Мост над годами

Кас медленно переводит дыхание. Напряжение в плечах спадает, уступая место чистому, пьянящему чувству абсолютной свободы. Обида растворяется, не успев осесть.

— Поэтому ты просила ждать? — он чуть застенчиво отводит глаза, и на губах появляется легкая, мягкая улыбка.

— Нет. Мне требовалось время, чтобы принять тебя, — Вилена смотрит на изгиб его плеча, на то, как уверенно его ладонь теперь покоится на её талии.

И именно сейчас, в этой ленивой послевкусием тишине, память наотмашь бьет её старым воспоминанием. Альт-Сити. Кас — сын Ани, который когда-то путался под ногами и забавно обижался на взрослые замечания. Тот ребенок из прошлого вообще не имеет ничего общего с этим сильным мужчиной, который только что переписал её жизнь под себя. Но то, что этот взрослый и тот мальчик — один и тот же человек, вызывает внутри Вилены ментальный сбой. Словно она совершила преступление против самого времени, и пути назад к прежней, безопасной роли для неё уже не существует.

Вилена закрывает глаза, обрывая это воспоминание, поднимается с ковра. Её движения сразу обретают привычную, выверенную чёткость, которая всегда спасает её на площадках. Никакой суеты — плавно, медленно она собирает с пола разбросанную одежду. Шелковый топ, шорты. Но надевать их не спешит, подставляет обнажённое тело прохладному воздуху кондиционера, пытаясь остудить горящую кожу. В этой наготе, несмотря на собранность, сквозит пронзительная, чистая женственность.

— Ви. Ты жалеешь? — Кас приподнимается на локте, наблюдая за ней. В его голосе нет страха, только напряженное, почти осязаемое ожидание.

— Нет, — отвечает она спокойно, без тени сомнения, и смотрит на него сверху вниз — мягко, но прямо. — Мы сделали ровно то, к чему шли, Кас. Глупо жалеть о том, чего мы оба хотели. Но остальное... — она запинается, и этот короткий сбой в голосе выдает её растерянность. Логика, которая годами безотказно выстраивала её жизнь, сейчас просто рассыпалась, не оставляя ни одной готовой формулы. — Остальное слишком сложно.

Она разворачивается и ровным, красивым шагом идет к ванной, надеясь под прохладной водой вернуть мыслям прежнюю жесткую структуру. Кас догоняет её у самой двери. Перехватывает, прижимая спиной к себе и обнимая — сильно, до глухого стука в ребрах, вжимая её обнаженную кожу в свой горячий торс.

— Я не оставлю тебя, слышишь? — его голос вибрирует у самого её уха, ломая остатки брони. — Буду с тобой ровно столько, сколько ты позволишь. Я не хочу уезжать обратно в Альт-Сити.

— Кас... — она не дергается, не пытается вырваться. Напротив, медленным, текучим движением накрыла его ладони своими, чувствуя, как бешено и неровно стучат их сердца, словно пытаясь подстроиться под один ритм.

Она физически не хочет его отпускать. Эта женская, ведомая теплом часть её существа умоляет остаться в его кольце, но в голове уже растет холодный, липкий страх. Что дальше? Ей придется смотреть в глаза Ане. Скрывать, недоговаривать, выстраивать между собой и единственной близкой подругой глухие, невидимые стены лжи.

— Я знаю, чего ты боишься, — его дыхание обжигает шею, и Кас чуть крепче сжимает пальцы на её талии. — Я не сделаю ничего, что предаст нас. Но и притворяться, что ничего не произошло, я больше не смогу. Я еще мальчишкой не понимал, почему ты всегда уезжаешь так быстро. А сейчас, когда ты здесь, я тебя просто так не отпущу.

