Мост над годами

— И как она тебе? Дерзкая какая-то, мне показалось.

— Дерзкая. Но с Лиамом у них всё ровно. Слушай, вспомни нас в их возрасте. Сколько мы ошибок делали? Только с опытом и учишься выбирать.

— Это да. Но до Дэна у меня и вариантов-то особо не было.

— Костя — парень. У него история в любом случае будет отличаться. Просто по гендеру.

— Ой, лишь бы не обжегся, — вздохнула Аня, переступая через влажную ветку. — Хотя без этого, наверное, никак.

— Все обжигаются. Становятся прочнее, — Вилена смотрела только вперед, на туманную перспективу тропы. — Надо дать ему самому пройти свои тупики. Меня Лиам не слушает уже года два.

— Лиам всегда был бунтарем, а Костя ко мне прислушивался. Всегда.

Вилена тихо выдохнула сквозь зубы. Это Анино святое «прислушивался к маме» отозвалось внутри глухим раздражением. Мальчику девятнадцать, а из него всё еще пытаются лепить удобного домашнего ребенка.

— Потому что мальчишка должен сам себе шишки набивать, — жестче, чем планировала, отрезала Вилена. — Вот я и не лезу. Так проще.

— Не согласна. Надо помогать, вовремя подсказывать.

— Ань! Это ты сейчас как мамочка рассуждаешь. Ты не убережешь его от всего мира. Не ходить же за ним по пятам.

— Нет. Но и упускать его жизнь из виду нельзя.

Удушливая материнская хватка подруги уже начинала физически давить Вилене на легкие. Горячий воздух леса казался слишком плотным.

— Ясно.

— Ну а как надо? По-твоему? — Аня остановилась, заставляя Вилену тоже притормозить на узком настиле.

— По-моему? — Вилена повернулась к ней. — По-моему, нужно просто дать взрослому парню право на собственные тайны. Если ты честна с ним — он вернется и расскажет, когда посчитает нужным. А если контролировать каждый шаг — он просто закроется. Контроль не делает людей счастливыми.

— Главное, чтобы не натворил дел, за которые потом придется дорого платить, — упрямо покачала головы Аня.

— Ты сейчас о чем?

— О сексе, Вилен. У них с Валей точно всё уже было, но Костя молчит как партизан. Ни слова не вытянешь.

— А, ты в этом плане... — Вилена отвела взгляд в сторону папоротников, чувствуя, как к горлу подступает дикая, почти истерическая усмешка. Кожа на губах всё еще помнила жесткое, пацанское прикосновение Каса на кухне.

— Тебе Лиам что-нибудь рассказывает?

— Ну... — Вилена вспомнила их редкие, но предельно прямые разговоры с сыном. — Как факт существования секса в его жизни. Без деталей.

Она сделала несколько быстрых шагов вперед, увеличивая дистанцию между собой и Аней, словно пыталась физически сбежать от этого допроса.

— В общем, дай ему воздух, Ань. Он вырос.

— Да я не запрещаю, просто он молчит. Особенно последние полгода.

— Лиам тоже порой включает режим радиомолчания. Это нормально.

— Я так не думаю, Ви.

— Не знаю, что тебе сказать. Пока всё хорошо.

Туман начал редеть. Сквозь него, как через матовое стекло, пробились первые жесткие лучи. Воздух мгновенно стал тяжелым и парным. Влага испарялась с листьев, поднимаясь вверх едва заметным маревом.

Вилена остановилась у выхода, где настил обрывался, переходя в гравий. Она прислонилась плечом к влажному столбу ограждения и начала обуваться. Кас молча подошел ближе — не для того, чтобы помочь, а просто чтобы создать опору. Он встал вплотную, позволяя ей, если понадобится, перенести вес на его плечо. Но Вилена справилась сама, подчеркнуто игнорируя его близость. Она застегнула ремешок босоножки, чувствуя, как кожа ног мгновенно нагревается под прямым солнцем.

Морось прекратилась. На смену лесной духоте пришел запах разогретой земли и близкой дороги.

— Пора, — негромко сказала Вилена, собирая густые кудри в пучок.

Она достала широкий белый браслет с золотым тиснением из сумки. Повернувшись к Ане, мягко перехватила её руку и застегнула замок на запястье.

— Это твой пропуск в мир хаоса, — Вилена чуть улыбнулась, задерживая пальцы на руке подруги. Это выглядело как извинение за резкость на тропе. — Не снимай. С ним тебе можно везде, даже туда, куда я сама порой боюсь заходить.

