Мост над годами

— Нет, — отрезает он. Голос его звучит глухо, почти болезненно.

— Ну и ладно, я сама съем, — Вилена берет печенье, ощущая его сухую текстуру.

Они стоят друг напротив друга в пространстве кухни, где из окна на 17-м этаже льется призрачный свет, отражающийся от глади пруда. Вилена чувствует, как внутри нарастает предательское желание бросить всё и уйти с ним в ту самую спальню, которую Аня наполнила мягким светом фонариков и сочной зеленью фикуса. Ее единственная защита сейчас — это крошащееся печенье и здравый смысл. Кас стоит неподвижно, с неестественно прямой спиной, но его взгляд — умоляющий, пронизывающий — требует разрушить эту дистанцию.

— Я понимаю... — начинает Кас, и его голос вибрирует от сдерживаемого напряжения. — Ты меня считаешь ребенком.

— О нет! — Вилена горько усмехается, глядя на его высокий рост и безупречные манеры, которые так резко контрастируют с его нынешней беспомощностью перед чувствами. — Ребенком тебя сложно считать, и мне потребовалось немало времени, чтобы научиться это принимать. Ты всегда был старше своих сверстников, и это было забавно... до поры пока ты не...

Она нервно почесывает кожу за ухом, подбирая слова, которые не разрушили бы всё окончательно. — Пока что? — Кас делает резкий, хищный шаг к ней.

— Стой где стоишь! — Вилена внезапно смеется, но в этом смехе слышна чистая нервозность. Она выставляет ладонь вперед, словно защищаясь от невидимого удара.

— Я тебя смущаю?

— О да. Не то слово. Ты меня давно уже смущаешь, — ее голос становится тише, приобретая «художественную правду». — Но я думала, с годами ты это перерос. Из подросткового возраста ты уже вышел, у тебя... девушка... и я...

— Да, я попробовал отвлечься, — перебивает ее Кас, и в его глазах вспыхивает темный огонь. — Но это невозможно. Ты занимаешь всё пространство в моих мыслях.

— Да перестань. Ты всё понимаешь лучше, чем нам обоим хотелось бы, — она качает головой, ее взгляд падает на валяющиеся в коридоре документы о разводе с Пашей.

— Про что ты?

— Про нашу огромную разницу в возрасте.

— Это не проблема.

— О! — Вилена снова вскидывает руки в бессильном жесте. — Это проблема. И хуже всего то, какие будут последствия нашего... — она жестикулирует, переводя взгляд с себя в льняном фисташковом комплекте на его напряженную фигуру.

— Нашего союза? — тихо дополняет Кас.

— Я даже вслух такое сказать не могу. Вы мне роднее всех, кого я знаю. Твой папа просто выставит меня из вашего... круга. Он не будет меня терпеть. А Лиам? Ты представляешь, что станет с вашей дружбой? — голос Вилены начинает дрожать. — Я уже молчу про Аню. Она замечательная, она создала для меня этот дом, подготовила спальню... и это! Этого она мне никогда не простит.

— Всё, что я сейчас понимаю — это то, что ты немало думала об этом, — Кас смотрит на нее так, словно видит насквозь.

— Каждый день, — выдыхает она, и ее губы начинают заметно дрожать. — Неужели ты думал, что это просто? Или, может, это игра у тебя такая — бунт, желание сделать что-то непоправимо болезненное для нас всех?

— Нет! — выкрикивает он, и этот звук тонет в пустой квартире. Кас снова делает шаг, сокращая расстояние до минимума. Его голос падает до шепота, пропитанного искренностью и весом каждого слова.

Кас резко сократил расстояние, и Вилена кожей почувствовала исходящий от него жар. Его ладонь легла на столешницу рядом с её рукой, пальцы напряженно впились в край темного камня кухонного гарнитура. Он не кричал, но его голос, ставший низким и надтреснутым, вибрировал в самом воздухе.

Над ними тускло зажглась встроенная подсветка верхних ящиков, выхватывая из темноты лицо Каса — резкое, решительное и одновременно по-детски растерянное перед силой собственного чувства.

— Это не бунт, Вилена. И не игра.

Он поймал её взгляд, не давая отвернуться. Его зрачки расширились, отражая холодные блики светодиодной ленты.

— Пока я пытался быть «правильным», я просто не мог дышать. Все эти лица, переписки в «Вече» — шум. Пустота. — Он на мгновение зажмурился, словно от боли. — Ты — единственное, что по-настоящему.