Вилена тихо, глубоко переводит дыхание. Они стоят у двери в ванную, абсолютно нагие в номере, где в любую минуту может повернуться ключ в замке, но на долю секунды этот риск вызывает у неё странное, пьянящее безразличие к последствиям. Она медленно, с удивительной грацией поворачивается, оставаясь в кольце его рук, и кладет ладони ему на грудь. Её пальцы уверенно очерчивают его ключицы, но взгляд остается серьезным и бездонным.

Она понимает: любая уступка этому чувству, как бы сильно она ни тянулась к нему всей своей сутью, неизбежно ведет к катастрофе. Это означает потерять свой дом — то немногое чистое, безопасное пространство, которое она так долго выстраивала вокруг себя. Лиам может не понять, отвернуться, посчитав это крахом её авторитета; друзья сочтут безумием, а весь её привычный мир пойдет глубокими трещинами.

Но самым страшным оказывается не осуждение со стороны. Самым страшным становится само это неконтролируемое чувство внутри неё. Оно больше не подчиняется графикам, сметным рискам и регламентам. Оно растет, крепнет и в любой момент готово обрести разрушительную силу стихии, способной выжечь её отлаженную, безопасную жизнь до самого основания.

И Вилена впервые в жизни не знает, как этим хаосом управлять.

Кас прижимает её к себе, впитывая тепло её кожи. В этот раз он полностью погружается в неё всеми своими чувствами — уже не желая её физически, а пытаясь пробиться к самой сути. К той Вилене, которая давным-давно, сама того не ведая, раскрыла в нем первые, непонятные тогда эмоции. Только сейчас, держа её на пороге ванной, он окончательно понимает, что это значило.

Он чуть отстраняется, изучая её лицо, но продолжает крепко удерживать за талию. Кас целует её теплые, податливые губы — мягко, глубоко, не требуя ответа, а просто для того, чтобы зафиксировать свои чувства в этом новом, окончательном осознании.

Вилена принимает этот поцелуй, позволяя ему длиться ровно столько, сколько нужно Касу. Когда он отстраняется, она не опускает глаза и не пытается сбежать. Напротив, медленно поднимает руку и скользит ладонью по его щеке, чуть задерживая пальцы на линии челюсти — этот жест полон такой щемящей, открытой нежности, какую она редко позволяет себе в жизни.

Она мягко, едва заметно улыбается самыми уголками губ. Этот выдох — акт капитуляции, но в нем не остается страха, только тихое принятие неизбежного.

— Мне нужно в душ, Кас, — её голос звучит совсем тихо, интимно, лишенный всяких командирских ноток. — Иначе мы опоздаем, а Шмель этого точно не переживет.

Она потягивается к нему сама и коротко, невесомо целует в подбородок, чуть выше линии щетины. Это её мягкое, безмолвное «спасибо» за всё, что произошло, и одновременно — понятная им обоим граница, возвращающая их к реальности. Кас неохотно, медленно разжимает пальцы на её талии, отпускает, но продолжает удерживать её взгляд. Вилена делает шаг назад, заступая на прохладный кафель ванной. Она прикрывает за собой матовую стеклянную дверь, не защелкивая замок до конца — этот жест доверия остается между ними непроизнесенным. Вилена шагает под тяжелые струи воды, даже не настраивая температуру. Пар мгновенно заполняет тесную кабину, отрезая её от остального мира, и в этом тумане её наконец-то прорвало. Оперившись рукой о влажную кафельную стену, чувствуя, как колени теряют опору. Сердце всё еще колотится где-то у самого горла, но теперь к нему подкатывает тяжелый, удушливый ком. Вся её хваленая выдержка, вся выверенная, безупречная стойкость, которой она защищалась секунду назад, просто смывается водой.

Вилена зажмуривается, по щекам, смешиваясь с горячими каплями душа, текут частые, злые слезы. Тело вздрагивает от беззвучного плача, она не в силах остановить этот внезапный внутренний обвал. Перед тем, как легко она сдалась, как глубоко впустила его в себя и как необратимо разрушила всё, на чем держалась её безопасная, предсказуемая жизнь. Она физически ощущает приближение катастрофы, и этот липкий, парализующий страх перед будущим теперь затапливает её изнутри, пока сверху продолжает литься равнодушная вода.