Аня покрутила браслет на руке, и золотой блик отразился в глазах Каса. Тот щурился на солнце, вытирая ладонью влажный лоб. В его позе больше не было утренней пацанской дерзости — только глухое, затаенное раздражение на то, как легко Вилена вернула его на место «просто сына подруги».

Они двинулись к машине. Лиам шел последним. В воздухе уже нарастало предфестивальное напряжение, окончательно вытесняя лесную тишину.

Они вышли к главному въезду. Солнце стояло высоко, заливая площадку жестким светом, отчего металлические конструкции сцены казались белыми и раскаленными. Между ними сновали вилочные погрузчики, перевозя тяжелые черные кейсы.

Воздух здесь плотно вибрировал. Это был еще не звук, а физическое давление на ребра — сабвуферы прогоняли «низы», проверяя, как резонируют трибуны.

Вилена шла быстро. У самого КПП она заметила техника, который пытался что-то прокричать в рацию, перекрывая гул генераторов. Она на ходу выхватила прибор у него из рук.

— Световая башня, прием! — Вилена нажала кнопку, щурясь на солнце. — Вижу правую ферму. Диоды на солнце бьют грязным розовым оттенком, перенастройте каналы. И поднимите угол на три градуса, не ждите сумерек, я хочу видеть геометрию лучей сейчас.

Из рации сквозь треск донеслось короткое подтверждение.

Справа с шипением вырвался столб плотного белого пара — дымовая пушка выдала тестовый залп. В лучах солнца он выглядел как плотное облако, которое на секунду накрыло дорожку, обдав Каса и Аню прохладой и сладковатым запахом глицерина. Кас с интересом проследил за тем, как быстро ветер относит дым.

Диодные экраны на сцене на мгновение вспыхнули слепящим белым — техники проверяли яркость на максимуме. Лиам уже не шел — он почти бежал в сторону пультовой, туда, где за рядами мониторов прятались звукачи. Для него этот гул был единственным понятным языком.

Над головами, перекрывая вибрацию басов, внезапно взвыл тестовый сигнал — резкий, чистый звук, от которого заложило уши. Аня невольно прикрыла их ладонями, но Вилена даже не вздрогнула. Она вернула рацию опешившему технику и двинулась в самый эпицентр, где рабочие в касках уже разматывали силовые кабели толщиной в руку.

Передышка закончилась. Начиналась работа.

Гул стал таким плотным, что слова потеряли смысл. Вилена обернулась к Касу и Ане, махнула рукой в сторону VIP-террасы.

Они поднялись на веранду VIP-террасы. Здесь, на открытом деревянном подиуме, плотный гул площадки немного рассеивался, хотя вся сцена оставалась как на ладони. Воздух наконец перестал вибрировать в легких — от кипящего внизу хаоса их отделяла лишь высота террасы и массивные перила.

— Десятый стол. Кормить всем, что попросят, — она кивнула в сторону Каса и Ани. Затем бросила взгляд на сервировку: — И уберите оттуда виноград.

Распорядитель молча исчез. Вилена оперлась спиной о перила, на мгновение зажмурившись от удовольствия, что можно просто постоять. Лиама уже и след простыл — его светлая макушка мелькнула где-то внизу у звуковой вышки.

— Отдыхайте, — она посмотрела на Аню, в глаза на секунду вернулась прежняя мягкость. — Гуляйте тут, в лаундже прохладно. Только вниз к сцене не ходите, там сейчас свалка из кабелей и злых техников. Пойду поищу Шмеля. Увидимся, когда всё сведем.

Вилена плавно развернулась и уверенным, легким шагом пошла по настилу к углу террасы, где вверх уходила узкая металлическая лестница, ведущая к закрытому крылу технической зоны. Поднявшись по ступеням, она остановилась на верхней площадке — отсюда вся веранда с друзьями и кипящий внизу партер были видны еще четче. В её осанке и спокойном взгляде не было суеты — только полная сосредоточенность хозяйки пространства. Она мягко толкнула тяжелую дверь и шагнула внутрь аппаратной.

Помещение встретило относительной тишиной и запахом перегретого пластика. Шмель сидел в центре этого электронного гнезда, окруженный мониторами. Свободная бежевая рубашка поверх белой футболки и абсолютно спокойный, уверенный взгляд — во всем его облике читалось стильное равновесие, которое бывает только у профессионалов, знающих себе цену. Настоящий стержень этой аппаратной.