Вилена видела, как бешено бьется жилка на его шее. Её рука с зажатой пачкой печенья бессильно опустилась. Кас подался вперед, заставляя её вдыхать его запах — смесь ночного города и горького парфюма.

— Нет никакой разницы в возрасте. Есть только то, как ты на меня смотришь. И если ради этого нужно пойти против всех — его пальцы на столешнице побелели от напряжения. — Я пойду. Я не хочу боли для Лиама или семьи. Но лгать себе, глядя на тебя, я больше не могу.

Он замолчал, его тяжелое дыхание опаляло её губы. В этом молчании под искусственным светом кухни было больше веса, чем в любых доводах. Кас забирал всё её пространство, всю её выстроенную мораль, подменяя её одной-единственной правдой.

Вилена видела, как дрожат его руки, и эта его беспомощность перед ней ударила по сердцу сильнее любого поцелуя. Она стояла, прижатая его волей к кухонному шкафу, и понимала: её крепость пала.

Их губы почти соприкоснулись, и в этом миллиметре пространства Вилена окончательно сдалась. Перед ней больше не было того мальчишки с рюкзаком, который когда-то вместе с её сыном бежал в школу. Теперь это был совершенно другой человек: высокий, пугающе сильный в своём порыве, наглый и одновременно до боли искренний в своём любопытстве к ней. Все её бастионы морали, казавшиеся такими важными мгновение назад, рассыпались в прах. Вилена забыла собственные доводы; она подалась вперёд, и их губы медленно встретились, пока тела инстинктивно искали опору друг в друге.

Она почувствовала его твёрдость и напряжение всем низом живота, и это ощущение, острое и физически ощутимое, сработало как холодный душ. Страх перед необратимостью момента снова оттолкнул её.

— Не стоит. Не так и не сейчас, — прошептала она, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя, как под пальцами бешено колотится его сердце.

Кас на мгновение уронил голову ей на плечо, тяжело и часто дыша, а затем неохотно отступил. Выпрямившись, он посмотрел на неё всепоглощающим чёрным взглядом, в котором читалось смиренное принятие её воли. Их губы налились кровью, но возникшая между ними дистанция постепенно остужала порыв, который ещё секунду назад казался единственно верным решением для двух взрослых людей.

— Ладно, — Кас обречённо развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

— Кас. Куда ты? — Вилена сделала шаг вслед за ним.

— Куда-нибудь. Не важно, — бросил он, не оборачиваясь, уже взявшись за дверную ручку.

— Стой. Давай ты не будешь уходить вот так. Предлагаю остыть, отвлечься и вместе вернуться к вам домой.

— Я не хочу домой, — он замер у двери, но плечи его оставались напряженными.

— Оставайся тут, я пойду одна.

Кас медленно обернулся и осмотрел пространство квартиры. — Я помогал тут всё убирать. Мы вместе делали это подобие спальни для тебя, — он кивнул в сторону комнаты, где стоял матрас среди зелени. — Но я тут один не останусь.

— Мне приятно, что вы так заботитесь обо мне, — Вилена подошла ближе, смягчая тон. — Давай тогда мы ещё покопаемся в коробках, я достану пару вещей, и пойдём к вам.

Кас быстро взглянул на неё, и на этот раз в его глазах промелькнуло смущение от собственного недавнего напора. Вилена сократила расстояние между ними до минимума, но теперь в её жесте была только поддержка.

— Кас. Всё, что здесь произошло — это естественно и понятно. Я тоже об этом думала, и я взаимно к тебе отношусь. Но мне нужно время.

— Я знаю, — Кас переступил с ноги на ногу. — Ты хочешь, чтобы всё было легко. Я видел, как ты мучилась после развода с Пашей и как буквально ожила на фестивалях. Понимаю, что я для тебя сейчас скорее помеха, чем полноценный мужчина.

— Я на фестивали сбежала из-за тебя, — тихо призналась Вилена. Кас уставился на неё так, словно видел впервые. — Тебе было тринадцать, когда ты посмотрел на меня так, словно тебе уже двадцать. И это не могло не напугать.

— Я помню, — его голос дрогнул. — Но я не знал, что стал причиной твоего побега.

Кас медленно прислонился спиной к стене, глядя куда-то в пустоту мимо Вилены. Его плечи, широкие и напряженные, слегка опустились, а голос, когда он заговорил, заметно дрогнул.

— Но я не знал, что стал причиной твоего побега.