Глава 10 Пять ночей «Сохрани дыхание»

Воздух набережной Гипериона больше не принадлежал тишине. Низкочастотный гул вибрировал глубоко в костях, а у самого периметра превращался в плотную, осязаемую стену. Ломаный бит наотмашь бился о деревянные колонны. Бас шел редкими, тяжелыми толчками, заставляя сердце замирать, а затем резко падать в глубину. Над набережной, в разреженном лазерами небе, взлетал чистый, пронзительный женский вокал — о пустом, темнеющем небе и секретах, которые больше невозможно удержать внутри. Этот ритм требовал держать спину жестко, но двигаться текуче.

Тысячи тел в неоновых татуировках, кружевах и коже ловили гипнотическую пульсацию. Гости на веранде тонули в мягком свете за полупрозрачными занавесями. От сочного, сочащегося темнотой винограда на столах подкатила липкая тошнота — смотреть на эту сытость было физически больно. Внутри колотилась ровно та же музыка: безупречный, выверенный фасад, под которым звенящая, пугающая пустота вот-вот сорвется в крик.

Вилена шла вдоль веранды, отсекая себя от толпы строгим черным боди и длинной, до пола, юбкой. Светлая ткань ловила рваные удары баса, то липла к бедрам, то взлетала, живая и непокорная. Вокруг пили, растворялись в чистом драйве. Всё работало как часы — свет ложился идеально, звук плотно держал периметр, но этот собранный лоск был лишь тонкой коркой льда.

Пальцы перехватили перила, ладонь скользнула по сухому, нагретому солнцем дереву. Пять ночей «Сохрани дыхание» только начинались.

— Вира!

Навстречу, перерезая дорогу, выплыли несколько девушек — яркие, пахнущие сладким парфюмом. Лица смутно знакомые по прошлым привозам, но имена намертво вымыло из головы. Вилена привычно растянула губы в улыбке, подставляя щеку под дежурные, невесомые объятия и лавину восторгов.

— Ты, как всегда, на уровне!

Короткий взрыв вокала в треке — и девчонки, вскинув руки, растворились в беснующейся толпе.

Вилена осталась стоять, глядя им вслед с легким недоумением, а потом развернулась к бару. В легких не хватало воздуха, сухость поднялась к самому горлу. Маска сползала. Кожа под тонкой тканью боди до сих пор помнила обжигающий, плотный жар обнаженного Каса, его силу и запах. Глубокий бас пробивал подошвы, поднимался выше и детонировал в груди ровно тем же сумасшедшим трепетом.

— Воды. Без газа.

Она опёрлась о стойку, перекрикивая музыку. Распущенные светлые кудри мелкой волной рассыпались по плечам, ловя сиреневые блики лазеров. Бармен, не оборачиваясь, выставил запотевший бокал и мгновенно вернулся к шейкеру.

Вилена сделала глоток, повернулась спиной к бару и наткнулась взглядом на Маркуса.

Он сидел в полумраке у самого края стойки. Внимательно, не мигая, следил за каждым движением. Воздух вокруг сразу стал тяжелым, натянулся привычной струной. Говорить не хотелось ни с кем, и меньше всего — с ним.

Взгляд спокойно скользнул мимо, полностью проигнорировав его присутствие. Холодное стекло коснулось губ, мгновенно вернув обжигающий поцелуй Каса. Губы закололо, под тонкой тканью боди пробежал знакомый жар. Вокал над головой вытянул высокую, щемящую ноту — о том, что скрытое внутри вот-вот вырвется наружу.

— Вира!

К стойке подбежал взмыленный администратор.

— Проблема с вип-парковкой B! Какая-то залетная поп-дива устроила истерику, требует личного сопровождения до гримерки и отдельный коридор. Охрана не справляется со свитой. Шмель занят на центральной вышке с техниками, рация молчит. Что делать?

