Плач по Иуде

– Почти, – Дэвид не успел и рта раскрыть, как Гэб вернул себе сцену. Впрочем, он и не возражал, к некоторым темам Муру просто не хотелось возвращаться, – Ты должно быть не помнишь, хотя скорее и вовсе не слышала, но тут лет двадцать назад был настоящий террор разных банд. «Пять семей», «Ангелы ада», прочая дрянь. Но одними из самых больших отморозков были «Псы Одина» – рэкет, отмыв денег, наркотики, работорговля, всё. Ребята будто бы приняли уголовное законодательство за прямое руководство к действию, – Эрнандес слабо хохотнул, но по стекленеющим глазам было видно, как воспоминания его затягивают. Дэвид хорошо понимал этот взгляд – Гэб наверняка потерял не одного хорошего знакомого в войне с этими ублюдками, – В общем хаос царил полнейший, людей не хватало, как и новобранцев. В полицию просто-напросто опасались идти те, кто мог рассчитывать на хоть сколько-нибудь более удачное будущее. То есть все с айкью чуть выше плинтуса.

– Ваш явно выше, – Агата постаралась вернуть Гэба «в реальность» неловким комплиментом, но вышло плохо.

– Гарри Малоун, по прозвищу «Кара», пфф, – детектив скривился от отвращения и сделал очередной глоток, – звучит до ужаса громко, да? Но эта мразь заслужила своё прозвище. Глава «Псов Одина» чертовски его заслужила. Дэв, сколько там ему приписывали трупов?

– Слишком много, чтобы считать, дружище.

– М-да, слишком много – довольно точная цифра. Гарри никогда не разменивался на жертвы, а уж кто ими станет: гражданские, копы или члены другой группировки – это его ни капли не заботило. Поймать его никак не выходило, а даже в те два раза, когда его просто с благословения Господня удавалось выцепить и затащить в участок, за ним неизменно следовала толпа чёртовых адвокатов и такая же толпа свидетелей его «невиновности». В общем, урод был настолько же скользкий, насколько и жестокий. До сих пор стоит перед глазами его наглая самодовольная рожа, когда он выходил из своего бара и махал патрульным ручкой. Я же тогда как раз и был патрульным, мотал круги по району, штрафы выписывал. А вот наш Дэвид, – Гэб несколько раз моргнул, возвращая взгляду фокус, и поднял глаза на напарника. В них горело какое-то странное чувство, заставляющее Мура чувствовать себя не на своём месте, какая-то смесь признательности и восхищения, – наш Дэвид тогда тоже был своего рода новичком. Но год, проведённый в Ираке, не мог не отразиться на карьерной лестнице, так что тогдашний капитан просто не мог не взять столь многообещающего офицера под своё крыло. Не прогадал, как позже выяснилось. Этот парень носом землю рыл, работал по двадцать пять часов в сутки, лишь бы нарыть на Малоуна стоящий компромат. Устроил за ним слежку, смог обнаружить тайную нору его и его дружков. После чего заявился со своим тогдашним напарником прямо в кабинет к капитану, вывалил ему на стол сделанные снимки и потребовал отряд для оперативного захвата. Видела бы ты его в тот момент, – Гэб взлохматил волосы и скорчил лицо, пародируя возбуждённое состояние молодого Дэвида. Детектив, глядя на это, даже неловко усмехнулся, – Бледный, вспотевший, глаза красные, чуть ли не в череп вваливаются от истощения – ну вылитый Дракула. А всё туда же, мол, готов и карьерой пожертвовать, и свободой, даже жизнью, но, говорит, в том доме мы их с горячим и возьмём. На этот раз, мол, не отвертятся. Капитан наш, упокой Господь его вечно пьяную душу, мог бы отказать, ведь и правда на кону стояло слишком много – подобное проникновение без серьёзных оснований и санкции прокурора грозило репутационным крахом не только Дэвиду, но и ему самому. Но разве можно было отказать таким горящим глазам, такому запалу? – Гэб замолчал, дожидаясь кивка от слушающей его с огромным интересом Агаты, и получив его, продолжил.

– Вот и я говорю, что нет. Никак не отказать. Выделил, в общем, ему людей, вооружил, а сам к прокурору на поклон поехал. Чтобы, так сказать, своим ребятам вовремя задницы прикрыть и получить ордер до того, как адвокаты развяжут войну с отделом. В самом доме Малоуна всё прошло чистенько, даже без жертв, представляешь? И это «Псы Одина», гроза едва ли не всего Восточного побережья, сдались без единого выстрела, словно щенки побитые.