Пустое кресло Маркуса рядом тактично намекало, что в технические дебри синхронизации кода спонсор проекта предпочитает не вникать, хоть и спит и видит, как бы занять это место.

Шмель даже не обернулся. Он самозабвенно «гонял» по экрану видеоряд с абстрактными кислотными фракталами.

— Шмель, синхрон пошел? — Вилена мягко положила ладонь ему на плечо, вставая за спиной.

— Пошел бы, если бы этот контент не весил как авианосец, — с ленивой иронией отозвался он. — Смотри, на четвертом такте видео начинает «жевать». Железо просто не понимает, зачем ему столько пикселей.

Он нажал пару клавиш, и на главном мониторе фрактал внезапно сменился изображением одинокого, крайне грустного пингвина в пустыне. Вилена не выдержала и фыркнула.

— Это что, наш новый хедлайнер?

— Это мой «индикатор стресса», — Шмель наконец обернулся, тонко улыбнувшись. — Если система видит пингвина, значит, видеокарта хочет уволиться. Сейчас мы её уговорим.

Он быстро застучал по клавишам. Вилена чуть наклонилась ближе, указывая на графики нагрузки:

— Давай пережмем поток на правую ферму. Оставим детализацию только для центра. Всё равно в дыму никто не увидит честные 4К на периферии.

— Босс, ты гений или просто хочешь, чтобы я пошел спать пораньше? — Шмель хитро прищурился.

— И то, и другое. Сводим.

Они работали в четыре руки: Вилена корректировала яркость панели через пульт, а Шмель вбивал новые параметры. Когда через десять минут пингвин на экране исчез, уступив место идеально плавному потоку света, Шмель удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

— Сожрал! Смотри, как пошел, родной.

— Чисто, — Вилена довольно кивнула. — Маркус где?

Шмель махнул рукой в сторону двери:

— Ушел строить барменов. Кажется, его ранило то, что трубочки в коктейлях не того оттенка синего, что на логотипе.

Они одновременно рассмеялись — коротко, по-свойски.

— Ладно, — Вилена выпрямилась, плавно разминая шею. — Еще один прогон по кругу, и идем пить кофе. Я обещала своим, что не пропаду насовсем.

Шмель замер, кивнув на угловой монитор, куда транслировалась картинка с камеры «пит-стопа» под сценой.

— О, глянь. Явление Христа народу, — он лениво ткнул в экран пальцем. — И пыль к нему не липнет.

Слушай, Ви, — Шмель покосился на её отражение в стекле и беззлобно поддел: — Ну идеальный же напарник тебе будет, когда я уволюсь. Мужчина при деньгах, вникает в эстетику синих трубочек. Будете с ним геометрию лучей обсуждать, а я наконец уеду высыпаться.

Вилена только отмахнулась, хотя внутри неприятно кольнуло. Шмель шутил, но в этой его легкой пикировке слишком отчетливо сквозило реальное намерение когда-нибудь сдать пост Маркусу. Сама мысль о том, что вместо этого надежного парня ей придется делить пульт со стерильным спонсором, вызывала глухую тревогу.

Она перевела взгляд из монитора в панорамное окно аппаратной.

Лиам был там же. Он едва не подпрыгивал, что-то горячо доказывая и тыча пальцем в сторону подвесных колонок. Маркус слушал, чуть склонив голову — вежливо, со следами той самой скуки, которую Вилена ненавидела.

Она прижалась лбом к стеклу. Сын выглядел абсолютно счастливым, втягивая этого богатея в свой мир частот. Маркус кивал, что-то отвечал. Эта их оживленность на фоне ревущих порталов бесила почти физически.

«Посмотрим, как ты вывезешь эту неделю», — подумала Вилена, не отрывая взгляда от окна. Она видела, как Маркус мягко, но прицельно заходит на её территорию — через Лиама. Но сейчас это был просто разговор, который она не могла прервать.

— Пока он занят звукачами, он не лезет к нам, — Шмель философски пожал плечами, возвращаясь к настройкам пульта.

— Верно. — Вилена спокойно отошла от стекла, гася в себе глухое раздражение. — Давай финальный синхрон по лазерам. И всё на сегодня.

Терраса дышала вечерним теплом и тем самым оживлением без суеты, которое бывает только у людей, поймавших общий ритм. Аня полулежала в кресле, медленно потягивая коктейль. Вилена сразу заметила, что на столе, среди тарелок, вопреки её четкому приказу снова лежали тяжелые гроздья винограда — матовые, глубокого фиолетового цвета, они теперь уютно и почти архитектурно вписывались в сервировку, словно часть декора. Маркус уже успел приложить руку?