— Дыши.

Бокал выверенным движением опустился на стойку. Внутренний метроном снова заработал, подстраиваясь под жесткую долю бита.

— Капризы — в вип-лаунж, выдайте им бутылку «Кристалла» за счет заведения, пока я не подойду. Охрану со служебного входа перебрось на B, пусть урегулируют вопрос со свитой.

Администратор кивнул и растворился в толпе. Вилена сделала шаг к выходу, но легкие полы накидки взметнулись от резкого порыва ветра — на террасу поднялась компания, которую она так боялась увидеть.

Аня выглядела потрясающе изящной в шелковом сарафане на бретельках и прозрачной летящей накидке, приоткрывающей плечо. Рядом стоял Кас в неизменном светлом костюме без рукавов. Их сопровождал Лиам в компании Вики и Майи — девчонки в короткой, вызывающей одежде, как всегда яркие и шумные.

Вилена сделала вид, что никого не заметила. Белая длинная юбка мягко колыхнулась при резком развороте. Рука перехватила официанта, несшего пустые бокалы к бару.

— Вон там мои друзья, — голос прозвучал тихо, но четко. Взгляд указал на компанию, где Лиам весело что-то рассказывал Майе. — Проследи, чтобы у них всё было безупречно. Им десятый столик. И пусть Ане предложат её любимое. Ясно?

Парень кивнул. Вилена, не оглядываясь, пошла к выходу с террасы — разбираться с парковкой. Музыка, сорвавшись в тяжелый финальный дроп, с новой силой ударила в спину.

Прошло еще часа два. Время в Гиперионе потеряло линейность, расплавилось в общем гуле. Народу ощутимо прибавилось — танцпол снизу казался сплошным монолитным морем из сотен переплетенных силуэтов. Градус человеческого жара поднялся до предела, и воздух стал настолько плотным, что его можно было осязать кожей.

Сквозь неоновые лазерные сетки хлынул слабый, слепой ночной дождь. Он не остудил толпу — высек искру чистого восторга. Крупные редкие капли вспыхивали в лучах софитов серебром и фиолетом, оседая на разгоряченных лицах. Люди вскидывали руки навстречу внезапной свежести, двигаясь еще неистовее, откровеннее. В густой тени колонн пары сдавались ритму: обнимались, ловили кожей прохладу, целовались прямо под каплями. Объективы фотографов вылавливали из темноты блеск мокрых ресниц, смех, капли на шелке. Всё вокруг кипело и дышало концентрированной жизнью.

Вилена ушла в работу, спасаясь от необходимости оглядываться на десятый столик. Проверяла тайминг световых переходов на пультовой, сверяя секундные задержки стробоскопов с пиками вокала в треках ради точности кадра. Спустилась к техническому коридору за сценой — контролировать подачу крио-пушек перед финальным дропом. Руки и голову нужно было занять. На ходу, резкими командами в рацию, перестраивала логистику для утренней смены: через несколько часов ночной рейв должен был затихнуть, уступая место ленивому дневному лаунджу и арт-перформансам. Требовалось встретить новых художников, распределить гримерки для вечернего лайва, утвердить расписание чеков на вторую половину дня. Каждое действие оставалось выверенным, быстрым и жестким.

Светлые кудри влажнели от дождя, прохладные капли оседали на открытых плечах — холод на коже помогал удерживать внутренний стержень. Вилена была внутри процесса, но абсолютно заперта для всех.

Тяжелая дверь поддалась, Вилена шагнула внутрь и замерла, прижавшись спиной к звукоизоляционной обшивке. Полутемное, забитое мерцающими мониторами пространство встретило прохладой кондиционеров. Басы снаружи превратились в глухое, утробное уханье. Лиама она здесь увидеть не ожидала — сын сидел на стуле, подавшись вперед и внимательно наблюдая за экранами, пока Шмель показывал управление.

