Демон для королевы. Семь желаний до свободы

Алекс Серебров

Демон для королевы. Семь желаний до свободы

Глава 1

Шесть месяцев я была королевой Карастеля, и каждое утро начиналось с того, что кто-нибудь очень вежливо напоминал мне: магии у меня нет. Сегодня эту обязанность взяла на себя северная стена.

— Третий узел держит девяносто семь процентов, — доложил хранитель печати, не глядя на меня. — Восточный контур без отклонений. Нижний город в пределах нормы.

Он обращался к Ронану. Я стояла в двух шагах. Ронан, командующий королевской гвардией, выслушал доклад с тем лицом, с каким обычно смотрел на плохо заточенный меч: пользоваться можно, доверять нельзя. Потом всё-таки повернулся ко мне.

— Ваше величество?

— Я услышала. Девяносто семь процентов.

Хранитель наконец вспомнил, что корона на моей голове не декоративная.

— Это высокий показатель, государыня.

— Я надеюсь. Потому что если девяносто семь — плохой, мне следовало остаться в постели.

Ронан кашлянул в кулак. Хранитель не понял, можно ли улыбаться, и выбрал безопасный вариант — не дышать.

Утро было ясным, холодным и совершенно обычным. С высоты стены Карастель казался таким, каким его любили изображать на парадных гравюрах: светлые башни Верхнего города, медные крыши дворца, широкая лента реки и тесные кварталы внизу, где дома стояли так близко, будто грелись друг о друга.

Нижний город просыпался раньше всех. Уже тянуло дымом пекарен, на площади у Рыбных ворот спорили возчики, а вдоль канала двигалась очередь телег. Три защитные арки над стеной светились ровно.

Полгода назад на этой же стене стоял отец. Пережить его смерть было бы проще, если бы корона переходила вместе с его Искрой. Но магия по наследству не подчинялась законам престолонаследия. Мне достались печать рода, трон, Совет и город, который привык считать способность зажечь руну доказательством права отдавать приказы.

Совет не говорил мне в лицо, что немагическая королева — ошибка природы. У Совета были манеры. Они говорили: «Вашему величеству не стоит перегружаться техническими вопросами». Или: «Магическая безопасность требует специализированного решения». Или моё любимое: «Мы обязательно поставим вас в известность».

Обычно после того, как всё уже решали. Поэтому я приезжала на стены сама. Не чтобы притворяться магом. Чтобы хотя бы знать, какие вопросы задавать, когда мне снова скажут, что другого выхода не было.

Я не видела магию так, как видели люди с Искрой. Для меня защитные арки были линиями тусклого золотого света, нанесёнными на камень. Для хранителя — вероятно, целым миром потоков, напряжения и узлов. Отец различал сбой печати по звуку.

Я — по лицам тех, кто пытался убедить меня, что всё в порядке. Поэтому я заметила хранителя раньше, чем погас свет. Он замолчал посреди фразы. Золотая линия третьего узла дрогнула.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

Это слово я ненавидела больше, чем «невозможно». Линия погасла. На стене стало тихо. Потом снизу ударил колокол. Не дворцовый. Тревожный. Один раз. Второй. Третий. Ронан уже разворачивался к лестнице.

— Закрыть внешние ворота! Поднять резервную смену!

— Северный контур не отвечает! — крикнул хранитель.

— Почему?

— Я… не знаю.

Над Нижним городом вспыхнуло что-то белое. На миг я решила, что это молния, хотя небо было чистым. Потом крыша ближайшего склада поднялась вверх целиком. Не рухнула. Именно поднялась — словно огромная рука подцепила её снизу.

Под ней мелькнуло чёрное. Крыша разлетелась. Крик докатился до стены через несколько секунд.

— Демоны, — выдохнул кто-то.

Я увидела первого. Он выбрался из провала между складами на четырёх длинных конечностях. Слишком худой для такого размера, чёрный, будто обугленный. Спина выгибалась острым хребтом. Вместо лица — светлая щель. За ним появился второй.

Третий. Они не бросились в разные стороны. Все трое повернули головы одновременно. К площади. Туда, где в это время торговали хлебом.

— Ронан.

— Вижу.

Он сорвал с пояса сигнальную пластину.

— Гвардия — к Рыбным воротам. Лучники на внутренние крыши. Магов к северному узлу.

