Волшебный артефакт бога Лира 2

-----------------------------------------

* «Тор-не-ан, ваар-кел-ин-вен. Тор-ис-наар-ва мис-не-ра!» – «Не торопись и всё получится. Спешка здесь ни к чему»

** «Хар-ден-ан» – «Смелее!»

*** «Хар-кел-ан ваар-ден-ин?» – «Можешь продолжать?»

Глава 28

– Что заставило тебя поверить мне, вождь? – старалась ни словом, ни взглядом не показать, как взволнована его словами, а в груди сердце грохотало, точно молот по наковальне, отдаваясь гулом во всём теле.

– Приглашаю тебя отужинать с моей семьёй, Несси Террес, – спокойно произнёс Торган Лорик и перевёл взгляд на Мича. – Твоего мужчину тоже буду рад видеть.

Позади него Эймен шумно выдохнул – и в этом звуке было столько неодобрения, что не нужно было даже смотреть, чтобы почувствовать его тяжёлый, колючий взгляд. Однако отрицать слова вождя не стала. Никого не касается моя личная жизнь. К тому же я понятия не имела, насколько сильно могу доверять главе вардлингов, обнажая свои тайны. Что, если Джонатан и этот человек когдато враждовали? Он ведь никогда не рассказывал мне о своём прошлом Делился только скудными крохами воспоминаний о своей жене Веллоре и дочери Онтарре. Эта мысль царапнула изнутри, как осколок льда. Его жизнь до братства была загадкой для всех. Возможно, он не случайно скрывал эту часть прошлого от всех.

– Моя жена организовала пир для вардлингов и твоей команды, – продолжил глава Ваардхейма, и голос его прозвучал ровно, без намёка на давление. – Мясо и эль будут в избытке.

Отказ будет приравнен к оскорблению, так что вариантов не было. Вот только эль будет точно лишним. Незримую секиру, нависшую над нашей головой, ещё никто не убрал. У нас по-прежнему только слово вождя – и никаких других гарантий. Можем ли мы довериться этому человеку? Мысль об этом холодом скользнула по спине. Это непростое решение. От этого доверия может зависеть жизнь всей команды.

– Благодарю за честь! – ответила, склонив голову ровно настолько, чтобы это выглядело как уважение, а не покорность.

– Вождь! – голос синеглазого, звонкий и чуть напряжённый, заставил меня резко обернуться. Он подошёл ближе и почтительно склонился перед мужчиной. – Прости, я не владею в совершенстве местными обычаями, но прошу позволения сопровождать капитана Террес. И ещё разреши нашему корабельному лекарю осмотреть её ногу.

Брови вождя сошлись на переносице, и вокруг будто стало ещё темнее от его тяжёлого взгляда.

– Сомневаешься в знаниях лекаря вардлингов? – в его голосе прозвучал металл.

Слоан на мгновение замер. Взгляд метнулся ко мне – быстрый, как вспышка молнии, – и тут же вернулся к главе вардлингов.

– Я никогда бы не посмел усомниться, вождь, – резко прижал кулак к сердцу и снова склонил голову. – Но наш капитан страдает недугом, и только нашему лекарю подвластно помочь ей.

Едва не скрипнула зубами от злости. Мог бы промолчать! Однако мысль, что меня может коснуться чужак, заставила вздрогнуть и посмотреть на слова синеглазого под другим углом. Да, я запретила, но, похоже, этот упрямый мужчина готов рисковать всем, чтобы защитить меня. Слоан, надо признать, ловко прикрыл всё словом «недуг» – не солгал, но и не выдал лишнего. Оставалось надеяться, что у вождя хватит такта не требовать подробностей.

– Возможно ли тебя вылечить? – спросил Торган Лорик, и в его голосе не было ни насмешки, ни жалости – только спокойная, почти отстранённая заинтересованность.

– Это болезнь не физическая, вождь, – призналась, не желая откровенно лгать и глядя прямо ему в глаза. – Но смею заверить: она не делает меня слабой.

– В этом у меня как раз нет сомнений, Несси Террес, – уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке, и напряжение в воздухе на миг стало чуть тоньше, словно рассеялся лёгкий туман. Не разрывая зрительного контакта и не оборачиваясь, резко окликнул того, кто всё это время сверлил меня сердитым взглядом: – Эймен! Ты тоже будешь присутствовать на ужине. Прояви уважение. Это приказ!

Он, конечно, не посмел ослушаться своего вождя. Покорно склонил голову и не поднимал её, пока мы не прошли мимо. Чувствовала, как его гнев прожигает спину, словно раскалённый клинок, но оборачиваться не стала. Мне нечего было стыдиться. Я не сделала ничего, за что стоило бы ненавидеть и презирать меня. Позже мы обязательно поговорим. Недомолвки и домыслы только разъедают душу, как соль разъедает старую древесину.