Вилена подошла ближе, мягко улыбнулась.

— Ты чего тут?

— Шмель сказал наблюдать за работой, — Лиам обернулся, вскинув голову. Светлые дреды, собранные в хвост, качнулись, поймав синеватый свет мониторов.

Шмель не оборачивался, пальцы методично перебирали тумблеры на микшерном пульте, выравнивая частоты. Спустя секунду он замер, откинулся на спинку кресла и перевел на неё цепкий, сканирующий взгляд.

— А ты чего? Случилось что?

— Зашла... — Вилена отвела глаза к экрану с бегущими строками кодов, упершись ладонями в край технического стола. Шмель справлялся безупречно и без неё. — Просто.

Шмель молча полез в карман, выудил вейп и протянул на ладони, перехватив блуждающий взгляд.

— Не сейчас, — Вилена качнула головой, убирая руки за спину.

— Как знаешь.

Прибор вернулся в карман. Шмель обернулся и дружески хлопнул Лиама по плечу:

— Всё, парень, свободен. Можешь идти к друзьям, основы понял.

Лиам поднялся со стула, потягиваясь. Вилена невольно зафиксировала взгляд на его плечах и росте — сын был одного сложения с Касом. Внезапная визуальная схожесть, свободная мужская пластика тела отозвались внутри резким, глухим дискомфортом.

— Мам, тебя Аня заждалась, она уже хочет уйти, — тихо сказал Лиам, заглядывая в лицо.

— Попроси девчонок увести её на танцпол, — Вилена заставила себя выпрямиться, сбивая наваждение. — Я попозже подойду. Работа, ты же знаешь.

Она улыбнулась, сделала шаг ближе и ласково дернула за собранные дреды. Лиам в ответ коротко приобнял её за плечи, возвращая к реальности.

— Тебе идет прическа.

— Да, спасибо, — он растерянно улыбнулся, всматриваясь в её напускное спокойствие. — У тебя точно всё хорошо?

— Отлично. Иди.

Тяжелая дверь со щелчком закрылась. Вилена без сил опустилась на освободившееся, еще теплое сиденье и вытянула гудящие ноги.

Шмель хмыкнул. Покрутился на кресле, подкатился ближе и кивнул на один из верхних мониторов, куда выводилась трансляция с камеры террасы. Маркус оставил бар. Он стоял у самого поручня, вцепившись тонкими пальцами в дерево, напряженно наблюдал за процессом сверху вниз. Дождь поливал дорогие туфли, вокруг бесновалась мокрая толпа, и по застывшей фигуре было отчетливо видно, насколько ему здесь не по себе.

— Ну и зрелище, — Шмель закинул руки за голову, качнувшись назад. — Наш идеальный Маркус реально пытается развидеть суть хаоса. Стоит как памятник самому себе среди неонового безумия. Пытается найти логику в рейве.

Вилена упёрлась локтями в край стола и тихо, устало рассмеялась, уронив голову на ладони. Напряжение начало сдаваться, уступая место чистой иронии.

— Оставь его в покое. Для него фестиваль — просто гигантский, неконтролируемый сбой системы, за который он выложил круглую сумму.

— Ладно, пусть контролирует капли дождя, — Шмель резко встал, покрутив шеей до хруста в суставах. — Вир, автоматика держит до утра. Я всё, мозг плавится в коробке. Надо сменить обстановку, пойти хоть воздухом нормальным подышать. Рэй сейчас поднимется на пульт. Погнали наружу, вытащу тебя из склепа.

— Шмель, не хочу, мне нужно списки проверить... — попыталась отмахнуться Вилена, но он бесцеремонно перехватил её за запястье и потянул к выходу. — Эй, полегче!

— Тебе тоже надо проветриться, глаза уже стеклянные.

