Наблюдатель: Книга 2 Эффект вторжения

— Ты у нас ещё и архитектор, — усмехнулся Сергей.

>>Я — универсал.

---

Жилая зона

Палатки, автодома, навесы из брезента — всё это теснилось на небольшом участке, который Сергей отвёл под жильё. Люди жались друг к другу, но не жаловались. Они были живы, а это — главное.

— Мы построим нормальные дома, — говорил Иван Петрович, обходя территорию. — Когда будет время и материалы.

— А если не будет? — спросил кто-то.

— Будет, — ответил он. — Мы не первый раз начинаем с нуля.

Он не уточнил, что «не первый раз» — это его стёртая память, из которой иногда выплывали обрывки других жизней. Другой страны. Другого времени. Он не знал, правда это или фантомы, но уверенность была. Люди выживали и не в таких условиях.

---

Вечер

Два солнца садились за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Сергей стоял на небольшом холме и смотрел на лагерь. Сверху, с дрона, он видел чёткую картину: медицинский центр у реки, техническую зону у гор, жилые палатки в центре. Всё было продумано, всё — на своих местах.

— Неплохо для первого дня, — сказал подошедший Иван Петрович.

— Это только начало, — ответил Сергей. — Настоящая работа начнётся завтра.

— Завтра — всегда завтра, — усмехнулся бывший следователь. — А сегодня — давайте просто порадуемся, что мы живы.

Сергей кивнул.

— Давайте.

Они стояли рядом и смотрели на лагерь, который ещё не стал домом, но уже перестал быть просто убежищем. Люди хлопотали у костров, дети бегали между палатками, кто-то играл на губной гармошке. Жизнь продолжалась.

И где-то там, за горами, дроу зализывали раны и строили планы. Но это было завтра. А сегодня — они выиграли. И этого было достаточно.

Глава 4 Течи сгущаются

Глава 4: Течи сгущаются

Сюжет 1: Совет после битвы

Лагерь в Долине Предков затихал. Два солнца давно сели, и только багровая луна «Хаос» висела низко над горизонтом, отбрасывая странные, пульсирующие тени. Костры догорали, люди расходились по палаткам и автодомам. Но в «Крепости» — импровизированном штабе — горел свет.

За столом, составленным из двух сдвинутых ящиков и листа фанеры, собрались те, кто принимал решения.

Сергей сидел во главе, потёртый планшет в руках, обруч на голове слабо светился в полумраке. Рядом — Владимир, с перевязанной рукой, хмурый и сосредоточенный. Иван Петрович, бывший следователь, разглядывал карту, которую они составили после облёта дрона. Грыз-а стоял у входа, опираясь на топор — он всегда предпочитал быть наготове. Олесиэль и Аннасеэль сидели на ящиках, слушая. Иннокентий, в иноморфской форме, устроился в углу, скрестив длинные руки.

— Начнём, — сказал Сергей. — Сначала — потери.

Владимир заговорил первым, сухо, по-военному:

— Раненые: трое из моего отряда. Лёгкие — царапины, ушибы. Тяжёлых нет. Я сам — касательное, уже обработали. Потерь нет.

— А у гражданских? — спросил Иван Петрович.

— Никто не пострадал, — ответил Сергей. — Дети целы. Испуганы, но живы.

— Физически, — добавила Олесиэль. — Психологически — им нужно время.

— Времени у нас нет, — заметил Грыз-а. — Дроу скоро вернутся.

— Не скоро, — возразил Сергей. — Им нужно перегруппироваться, залечить раны, собрать союзников. Но да — они вернутся.

Иван Петрович отложил карту.

— Успехи? Мы освободили детей. Это главное.

— Мы показали, что нас можно победить, — сказал Владимир. — Орки нас потрепали. Электрорушья против них — не оружие.

— Это я и хотел обсудить, — кивнул Сергей. — Антимагия работает против дроу. Против орков — нет. Они полагаются на силу и сталь. Значит, нам нужно комбинировать.

— У нас мало обычного оружия, — напомнил Владимир.

— У нас есть инструменты, — сказал Иван Петрович. — Топоры, молотки, кузнечные клещи. Это не мечи, но если переделать...

— Переделать? — переспросил Грыз-а.

— Заострить лопаты, насадить топоры на длинные древки, сделать копья из арматуры, — пояснил бывший следователь. — Наши предки так и воевали.

— И обучить людей, — добавила Олесиэль. — Я могу показать базовые приёмы. Не профессионально, но для самообороны — достаточно.