– Они не ожидали захвата, – Дэвид постарался чуть притушить восторг разошедшегося Габриэля, – К тому же им было роще сдаться, а потом засудить отдел…

– Проще, как же, – фыркнул Гэб, да так громко, что на них начали оборачиваться другие посетители бара, – Это самое «проще» обнаружилось в сушилке.

– В сушилке? – Агата непонимающе переводила взгляд с одного мужчины на другого. Эрнандес вдруг подавился воздухом и присел обратно на стул, с которого в порыве эмоций подскочил. А Дэвид понял, что, как обычно, самый отвратительный момент нужно пояснить самому.

– В сушилке обнаружили тело убитой девочки. Руфь Купер. Она… ей было около пятнадцати, или что-то вроде. Малоун и его ребята, конечно, пошли в отказную, заявляли, что в глаза не видели этой девчонки и что их подставили. Пытались свалить всё на враждующие с ними в тот момент банды, но улики вещи упрямые. У Гарри не было твёрдого алиби на ночь убийства, вообще не было никакого алиби. Наотрез отказывался говорить, даже на советы адвокатов не реагировал. Возможно, покрывал кого-то, я так тогда думал. Да и сейчас так думаю, если честно. Но обнаруженное тело стало карт-бланшем для полиции. В самом доме нашли сущую мелочь по меркам банды: пара пакетиков с травой и оружие – детский сад, честное слово. Но вот возможность читать их переписки и рыться в чёрной бухгалтерии банды стала ответом на все молитвы. Кроме самого Гарри, мы смогли пересажать на пожизненное практически весь костяк банды. Более того, смогли перекрыть несколько крупных каналов сбыта и нарыть железные улики против некоторых других банд, делящих влияние с «Псами».

– Гип-гип, – напарник поднял бокал с остатками пива, отсалютовал им и залпом полностью осушил.

– Гип-гип, – Агата последовала его примеру, не сводя взгляда с Дэвида, который не спешил присоединяться к их маленькому празднованию. Напротив, подведение итогов той злосчастной «войны» с бандами заставило его замкнуться, уйти в себя и в собственные переживания. Но если агент и смогла это заметить, то Гэб, распалённый эмоциональным рассказом и атмосферой бара, оставался слеп к виду друга.

– Все газеты тогда писали про Мура. Веришь ли, мне тошно становилось от того, что со всех первых полос на меня его рожа пялилась. Он за руку с комиссаром, он за руку с мэром, он на фоне участка со значком детектива, он на пару лет моложе в военной форме… б-р-р.

Агата тихо засмеялась, подхваченная волной вдохновения Гэба, и обратилась к Дэвиду.

– Так вы ещё и в Ираке успели послужить?

– Чуть больше года, ничего особенного. В боях участвовать не приходилось, по сути, просидел весь срок в штабе, выписывая увольнительные, – Дэвид махнул официанту, прося повторить их заказ, – Всё веселье началось, когда я снял зелёную форму и надел чёрную.

– Родные той девочки, наверное, были вам так благодарны, – Дэвид застыл всё с той же приподнятой рукой. На миг он вновь оказался в том чёртовом доме, всего на миг он вновь приоткрыл дверцу сушилки. Всего на миг ему в глаза снова бросились светлые, немного пушистые волосы и скрюченное маленькое тельце. Он прокашлялся и сел на стуле ровнее.

– Мы с родителями Руфь уже были прежде знакомы. Примерно за пару месяцев до захвата норы Малоуна я был отправлен в ночной патруль в их районе. Увидел, как к ним в дом пробирается какой-то беспризорник с пистолетом наперевес, ну и поспешил туда. К счастью, тогда я успел вовремя, семья даже толком не испугалась. Я быстро надел наручники на неудавшегося грабителя и увёл его, но семью успел запомнить. Они же наутро ещё в участок приходили, давали показания против взломщика. А вот во второй раз… не успел. И тогда родители не были благодарны, – на последних словах Дэвид почувствовал, как ему не хватает кислорода и потянулся к воротнику рубашки, чтобы ослабить ворот. Пальцы не слушались, став будто деревянными, но неожиданно воротник ослабил своё давление, а детектив обнаружил, что Агата сидит совсем рядом и поправляет ему полы пиджака. В нос ударил резкий, но одновременно приятный аромат розового перца. Странная близость длилась не дольше пяти секунд, после чего женщина вновь как ни в чём не бывало вернулась на прежнее место. Неловко откашлявшись, Дэвид бросил чуть виноватый взгляд на напарника, но тот, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил. В любом случае нужно было менять тему. А ещё лучше – сворачивать вечер, но уходить в пустой дом Муру почему-то не хотелось, да и официант уже принёс повторный заказ.