Они вышли в коридор бэкстейджа. Шмель на ходу бурно жестикулировал, вовлекая её в спор про секундные задержки звуковых зон на дальних порталах. Вилена увлеченно включилась в обсуждение, отвечая быстро и по делу, и совершенно потеряла бдительность. Шмель толкнул финальную пластиковую дверь, увлекая её за собой, и они вылетели на открытую террасу — прямо к десятому столику.

Вся компания двигалась им наперерез.

Вилена не успела затормозить, едва не врезавшись в идущего впереди Каса. Он стоял ближе всех. Светлый костюм в лучах фиолетовых софитов казался серебряным от мелких, искрящихся капель. Распущенные кудри Вилены мазнули по его плечу. Времени на маневры не осталось, и она среагировала на автомате — мгновенно включила привычную улыбку организатора. Проходя мимо вплотную, уверенно, но мягко положила ладонь на его предплечье — простое, короткое приветствие. Но под пальцами мгновенно проступил живой, плотный жар его тела. Кас едва заметно вздрогнул, его пальцы дернулись, но он остался стоять неподвижно, провожая её взглядом.

Задавив вспыхнувшее внутри напряжение, Вилена шагнула мимо него прямо к Ане и мягко приобняла её за плечи.

— Прости, родная, я сегодня просто на разрыв.

— Да я всё поняла, — Аня чуть улыбнулась — устало, бесконечно понимающе, и погладила Вилену по локтю. Затем перевела взгляд на Шмеля, который уже успел обменяться крепким рукопожатием с проходящим мимо мужчиной. — Слушай, Вир, я устала от шума. Пойдем мы, пожалуй, домой.

— Конечно, — Вилена с огромным облегчением выдохнула. Она сделала шаг назад, подставляя лицо под крупные капли дождя, которые приятно остужали кожу.

Шмель подмигнул Касу и слегка подтолкнул Аню к выходу, уводя её из неонового пекла.

Вилена проводила их взглядом, чувствуя, как внутри нарастает странное, глухое сопротивление. Ритм музыки словно замедлился, превращаясь в тяжелые, тягучие толчки, а голоса долетали мягко, без надрыва.

— Вир, могу твою подругу захватить в отель, мне нужно немного времени на отдых, — Шмель наклонился к ней.

— Ладно, — она кивнула и повернулась к компании, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Ань, Шмель вас с собой заберет.

— Мам! А мы идем на набережную, Кас с нами, — Лиам шагнул вперед, дреды качнулись, а на лице горел чистый, юношеский азарт.

Вилена скользнула взглядом по замершему за его спиной Касу, и внутри всё сжалось — стало почти физически трудно дышать.

— Да! Хотим встретить рассвет, познакомиться с вашим другом, — Вики приобняла Майю, улыбаясь.

— Так! Вы Каса потом домой верните, — Вилена сложила руки на груди, пытаясь удержаться за привычный статус.

— Я позабочусь, доедет в целости, — Вики уже что-то быстро писала в телефоне, ухмыляясь.

Вилена судорожно искала причину, предлог, чтобы остановить его, заговорить, удержать рядом. Но нужные слова не приходили. Она просто кивнула, пряча ладони в складках юбки.

— Вики, отойдем на пару слов, — Шмель строго перехватил дочь под локоть и увёл в сторону, выдавая отцовские инструкции на остаток ночи.

— Ладно, схожу за рюкзаком, девчонки, я щас, — Лиам махнул рукой и убежал к дверям бэкстейджа.

Аня, лениво покачиваясь в такт брейкбиту, допивала остатки яркого коктейля. Она что-то весело зашептала Майе на ухо, и та согласно закивала, пританцовывая. Они полностью погрузились в свой разговор, оставив Каса и Вилену в шумном полумраке.

Вилена сделала полшага к перилам. Кас встал рядом. Не касаясь, но так близко, что плечо ловило его жар.

— Мне тут нравится, — тихо сказал он. — Но днём было лучше.