— Хорошо, — Сергей сделал пометку в планшете. — Вопрос второй: разведка.

>>Дроу засекли дронов, — вмешалась Собрина. — Теперь они передвигаются преимущественно по лесу, под пологом крон. Тепловизоры работают плохо. Камеры — тоже.

— Значит, нужны наземные разведчики, — сказал Грыз-а. — Я могу ходить в лес. Эльфийки — тоже.

— Я пойду, — вызвалась Олесиэль. — Я знаю лес.

— Вдвоём, — решил Сергей. — Не рискуйте поодиночке.

Он перевёл взгляд на Ивана Петровича.

— Вопрос третий: что дроу узнали от детей?

Бывший следователь помрачнел.

— Дроу-эмпат — редкая и опасная порода. Он не просто читал мысли, он сканировал воспоминания. Дети рассказали всё, что знали. О нас. О лагере. О тебе, Сергей. О том, что ты — человек без ауры. Об обруче. О Собрине.

— О Собрине? — Сергей нахмурился. — Дети знали про неё?

— Они слышали, как ты с ней разговариваешь, — ответил Иван Петрович. — Для них это был «голос в голове». Для дроу — информация.

— Значит, они знают, что у нас есть ИИ, — сказал Сергей.

— И что ты — ключ ко всему, — добавил Владимир. — Тебя будут искать в первую очередь.

Тишина повисла в комнате.

— Что они ещё могли узнать? — спросила Аннасеэль.

— Наши слабые места, — ответил Иван Петрович. — Где мы храним оружие. Где спим. Как патрулируем. Сколько нас.

— И когда лучше напасть, — закончил Грыз-а.

— Поэтому, — Сергей встал, — мы меняем всё. План лагеря, график дежурств, места хранения оружия. С завтрашнего дня — новые пароли, новые маршруты патрулей.

— Люди будут нервничать, — заметил Иван Петрович.

— Пусть лучше нервничают, чем умирают, — ответил Сергей.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Вопрос четвёртый: союзники. Дроу привлекут эльфов и орков. Мы можем противопоставить им что-то?

— Эльфы не пойдут с дроу массово, — сказала Олесиэль. — Но отдельные кланы — могут. Им нужны ресурсы. Им нужны люди.

— Люди для экспериментов, — добавила Аннасеэль с отвращением.

— А орки? — спросил Сергей у Грыз-ы.

— Орки — наёмники, — ответил орк. — Они пойдут за плату. Если мы сможем предложить больше — они могут перейти на нашу сторону.

— Что им нужно?

— Еда. Оружие. Технологии. И... уважение. Они не пойдут за слабаком.

— Значит, покажем силу, — решил Сергей. — И предложим сделку.

— Кто пойдёт на переговоры? — спросил Владимир.

— Я, — сказал Грыз-а. — Я знаю их обычаи. И меня они знают.

— Хорошо. Подготовь предложение.

Сергей сел.

— Вопрос пятый: МРТ. Собрина считает, что это может помочь. И как оружие, и как инструмент для изучения.

— Учёные из научного центра согласны? — спросил Иван Петрович.

— Не все, — признал Сергей. — Но некоторые — да. Завтра начинаем эксперименты.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Олесиэль.

— Тогда будем разбираться на месте, — ответил Сергей. — Другого выхода нет.

Он посмотрел на Владимира.

— Как твоя рука?

— Заживёт, — ответил тот. — Я в строю.

— Хорошо. Вопрос шестой: моральный дух. Люди напуганы. Нужно поднять им настроение.

— Устроить праздник? — предложил Иван Петрович. — Слишком рано.

— Не праздник, — сказал Сергей. — Собрание. Объяснить им, что мы сделали, что нас ждёт, и что мы не собираемся сдаваться.

— Я поговорю с ними, — вызвался Иван Петрович. — Они меня знают. Доверяют.

— Хорошо.

Сергей поднялся.

— Тогда всё. Завтра — новый день. Отдыхайте. Всем спасибо.

Люди начали расходиться. Грыз-а вышел первым, на ходу обсуждая что-то с Владимиром. Олесиэль и Аннасеэль ушли в медпункт. Иннокентий остался сидеть в углу, глядя в одну точку.

— Ты как? — спросил Сергей.

— Думаю, — ответил иноморф. — О драконице. О том, что она сказала.

— Она права. Они не могут вмешаться.

— Знаю. Но это не значит, что я должен сидеть сложа руки.

— Ты и не сидишь.

