Плач по Иуде

– Хочу сказать, что кто-то сознательно готовил её на роль жертвы, – около минуты детектив рассматривал безэмоциональное лицо женщины, чувствуя, как внутри просыпается что-то очень нехорошее. Что-то, чему Дэвид пока не был готов дать определения. Но уже в следующий момент Агата озорно улыбнулась и приподнялась на локтях:

– Но это всё же область домыслов, детектив. Верно?

Глава 12

Страдание – это путь. И, что хуже всего, путь в одиночестве. Семья, родные, друзья могут послужить утешением и поддержкой, но разделить этот путь с тобой они не смогут. Ты заперт на самых задворках своей души, один на один с бесконечными и разрушающими вопросами. «Может дело во мне?» «Что я могу сделать?» «Чего не должен был делать, чего не стоило говорить?» «Есть ли хоть кто-то, кто смог бы понять меня?» «Существует ли прощение?» Вопросы столь же бесконечные, сколь и напрасные. Ответов на них великое множество, что равно тому, будто их и вовсе не существует. Но в болоте отчаяния громче прочих кричит голос, вопрошающий «А куда же ведёт этот путь?»

– Куда ведёт этот путь? – женский голос, полный едва сдерживаемой брезгливости, вырвал Дэвида из размышлений в окружающую действительность.

«Железный треугольник» – промышленная дыра, при мысли о которой хочется найти глазами свою машину. Убедиться, что она цела и в порядке. Это особый район в Квинсе, превращённый не просто в свалку, а в кладбище или кунсткамеру автомобилей. Хочется избавиться от собственного авто или, что вероятнее, от авто бывшего супруга или супруги? Не нужно ломать голову, выстраивать сложные маршруты, искать на карте болото. Даже пачкать руки не придётся. Достаточно просто заехать на территорию «треугольника» и выйти «в магазинчик», ну или просто «подышать воздухом». Ненадолго, минут пятнадцать – и всё, стальная малышка уже без колёс, без дверей, без кресел. Вас встретит практически голый каркас (в зависимости от загруженности местных умельцев).

Так что повторный приезд сюда не мог радовать детектива Мура и он, остановившись как можно дальше от Виллетс-Поинт, высматривал местную шпану, помахивая бумажником. Считав намёк, к мужчине немного расхлябанной походкой подошло трое подростков. Дэвид вытащил купюру в пятьдесят долларов и протянул очевидному главарю.

– Мистер Грант сейчас. И мистер Грант, когда вернусь. Но только если она, – детектив указал большим пальцем на Тойоту за своей спиной, – останется целой и невредимой.

Парни явно загорелись и, судя по зажегшимся искрам в их глазах, прикидывали, можно ли выставить свои условия. Дэвид слишком хорошо знал этот взгляд и умел пресекать чужие глупости ещё на подлёте.

– Я планирую приезжать сюда ещё как минимум пару раз и мне понадобятся надёжные ребята. А действительно надёжных ребят я знакомлю с мистером Франклином. Мы поняли друг друга?

– О да, сэр. Мы парни надёжные, отвечаю, – пацан в центре выхватил протянутую ему чуть ранее купюру из руки Дэвида. – Мы тут всех знаем и нас все знают. На вашу детку никто не позарится. Я из Джейсов. Фредди Джейс, а это, – он указал на двух своих спутников и, по-видимому, братьев, – Муки и Тайгер. Когда снова приедете, спросите нас в этой шиномонтажке. Мы всегда рады заработать! – естественно мужчина не планировал больше здесь появляться, по крайней мере надеялся этого избежать, но вероятность будущего заработка должна была перебороть жажду нажиться на содержимом машины у этой шпаны.

Так обезопасив собственное имущество, Дэвид вместе с Агатой направились сквозь холмы мусора и железа к островку собранных из фанеры домиков. К дому Майли Новак. Именно по этому адресу выехали напарники сразу после того, как покинули давящие стены монастыря. Мрачные мысли, появившиеся в голове Мура после изучения комнаты Соры и отсутствия результатов от опроса других девочек, продолжали давить на него, снова и снова отвлекая от окружающей действительности. Сперва он смог собраться и набрать Гэба, чтобы поручить напарнику выяснение предыдущего места жительства Соры и её возможных родственников. Предположение Штайн само по себе указывало на возможную причастность к смерти девочки кого-то из её прошлого. «Из прошлого, о котором никому ничего не известно». Раздражение на легкомысленное отношение аббатисы к приюту несчастных бродяжек срочно хотелось на что-то выплеснуть, а потому Дэвид сорвался в работу. После краткого обсуждения в машине он с Агатой пришёл к решению осмотреть жильё семьи Новак – вдруг профайлер и там сможет обнаружить нечто новое? Но стоило сбросить звонок Гэба, как мысли вновь начали расползаться в разные стороны. Из-за этого найти нужную дорогу среди местных лабиринтов получилось не с первого раза.