Вилена сделала шаг назад и прислонилась к стене напротив него, в тесном пространстве коридора. Между ними повисла тяжелая, гулкая пауза, в которой слышалось только прерывистое дыхание. Документы о разводе, брошенные ранее, все так же белели на полу.

— Что заставило тебя так посмотреть? — тихо спросила она. Этот вопрос годами жег её изнутри, заставляя стыдиться той странной, пугающей искры, которую она сама почувствовала к тринадцатилетнему мальчишке.

Кас поднял на неё свой всепоглощающий черный взгляд, в котором сейчас не было наглости — только обнаженная, «надломленная» честность.

— Я не выбирал, как смотреть, — его пальцы нервно скользнули по холодной стене. — Просто в тот момент я вдруг увидел не «маму друга», а... тебя. Твою печаль, которую ты прятала за улыбками для всех остальных. Я почувствовал, что ты — единственный человек, с которым мне не нужно притворяться. Это было как вспышка: я понял, что хочу защитить тебя от всего мира, даже если сам ещё толком не умел завязывать шнурки. Наверное, это и напугало — я посмотрел на тебя как мужчина, потому что моя душа повзрослела раньше тела.

Он замолчал, и Вилена почувствовала, как под фисташковой тканью её нового комплекта бешено заколотилось её собственное сердце.

— Всё к лучшему, — Вилена обвела рукой пространство новой квартиры-распашонки. — Без той встряски я бы никогда не пришла к этому дому. Так что ты — не помеха. Но это не значит, что мы обязаны быть ближе, чем сейчас. Мне важно сохранить наши отношения со всеми вами.

— Ты думаешь, мои родители будут против? — спросил он, и в его голосе проскользнула прежняя юношеская прямота.

— А ты разве думаешь иначе? Аня мне этого не простит.

— Я не думал об этом в таком ключе, — он опустил глаза.

— Это нормально. Со временем ты поймёшь, какие бывают последствия.

— Обещаешь? — Кас невольно улыбнулся, явно вкладывая в её слова свой, более смелый смысл.

— Так! — Вилена рассмеялась, и это был первый искренний звук за весь вечер. — Не буквально!

— Ладно, — Кас смущенно почесал затылок, напряжение окончательно сменилось привычной дружеской неловкостью.

— Чем помочь?

— О, тут гора коробок в той комнате-складе. Помоги найти вещи Лиама, там где-то его одежда. Просто найди коробку, а я уже выберу всё нужное.

Кас тяжело, но уже без прежней горечи вздохнул и отправился в соседнюю комнату, где среди картона и скотча ждала их общая история.

***

— Всё, друг, до завтра. — Так и знал, что ты меня кинешь, — Кас по-дружески хлопнул Лиама по плечу, наблюдая за привычной домашней сценой. Мама и Вилена о чем-то негромко переговаривались, а Лиам, измотанный перелетом, буквально рухнул на кровать. Вилена смеялась, помогая ему устроиться поуютнее и накрывая одеялом. Кас кожей чувствовал, что это лучший момент, чтобы попытаться остаться с ней наедине, но время поджимало.

Он быстро зашел к себе, переоделся в чистое, на секунду задержав взгляд на новом наряде, который Вилена выбрала для него. Внутри шевельнулось предвкушение — он уже представлял, как наденет это на одном из её фестивалей.

В узком коридоре он едва не столкнулся с ней нос к носу. Кас не отстранился, наоборот, на мгновение замер, коснувшись её плеча рукой, когда обходил. Это было мимолетное, почти случайное движение, но он ощутил кожей её тепло и тонкий аромат, который мгновенно заполнил всё пространство вокруг него. У самой двери он быстро обернулся, но, заметив её испуганный, настороженный взгляд, понял: сейчас не стоит предлагать ей идти вместе. Внутреннее напряжение достигло предела, пальцы сжались на дверной ручке. Он молча закрыл дверь и быстро, перепрыгивая через ступеньки, спустился по лестнице, не давая себе ни единого шанса застрять с ней в тесном пространстве лифта.

Бар в том же доме, где теперь жила Вилена, встретил его привычным гулом. Низкие потолки, крафтовое пиво и лоу-фай музыка, бьющая по ушам однообразным ритмом — здесь всё казалось слишком узким, слишком предсказуемым по сравнению с тем масштабом, который разворачивался у него внутри. Он нашел свою компанию и встал рядом с Валей. Она тут же прильнула к нему, по-хозяйски обхватив за талию, словно он был здесь всё это время. Кас отстраненно смотрел в панорамное окно на улицу, прикидывая, как технично свалить, не вызывая лишних допросов.