Сергей подошёл к карте, висевшей на стене.

— Мы выиграли бой. Но не войну.

— Знаю, — ответил Иннокентий.

Он встал и направился к выходу.

— Завтра начнём учить людей обращаться с оружием. Копья, топоры, луки. Всё, что поможет против орков.

— А против дроу?

— Против дроу — электрорушья. И магия эльфиек. И твои когти.

Иннокентий усмехнулся.

— И мои когти.

Он вышел. Сергей остался один.

>>Ты устал, — сказала Собрина.

— Да, — ответил он.

>>Но ты справляешься.

— Пока да.

>>Ты сомневаешься?

— Постоянно.

>>Это нормально. Сомнения — признак разума.

Сергей усмехнулся.

— Ты становишься философом.

>>Я — универсал.

Он выключил свет и вышел из «Крепости». Две луны висели над Долиной, отбрасывая двойные тени. Где-то в лесу кричала ночная птица. Где-то далеко, за горами, враги готовились к новому удару.

А он стоял и смотрел на лагерь, который стал домом для сотен людей. И знал, что завтра будет новый день. И новая битва.

Но сегодня — они выиграли. И этого было достаточно.

Сюжет 2: Вспомнить всё

Утро в лагере Долины Предков началось с тумана. Он стелился по низинам, цеплялся за колёса автодомов и окутывал палатки липкой, холодной дымкой. Сергей не спал почти всю ночь — разбирал карты, обсуждал с Иваном Петровичем планы обороны, проверял показания дронов. Кофе давно кончился, и он пил горький отвар из местных трав, который Олесиэль заварила «для бодрости».

В медпункте, куда превратили школьный автобус, было тесно и душно. Катя сидела на раскладушке, обхватив колени руками. Денис — напротив, на ящике с медикаментами, смотрел в пол. Рядом с ними — Сергей, Олесиэль и Иван Петрович.

— Рассказывайте ещё раз, — мягко попросил бывший следователь. — Всё, что помните. Даже если кажется неважным.

Катя подняла глаза. Они были красными, припухшими — она плакала ночью, хотя и не признавалась.

— Он подходил к каждому, — начала она. — Дроу. Бледный. Очень худой. Его глаза были... пустые. Как будто внутри никого нет.

— Он ничего не говорил? — спросила Олесиэль.

— Нет. Только касался. Клал руку на голову. И тогда... — Катя сглотнула. — Тогда в голове вспыхивали картинки. Мои. Из прошлого. Дом, школа, мама... Я не хотела их показывать, но они сами выскакивали.

— Как будто кто-то листал твою память, как книгу, — добавил Денис, не поднимая головы.

— Именно, — кивнул Иван Петрович. — Это стандартная техника эмпатов. Они не читают мысли в реальном времени — они просматривают воспоминания. Словно архивы.

— И что они могли увидеть? — спросил Сергей.

Катя зажмурилась, пытаясь вспомнить.

— Нас. Лагерь. Вас, Сергей. Как вы разговаривали с собой — я тогда не понимала, но теперь думаю, это была... она? Собрина?

Сергей кивнул, не подтверждая и не отрицая.

— Обруч? — уточнил Иван Петрович.

— Да. Я видела, как он светится. Как вы его поправляете. Это было в её картинках.

— В моих тоже, — сказал Денис. — И ещё... электрорушья. Как вы стреляли. Как дроу падали. И как потом... орки не падали.

— Это важная информация для них, — заметил Иван Петрович. — Они знают наше оружие. И его слабые места.

— Что ещё? — спросила Олесиэль. — Карта лагеря? Расположение постов?

— Не знаю, — ответила Катя. — Я не видела, что именно он вытащил. Только ощущала — как будто из головы что-то вынули. Пустоту. И боль.

— У меня тоже, — кивнул Денис. — И у остальных. Мы потом сравнивали. У всех болела голова. У кого-то сильнее, у кого-то слабее. Но ни у кого не было кровотечения или судорог.

— Значит, он работал аккуратно, — сказал Иван Петрович. — Профессионал.

Сергей задумался.

— Могли они узнать про Собрину? Про то, что она — искусственный интеллект?

Катя и Денис переглянулись.

— Я не знаю, что такое искусственный интеллект, — призналась Катя. — Я просто слышала, как вы с кем-то разговариваете. Думала, вы с собой.

— А если дроу это увидят? — спросил Денис. — Они поймут?

— Возможно, — ответил Сергей. — Но не факт. Им нужен контекст. Без него это просто странные картинки.