— Магические посты молчат, командующий! — крикнул связной.

— Тогда ногами передай!

Стена вздрогнула. Не сильно. Но достаточно, чтобы хранитель схватился за парапет. Внизу люди наконец поняли, что происходит. Площадь разорвалась на части. Одни бросились к стенам, другие — к мосту, третьи замерли, глядя на существ.

Так всегда и начиналась настоящая катастрофа. Не с огня. С того, что тысячи людей одновременно выбирали разные способы спасаться. К нам протолкнулся ещё один связной — мальчишка из дворцовой службы, слишком молодой для брони и слишком перепуганный, чтобы помнить о поклоне.

— От Совета, государыня. Срочно.

Он протянул свёрнутую ленту с печатью архимагистра. Я сорвала сургуч. «Не изменять режим внутренних ворот до прибытия магистров. Сохранять население в закреплённых секторах. Любое вмешательство в распределение контуров может вызвать каскадный сбой».

Внизу ещё одна тварь врезалась в лавку.

— Когда прибудут магистры?

Мальчишка сглотнул.

— Мне сказали… ждать подтверждения.

— Очень содержательно.

Ронан прочитал записку через моё плечо.

— Формально они правы. Если открыть внутренние ворота и рухнет второй контур, мы пустим тварей к центру.

— А если не открыть, мы оставим людей между тварями и закрытой стеной.

— Да.

Вот за это я ценила Ронана. Он не делал из неприятного выбора удобный. Я сложила записку вчетверо и сунула за пояс.

— Ворота открыть. Магистрам передайте: если они хотят отменить приказ, пусть придут сюда и скажут это людям, которых предлагается запереть.

Связной исчез. В этот момент с нижней улицы донёсся новый крик, и спор закончился сам собой.

— Открыть внутренние ворота, — сказала я.

Ронан обернулся.

— Ваше величество, если твари прорвутся—

— Они уже внутри внешнего кольца. Если мы запрем людей в Нижнем городе, они погибнут между воротами и каналом.

— Через внутренние ворота толпа войдёт в Верхний квартал.

— Именно.

Ронан секунду смотрел на меня.

— Открыть внутренние ворота! — рявкнул он.

Никто больше не спорил. Я спустилась со стены быстрее, чем позволял королевский плащ. На третьей ступени наступила на подол, дёрнула застёжку и оставила тяжёлую ткань висеть на перилах.

— Ваше величество!

По тону это прозвучало почти как ругательство.

— Если собираетесь вернуть меня во дворец, сэкономьте дыхание.

— Я собираюсь оставить вас живой.

— Прекрасная цель. Совместим её с остальными.

У подножия лестницы уже собирались солдаты.

— Сколько немагических сигнальных колоколов работает? — спросила я.

Ронан моргнул.

— Что?

— Магическая связь легла. Колокола работают?

Один из десятников ответил:

— Все городские, государыня.

— Тогда передать: длинный-два коротких — открыть проходы в Верхний город. Четыре коротких — людям уходить от площадей к каменным дворам. Пусть звонят все башни по цепи.

— Это старые пожарные сигналы, — сказал хранитель, догнавший нас.

— Сегодня у нас очень большой пожар.

— Но протокол Совета—

— Протокол умеет бегать?

Он замолчал.

— Тогда пусть не мешает тем, кто умеет.

С западной башни уже неслись первые удары колокола. Я схватила ближайшего связного за рукав.

— Конюшни дворца. Все грузовые повозки — сюда.

— Государыня, они для снабжения—

— Сегодня они для детей, раненых и тех, кто не может идти. Возьмёте кучеров из дворцовой службы. Если кто-то спросит разрешение — скажите, что королева лично приказала украсть собственные телеги.

Связной рванулся прочь. Ронан посмотрел на меня.

— Когда всё закончится, Совет вас за это съест.

— Пусть встанет в очередь.

Первое существо добралось до площади. Даже с расстояния было видно, как оно двигалось: рывками, слишком быстро, будто части тела не успевали друг за другом. Гвардейцы встретили его копьями. Два древка сломались сразу.

Существо ударило лапой. Один человек отлетел к фонтану. Ронан выругался и побежал туда. Я — за ним.

— Нет!

— Да.

— Вы не вооружены!