Вилена и Шмель вошли в этот круг, привнося с собой запах озона и технической сосредоточенности.

— Дай свой фруктовый микс, — Вилена, не глядя, протянула руку в сторону Шмеля.

Тот послушно вложил ей в ладонь вейп. Она затянулась, присаживаясь на край свободного стула, и выпустила тонкую струю пара в сторону засыпающего неба.

— О, Ви, а мы тут уже устроились, — Аня поправила подушку под спиной, всем своим видом показывая расслабленность человека, заслужившего отдых. — Как у вас? Идет?

— Да, осталось проверить пульт. Ждем подходящий свет, — Вилена скользнула взглядом по сыну. — Лиам, как там дела?

— Нормально, — бросил он, не отрываясь от телефона. Пальцы летали по экрану, отбивая чечетку сообщений.

— Я всё хотела спросить. А где Вики? — повернулась Аня.

— Она встречала Майю с братом из аэропорта, — Лиам наконец отложил телефон и взял стакан, сделав жадный глоток. — Они скоро будут здесь.

В этот момент в воздухе повисла странная, почти осязаемая пауза. Шмель вдруг выпрямился. Он медленно, с каким-то новым достоинством протянул руку через стол прямо к Ане:

— Арсений.

Вилена замерла с вейпом в руке. Это имя — давно забытое, почти интимное в своей официальности — заставило её внутренне подобраться. Она просто не ожидала услышать его здесь и сейчас. Она не слышала его три года.

— Аня, — подруга отозвалась мягко, её изящные пальцы коснулись его ладони. Взгляд оставался деловитым, но в уголке губ промелькнула тень интереса.

Лиам не отреагировал, продолжая снова что-то печатать в телефоне. Кас сидел неподвижно, но его застывшее состояние вдруг сменилось внутренней пружинистостью — он полностью контролировал пространство вокруг матери.

Вилена обвела взглядом веранду, задерживаясь на винограде. Свет начал меняться, приобретая сиреневый оттенок.

— Шмель, что со спотами? — голос Вилены стал сухим. — Почему лучи еще не в позициях?

— Световики на исходной. Все тебя ждали.

— Я же дала четкую задачу по развеске и направлениям, — она медленно повернула голову к нему. — Или у нас новая команда?

— Маркус просил тебя дождаться.

В воздухе отчетливо сгустилось напряжение. Имя Маркуса подействовало как детонатор. Вилена поднялась — плавно, но неотвратимо, её фигура на фоне заката казалась вырезанной из темного металла.

— Кас, Лиам, пойдемте со мной. Вам будет полезно понаблюдать.

Она хотела бросить Шмелю предостережение от попыток втянуть Аню в непрошеную игру, но он смотрел куда-то в сторону, вычеркнув её из своего поля зрения. Вилена подхватила со стола увесистую винтажную менажницу на высокой ножке с ажурным краем, доверху нагруженную гроздьями. Тяжелые ветки матового синего винограда едва удерживались на кованом ободе, свисая живописными каплями.

Кас сорвался с места первым. Он поравнялся с ней, легко подстраиваясь под её шаг. В его движениях появилась хищная уверенность, он словно вырос за последние несколько минут.

— А что будем делать? — спросил он, глядя вперед, но всем телом чувствуя её напряжение.

— Ставить свет. Покажу тебе преображение атмосферы на винограде, — Вилена даже не замедлилась. — А Лиам послушает кое-что про делегирование и переговоры. О том, как важно вовремя сказать «нет» даже тому, кто платит.

Остановившись у центрального стола, Вилена водрузила менажницу в самую середину. Ей нужно было видеть экспозицию от центра — именно здесь должен был сойтись весь свет.

Лиам плелся чуть позади, всё еще помешивая трубочкой лед, но в его взгляде, брошенном на мать и Каса, проснулось профессиональное любопытство. Расслабленная атмосфера веранды осталась позади, сменяясь жестким предвкушением работы.

Вилена подошла к барной стойке и взяла планшет, но не спешила нажимать кнопки. Опершись на локти, она вглядывалась в предзакатные лучи, которые заливали веранду ленивым золотом. Менажница в центре зала послушно ждала своего часа.

— Сейчас здесь слишком много света, — она обвела рукой пространство. — Солнце слепит, всё плоское. Но через полчаса этот свет умрет, и нам нужно будет создать свой.