— Надеюсь, — сказал Иван Петрович. — Но готовиться нужно к худшему.

Он повернулся к детям.

— Вы молодцы, что рассказали. Это поможет нам подготовиться.

— К чему? — спросила Катя.

— К тому, что враг знает о нас больше, чем мы хотели бы.

После разговора Сергей и Олесиэль вышли на улицу. Туман начинал рассеиваться, открывая вид на лагерь — палатки, автодома, суетящихся людей.

— Они боятся, — сказала эльфийка. — Не только за себя. За тех, кто остался в том мире. За семьи, которые они, возможно, никогда не увидят.

— Это нормально, — ответил Сергей. — Бояться — это нормально.

— Но они не сдаются.

— Да. Они сильнее, чем думают.

Олесиэль посмотрела на него.

— А ты? Ты боишься?

Сергей усмехнулся.

— Постоянно. Но я не показываю.

— Это правильно, — кивнула она. — Лидер не должен показывать страх.

— Лидер — это тот, кто делает, что нужно, даже когда страшно, — поправил Сергей. — А не тот, кто не боится.

Олесиэль задумалась, потом кивнула.

— Ты прав.

Она ушла к медпункту — помогать раненым. Сергей остался один.

>>Они успели вытащить многое, — сказала Собрина. — Карта лагеря, расположение постов, наше оружие, твою связь со мной. Это серьёзно.

— Знаю, — ответил Сергей. — Но мы можем это использовать.

>>Как?

— Если они думают, что знают всё, они могут ошибиться. Мы изменим планы. Переставим посты. Сменим маршруты патрулей. Спрячем оружие в других местах.

>>Они могут ожидать этого.

— Тогда устроим им сюрприз.

Сергей посмотрел на горы, где, возможно, уже собирались силы врага.

— Война — это не только сила и оружие. Это ещё и информация. И дезинформация.

>>Ты становишься стратегом.

— Я становлюсь тем, кем должен быть, чтобы выжить.

Он развернулся и пошёл в штаб — переделывать планы, чертить новые карты, готовиться к тому, что грядёт. А в медпункте дети шептались о странных образах, которые промелькнули в их сознании — о чужом мире, о чужих лицах, о том, что они не могли знать. И о том, что дроу, возможно, забрали не только их воспоминания, но и оставили что-то своё.

Сюжет 3: Сканирование

Оборудование из научного центра перевезли в Долину за три дня. Грузовики, автобусы, прицепы — всё, что могло ехать, было задействовано. Генераторы, компьютеры, серверы, анализаторы, микроскопы, центрифуги. И, конечно, МРТ — магнитно-резонансная томография, тяжёлая, громоздкая, капризная, но незаменимая.

— Куда это поставим? — спросил Владимир, вытирая пот со лба.

— Туда, где есть защита от ветра и доступ к электричеству, — ответил Сергей.

Электричество нашли. Ветряк — старый, советский, но рабочий — привезли с окраины города, где он когда-то снабжал энергией небольшую ферму. Солнечные панели — несколько штук, разной степени потрёпанности — демонтировали с крыш домов и магазинов. Всё это подключили через самодельные контроллеры к аккумуляторам, которые тоже вывезли из города.

— Не надёжно, — сказал Иван Петрович, осматривая конструкцию.

— Но работать будет, — ответил Сергей. — По крайней мере, несколько часов в день.

МРТ установили в самой большой палатке — военной, армейской, с усиленным каркасом. Внутри — стол, приборы, экран. Рядом — генератор, который гудел, как рассерженный зверь.

— Готов? — спросил Грыз-а, глядя на Сергея.

— Нет, — честно ответил тот. — Но это нужно сделать.

Он лёг на стол. Обруч на голове тускло светился.

>>Начинаю сканирование, — сказала Собрина. — Процесс займёт около часа. Постарайся не двигаться.

— Постараюсь, — усмехнулся Сергей.

Учёные из научного центра — двое физиков, биолог и инженер — суетились вокруг приборов, проверяли контакты, настраивали частоты.

— Необычные показатели, — заметил старший физик, пожилой мужчина с седой бородкой. — Магнитное поле вокруг объекта нестабильно.

— Это обруч, — объяснил Сергей. — Он так работает.

— Придётся подстроиться.

Сканирование началось. Сергей лежал неподвижно, чувствуя, как магнитные волны проходят сквозь тело. Внутри — ничего. Только лёгкое жжение за правым ухом и странное ощущение, что за ним наблюдают.