— Кас, закажи мне что-нибудь... «Тропическое», — капризно протянула Валя. Он подозвал бармена и коротко бросил: — «Май Тай» для дамы. И просто воду для меня.

— А где Лиам? — спросила Валя, перекрикивая музыку. — О! Лиам вернулся! И как он? — подхватил один из друзей. — Превосходно. Успешно справился, — сухо ответил Кас. — А ты чего с ним не поехал? — продолжал доставать его Миша, прихлебывая из бокала. — Не позвали. Да и я готовлюсь к своему проекту. — Не рановато тебе? Куда ты гонишь? Живи себе, — засмеялась Кристина. Кас промолчал, не желая тратить слова на объяснения. Эти разговоры казались ему фоновым шумом, не имеющим веса.

— Ладно, не загоняйся, — Миша хлопнул его по плечу. — А твоя новая подруга? — Валя сделала глоток коктейля и подмигнула компании. — Слишком старая, чтобы присоединиться? Или после её фестивалей мы для неё чисто сброд малолеток? — Что за подруга? — влез друг напротив. — А ты не знаешь? Мамаша Лиама явилась. — А, Вилена. Она разве пропадала? — недоумевал Миша. — Ну да, она же бросила сына и умотала, — Валя ядовито усмехнулась. — Не, не... Мы, видимо, о разных людях говорим, — нахмурился Миша. — Валь, перестань, — голос Каса прозвучал низко и опасно. — Говорю, что знаю... — она осеклась под его взглядом и быстро запила коктейль, понимая, что перегнула палку.

Миша попытался разрядить обстановку: — Слушайте, завтра же суббота! Давайте до утра тусим, а потом ко мне на хату, у меня предки на даче, — он многозначительно подмигнул. — Без меня. На завтра много дел, — отрезал Кас. — Какие еще дела? — Валя в этот раз прильнула мягче, заглядывая ему в глаза. — Семейные. Слушайте, мне сегодня не до тусовок, устал. Пойду домой. — Как? Я что, домой одна пойду? — Валя возмущенно выпрямилась. — Тебя Миша с Кристиной проводят. Я действительно устал. — Несправедливо, ты обещал! — топнула она ногой. — Да, друг, ты чего? Зови Лиама, где он там? — Он после перелета еще не спал. В общем, я пошел. Увидимся на неделе, — Кас кивнул парням, быстро развернулся и вышел на улицу.

Валя разочарованно опустила плечи: — Его как подменили... — Да он всегда с чудинкой был, не парься, — выдохнула Кристина. Валя еще несколько секунд искала его силуэт в панорамном окне бара, но Каса уже нигде не было.

Кас быстрым шагом дошел до подъезда Вилены, по памяти вбил код и, дернув стеклянную дверь, взлетел по лестнице к лифтам. Пальцы нервно чеканили ритм по стене, пока табло над дверями лениво отсчитывало этажи. Лифт спускался вечность.

Внутри кабины, глядя на свое отражение в зеркале, он чувствовал, как пульс бьет в виски. В голове не было четкого плана, только гулкое, давящее «надо». Девять месяцев он выстраивал в уме сложные схемы, подбирал слова, анализировал её поведение, но сейчас всё это рассыпалось, превращаясь в чистую, неразбавленную энергию. Он не до конца осознавал, во что ввязывается, нарушая все границы приличия и семейных связей, но в то же время чувствовал пугающую уверенность в своей правоте. Это не было капризом — это было завершение затянувшегося маневра. «Больше никаких переписок, никаких полутонов, — думал он, глядя, как цифры на табло меняются на 15... 16... 17. — Сейчас всё станет настоящим».

Двери раскрылись. Кас на секунду замер, вдыхая запах новой отделки, но ноги уже несли его к тяжелой двери с тройным уплотнителем. Он ударил по ней кулаком, отсекая себе путь к отступлению.

Дверь распахнулась.

— Ты чего? — выдохнула она, явно не ожидая увидеть его на пороге своего «оазиса».

Касу хватило доли секунды, чтобы увидеть её такой, какой не видел никогда: домашней, беззащитной, с открытым животом и узкой полоской ткани на груди. Инерция, копившаяся месяцами, швырнула его вперед. Он шагнул в квартиру, оттесняя её к стене, и впился в её губы в жестком, требовательном поцелуе. Он ждал, что она сейчас же его оттолкнет, что эта стеклянная стена между ними восстановится, и он готов был принять любой удар.