— Я и с мечом не сильно полезнее.

Он бросил на меня яростный взгляд, но спорить времени не было. На площади пахло мукой, дымом и чем-то металлическим. Люди давили друг друга у узкого прохода.

— Не туда! — кричал стражник. — К северной арке! Назад!

Его никто не слышал. Я поднялась на опрокинутую телегу.

— Слушать меня!

Голос утонул в криках. Я сорвала с пояса короткий серебряный жезл — знак королевской власти — и ударила им по медному борту телеги. Звон вышел мерзким. Зато громким. Несколько человек обернулись.

— Северная арка открыта! — крикнула я. — Семьи с детьми — первыми. Не бегите к мосту, он перекрыт. Идите за красными плащами гвардии!

— Королева! — закричала женщина где-то рядом.

Это помогло больше жезла. Люди начали поворачивать головы.

— Вы слышали! — рявкнул десятник. — За гвардией! Не толкаться!

Толпа не стала послушной чудесным образом. Но в ней появилось направление. Иногда этого достаточно, чтобы хаос перестал быть смертельным. Слева раздался треск. Второе существо прыгнуло на крышу лавки. Лучник выстрелил почти в упор.

Стрела вошла в светлую щель на месте лица. Тварь дёрнулась, но не упала. Повернулась к лучнику. И снова — странно. Не на ближайшего человека. Именно к лучнику. Словно кто-то выбрал цель.

— Ронан!

Он тоже заметил.

— Щиты наверх!

Тварь прыгнула. Три щита приняли удар. Один гвардеец рухнул на колено. Я увидела мальчишку под навесом лавки. Лет семи. Он сидел между разбитыми корзинами и смотрел на тварь так спокойно, как дети смотрят на вещи, которые ещё не успели понять.

До него было шагов двадцать. До существа — меньше.

— Там ребёнок!

Я спрыгнула с телеги. Кто-то схватил меня за плечо. Ронан.

— Не смейте.

— Отпусти.

— Нет.

Это было первое прямое «нет», которое я услышала от него с момента коронации. Я почти уважила бы момент, если бы мальчик не начал вставать.

— Десятник! — крикнула я. — Справа под навесом! Ребёнок!

Десятник обернулся, увидел. Не успевал. Я схватила с земли глиняный кувшин и швырнула в каменную стену левее твари. Кувшин разбился. Существо резко повернуло голову на звук.

— Сейчас!

Десятник рванулся вперёд, подхватил мальчика и откатился за телегу. В ту же секунду тварь ударила. Когти прошли по его спине. Я увидела кровь. Слишком много.

— Лекаря! — крикнула я.

— Ваше величество, назад!

Ронан толкнул меня за каменный столб. Существо снова развернулось. Его движения были быстрыми. Но между ними возникала крошечная пауза. Будто оно ждало. Команду. Я не успела додумать. Над площадью вспыхнул золотой свет.

Маги наконец восстановили один из узлов. Сеть ударила сверху. Существо выгнулось дугой. По чёрной коже побежали белые трещины. Оно издало звук, похожий на человеческий вдох. А потом рассыпалось серым пеплом. На секунду никто не двинулся.

— Узел держит! — закричали со стены.

— Второй узел поднят!

— Ещё две твари у канала!

Ронан уже отдавал приказы. Теперь магия снова работала. Но город спасла не она одна. Колокола продолжали вести людей к открытым проходам. Повозки дворца подбирали раненых. Пекари таскали воду. Рыбаки переворачивали телеги поперёк улиц, создавая заграждения.

Я вдруг увидела Карастель не сверху, с балкона или стены. Изнутри. Грязный. Напуганный. Живой. И полностью зависимый от решений, которые кому-то приходилось принимать до того, как появлялся идеальный план. У телеги лекарей меня перехватила женщина с окровавленными руками. Я не сразу поняла, что кровь не её.

— Государыня, куда нести тяжёлых? Лазарет у Южной арки переполнен.

Я посмотрела на ряд носилок. На одних лежал тот самый десятник, которого когтями распороло через спину. Он был в сознании и пытался ругаться на лекаря за то, что тот режет новый мундир.

Хороший признак. Рядом сидел спасённый мальчик. Теперь он плакал — громко, захлёбываясь, как и должен плакать ребёнок, который наконец понял, чего испугался.