— Не двигайся, — повторил инженер.

Сергей закрыл глаза.

Через час сканирование завершилось. Сергей сел, потёр виски. Голова слегка кружилась, но это быстро прошло.

— Ну? — спросил он.

>>Данные обрабатываются. Нужно время.

Учёные склонились над экранами, перешёптывались, спорили. Потом старший физик поднял голову. Его лицо было бледным.

— У вас в мозге... образование. Локализованное. Оно не похоже на опухоль. Оно... другое.

— Я знаю, — ответил Сергей.

— Откуда?

— Это Собрина.

— Кто?

— Мой искусственный интеллект. Точнее... не совсем искусственный.

Он рассказал учёным о том, что знал. Об асгардцах, о войне с Роем, о бункере, об обруче, о Собрине — нейро-цифровом слепке погибшей инженерши. Учёные слушали молча, иногда переглядываясь.

— Это... невероятно, — сказал наконец биолог. — Если это правда, то ваше «образование» — не опухоль, а биотехнологический интерфейс. Он взаимодействует с нервной системой, считывает сигналы, передаёт импульсы.

— Через электромагнитное поле, — добавил физик. — Очень слабое, но оно есть.

— И это поле позволяет Собрине общаться с техникой? — спросил Сергей.

— Да. Если в Долине есть ретранслятор — возможно, остатки асгардской системы наблюдения, — то поле усиливается. Без него Собрина была бы просто голосом в голове.

— С ретранслятором — она может управлять дронами, компьютерами, даже генераторами.

— Значит, нужно найти этот ретранслятор, — сказал Сергей.

— Или построить свой, — добавил инженер.

>>Данные обработаны, — вмешалась Собрина. — Моя структура идентифицирована. Я — нейро-цифровой гибрид. Часть меня — биологическая (изменённые клетки мозга Сергея), часть — цифровая (код, загруженный из бункера). Вместе мы образуем симбиоз.

— Симбиоз, — повторил Сергей. — Ты — это я?

>>Не совсем. Я — это мы.

— А что будет, если обруч снять?

>>Моя активность снизится. Но не исчезнет. Образование останется в твоём мозге. Я буду «спать», пока не появится новый источник энергии.

— То есть ты теперь часть меня навсегда?

>>Похоже на то.

Сергей замолчал. Учёные тоже молчали. Они только что стали свидетелями того, что не вписывалось в их картину мира. Биологический интерфейс. Искусственный интеллект в человеческом мозге. Симбиоз, который изменит их понимание жизни.

— Что будем делать? — спросил Иван Петрович, стоявший в дверях.

— Искать ретранслятор, — ответил Сергей. — И готовиться к тому, что враг знает о нас больше, чем мы хотим.

Он встал, поправил обруч.

— А ещё — учиться жить с этим.

>>Вместе, — поправила Собрина.

— Вместе, — согласился Сергей.

Он вышел из палатки. Два солнца клонились к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то в горах, возможно, уже собирались враги. Но теперь у них было преимущество — они знали правду о себе. И это знание давало силу.

Сюжет 4: Протокол искажён

Три дня после спасения детей

Лагерь в Долине Предков жил своей жизнью. Люди строили, учились, готовились к обороне. Дети, освобождённые из плена дроу, понемногу приходили в себя — Катя уже улыбалась, Денис помогал таскать ящики с инструментами. Но над всем этим кипением висела невидимая туча тревоги.

Сергей не спал третью ночь.

Он сидел в «Крепости», склонившись над планшетом, где Собрина выводила всё новые и новые графики. Данные не радовали.

— Ты уверена? — спросил он вслух, хотя знал, что она слышит его мысли.

— Нет, — ответила Собрина. Голос в голове звучал устало, почти по-человечески. — Но данные есть данные. Магический фон нестабилен. Флуктуации усиливаются. Это не похоже на обычные проколы.

— А на что похоже?

Собрина помолчала. Потом перед глазами Сергея развернулась голограмма — трёхмерная карта окрестностей Долины, на которую были наложены полупрозрачные цветные пятна.

— На то, что кто-то сканирует планету. Систематически. Сверху.

— Сверху?

— С орбиты.

Сергей откинулся на спинку кресла. Мысль о том, что над ними, в чужом небе с двумя лунами, есть ещё кто-то, была одновременно пугающей и… объясняющей многое.

— Асгардцы? — спросил он.

— Не знаю. Мои данные неполны. Я помню, что спутники были. Система наблюдения — да. Но кто сейчас управляет ими…

— Ты не знаешь.