– Куда ведёт этот путь? – Агата указывала на узкое пространство между двумя рядами из сброшенных друг на друга разграбленных машин.

– Как раз куда нам нужно. За поворотом будет искомая улица.

«Улица» – громкое слово для места, где раскинулся унылый самострой. Официально здесь вообще не должно было быть жителей. Если их нет, то администрация города не должна заботиться ни об асфальте, ни о канализации, ни даже о вывозе мусора. Слепая зона в тени прилива Ист-Ривер – ирония, как она есть. При всём при этом жители здесь были и в не маленьком количестве, что лишь доказывало сходство природы людей с природой тараканов.

На этот раз предупреждать семейство Новак о своём приезде детектив не стал. Учитывая характер этих людей и их образ жизни, вполне вероятным становился побег. Глупое, бессмысленное действие, но люди, живущие вне закона, привыкают видеть в его представителях перманентную угрозу. «К тому же нельзя исключать возможность застать их за чем-то неожиданным», Дэвид всё ещё не понимал, как справиться с внутренним гневом и отвращением при встрече с отцом Майли, Кларком Новаком. Урод, избивающий жену и детей, отделался ночью в камере и парой тумаков – и где, спрашивается, справедливость?

– Ты так задумчив. Пришёл к какой-то новой идее? – Агата не смотрела в его сторону, прилагая все усилия, чтобы не вступить по пути в чьи-то испражнения, но Мур по-прежнему ощущал на себе её внимание.

– Идея… Вот от чего-то такого я бы не отказался, – напарники усмехнулись и обменялись понимающими взглядами, – Но, если честно, я растерян. Это непривычное для меня чувство, давно не испытывал ничего подобного. Кажется, что стоит мне ухватиться за что-то важное, что-то существенное, как руки смыкаются в абсолютной пустоте. Я будто ловлю собственную тень…

– Но это не тень, Дэвид, это обычный человек. Такой же человек, как и ты.

– Верно, головой я это понимаю, но вот предчувствие у меня просто отвратительное. Агата, по твоему опыту, человек способен на идеальное убийство? Ты когда-нибудь осознавала, что перед тобой сидит убийца, но тебе придётся отпустить его? – странный вопрос, возникший в его голове будто из ниоткуда. Но шагая рядом с агентом, чувствуя на себе понимающий взор зелёных глаз, ему вдруг захотелось получить своеобразную индульгенцию. Подтверждение тому, что он делает всё возможное, и даже это может не иметь значения. Детский, инфантильный поступок, но он позволил себе эту слабость.

Агата с минуту шагала в молчании, всё так же старательно выискивая чистые участки на тропе. Дэвид уж было решил, что ответа так и не дождётся, но ошибся:

– Говорят, «идеальным» преступление можно назвать, когда единственный способ раскрыть его – получить признательные показания от самого преступника. Как по мне, при действительно «идеальном» преступлении даже они не могут помочь. И на моём веку такого я ещё не встречала.

Интересная мысль, высказанная женщиной, понравилась ему, но Дэвид не мог не отметить, что от прямого ответа она всё же филигранно увернулась.

Небольшая улочка, на которую напарники смогли выбраться, открывала вид на неровный ряд из нескольких домов, собранных из фанеры и фургончиков. Тот, что принадлежал Новакам, был лучше прочих, но всё ещё унылым куском дерьма.

На крыльце, усыпанном банками пива и окурками, сидела тощая поседевшая женщина. Из одежды на ней висел лишь растянутый и заляпанный халат, лицо и открытые ноги украшали синяки разной степени свежести. Но сильнее вызывал беспокойство абсолютно стеклянный взгляд, которым она «рассматривала» гостей.

– Добрый день, миссис Новак. Надеюсь, наш визит вам не помешал, – никакой реакции от Веры, мамы Майли, не последовало. Дэвид ещё с прошлой встречи запомнил её, как аморфную женщину с глазами вечно на мокром месте. Но тогда она ещё ощущалась живой и разумной. Деградация, которая случилась с ней за такой короткий промежуток времени, поражала.

– Я – детектив Дэвид Мур. Мы уже встречались с вами, по поводу смерти вашей дочери, Майли. Вы не припоминаете? – всё ещё никакой реакции, Вера продолжала буравить равнодушным взглядом пространство.

– Она что-то употребляет? – шепнула на ухо Агата.

– Судя по отчётам, никогда за подобным замечена не была. Ни она, ни муж, – не очень уверенно пробормотал Дэвид. Информации, собранной его подчинёнными, он привык доверять, но и своим глазам тоже, – Можешь привести её в чувство? – пусть Агата и была психологом по образованию, но какими-то базовыми реальными медицинскими навыками она должна была владеть.

– А стоит?

Дэвид удивленно повернул голову в сторону напарницы. Медленно, но смысл её нерешительности стал доходить и до него, когда Мур проследил за её взглядом на распахнутую дверь. Им нужно было исследовать дом, тщательно изучить пространство, окружающее Майли всё её детство. Будь у них ордер, позволение хозяев дома их мало бы заботило. «Но вот ордера у нас нет… И Кларк Новак, после «близкого знакомства» с органами правопорядка, вряд ли позволит нам свободно разгуливать по своей территории».

Шаг вперёд, за ним ещё один. Аккуратно обогнув сидящую женщину, он шагнул за дверь, Агата молча последовала за ним.

Внутри грязного, прокуренного помещения едва получалось различать собственные ноги, не смотря на прояснившееся небо. Окна оказались завешены какими-то красными тряпками, прибитыми к стене гвоздями, без намёка на настоящий карниз. Главы семейства заметно не было – могло ли им так повезти? Дэвиду не хотелось концентрироваться на том, что он видит здесь – отвратная картина соответствовала ожиданиям от семьи безработных алкоголиков, живущих на пособия. Но глаза против воли вылавливали и стопки старых газет, складируемых у стен, и разваливающиеся кресла, и коробки из-под пицц, разбросанные по всему видимому пространству. Даже огарки свечей, расставленные на кое-как приколоченных полках и грозящие потенциальным пожаром.

Слева в тёмном углу глаз мужчины выхватил шевеление, и Дэвид тут же обернулся. Всмотревшись как следует, он столкнулся с двумя парами глаз – мальчик и девочка.

– Кто они? – Агата старалась говорить тише, чтобы не напугать полудиких детишек ещё больше.

– Брат и сестра Майли. Где-то должны быть ещё двое мальчишек.

– Значит, вот здесь жило пятеро детей? – Дэвид полностью разделял негодование напарницы. Становилось не по себе, стоило хоть на мгновение представить собственную дочь в подобном аду. Но вместо того, чтобы обсуждать одно и то же по сотому кругу, Мур, осторожно ступая, направился вглубь дома, где по его воспоминаниям должна была спать Майли. В отличие от Соры, и уж тем более Уты, Майли не могла рассчитывать на такую роскошь, как отдельная спальня. Или отдельный шкаф. Или отдельная кровать. Да даже просто кровать. Девочка делила грязный и явно найденный на помойке матрас со своей сестрёнкой. Ничего удивительного, что она постоянно сбегала, даже если не учитывать регулярные побои.

С прошлого визита особо ничего не поменялось – обшарпанные стены, покрытые какими-то плакатами с то ли актёрами, то ли музыкантами. Окно с треснутым стеклом. Матрас с тонкими подушками и одеялом. И сваленная в углу одежда, одна на двоих.

Агата, застывшая за спиной Дэвида, молчала. Возможно, прибывала под тем же гнетущим чувством, что и детектив. А возможно уже работала, мысленно выстраивая картину жизни и смерти девочки. Мужчина решил не мешать ей и тихо вышел из комнаты. Ему там нечего было больше брать, но может в других помещениях сможет обнаружить что-то интересное?

Вопрос морали его мало волновал в данный момент, и всё же… Рыться в личных вещах подозреваемого без соответствующей отмашки руководства ему приходилось лишь однажды, уже давно. И вспоминать о том периоде жизни до тошноты не хотелось. Как и вновь прибегать к грязным методам, которые он просто не мог одобрять. Зайдя в, очевидно, спальню Новаков-старших, Дэвид натянул перчатку на правую руку и аккуратно приоткрыл верхнюю полку комода. Не хотелось оставлять отпечатков, да, но и касаться местной грязи тоже. Внутри валялись какие-то чеки, смятые купоны, презервативы. Мужчина хмыкнул, оценив предполагаемый размер. Вторая полка была доверху наполнена тряпками, да так плотно, что Дэвиду пришлось постараться, чтобы её полностью выдвинуть. Игнорируя мысли о гигиене, он начал их приподнимать и перекладывать, в попытке обнаружить спрятанные документы, оружие или что-то ещё.

За спиной скрипнула половица, но мужчина, увлечённый поиском, среагировал недостаточно быстро. В следующую секунду огромная смазанная тень сбила Дэвида с ног прямо на дощатый пол. Массивная фигура Кларка Новака придавила его, не давая возможности ни подняться, ни схватиться за оружие, ни даже просто прикрыть голову. Чем нападающий тут же и воспользовался: со звериным рёвом он обхватил своими огромными лапищами голову детектива и тут же с силой опустил её об пол. Затем снова. И опять. В глазах резко начало двоиться, а потом картинка и вовсе размылась. Уши заложило и бессвязные слова, которыми перемежался крик отца Майли, доносились будто из-под толщи воды. В какой-то момент Мур обнаружил себя прижатым к стене, а его соперник, уже успевший сломать ему нос хорошо поставленным ударом кулака, на этот раз со всей силой сжал ладони на шее детектива. Мур захрипел и попытался сбросить с себя его руки, но проще было бы остановить несущийся поезд. Дезориентированный Дэвид практически смирился со своей смертью, но упрямо продолжал сопротивляться. Правая ладонь упала на кобуру пистолета, но обнаружила лишь обречённую пустоту. Похоже в пылу борьбы на полу тот выпал, оставив своего владельца без последней надежды на спасение.

– Сдохни, полицейская твар-рь! – стало последним, что услышал Дэвид от разъярённого мужчины, какой-то отстранённой частью своего сознания рассматривая красные от полопавшихся в гневе капилляров глаза.

Резкий и громкий хлопок оглушил Мура, а в следующую секунду хватка на его шее ослабла. Огромная туша Кларка Новака медленно начала заваливаться вперёд и в сторону. Воздух, со сладостной болью врывающийся в горящие лёгкие, не сразу, но помог Дэвиду прояснить сознание. Сквозь размытую пелену в глазах в центре комнаты начала проступать женская фигура. Агата стояла ровно и уверенно, со сосредоточенным выражениям лица взирая на упавшее тело хозяина дома, держа в вытянутой руке пистолет.

Пистолет Дэвида.

Глава 13

Тело Кларка Новака увезли после захода солнца, сразу после того, как коронер закончил со своей работой. Прибывшие на место убийства копы взяли показания Дэвида и изъяли его оружие в качестве улики. Пока обошлось без ареста – должность Мура и его репутация стали необходимым подспорьем для его выдуманного впопыхах оправдания. Под протокол пошло расследование детектива, в ходе которого тот решил повторно опросить возможных свидетелей, но наткнулся на миссис Новак в наркотическом опьянении, распахнутую дверь дома и звуки детей, которые вызвали у мужчины обоснованные подозрения. Из беспокойства о детях, он решил проникнуть в жилище, громко предупреждая о собственном появлении, о своей должности и наличии у себя оружия. Однако мистер Новак, находящийся, по сугубо субъективному предположению детектива, так же в замутнённом сознании, либо не расслышал предупреждение, либо не понял его смысла и накинулся на вошедшего. Самозащита привела к выстрелу и практически моментальной смерти мистера Новака. В целом звучало убедительно, да и дети находились в таком состоянии, что не могли свидетельствовать об обратном. «Если они вообще умеют говорить», – отбросив незажжённую сигарету, которой его угостил один из офицеров, Дэвид спустился с крыльца и направился в сторону стоящего неподалёку трейлера, внутри которого его дожидалась Агата.

К слову сказать, об участии агента в инциденте у Новаков и об её роли в единственном и решающем выстреле под их крышей, естественно пришлось умолчать. Напарники действовали слаженно, практически без слов понимая друг друга. Передав пистолет Дэвиду, который сразу же принялся вытирать с него чужие отпечатки, Агата аккуратно выглянула из окна, пытаясь понять, обратил ли кто-то внимание на выстрел. Таким здесь вряд ли можно было бы кого-то удивить, но нельзя полагаться на удачу. Улица оказалась практически безжизненной, но у трейлера неподалёку она заметила темнокожую женщину, на первый взгляд мирно посапывающую на деревянном шезлонге. Перекинувшись с детективом понимающими кивками, Агата выскользнула за дверь и направилась в ту сторону. Дальше Дэвид за ней не следил, и вообще, пока вызывал специальные службы, надеялся, что она не попадётся ему на глаза. К счастью, хотя бы в этом ему повезло. И когда ситуация едва-едва сгладилась, Мур направился на ядовито-розовый свет из окошка того самого трейлера.

После короткого стука в начинающую ржаветь дверь, та резко распахнулась, открывая вид на босую женщину лет шестидесяти с короткой седой стрижкой, в фиолетовых лосинах и растянутой цветастой футболке.

– Чего вам? – не утруждая себя излишней вежливостью, грубо бросила прямо в лицо мужчины. Дэвид одобрительно хмыкнул – на злость и раздражение у него просто не осталось сил.

– Кажется, я потерял у вас свою подругу. Агата, ты там? – бросил он внутрь плохо просматриваемого помещения.

– Залетай, Дэвид, – тут же ответил весёлый голос агента, – Всё в порядке, Рози, он со мной.

Очевидно, Рози, тут же расплылась в куда более приветливой улыбке, обнажая отсутствие двух верхних резцов, и сдвинулась в сторону.

Спецагент сидела за узеньким столиком у окошка и с самым благодушным выражением лица потягивала горячий чай из кружки с отколотой ручкой. Будто не она всего около двух часов назад пристрелила человека. Похоже, Агата действительно была высококлассным психологом – сидя боком, с полуприкрытыми веками, она всё равно смогла считать сдерживаемое осуждение в глазах Дэвида.

– Мы стреляем, только если планируем убить, детектив Мур. Никак иначе. Это правило ФБР, которое вдалбливают каждому новичку. Мы не предупреждаем, не угрожаем, не стараемся поставить кого-то на место. Потому что это не эффективно. И не логично. Когда ситуация становится настолько серьёзной, что вынуждает прибегнуть к оружию, когда вопрос стоит между жизнью и смертью – мы выбираем жизнь. Свою. Или наших напарников.

Она говорила спокойно, не срываясь ни в наставительный тон, ни в уже ставшую привычной язвительность. Просто ставила Дэвида перед сухими фактами, и тот это оценил. Он вообще ценил собранность в других людях, умение держать себя в руках не смотря на обстоятельства и способность принимать в моменте непростые решения. Да и к чему лукавить – он обязан Штайн жизнью. Так не всё ли равно, насколько цинично она относится к произошедшему, если при этом он всё ещё может дышать?

– Присядь, Дэвид, – Агата указала ладонью на соседний стул, – У нас с Рози завязалась любопытнейшая беседа, не хотелось бы так грубо её обрывать, – детектив послушно опустился на указанное ему место, при этом неловко вытянув локти вперёд. С одной стороны, чтобы втиснуться в слишком узкое для достаточно крупного мужчины пространства, с другой стороны, чтобы не коснуться подозрительного светлого пятна на стене трейлера.

– М-да, Агата, детка, дружок у тебя какой-то несимпатичный, – Дэвид едва не поперхнулся от фамильярного замечания, брошенного ему едва ли не в самое лицо, – Ну да ладно, может это и к лучшему. В моей жизни симпатичные мужики ничего, кроме проблем не приносили.

С тяжёлым выдохом, она опустилась на промятый диванчик и, немного откинувшись, похлопала Агату по бедру. Та никак не отреагировала ни на данный жест, ни на смысл сказанного, продолжая потягивать маленькими глотками напиток.

– Рози, душа моя, так ты говорила, что была знакома с соседской девочкой, Майли? – мужчина внутренне подобрался, стараясь не выдать резко проснувшийся интерес.

– Не с самой девочкой – это было бы странно, о да. Но вот мамашу её знавала. Пока та окончательно на дно не спустилась. Пропащая голова… Вера же с детства была проблемной: вечно пропадала, сбегала из дома, от своих родителей, – Дэвид рискнул уточнить:

– Родители были тоже проблемными?

– Господь упаси, нет! Приличные, воспитанные люди, кажется, эмигранты из Польши. Строгие, правда… Религиозны, но, знаете, без фанатизма. В общем, не чета местной швали, так что девчонка с ума сходила, не иначе. Чего Вере не хватало? – Рози явно начала заговариваться, наслаждаясь вниманием двух любопытных незнакомцев. Старушка любила поболтать ни о чём и обо всём сразу, что в обычной жизни Мур выносить не мог. Но источник информации есть источник информации, и стоит благодарить судьбу если тот попадается словоохотливым.

– В общем связалась она с этим Кларком, – в голосе Рози послышалось явная неприязнь. – Она школу закончить-то не успела, как запрыгнула на заднее сиденье пикапа этого урода и умчала в Пенсильванию. Там наскоро поженились, он даже фамилию Веры взял. Видимо, семейка у Кларка была «говорящая», – женщина устало потянулась на своём диванчике и уставилась в пространство, воскрешая в памяти старые истории. – А спустя пару лет вернулись, на мели, ни к чему не пригодные и с младенцем на руках. Сперва родители Веры пытались приютить их, направить на путь истинный, обеспечили Кларка какой-никакой работой. Они даже с Майли охотно сидели, души в малышке не чаяли. Да вот только горбатого, верно, лишь могила исправит. Её недомуженёк связался с барыгами, решил, что самый умный и легко поднимет деньги на подобном. Должен был только продавать, но подсел сам, потом и жену в это втянул. Начали обносить родительский дом, да так лихо, что даже такие святые люди не выдержали и вышвырнули непутёвых детишек на улицу. Может и к лучшему для них самих, конечно, но точно не для Майли. С такими жуткими долгами за плечами всё, что Кларк и Вера могли себе позволить, так это вот этот сарай, – Рози махнула рукой в сторону, где, предположительно, находился дом Новаков.

– А что насчёт обязанностей Кларка перед наркодилерами. Его просто так отпустили? – Дэвид точно помнил отчёты и никаких вероятных конфликтов на почве наркотиков при изучении текущей ситуации семейства Новаков замечено не было. Смущало состояние Веры, в котором они застали её сегодня на пороге дома, но и только.

– П-ф-ф, конечно же нет. Но озлобленная доченька, переживающая о судьбе своего суженого и желающая насолить своим родителям, которые так «несправедливо» с ней обошлись, нашла надёжный способ выкупить их будущее.

Рози горько усмехнулась и потянулась рукой куда-то за спинку дивана. Неловким движением, сопровождаемым тяжёлыми пыхтением, она вытащила уже открытую банку пива и залпом выпила остаток. Агата задумчиво пробормотала:

– Что противно смерти? Жизнь, – Рози услышала и охотно закивала.

– Точно. Эта неблагодарная дрянь помогла банде, которой Кларк торчал внушительную сумму, ограбить дом собственной семьи. Она могла бы подобрать время, когда родители, вырастившие её в любви и заботе, куда-то уедут, но нет… Ей нужно было, чтобы они знали. Ей хотелось увидеть страх в их глазах, когда несчастные поймут, кто им мстит. Сука! – впервые за весь разговор в голосе старушки проскользнула настолько яркая эмоция, неприкрытый гнев, – Связанных супругов с кровавыми дырками во лбах нашла наутро соседка и вызвала полицию.

– Но, – Дэвид устало растёр лоб окончательно переставая что-либо понимать, – в личном деле Веры Новак нет никаких обвинений, никакого убийства, участия в убийстве или ограблении.

– А ничего и не могло быть, – Рози самодовольно хмыкнула, – это списали на обычное ограбление. Копы даже не постарались разобраться в ситуации. Скрутили каких-то бродяг, насколько я слышала, да и дело с концом.

– А вы тогда откуда всё это знаете? – Агата спросила лениво, будто уже заранее зная ответ, но из вежливости следуя принятым правилам. Рози, ничуть не смущаясь присутствия мужчины, оттянула майку и поскребла живот.

– Ну как, откуда… Рози ж единственная наследница оказалась и ей тогда, получается, приличная сумма перепала с родительских накоплений и продажи их дома. Они тогда всех угощали в местных барах, в свой дом зазывали, выпивка лилась рекой. Хорошая выпивка. Я дура что ли отказываться? Там у Веры язык и развязывался… Да они мне и трейлер этот купили заодно, когда мой арендодатель, гадёныш, плату поднял.