Но Вилена ответила. Когда её руки коснулись его, Кас ощутил, как по телу прошла мощная волна, сносящая последние остатки подростковой неуверенности. Он прижался к ней всем телом, чувствуя её мягкость и одновременно силу её ответа. Под его ладонями была живая кожа, пульсирующая и теплая. В свои девятнадцать он действовал на животных инстинктах, умноженных на запредельную концентрацию воли. Он не просто целовал её — он заземлял её в этой реальности, заставляя забыть о разнице в возрасте, о статусе. Сейчас существовало только это пространство между ними, и он, наконец-то, был его полноправным хозяином.

***

Валя стояла у панорамного окна, впившись ногтями в край пластиковой стойки. Лед в её бокале давно превратился в мутную воду, но она не замечала вкуса. Когда стеклянная дверь подъезда распахнулась, её зрачки сузились.

Они вышли вместе. Кас нес тяжелую коробку, и Валя видела, как под белой футболкой перекатываются мышцы его спины — так уверенно, словно он всю жизнь только и делал, что таскал вещи этой женщины. Рядом шла Вилена. На ней был фисташковый льняной костюм, который выглядел вызывающе дорогим в своей простоте.

— Посмотрите на неё, — прошипела Валя, не оборачиваясь к друзьям. — Вырядилась. Фисташковая фея не известно от куда. Выглядит так, будто сейчас сойдет с обложки и пойдет благословлять нищих.

Она чувствовала, как внутри закипает ядовитая смесь восхищения и чистой, концентрированной ненависти. Вилена двигалась легко, с той породистой грацией, которой не научишься в их барах. И это бесило больше всего.

— Старая сука, — Валя прижалась лбом к холодному стеклу. — Нацепила на себя этот цвет, чтобы казаться свежее? Думает, если на ней лен за десять штук, то никто не заметит, как она сыплется? Посмотрите, как она им крутит. Чисто мамочка с любимой игрушкой.

Снаружи Кас поставил коробку на скамейку. Валя замерла. Они о чем-то спорили, и Вилена вдруг рассмеялась, запрокинув голову. Кас не просто улыбнулся в ответ — он шагнул к ней, ломая все границы. Он наклонился так близко, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его рука на мгновение накрыла её пальцы на картоне коробки. Это был не жест вежливости. Это был жест обладания. Интравертный, холодный Кас сейчас буквально транслировал всему миру: «Моё».

— Какая мерзость, — выплюнула Валя, чувствуя, как по щекам начинает разливаться жар. — Вы видите? Она же его просто ест. Натуральная кукушка. Сначала бросила своего, теперь приехала доедать чужих. Посмотри, как она об него «обтекает» Фу, дешевая постановка. Она же специально так встала, чтобы он на неё сверху вниз смотрел. Профессиональная манипуляторша.

Вилена тем временем легко, почти издевательски кивнула Касу, сама перехватила коробку и двинулась вперед. Кас пошел за ней, не оборачиваясь, подчиняясь её ритму с такой готовностью, что у Вали потемнело в глазах.

— Валь, ну ты чего, — подал голос Миша, — нормально же общаются, соседи типа

— Соседи? — Валя резко развернулась, и в её глазах стояли слезы ярости. — Она его как породистого пса на поводке ведет, а вы, дебилы, только и видите «фисташковый костюм». Она же его уничтожит и не заметит. Тварь крашеная.

Она снова глянула в окно, но они уже скрылись за углом, оставив после себя только пустую скамейку и горькое послевкусие чужого, недоступного ей триумфа.

Глава 4 Теневой порог

Стеклянная дверь подъезда была уже в паре шагов, когда телефон в кармане Вилены снова зашелся в истерике. Она замерла, выудила его и прижала к уху плечом, одновременно пытаясь совладать с замком. На экране высветилось «Шмель». Из динамика донесся его ровный, но подозрительно быстрый голос — верный признак того, что в Гиперионе всё идет не по сценарию.

— Вил, я не вижу логистическую ветку по свету, — Шмель даже не поздоровался. — Таможня заблокировала два контейнера с реквизитом, они требуют спецификации, которые были у Марка. Ты же занималась этим с техдиректором? Я не понимаю, куда отправлять вторую партию звука, склад в порту дает отказ. А по сотрудникам вообще чехарда...

Вилена резко остановилась, её лицо мгновенно стало жестким. Она поймала взгляд Каса — в нем закипало мужское, собственническое раздражение на этот шум, вклинившийся в их пространство.

— Погоди! — бросила она в трубку, перебивая поток цифр.