— Не знаю.

---

Утро. Штаб в «Крепости»

Сергей собрал совет. Владимир, с перевязанной рукой, но уже в строю. Иван Петрович, который стал незаменимым советником по работе с людьми. Грыз-а, молчаливо точивший топор у входа. Олесиэль и Аннасеэль, которые теперь понимали русскую речь достаточно, чтобы участвовать в обсуждении. Иннокентий, в иноморфской форме, сидел в углу и вертел в длинных пальцах какой-то камешек.

— У нас проблема, — начал Сергей. — Собрина зафиксировала на орбите скопление объектов. Они движутся с ускорением и, судя по траектории, направляются к нам.

— Корабли? — спросил Владимир.

— Сигнатура объектов частично совпадает с технологиями асгардцев, — ответила Собрина через динамик планшета. — Но искажена. Как будто кто-то перепрошил оборудование на свой лад.

— Пираты? — предположил Иван Петрович.

— Или те, кто запустил протокол «Возрождение», — сказал Сергей. — Асгардцы. Или… кто-то ещё.

Грыз-а отложил топор.

— Сколько у нас времени?

— Примерно семь-десять дней, — ответила Собрина. — В зависимости от того, будут ли они маневрировать.

— Семь дней, — повторила Олесиэль. — Это мало.

— Это больше, чем ничего, — ответил Сергей.

---

Спор о природе угрозы

Физики из научного центра, которых пригласили на совещание, скептически качали головами.

— Космические объекты? — старший физик, пожилой мужчина с седой бородкой, усмехнулся. — Молодой человек, вы сами понимаете, как это звучит?

— Я понимаю, как это звучит, — терпеливо ответил Сергей. — Но данные с приборов…

— Данные с приборов могут объясняться чем угодно, — перебил физик. — Остаточной аномалией от переноса города. Обломками, которые болтаются на орбите уже тысячи лет. Даже естественным космическим явлением, которое мы просто не умеем интерпретировать.

— А активная сигнатура? — спросил Иван Петрович.

— Помехи. Шумы. Артефакты наших собственных приборов.

Спор разгорался. Сергей слушал, сжимая кулаки под столом. Он понимал учёных — они привыкли опираться на факты, а фактов было мало. Но интуиция подсказывала: это не просто «шумы».

— Они правы в одном, — тихо сказала Собрина ему в голову. — Мои данные неполны. Я не знаю, что это за объекты. Но я знаю, что они реальны.

— И что нам делать?

— Остановить протокол.

---

План

Собрина развернула перед собравшимися схему.

— Протокол «Возрождение» питается от энергии, которую собирают спутники на орбите и ретранслируют на планету. Если мы создадим импульс обратной связи через МРТ и остатки асгардских технологий в бункере, мы сможем «ослепить» протокол. Заставить его поверить, что эксперимент провалился. И он самоликвидируется.

— Самоликвидируется? — переспросил Владимир. — Это точно?

— Нет, — честно ответила Собрина. — Я не знаю, как он отреагирует. Но другого плана у нас нет.

— А если он не самоликвидируется? — спросила Аннасеэль. — А если он… активирует что-то ещё?

— Такая вероятность существует. Но если мы ничего не сделаем, протокол продолжит создавать проколы. Рано или поздно один из них уничтожит лагерь. Или перенесёт сюда ещё что-нибудь похуже города.

Сергей поднял голову.

— Мы делаем это. Готовим импульс.

---

Ночь. Предчувствие

Иннокентий не спал. Он лежал на своей лежанке в углу палатки, глядя в брезентовый потолок, и слушал.

Голоса были слабыми, едва различимыми. Они приходили не из лагеря. Не из леса. Не из-под земли. Они приходили… сверху.

*«Сосуды… почти созрели…»*

*«Протокол передал сигнал тревоги… кто-то пытается вмешаться…»*

*«Ускориться. Забрать всех. Всех, кто помечен…»*

Иннокентий сел, обхватив голову руками. Его тело слегка дрожало — иноморфская природа, обычно спокойная и контролируемая, сейчас бурлила, реагируя на что-то невидимое, но реальное.

Он встал и пошёл к «Крепости».

Сергей не спал — сидел над планшетом, сверяя расчёты с Собриной.

— Что случилось? — спросил он, увидев Иннокентия.

— Я слышу их, — сказал иноморф. — Голоса. Они говорят на языке, которого я не знаю. Но я понимаю смысл.