– Почему Сын Сэма? – Дэвид никогда не умел плавно и ненавязчиво менять тему разговора, но сейчас его это мало заботило.

– Что?

– В машине по пути к Грейхокам ты сказала, что нашего убийцу можно сравнить с Сыном Сэма. Не уточнишь, что ты имела ввиду? – по тому, как Агата откинулась ни спинку стула и начала неторопливо хрустеть пальцами, стало понятно, что вопрос не пришёлся ей по душе. Дэвид тут же пожалел о нём, к тому же под осуждающим взглядом Гэба, он вспомнил об их негласном правиле не тащить незакрытые дела за этот стол. Но идти на попятный уже было поздно, потому Мур не придумал ничего лучше, как вежливо дожидаться ответа, потягивая прохладное пиво.

– Строго говоря, я назвала это имя в противовес сравнению, прозвучавшему с твоей стороны. Ты решил ввернуть имя убийцы Битикея, возможно в шутку, возможно не понимая, что за ним стоит на самом деле. Но серийные убийцы, это не обычные грабители и не члены банд. Их логика – извращена, и для понимания каждого из них нужно подбирать свой ключ. «Хочешь понять художника, посмотри на картины. Чтобы узнать преступника, посмотри на преступление». Так нас учили. «Нашего» убийцу с мистером Берковицом, пожалуй, связывает лишь отсутствие сексуального подтекста и…, – Агата явно хотела добавить что-то ещё, но одёрнула себя и замолчала. За столом разлилась неловкая тишина, разбавляемая местной музыкой и естественным шумом бара. Дэвид порывался спросить женщину, что именно ей не понравилось в, казалось бы, естественном вопросе, но взвесив все за и против, не решился. Может агент Штайн тоже не любила тащить работу в личное пространство. Может он действительно неверно интерпретировал её сравнение, чем выказал невежество в её сфере. Кто этих женщин поймёт?

– Ну ладно, пожалуй, хватит с меня на сегодня, – не смотря на вполне весёлый тон, Эрнандес действительно выглядел уставшим. Похоже, что беготня за Розье, и чувство вины из-за упущенного подозреваемого, сказались на напарнике сильнее, чем ожидалось. Дэвид согласно кивнул и бросил на стол купюру, закрывая общий счёт. Выйдя из бара, они тепло попрощались (Агата вежливо отказалась от предложения Гэба проводить её), после чего все трое отправились каждый своей дорогой.

Примечания

1

Роберт К. Ресслер (Robert Kenneth Ressler) (1937-2013) — известный американский ученый, специалист в области криминологии, криминалистики и криминальной психологии. Ресслеру принадлежит авторство термина "серийный преступник". Ему принадлежит идея создания Национального центра анализа насильственных преступлений (НЦАНП).

2

Джон Эдвард Дуглас (John E. Douglas) (1945 г.р.) — двадцать пять лет был спецагентом ФБР, долгие годы посвятив изучению насильственной преступности и практики раскрытия опаснейших преступлений. Был одним из пионеров разработки метода анализа психологического профиля личности убийцы. Послужил прототипом киногероя знаменитого фильма «Молчание ягнят» - профайлера Джека Кроуфорда.

3

Деннис Линн Рейдер (1945 г.р.) — американский серийный убийца и массовый убийца. Известен под псевдонимом BTK (bind-связать, torture-пытать, kill-убить).

4

Дэвид Берковиц (1953 г.р.) — американский серийный убийца. Известен под псевдонимом Сын Сэма или Убийца с 44 калибром. Утверждал, что к нападениям его подстрекала одержимая демонами собака. Кроме того, ни одно из его нападений не имело явного сексуального подтекста.

5

Теодор Роберт (Тед) Банди (1946 г.р.) – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил. Как правило, Тед Банди знакомился со своими жертвами в общественных местах, симулируя травму.