Она активировала экран и коротким жестом вызвала трехмерную схему площадки.

— Кас, Лиам, смотрите.

Над головами, в ответ на её касание, раздался сухой металлический щелчок. Моторы спотов ожили, глухо гудя и разворачивая тяжелые корпуса в ожидании ночи. В дневном мареве их лучи оставались почти невидимыми, но Вилена видела их внутренним взором. Она указала на ягоды в центре зала:

— Центральный спот я завязываю на виноград, — она провела пальцем по экрану. — Я даю туда чистый янтарный. Сейчас вы его не видите, но он уже там. Он будет обволакивать темно-синие ягоды, вытягивая из них тактильность. Вы будете чувствовать вкус этой синевы почти физически, янтарь заставит её «дышать».

Она перевела взгляд на стены веранды, которые в сумерках начали сереть.

— А теперь — расплетаем периферию.

Её пальцы задвигались по контроллерам, как по струнам.

— По стенам пустим холодный фиолет, глубокий, как чернила. Это воздух. Мы раздвинем эти стены, превращая их в продолжение ночного неба. Неон схлестнется с янтарным центром, и возникнет объем.

Вилена затянулась вейпом и выпустила облако пара, которое на мгновение подсветилось едва различимым сиреневым бликом от проснувшегося прибора.

— Но этого мало, — она улыбнулась, и в её глазах промелькнул азарт творца. — Мы поставим на столах большие свечи. Когда пойдет основное шоу, их живое пламя начнет «ломать» идеальный неон.

Она снова посмотрела на виноград в менажнице, который в её описании уже светился как драгоценный артефакт.

Кас завороженно следил за её руками на планшете. Для него это было похоже на заклинание: она говорила, и он уже видел, как из этого скучного серого вечера начинает прорастать их фестивальная ночь. Лиам же внимательно изучал цифры на экране, понимая, что за этой «магией слов» стоит точный расчет и правильно выставленные углы наклона.

— Пока это только проект, — Вилена наконец отложила планшет. — Но как только солнце коснется горизонта, мы вдохнем в этот каркас жизнь. Кас, пойдешь помогать расставлять свечи? Только это должна быть «случайная» симметрия.

— А где они? — Кас оживленно выпрямился, стряхивая с себя оцепенение. Ему явно не терпелось занять руки делом.

— Сейчас попрошу принести коробки, они в подсобке за баром.

Вилена сделала шаг в сторону технической зоны, но не успела пройти и пары метров. Из-за угла веранды, бесшумно и уверенно, вышел Маркус. Льняная белая рубашка с подвернутыми рукавами и светлые брюки на фоне закатного неба делали его фигуру почти монументальной. Он был на голову выше Вилены, как и Кас, и эта их схожесть в росте и осанке сразу бросилась в глаза. Лицо Маркуса сохраняло выражение спокойной силы, за которым скрывался жесткий, холодный расчет.

Вилена осталась стоять на месте, когда Маркус возник перед ней, перекрывая закатный свет. Его высокий рост и эта манера нависать могли бы подавить любого, но она лишь крепче оперлась на барную стойку.

— Атмосфера раскроется в ночь, — произнесла она, обрывая его паузу на взлете. — Твоя легализация будет окуплена. Сделаем фотоотчет до и во время, запустим дегустацию. Всё по классике.

Маркус усмехнулся:

— Классика — это скучно, Вилена. — Он сократил дистанцию. — Ты не поняла. Виноград — это прошлый вечер. Символ твоей спонтанности. Но сейчас я плачу за результат. И результат — это не «философия». Это цифры на экране партнеров. Убери ягоды. Поставь этикетку. Бутылку. Чтобы каждый придурок с браслетом понял: это можно купить.

Вилена не отстранилась ни на сантиметр. Она смотрела прямо в его зрачки, где уже отражались первые янтарные огни, пробными искрами прорезавшие вечерний воздух веранды.

— Ты придешь ко мне еще через год. С новым сортом. С новым бюджетом. И снова будешь просить «тот самый свет», Маркус, — голос её был тихим, но весомым. — Потому что этикетку напечатает любой. А состояние, в котором человек открывает твою бутылку, создаю я. Я проводник в мир людей, которые готовы платить за смыслы. Не путай.

Маркус усмехнулся, но взгляд его заметно потяжелел — она попала в самую точку.

— Проводник, который ворует виноград со стола инвестора?

Вилена перевела взгляд на барную стойку, где стояла бутылка его вина — с той самой безупречной этикеткой, за которую он только что воевал. Она молча взяла её за горлышко и с сухим, тяжелым стуком поставила точно между ними, обозначая невидимую, но глухую границу.

— Я проверяла качество сырья. Это называется контроль. Слышал о таком?

Наступила пауза. Они смотрели друг на друга сквозь темное стекло бутылки, которое преломляло вечерние тени, искажая их лица. В этом молчании не было проигравших — только два хищника, обозначивших свои границы.

Маркус отступил первым. Медленно, сохраняя ту самую монументальность, он убрал руку со стойки, словно просто выбрал другую позицию для атаки.

— С тобой тяжело, Вилена. Дай мне свет. Я сам расставлю акценты.

— Акценты расставлю я, — она уже не смотрела на него, её пальцы привычно заскользили по экрану. — Ты только смотри и плати. Свет включается через десять минут.

Лиам стоял неподалеку, ощущая, как воздух между матерью и Маркусом буквально вибрирует. Он видел в ней ту самую «архитектурную» силу, которая не гнется под весом чужих миллионов, и это вызывало у него невольный трепет. Кас же, сложив руки на груди, наблюдал за этой дуэлью со спокойным, внимательным вызовом во взгляде. Его притяжение к ней сейчас подпитывалось этой дерзостью, с которой она осекла человека в белом.

Маркус развернулся и направился вглубь веранды к столику, где сидели Шмель и Аня. Вилена проводила его коротким взглядом и сразу переключилась на парней.

— Этот характер продаст твой урожай, — бросила она тихо, скорее самой себе, чем уходящему инвестору. — Давайте оживим пространство. Пора вдыхать жизнь в этот каркас.

Они работали молча. Кас расставлял тяжелые стеклянные подсвечники по внутреннему кругу, и его высокая тень прыгала по стенам в такт движениям. Лиам возился на периферии, стараясь не смотреть на мать — понимал, что сейчас ей лучше не лезть под руку.

Вилена взяла длинную зажигалку и поднесла к первому фитилю. Ткань вспыхнула, и в воздухе тут же разлился запах корицы и старого дерева.

— Помнишь, — негромко сказала она, не оборачиваясь к Касу, — ты спросил, как я управляю теми, кто считает себя главным?

— Помню, — Кас замер, держа в руке подсвечник и не сводя глаз с её профиля.

— Сейчас смотри.

Она пошла по кругу, оживляя огонь за огнем. Каждый новый блик выхватывал из темноты детали: край менажницы с темно-синим виноградом, угол рта Маркуса, который следил за ней поверх бокала, профили Ани и Шмеля. Густая темная шевелюра инженера в контровом свете казалась плотным чернильным ореолом.

Маркус, дождавшись, пока Вилена пройдет мимо, едва заметно коснулся края менажницы, будто проверяя ягоды на подлинность, и на миллиметр подвинул её к себе — мелкий жест обладания, который едва ли стоил его статуса, но был ему сейчас необходим.

Кас перехватил это движение. Их взгляды с Маркусом пересеклись над пламенем, и парень не отвел глаз первым. Инвестор лишь усмехнулся, но запомнил этот тяжелый, фиксирующий взгляд напарника Вилены.

Когда горели уже все свечи, воздух на веранде стал другим — плотным, почти живым. Живые тени плясали на лицах, ломая холодную геометрию неона.

Лиам подошел к матери и коротко коснулся её плеча.

— Мам, ты как? — тихо спросил он.

— Нормально, сын. Работаем, — отозвалась она, и в этом коротком ответе Лиам услышал, что всё понял правильно.

Вилена вернулась к барной стойке. Не глядя нажала несколько клавиш на планшете, и мир вокруг взорвался. Споты ударили снизу вверх, прицельно выхватив виноград в менажнице — каждая ягода засветилась изнутри, словно была наполнена жидким янтарем. Пурпурный неон пополз по стенам, превращая веранду в футуристический аквариум.

Маркус медленно поставил бокал. Он смотрел на этот свет, и в его глазах впервые за вечер промелькнуло нечто, похожее на уважение.

Вилена не обернулась. Она стояла у пульта, и её силуэт на фоне этого неонового безумия казался единственной неподвижной точкой в мире, который она только что заставила вращаться.

Напряжение внутри наконец начало отступать, уступая место привычной усталости. Стычка с Маркусом вымотала её, оставив тот самый неприятный осадок, который не мог смыть даже идеальный свет. Она давно привыкла к таким мужчинам, но сегодня всё ощущалось иначе — тяжелее.