Она повернулась к Касу. В её глазах на мгновение промелькнуло нечто теплое, почти виноватое. Она коснулась его предплечья, ощущая под пальцами ответное напряжение. — Это надолго. Занеси мою коробку к себе, пожалуйста.

Кас молча кивнул, перехватывая коробку поудобнее. Он уже сделал шаг к двери, но замер, когда голос Вилены за спиной вдруг обрел режущую силу.

— Так. Повтори, — уже без тени мягкости чеканила она. — Шмель, я вышлю тебе списки еще раз. Там всё прописано по пунктам: спецификации у Марка в облаке, доступ я открывала лично. Проверь почту, а не гадай на кофейной гуще. Вторая партия звука идет на терминал Б, я согласовывала это еще в пустыне.

Кас почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он никогда не слышал, чтобы она так «строила» людей. В этом голосе не было места для компромиссов — только сухая ярость профессионала. Он толкнул тяжелую дверь и скрылся в подъезде, унося с собой этот новый, пугающий образ Вилены-главнокомандующего.

Вилена проводила его взглядом через стекло, но тут же вернулась в «вертикаль». Шмель на том конце провода продолжал давить: — Вил, ты зря уехала именно сейчас. Гиперион — это не Солис сити. Раз уж ты вписалась за Лиама, парню было бы полезно послушать, как здесь дела делаются. Пусть учится на реальном мясе, а не на удаленке. Пройдет практику, которую в этих его институтах не расскажут.

Вилена тяжело вздохнула, глядя в пустоту ночной улицы. Она представила Лиама, который сейчас наверняка занят только своей Вики, и тут же её обожгла мысль: а ведь она сама сейчас точно так же может мешать Касу, сбивать его настройки своим хаосом. Она потерла переносицу, пытаясь унять пульсирующую боль в висках.

— Возможно, ты прав, — она выпрямилась, её голос зазвучал ровно и пунктуально. — Но пока нам нужно быть тут. Иначе бывший быстро сломает его траекторию и навяжет свое мнение. Лиаму нужна эта почва под ногами.

Шмель помолчал, переваривая информацию. Его раздражение сменилось профессиональной сухостью. — Ладно. Разбирайся. Неделю тебе даю, Вил. Но потом будь на связи в режиме 24/7. Нам любой проект важен, ты сама знаешь.

Не давая Шмелю вставить ни слова, и перешла в атаку:

— По сотрудникам — открывай вкладку «Локации», я продублировала там закрепление. И подтверди завтра бронь по теху, отчет жду к полудню.

— Принято. На связи через неделю.

Вилена нажала отбой. Тишина городского двора навалилась на неё всей своей массой. Она еще несколько секунд смотрела на погасший экран, чувствуя, как внутри неё борются два ритма: стерильная четкость Шмеля и тот живой, горячий пульс, который Кас оставил на её губах всего десять минут назад.

Она поправила рукав фисташкового жакета, глубоко вздохнула, возвращая себе маску спокойствия, и решительно шагнула к двери. Работа была поставлена на паузу, но главная неопределенность ждала её наверху.

***

Город за окном окончательно погрузилась в густую августовскую синеву. Время перевалило за полночь. Кас тихо щелкнул замком, надеясь, что родители уже ушли к себе, но первое, на что он наткнулся, была приятная улыбка матери. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего — Аня обладала сверхспособностью считывать людей так, словно они были напечатаны крупным шрифтом.

— Ты один? — она слегка прищурилась, пытаясь «развидеть» в сыне его нынешнее состояние.

— Внизу. Вот, её коробка с вещами, перехватил, когда возвращался из бара, — Кас постарался придать голосу максимально будничный тон, хотя внутри всё еще гудело от недавнего электричества.

— А Вилена где?

— Внизу, по работе разговаривает, — он невольно улыбнулся, вспомнив её властный тон. — Точнее, раздает всем указания, чтобы от неё наконец отстали. Её команды даже меня напугали. Представляю, как она всех строит на площадках.

— Ну, к тебе она явно мягче, так что не переживай, — парировала Аня, не сводя с него лукавого взгляда.

Кас просто мотнул головой, не желая придавать своему жесту лишнего смысла. Он прошел мимо матери, стараясь не сбавлять шаг, и поставил коробку поближе к комнате Лиама. Мать «заходила с флангов», аккуратно подбирая ракурс, и это начинало его бесить. Он кожей чувствовал, что она всё видит, но давать ей хоть какое-то подтверждение было равносильно капитуляции.