— Откройте зал гильдии ткачей, — сказала я. — Каменное здание, два выхода, рядом колодец. Лёгких — туда. Тяжёлых — во дворцовый госпиталь.

— Дворцовый только для—

Она осеклась.

— Сегодня дворец переживёт соседство с подданными.

— Но там двадцать коек.

— Значит, вынесите мебель из малой галереи.

Женщина впервые посмотрела на меня не как на корону. Как на человека, который сказал что-то полезное.

— Да, государыня.

Я задержалась на секунду возле десятника.

— Как зовут?

— Бран, — процедил он. — И я в порядке.

Лекарь фыркнул.

— Он не в порядке.

— Тогда, Бран, выполняйте приказ лекаря. Для разнообразия.

Он попытался усмехнуться и поморщился. Я пошла дальше прежде, чем кто-нибудь успел назвать это королевской заботой. Я не заботилась красиво. Я считала койки. Следующие полчаса слились в одно. Третью тварь заперли между складом и каналом. Маги удерживали её сетью, пока гвардейцы выводили людей.

Четвёртая появилась у красильных мастерских. Пятая — уже мёртвая — лежала у водосброса, почернев изнутри вокруг вырезанного знака. Когда всё закончилось, солнце поднялось выше башен. Это казалось неприличным. Город только что потерял людей, а день продолжался, словно ничего не произошло.

Я стояла у фонтана, где вода стала розовой от крови. Ронан подошёл молча. У него была рассечена бровь.

— Сколько?

Он не спросил, о чём я.

— Семнадцать погибших подтверждены. Девять — гвардия. Ещё трое тяжёлых.

Я закрыла глаза на один вдох. Девять человек, которым я приказала открыть проходы и удерживать площадь. Я могла перечислить причины, почему решение было правильным. Это не уменьшало число.

— Нижний город?

— Эвакуировали три квартала. Если бы внутренние ворота остались закрыты…

Он не договорил. Не надо было.

— Совет требовал ждать, — сказала я.

— Да.

— Передай, что я очень старалась.

Ронан посмотрел на меня так, будто решал, шучу ли я. Я не знала сама. К нам подбежал молодой гвардеец.

— Государыня. Командующий. Там… лучше посмотреть.

Он привёл нас к останкам твари у водосброса. Она не рассыпалась полностью. От тела осталась часть плеча и длинная чёрная конечность. Я остановилась. Пахло не серой и не горелым мясом. Пахло мокрым железом.

— Не трогать, — сказал Ронан.

— Я и не собиралась.

На чёрной коже виднелась светлая полоса. Сначала я решила, что это трещина. Потом присела. Полоса образовывала знак. Три коротких штриха, соединённых дугой. Слишком ровных. Слишком аккуратных.

— Похоже на печать, — сказал Ронан.

Хранитель, подошедший следом, резко вдохнул.

— У демонов не бывает печатей.

— Видимо, этот не читал учебник.

Я поднялась.

— Где нашли первое тело?

— У восточного пролома.

— Веди.

Через несколько минут мы стояли у разбитого участка стены. Камень почернел от удара. На внутренней стороне блока, там, где его не могло задеть когтем случайно, был тот же знак. Три штриха. Дуга.

Я провела взглядом от камня к останкам существа. Одинаковая глубина. Одинаковый угол. Одинаковая тонкая насечка на конце линии. Это был не след удара. Не природная трещина. И не случайность. Я шесть месяцев слушала, как Совет объясняет мне магию словами, которые должны были заставить меня чувствовать себя глупее.

В этот раз объяснение не требовалось. Кто-то поставил один и тот же знак на камне нашей стены и на существе, которое эту стену прорвало. Кто-то заранее связал их.

— Закрыть место, — сказала я. — Никого из Совета сюда не пускать без моего приказа.

Хранитель побледнел.

— Государыня, это невозможно. Архимагистр имеет право—

— Тогда передайте архимагистру, что сегодня у невозможного очень плотное расписание.

Ронан едва заметно усмехнулся. Я снова посмотрела на знак. Утром мне доложили, что защитная сеть работает на девяносто семь процентов. Через несколько минут она ослепла именно там, где ударили твари. Совпадения я не любила.

Особенно аккуратно вырезанные.