Она не ответила сразу. Смотрела на танцпол, где сотни людей двигались в едином ритме, ловя фиолетовые вспышки.

— Неделя будет длинной, — наконец произнесла она. — Воспользуйся моментом.

Он усмехнулся — без насмешки, только с усталостью.

— Мои вкусы лаконичнее.

Она знала. И он знал, что она знает.

Кас чуть повернулся. Крупная капля дождя упала Вилене на ключицу, медленно скатываясь под вырез боди. Он поднял руку, намереваясь смахнуть её пальцем — жест, который между друзьями на площадке кажется естественным. Но пальцы замерли в миллиметре от кожи. Он не прикоснулся, просто держал ладонь, ловя её судорожный, короткий вдох. Она не отстранилась. Секунда. Другая. Между ними пахло озоном, мокрым шелком и их утром.

— Но это не повод замыкаться, — мягко сказала она, глядя в сторону и заставляя себя выдохнуть. — Ты можешь гулять. Знакомиться.

— С кем?

Вопрос повис в воздухе, лишая смысла любые доводы. Она промолчала.

— Где Ян, кстати? — Вилена сменила тему. Вышло неумело, и он невольно улыбнулся, наконец медленно опуская руку.

— Танцует.

— Иди и ты.

Она сказала это, но сама не пошевелилась. И он остался на месте. Они продолжали стоять на сыром деревянном настиле террасы, пока в двух шагах Аня покачивалась с бокалом.

— Ви! — голос Шмеля разорвал тишину. — Всё, мы уехали!

— Ви, — Аня подошла ближе и обняла её за плечи, пахнув сладким сиропом. — Мы завтра хотим на шоппинг сходить, ты как? Спать будешь?

— Скорее всего, буду здесь, — Вилена чуть повела плечом, не отводя глаз от темноты за перилами. — В любом случае, я не с вами.

— Ладно. Тогда на этом же месте завтра вечером?

— Да.

Аня опустила пустой стакан на круглый деревянный столик и повернулась к Касу:

— Кас. Надеюсь, ты ненадолго.

— Я не знаю, — он ответил спокойно, глядя на Вилену в упор. — Могу не ехать никуда вообще.

— Тогда как поступим? — Аня растерянно перевела взгляд с одного на другую.

— Аня! — голос Шмеля долетел снизу. Он стоял на площадке лестницы, выразительно кивая на экран телефона.

— Приеду не поздно, — Кас чуть приподнял подбородок. — Если поеду вообще.

— Ладно. Надеюсь, всё будет хорошо. Завтра увидимся, — Аня поправила сумку, развернулась и почти бегом догнала Шмеля. Через секунду их силуэты растворились в проходе.

На террасе вокруг них словно образовался вакуум. Вилена медленно повернулась к Касу. Напряжение исчезло, уступая место привычной, чуть ироничной броне.

— Свобода, — произнесла она, глядя на него снизу вверх.

— Я правда могу не ехать, Ви.

— Я работаю, — она тихо рассмеялась, делая шаг вперед и уверенно положив ладонь на его предплечье. Кожа под пальцами оставалась горячей. — Тут наверняка уже какое-нибудь замыкание, о котором я просто не знаю. Катите отсюда.

Кас тяжело вздохнул, глядя на её руку, но ничего не ответил.

— Всё, ребят! — из дверей бэкстейджа выскочил Лиам с рюкзаком на плече. Он на ходу приобнял Майю, коротко целуя в щеку. — Поехали!

Вилена мотнула головой в сторону выхода, перекрывая басы:

— Завтра всем быть здесь. Всех касается.

— Будем, — отозвалась Вики. Она уже спускалась к лестнице, держа Лиама за руку, а тот увлекал за собой Майю.

Компания потянулась на выход. Вилена осталась стоять у поручня. Она взглянула на Каса — он медлил, всматриваясь в её лицо, словно ждал последнего слова. Вилена привычно, открыто улыбнулась: