Демон для королевы. Семь желаний до свободы

За окном было темно. И в голове — не голос даже, а ощущение натянутой струны. Север. Я натянула сапоги, позвала Миру и отправила гонца к Ронану. Через десять минут мы были во внутреннем дворе.

— Где он? — спросил Ронан.

— Не знаю.

— Очень обнадёживает.

Тень под аркой отделилась от стены. Каэль вышел в сером плаще, который я дала ему вчера. Ронан посмотрел на плащ. Потом на меня.

— Вы его ещё и одели.

— Он не может выйти к гарнизону в том, в чём появился.

— Почему?

— Потому что половина солдат решит, что он демон.

Каэль поправил ворот.

— А в плаще решат, что я портной?

— В плаще ты хотя бы не выглядишь как официальный повод для мятежа.

— Приятно чувствовать заботу.

— Не привыкай.

Мира молча протянула мне перчатки. Я надела их. Метка всё ещё холодила кожу.

— Насколько близко?

Каэль посмотрел на северную стену.

— Уже здесь.

Первый сигнал ударил почти сразу. Не тревожный колокол. Три коротких. Сбой внешнего контура. Ронан развернулся.

— На стену.

На этот раз никто не ждал приказа Совета. Это было первым изменением после прошлой атаки, которое мне нравилось. Вчера мы перестроили тревожные сигналы: любой командир стены теперь имел право поднять немагическую тревогу до подтверждения магистров. Совет прислал три возражения. Я подписала на каждом: «Отклонено до окончания кризиса».

Сегодня система сработала. На лестнице нам навстречу уже бежали посыльные. Никто не спрашивал, настоящий ли сигнал. Кузницы открывали оружейные склады. Конюхи выводили лошадей из северных казарм. Врачи переносили ящики с перевязочным материалом ближе к стене.

Не магия. Люди. Мне хотелось считать это победой. Потом я увидела, как один из молодых солдат перекрестился при виде Каэля. Серый плащ не помог. Он не выглядел демоном, если не смотреть слишком долго. Но рядом с ним становилось холоднее, а тень на рассвете была темнее, чем должна.

— Если кто-то спросит, — тихо сказала я Ронану, — он специалист по внешним контурам.

— Это существует?

— С сегодняшнего дня.

— Как удобно быть королевой.

— Иногда.

Каэль шёл рядом и всё слышал.

— Специалист?

— Советник тебе не понравился.

— Мне понравился портной.

— Могу вернуть.

— Не надо. Плащ хороший.

Ронан резко остановился на площадке.

— Вы оба понимаете, что если его узнают—

— Кто узнает? — спросила я.

— Любой магистр, видевший старые архивы.

Каэль посмотрел вверх.

— Если такой здесь есть, у нас проблема больше моего лица.

Это было неприятно разумно.

— Поэтому, — сказала я, — он не колдует без моего приказа.

— А если придётся?

Я посмотрела на метку под перчаткой.

— Тогда будем решать проблему, которая убивает нас сейчас, а не ту, которая может появиться завтра.

Ронан ничего не ответил. Он уже слышал от меня похожие слова. Разница была в том, что теперь я сама замечала, как легко они приходят. Мы поднялись по внутренней лестнице вместе с резервной сменой.

Город внизу ещё спал. Северный горизонт был чистым. Ни дыма. Ни провалов. Ни тварей.

— Может быть ложный импульс? — спросил хранитель.

Каэль стоял позади меня, капюшон низко. Хранитель его не узнал.

— Нет, — сказал он.

Тот обернулся.

— Вы кто?

— Советник короны, — ответила я.

Ронан кашлянул. Я проигнорировала.

— По какому профилю?

Каэль посмотрел на меня.

— Очень узкому.

Хранитель нахмурился, но в этот момент золотая линия стены дрогнула. Не погасла. Наоборот. Стала ярче. Слишком ярко.

— Перегрузка! — крикнул кто-то.

— Нет, — сказал Каэль.

Он подошёл к парапету.

— Это отвлечение.

Я увидела движение внизу. Не возле стены. Дальше. Между каменными складами за северным рвом. Сначала один силуэт. Потом ещё. Они выходили из тени группами по четыре. Не бежали. Шли. Одинаковым шагом. У меня внутри всё похолодело.

— Почему они не атакуют?

Каэль не ответил. Существа остановились. Все одновременно. Подняли головы. И разделились. Первая группа пошла к восточному узлу. Вторая — к воротам. Третья — к водосбросу.

— Они знают расположение печатей, — сказал Ронан.

— Да.

Хранитель побледнел.

— Это невозможно.

— Сегодня это слово особенно неудачно, — сказала я.

Ронан уже отдавал приказы.

— Лучники — не стрелять до моей команды. Щиты к воротам. Резерв на восточный узел.

— Не дели силы, — сказал Каэль.

Ронан повернулся.

— Что?

— Они этого и хотят.

— Советник, — произнёс Ронан так, будто слово было оскорблением. — Если у вас есть предложение—

— Центральная группа не будет атаковать ворота.

— Откуда ты знаешь?

Каэль дёрнулся. Метка под моей перчаткой обожгла холодом.

— Потому что приказ идёт не туда.

Я вмешалась раньше, чем Ронан потребовал объяснений.

— Сколько групп реально несут удар?

— Одна.

— Какая?

Каэль закрыл глаза. Чёрные линии проступили у него под воротом.

— Восточная.

— Ронан.

Он не спорил.

— Половину резерва на восток. Ворота держать щитами, но без переброски магов.

Хранитель вспыхнул:

— Ваше величество, если он ошибается—

— Тогда ошибусь я.

Это остановило спор. Не потому что убедило. Потому что ответственность обрела имя. Моё. Существа начали движение. Центральная группа ускорилась первой. Гвардейцы у ворот приготовились. Десять шагов. Пять. Твари прыгнули. И ударили не в ворота.

В землю перед ними. Камень взорвался пылью. Щиты закрыли лица. А настоящая атака пришла справа. Восточный узел вспыхнул белым. Четыре существа одновременно врезались в основание башни.

— Держать линию! — крикнул Ронан.

Маги подняли защитную сеть. На этот раз она не погасла. Но твари не пытались прорваться сквозь неё. Они били по одному месту. Точно. Ритмично. Как молоты.

— Кто-то считает частоту контура, — сказал хранитель.

— Можно сменить?

— Нужно перенастроить узел. Две минуты.

— Что для этого нужно?

Он ткнул пальцем в три площадки вокруг башни.

— Развести питание между боковыми печатями и вернуть обратно в другом ритме.

— Делайте.

— Нужны три мага одновременно.

Я посмотрела вокруг. На стене было двое. Третий работал у ворот. Именно туда ложная группа отвлекала силы. Вот зачем они разделились. Не просто знать узлы. Знать наш порядок реакции.

— Не забирайте мага у ворот, — сказал Каэль.

— Ты только что сказал, что удар здесь.

— Если снимешь защиту с ворот полностью, хозяин изменит приказ.

— Он может менять его во время атаки?

— Конечно.

Слово прозвучало слишком спокойно. Как будто речь шла об очевидном. Я посмотрела на Ронана.

— Есть маг в резерве?

— В лазарете после вчерашнего отката.

— Способен стоять?

— Не знаю.

— Узнать.

Посыльный сорвался с места. Восточная башня снова дрогнула. Трещина пошла выше. Две минуты превратились в роскошь.

— Можно перенастроить вдвоём? — спросила я.

Хранитель побледнел.

— Теоретически.

— Что значит «теоретически»?

— Один должен удерживать два канала. Если ошибётся, оба замкнутся на него.

— Он умрёт?

— Может.

Я ненавидела магию за то, что она всё время превращала решения в язык, который мне приходилось переводить на человеческий. Две минуты. Три мага. Один отсутствует. Цена ошибки — человек.

— Не начинайте, — сказала я.

Хранитель посмотрел на меня с облегчением.

— Ждём третьего.

— У нас не было двух минут.

Каэль снял капюшон. Хранитель уставился на него.

— Ваше величество—

— Потом.

— Но—

— Если хотите остаться живы до «потом», помогайте Ронану.

Я повернулась к Каэлю.

— Ты можешь перехватить?

Он смотрел на существ.

— Одну связку.

— Эту?

— Да.

— Цена?

— Не сейчас.

— Каэль.

— Время.

Это был ответ. Я ненавидела его. Восточная башня дрогнула. По камню побежала трещина. Если узел рухнет, северный сектор снова ослепнет. Я могла приказать лучникам стрелять. Магам — удерживать. Гвардейцам — умирать у основания. Или позволить демону, которого Совет скрывал восемнадцать лет, применить неизвестную силу на глазах у десятков людей.

Очень политически разумный выбор.

— Делай.

Ронан резко повернулся.

— Элара.

— Я сказала: делай.

Каэль посмотрел на меня. На секунду. Проверял? Или давал возможность отступить? Я кивнула. Он шагнул к краю стены. Хранитель попятился.

— Что он—

— Молчите.

Каэль поднял руку. Ничего эффектного не произошло. Ни молнии. Ни огня. Только все тени вокруг вдруг вытянулись в одну сторону. К нему. Серая метка на моём запястье вспыхнула. Я почувствовала натяжение. Будто тонкий крюк зацепил что-то внутри груди и потянул на север.

Каэль сжал пальцы. Существа у восточной башни остановились. Все четыре. Одновременно. А потом одно из них закричало. Не так, как в первой атаке. Тогда звук был почти животным. Теперь — человеческий. Высокий. Испуганный.

Тварь прижала длинные лапы к голове. Вторая развернулась и бросилась прочь от стены. Третья начала биться о землю, будто пыталась стряхнуть что-то с шеи. Четвёртая просто застыла.

— Что происходит? — прошептал хранитель.

Каэль не ответил. У него потекла кровь из носа.

— Каэль.

Он сжал руку сильнее. В воздухе появились линии. Я сначала решила, что это трещины света. Нет. Тонкие чёрные нити тянулись от существ куда-то вверх и назад, проходя сквозь защитный контур города. Одна была толще.

Командная. Каэль перехватил её ладонью. Его тело дёрнулось. Моя метка обожгла. Я увидела на секунду чужой образ. Каменная комната. Чьи-то руки. Золотая игла. Голос: «Ещё раз». И исчезло. Я пошатнулась. Мира подхватила меня за локоть.

— Что?

— Потом.

Внизу тварь, которая пыталась убежать, остановилась. Повернулась обратно. Не сама. Это было видно. Тело рванулось к стене, а голова ещё секунду смотрела в сторону поля. Сопротивлялась. У меня стало холодно внутри.

— В них кто-то есть, — сказала я.

Каэль услышал.

— Иногда.

Его голос был сорван. Ронан не спрашивал. Он уже понял главное.

— Сейчас! — крикнул он магам.

Хранитель опомнился. Пока Каэль держал связку, маги перенастроили восточный узел. Золотая сеть изменила ритм. Твари ударили снова. И промахнулись по частоте. Сеть захлопнулась вокруг них. Первая рассыпалась. Вторая рухнула. Третья попыталась ползти.

Четвёртая подняла голову. Светлая щель на месте лица раскрылась шире. И я услышала:

— Не…

Одно слово. Или звук, похожий на слово. Потом сеть сжалась. Пепел поднялся над землёй. Каэль отшатнулся. Я успела подхватить его раньше, чем подумала, как это выглядит. Он был горячим. Не просто тёплым.

Как человек с сильной лихорадкой.

— Отпусти, — сказал он.

— Сначала стой сам.

— Очень королевский приказ.

— Ты ещё способен шутить. Значит, не умираешь.

— Слабая диагностика.

Он всё же выпрямился. Я убрала руки. Поздно. Ронан видел. Мира видела. Половина гарнизона, вероятно, тоже. Отлично. У ворот центральная группа тварей вдруг остановилась. Будто получила новый приказ. Потом развернулась и начала отходить.

— Не преследовать! — крикнул Ронан.

Лучники замерли.

— Почему? — спросил один из офицеров.

— Потому что они хотят, чтобы мы вышли из-под печатей.

Я посмотрела на Ронана. Он коротко пожал плечом.

— Я тоже умею учиться.

Существа ушли. Не побежали. Организованно отступили. Это было хуже хаоса. Посыльный вернулся с третьим магом как раз тогда, когда всё закончилось. Молодой мужчина едва держался на ногах. На виске под повязкой проступила кровь.

Он увидел пустое поле. Потом Каэля.

— Я опоздал?

Хранитель посмотрел на него.

— Нет.

Это было ложью. Если бы Каэля не было, опоздал бы. Я поняла это одновременно с Ронаном. И с Каэлем. Вот она, настоящая цена сделки, которую невозможно было записать в договоре. Каждый раз, когда он спасал нас там, где система не успевала, становилось труднее представить, что я смогу отказаться от следующего желания.

На стене стало тихо. Не облегчённо. Непонимающе. Хранитель смотрел на Каэля.

— Кто вы?

Каэль вытер кровь пальцами.

— Советник.

— Я видел магию Совета двадцать лет.

— Соболезную.

— Это не наша школа.

— Правда?

Хранитель покраснел.

— Но эти нити…

Он шагнул к месту, где на камне ещё оставался тёмный след. Каэль резко поднял голову.

— Не трогай.

Все замерли. Те же слова. Первое предупреждение. Хранитель отдёрнул руку.

— Почему?

Каэль медленно подошёл. На камне остался кусок командного контура — тонкая сеть, похожая на след копоти.

— Это не остаток существа.

— Тогда что?

— Подпись.

Хранитель присел. Не касаясь. Его лицо изменилось.

— Нет.

— Что? — спросила я.

Он молчал.

— Говорите.

— Эта структура…

Он посмотрел на Ронана. Потом на меня.

— Так строят учебные связки в Башне.

— Все маги?

— Нет. Старые многоузловые контуры. Их почти не используют.

Каэль стоял рядом. Слишком бледный.

— Какая школа? — спросила я.

Хранитель сглотнул.

— Советская.

Слово прозвучало тихо. Ронан оглянулся на солдат.

— Никому не обсуждать увиденное за пределами гарнизона. Нарушение — военный суд.

— Поздно, — сказал Каэль.

— Почему?

— Потому что тот, кто держал нити, уже знает, что я их перехватил.

Я посмотрела на него.

— Он почувствовал тебя?

— Да.

— Знает, кто ты?

— Возможно.

— Где ты?

— Нет.

— Врёшь?

Метка не отозвалась. Каэль устало усмехнулся.

— Ты быстро привыкаешь проверять.

— Это удобно.

Он сделал шаг и чуть не потерял равновесие. На этот раз я не тронула его. Хотя захотела.

— Цена, — сказала я.

— Что?

— Я спросила до перехвата. Ты сказал «не сейчас». Сейчас.

Каэль посмотрел на свои руки. Чёрные линии на коже стали толще.

— Чем сильнее поводок, тем ближе я подхожу к тому, что держит меня самого.

— Это значит?

— Он может почувствовать в ответ.

— И управлять тобой?

Пауза была слишком длинной.

— Не здесь.

— Каэль.

— Не сейчас, Элара.

Седьмое условие пакта касалось опасности желания. Не всех его тайн. Я ничего не могла требовать. Это раздражало. И пугало.

— Хорошо. Но до следующего вмешательства я хочу знать цену полностью.

— Если будет время.

— Найдём.

Ронан подошёл.

— Нам нужно решить, что говорить Совету.

Каэль посмотрел на чёрный след.

— Ничего.

— Это не вариант.

— Тогда скажите правду. Они особенно её любят.

Я присела рядом с хранителем. Контур действительно выглядел сделанным. Не природным. Не демоническим. Слишком точные повторяющиеся узлы.

— Можно снять копию?

Хранитель кивнул.

— Да. Если не касаться напрямую.

— Сделайте две.

— Зачем две?

— Одну официальную.

Ронан понял первым.

— А вторую?

— На случай, если официальная потеряется.

Хранитель снова побледнел.

— Ваше величество, вы подозреваете Совет?

Я посмотрела на Каэля. Он стоял у парапета и смотрел на Башню магов вдали. Туда, откуда, возможно, тянулся другой конец.

— Я подозреваю всех, кто слишком быстро объясняет невозможное.

Каэль повернулся.

— Это сделано внутри вашего Совета.

Хранитель резко вдохнул. Ронан не шелохнулся.

А я смотрела на тёмный контур и думала только об одном.

Через семнадцать дней этим людям могли отдать полную власть над защитой Карастеля.

Глава 8

Второе желание Каэль назвал на рассвете. Я успела поспать чуть меньше двух часов, выслушать доклад о повреждениях северной стены и подписать семь распоряжений, когда метка на запястье нагрелась. Он ждал в старой часовне.

На этот раз без улыбки.

— Мне нужно Сердце Печати.

Я остановилась на пороге.

— Нет.

— Быстро.

— Я стараюсь экономить время.

Каэль сидел на краю каменного алтаря, что само по себе наверняка оскорбило бы половину покойных священников.

— Ты знаешь, что это?

— Королевская реликвия.

— Это ответ человека, которому не дали к ней доступа.

— Я видела её.

— Когда?

— На коронации.

На одну минуту. Сердце Печати вынесли из хранилища в серебряном футляре, положили на алтарь, дали мне коснуться двумя пальцами и сразу убрали. Мне объяснили, что артефакт слишком чувствителен для немагического носителя. Тогда я поверила.

Сейчас даже вспоминать было стыдно.

— Что ты о нём знаешь? — спросила я.

— Что его создали до Совета.

— Ещё?

— Что он не подчиняется Искре.

— Ещё?

Каэль посмотрел мне на руку.

— Что он знает твою кровь.

Я сложила руки.

— Формулируй желание полностью.

Он встал.

— До следующего рассвета добудь Сердце Печати и передай его мне для исследования. Я не имею права унести его за пределы королевских печатей, повредить намеренно или скрыть от тебя результат.

Метка вспыхнула. Пакт принял. Я смотрела на него.

— Ты подготовился.

— Учусь работать с женщиной, которая составляет протоколы.

— Зачем оно тебе?

— Чтобы увидеть то, чего не показала копия контура.

— Конкретнее.

Каэль подошёл к столу и пальцем нарисовал на пыли две линии. Одну поверх другой.

— Вчера ты видела подпись на поводке. Это только кусок команды. Чтобы понять, куда она входит, нужен не кусок.

— А карта.

— Не карта. Архитектура.

Он ткнул в нижнюю линию.

— Официальные печати показывают то, что должны видеть хранители: стены, ворота, узлы, распределение потока.

Потом — в верхнюю.

— Но если под ними есть второй контур, обычная копия его не покажет. Он использует чужую сеть как кожу.

— А Сердце?

— Видит не то, что нарисовано. То, что связано правом.

— Откуда ты знаешь?

Каэль на секунду отвёл взгляд.

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Я помню ощущение.

— Какое?

— Когда тебе показывают дверь и запрещают смотреть на петли.

Это не было ответом. Но, похоже, было всем, что у него оставалось.

— Сердце — мастер-ключ к архитектуре города.

— Совет говорит, это символ суверенной власти.

— Совет любит слово «символ», когда хочет, чтобы владелец не трогал собственную вещь.

Мне это не понравилось. Потому что было слишком похоже на правду.

— Где оно?

— В нижнем хранилище Башни.

— То есть под контролем Совета.

— Формально — под твоим.

— Формально я ещё и королева.

Каэль усмехнулся.

— Вот и проверим.

Ронан отреагировал хуже.

— Нет.

Я посмотрела на Миру.

— У него ограниченный словарь.

— Зато устойчивый.

Мы втроём стояли в моём кабинете. На столе лежала схема доступа к хранилищу. Не украденная. Официальная. Я имела право запросить её. И получила документ, в котором шесть раз было написано, почему без магистра Совета вход невозможен.

— Сердце принадлежит короне, — сказала я.

— А хранилище защищает Совет.

— Значит, Совет хранит мою вещь.

— Государыня—

— Мне очень нравится, как слово «государыня» появляется именно перед тем, как ты собираешься объяснить, почему я ничего не могу.

Ронан сжал челюсть.

— Я собираюсь объяснить, почему проникновение в защищённое магическое хранилище через день после подозрения в заговоре — плохая идея.

— Это уже лучше.

Мира провела пальцем по схеме.

— Здесь написано, что внешний замок требует трёх ключей: магического, административного и наследственного.

— Магический у дежурного хранителя, — сказал Ронан. — Административный у Эдрана.

— А наследственный?

Я перевернула страницу. Внизу, мелким шрифтом: «Право крови суверена сохраняет высший приоритет в случае угрозы захвата». Все замолчали.

— Они очень надеялись, что вы не дочитаете, — сказала Мира.

— Я тоже иногда надеюсь. Не помогает.

Ронан взял схему.

— Высший приоритет не значит, что сигнализация не сработает.

— Я знаю.

— Они увидят, что доступ открывали королевской кровью.

— Я знаю.

— Тогда это не кража. Это признание.

— В чём?

— Что вы полезли туда лично.

Я посмотрела на него.

— А если я попрошу Сердце официально?

— Откажут под предлогом безопасности.

— Именно.

— И вы сразу подтвердите, что оно вам нужно.

— Значит, не попрошу.

Мира тихо сказала:

— Это всё равно будет похоже на кражу.

— Только если считать, что можно украсть собственность у себя.

— Совет умеет.

В этом она была права. Мы пошли ночью. Без Каэля. Я настояла. Если его присутствие засечёт магическая защита, объяснить будет невозможно. Ронан обеспечил нам окно в смене караула: не пустой коридор, что было бы подозрительно, а обычную ротацию, во время которой на три минуты менялись ответственные посты.

Мира осталась в соседнем архиве с документом, подтверждающим моё право на инвентаризацию. Если нас поймают, мы не «проникаем». Мы «проводим внезапную королевскую проверку». Иногда власть отличается от преступления хорошим секретарём. Внешний замок оказался круглой плитой из белого камня.

До него оставалось меньше пятидесяти шагов, когда из бокового коридора донеслись голоса. Ронан прижал два пальца к губам. Мы остановились за колонной. Двое младших хранителей прошли мимо, споря о вчерашней атаке.

— Я говорю, это не демоническая схема.

— Тише.

— А что? Все видели.

— Именно поэтому тише.

Они исчезли за поворотом. Я дождалась, пока шаги стихнут.

— «Все видели», — прошептала я.

— Слух уже пошёл, — ответил Ронан.

— Вальдрен будет действовать быстрее.

— Поэтому вы решили помочь ему поводом?

Я посмотрела на дверь хранилища.

— Поэтому я хочу знать, что именно он так тщательно хранит от меня.

Мы двинулись дальше. Три углубления. Магический ключ. Административный. Наследственный. У нас был только один.

— Последний шанс, — сказал Ронан.

— Ты каждый раз говоришь это так, будто надеешься, что один из них действительно будет последним.

Я проколола палец серебряным жезлом. Кровь легла в выемку. Ничего. Потом белый камень пошёл трещинами света. Два пустых углубления погасли. Над дверью проступила надпись: «СУВЕРЕННЫЙ ДОСТУП. ОСТАЛЬНЫЕ ПРАВА ПРИОСТАНОВЛЕНЫ». Ронан выдохнул.

— Ненавижу, когда вы правы.

— Это взаимно.

Дверь открылась. Внутри не было золота. Ни корон. Ни сокровищ. Только каменная комната и постамент. На полу вокруг него шли семь тонких канавок. Я присела.

— Не трогайте, — сразу сказал Ронан.

— Я смотрю.

В канавках лежал серый порошок. Не пыль. Что-то металлическое.

— Контур?

— Похоже на сигнализацию.

Я провела ладонью над одной линией. Никакой реакции. Потому что у меня не было Искры. Впервые это оказалось преимуществом. Магическая ловушка могла ждать магического вмешательства. Королевскую кровь она уже признала. Я шагнула через линию.

Ничего. Ронан остался снаружи.

— Если пол вспыхнет, я имею право сказать «я предупреждал».

— Только если выживем.

На постаменте лежал чёрный футляр. Я подошла. Крышка открылась сама. Сердце Печати оказалось меньше, чем я помнила. Тёмно-красный кристалл размером с ладонь. Не прозрачный. Внутри будто двигался дым. Я протянула руку. Ронан напрягся.

— Элара.

— Оно моё.

— Это не делает его безопасным.

Я коснулась. Кристалл стал тёплым. В стенах хранилища что-то щёлкнуло. Потом ещё раз.

— Сигнализация, — сказал Ронан.

— Быстро.

Я завернула Сердце в ткань и убрала в сумку. Когда мы вышли, белая плита уже светилась красным. На ней появилась новая строка: «НЕШТАТНОЕ ИЗЪЯТИЕ. НОСИТЕЛЬ: КРОВЬ КОРОНЫ». Очень тонкая система. Практически донос.

Мы прошли коридор спокойно. Это было главным. Не бегать. Не оглядываться. Не выглядеть виноватой. Я шла мимо магических постов с собственной реликвией под плащом и вдруг почувствовала странное облегчение. Нет. Не облегчение.

Удовольствие. Я обошла их. Систему, которая полгода объясняла мне, где заканчивается моё право. Сделала то, что они считали невозможным без себя. И мне понравилось. Слишком. Метка на запястье стала горячей. Я остановилась.

— Что? — спросил Ронан.

— Ничего.

Он посмотрел. Я закрыла глаза.

— Мне нравится нарушать правила.

— Это я заметил примерно шесть лет назад.

— Нет.

Я сжала ремень сумки.

— Раньше мне нравилось выигрывать спор. Сейчас… другое.

— Пакт?