Кто-то не просто напал на Карастель.

Кто-то знал, куда бить.

Глава 2

Вечером Совет собрался в полном составе. Семнадцать погибших лежали в городских моргах, ещё трое могли присоединиться к ним до утра, а магистры успели поменять скатерть на длинном столе. Я заметила это сразу.

Белый лён. Свечи в серебряных чашах. Девять кресел Совета по правую сторону и моё — во главе, на полступени выше остальных. Будто высота ножек могла исправить то, что весь день решения принимались без меня или вопреки мне.

Мира застегнула последнюю пуговицу на моём чёрном камзоле и тихо спросила:

— Точно не хотите переодеться?

— Я уже переоделась.

Она посмотрела на засохшую кровь у манжеты.

— В чистое.

— Тогда это будет выглядеть так, будто день закончился.

Мира знала меня с тех времён, когда я могла прятаться от уроков этикета под столом и не вызывать государственный кризис. Поэтому и позволила себе вздохнуть.

— День действительно закончился.

— Для Совета — возможно.

— Для вас тоже, если вы свалитесь лицом в протокол.

— Тогда пусть запишут точно.

Уголок её рта дрогнул, но улыбка не получилась. Она видела Нижний город после атаки. Я тоже. Это делало юмор коротким. Двери открылись. Девять магистров встали. Во главе противоположной стороны стола стоял Вальдрен.

Архимагистр Совета был высоким мужчиной с серебром в чёрных волосах и спокойным лицом человека, который привык не повышать голос, потому что люди наклонялись ближе сами. Он служил ещё моему отцу. В детстве я считала его добрым: он всегда приносил мне засахаренный миндаль и никогда не заставлял показывать искру на ладони.

Позже я поняла, что отсутствие магии у ребёнка вызывало у него не жалость. Интерес.

— Ваше величество, — произнёс он. — Рад видеть, что вы не пострадали.

— Я тоже. Необыкновенно удобно для заседания.

Он не отреагировал на тон.

— Мы соболезнуем семьям погибших.

— Тогда начнём с того, почему погас северный контур.

Магистры переглянулись. Не растерянно. Согласованно. Я села. Они последовали моему примеру.

— Причина устанавливается, — сказал Вальдрен.

— Пять часов.

— Для серьёзного анализа это немного.

— Для мёртвого человека — достаточно долго.

Магистр слева от него, сухой старик по имени Терен, поджал губы.

— Мы понимаем ваше эмоциональное состояние.

Я посмотрела на него.

— Тогда вы понимаете, что это плохое начало ответа.

Вальдрен положил ладонь на стол.

— Северный узел получил перегрузку извне. Система отработала в пределах проектных допусков. Повреждённый участок восстановлен.

— Извне?

— Вероятнее всего, удар демонической природы.

— Демоны выключили печать, вошли через образовавшийся провал, выбрали площадь, атаковали лучников и каким-то образом поставили одинаковые знаки на собственные тела и нашу стену?

В комнате стало тише. Магистр Терен быстро посмотрел на Вальдрена. Они явно не успели это согласовать.

— Какие знаки? — спросил Вальдрен.

— Те, о которых вы мне сейчас расскажете.

— Я не видел никаких знаков.

— Поэтому я и закрыла место.

Терен дёрнулся.

— Ваше величество не имеет права ограничивать доступ Совета к повреждённым магическим конструкциям.

— Сегодня выяснилось, что права имеют удивительную пластичность.

— Это опасно.

— Семнадцать погибших тоже.

Вальдрен не вмешивался несколько секунд. Он смотрел на меня не как на разгневанную девочку. Как на новую переменную.

— Принесите копию рисунка, — сказал он наконец секретарю Совета.

— Оригинал остаётся под охраной гвардии, — предупредила я.

— Разумеется.

Слишком легко. Я отметила это и перешла к следующему.

— Нижний город.

На стол легла карта. Четыре магистра одновременно потянулись к ней, но Вальдрен остановил их одним жестом.

— Мы предлагаем временно отсечь западный и северный нижние сектора от основного контура.

Я думала, что ослышалась.

— Отсечь?

— Перераспределить ресурс в пользу центральных узлов.

— Там живут люди.

— Именно поэтому решение неприятно.

— Неприятно — это испортить сапоги.

Терен раздражённо выдохнул.

— Если повторится массовая атака, сеть не выдержит одновременно весь периметр. Верхний город, дворец, зерновые склады и Главная Печать имеют стратегический приоритет.

Я развернула карту к себе. Западный сектор. Северный сектор. Там были гильдия ткачей, госпиталь, две школы, рынок, дома людей, которых сегодня мы успели вывести именно потому, что открыли внутренние ворота.

— Вы предлагаете заранее решить, кто погибнет.

— Мы предлагаем сохранить большинство.

— Как удобно, что большинство живёт ближе к вашим домам.

Терен покраснел. Вальдрен остался спокойным.

— Если ваше величество знает способ создать дополнительный магический ресурс, Совет с готовностью его рассмотрит.

Вот оно. Не оскорбление. Напоминание. У меня нет Искры. Я не могу создать поток. Не могу удержать узел. Не могу даже увидеть то, что для них очевидно. Шесть месяцев назад эта фраза заставила бы меня доказывать, что я всё равно имею право говорить.

Сегодня утром я уже отдала приказ вопреки их протоколу. Семнадцать человек всё равно умерли. Но гораздо больше остались живы.

— Дополнительного ресурса у меня нет, — сказала я. — Поэтому мы будем искать причину, по которой существующего внезапно не хватило.

— Причина очевидна: атака.

— Нет. Атака — событие. Я спрашиваю, почему защита ослепла ровно там и ровно тогда.

На мгновение выражение Вальдрена изменилось. Совсем чуть-чуть. Не страх. Раздражение. Я могла ошибиться. Поэтому запомнила.

— Мы проведём полный аудит, — сказал он. — Но до его завершения я настаиваю на перераспределении.

— Я не утверждаю отсечение жилых секторов.

— Тогда ответственность за возможные последствия будет вашей.

— Она и так моя. Корона для этого и существует.

Терен наклонился вперёд.

— Корона не заменяет Искру.

Мира за моей спиной едва слышно вдохнула. На этот раз Вальдрен посмотрел на Терена резко. Поздно. Я улыбнулась.

— Благодарю, магистр. Я боялась, что сегодня никто не напомнит.

Терен отвёл глаза.

— Ваше величество, — начал Вальдрен.

— Продолжим.

Я не дала ему исправить чужую ошибку. Секретарь принёс папку. Вальдрен раскрыл её и выложил передо мной документ с красной каймой. Я знала эту форму. Чрезвычайный протокол.

— Что это?

— Предварительное уведомление. Не решение.

— Вы обычно приносите мне документы с красной каймой ради украшения стола?

— Через двадцать дней наступает Ночь Перезаписи.

Я посмотрела на дату. Конец текущего цикла печатей. Раз в год городская сеть сбрасывала накопленные искажения, и маги на несколько часов переводили Главную Печать в особый режим. Обычно в это время закрывали рынки, запрещали дальние переходы через контуры и советовали не трогать светящиеся стены.

Для меня это всегда было одной из тех магических традиций, о которых сообщали после решения всех «технических вопросов».

— И?

— Если к этому моменту угроза сохранится, Главная Печать должна войти в цикл под единым управлением.

— Она и так под единым управлением короны.

— Под единым магическим управлением.

Я дочитала строку. При подтверждённой угрозе уровня падения столицы Совет мог потребовать временную передачу оперативного суверенного доступа архимагистру. Две трети голосов. Чрезвычайная угроза. Публично подтверждённая неспособность короны удерживать защиту. Все слова были знакомыми.

Вместе они выглядели как аккуратно заточенный нож.

— Вы подготовили это сегодня?

— Процедура существует двести три года.

— Я спросила не когда её придумали.

Вальдрен выдержал мой взгляд.

— Да. Сегодня.

— Быстро работаете.

— Угроза требует скорости.

Я провела пальцем по красной кайме.

— А я думала, серьёзный анализ требует времени.

Кто-то опустил глаза. Мира за моей спиной молчала. Я знала, что она слышит. Через двадцать дней Совет мог забрать у меня не только возможность принимать решения о защите. Если к Ночи Перезаписи оперативное суверенное управление окажется у архимагистра, вернуть его простым распоряжением уже не получится. Формально — временная мера.

Политически временная власть умеет пускать корни быстрее постоянной.