На выходе с арены корсары выстроились по струнке – плечом к плечу, словно единый стальной щит, – и дружный возглас: «Ура капитану Террес!» – прокатился по земле вардлингов, заставляя воздух дрожать. В этом крике слышалось не просто приветствие, а клятва, скреплённая кровью и ветром далёких морей.

Кивнула с улыбкой, стараясь вложить в этот жест всю искреннюю благодарность, на которую была способна, и тут же натянула поводья, возвращая себе привычную маску собранности. Вождь остановился и обернулся – в его тяжёлом взгляде читалось нетерпение, будто сама тишина была для него невыносима.

– С твоего позволения, я бы хотела поблагодарить команду и отдать распоряжения, – произнесла спокойно, не позволяя себе выдать нахлынувших чувств.

– Только не заставляй меня долго ждать. Страх как не люблю этого! – буркнул Торган Лорик, нахмурившись так, что над бровями залегли глубокие складки. Но всё же кивнул и, бросив на меня короткий взгляд, продолжил свой путь.

– Капитан Террес! – вперёд неожиданно шагнул Вэлианс, и глаза его горели неподдельным восхищением. – Ты держалась как настоящая воительница!

– Простите, одержать победу мне не удалось, – я развела руками, признавая горькую правду.

– Тебе удалось показать вардлингам, что тебя невозможно сломить, – спокойно заметил Ли Пэн, чуть склонив голову. – Соперник отдал тебе первенство, а значит, признал твоё мастерство и силу. Это дорогого стоит!

Сэм отделился от строя и направился прямо ко мне – в каждом его движении чувствовалась твёрдая решимость. В руках он бережно нёс мой ремень и шпагу. Подойдя, протянул их мне и, не колеблясь ни мгновения, склонил колено к земле:

– Несси Террес, ты – капитан «Урагана», и пусть меня поразит молния, если кто-то из команды сомневается в этом. Мы не должны были дать тебе повод усомниться в нас и готовы принять любое наказание.

Тёплая волна благодарности подкатила к горлу, грозя прорваться слезами – а это было совсем не к лицу капитану. Быстро всунула шпагу в ножны, пряча дрожь в пальцах, и твёрдо воскликнула:

– К наказанию мы вернёмся позже, – на секунду прикрыла глаза, прогоняя лишние эмоции, и продолжила уже размеренно, чеканя каждое слово: – В частности, за то, что расслабились. Хочу каждому из вас напомнить, что мы на чужой территории. Всем собраться! В безопасности мы будем только на корабле! Сэм, ты сопровождаешь меня к дому вождя вместе с Мичем и Слоаном. Остальные могут отправляться на пир, организованный женой вождя. Караульных на корабле поменять вовремя, и никому не пить! Я не пощажу никого, если учую запах, – нахмурилась, обводя команду суровым взглядом, и на мгновение задумалась: не слишком ли жёстко? Но тут же прогнала сомнения. Мягкость может стоить нам жизней.

Парням, конечно, необходимо было хоть немного выдохнуть, сбросить напряжение, но они должны были понимать: сейчас не время для расслабления. Все были вымотаны этим путешествием, даже несмотря на долгий отдых на Эдазуре. Но Ваардхейм с его суровыми нравами и тяжёлым, словно пропитанным солью и кровью, ледяным воздухом точно не был тем местом, где стоило спать с закрытыми глазами.

Команда приняла приказ без возмущения – лишь короткие кивки да твёрдые взгляды говорили о том, что слова дошли до каждого.

– Капитан, – новичок внезапно обратился ко мне, – позволь напомнить малышу Бимсу о необходимости проводить Алекса в дом вождя?

И как этот человек умудряется так искусно обходить острые углы?! Разумеется, я надеялась, что вообще обойдусь без осмотра лекаря. Два дня покоя для ноги – и всё само прошло бы. Но вопрос синеглазого прозвучал так, будто он всего лишь тактично напоминал о моём же приказе. Отказать было невозможно. Ух, он никогда не перестанет влезать туда, куда его не просят, – но, надо признать, при чужаках он делал это с поразительной деликатностью.

Усмехнулась и кивнула, а мальчишка тут же сорвался с места и помчался выполнять поручение.

Уже собираясь тронуться в путь к дому вождя, я вдруг вспомнила ещё одну важную вещь. Обернулась к команде, задержав взгляд на каждом:

– Ещё кое-что. Кто-то из вас желает жениться в ближайшем будущем?

Парни переглянулись, и по рядам прокатился тихий смешок, похожий на шёпот волн у подножия утёсов.

– К местным не приставать, да? – Вэлианс улыбнулся, да так, что это было больше похоже на оскал. И как простая улыбка может так устрашать человека? Это немыслимо!

– Тебе особенно, – ответила с усмешкой. – С твоей внешностью любая женщина-вардлинг посчитает своим долгом охмурить тебя.

Смех прокатился по строю, и стальные объятия тревоги, сжимавшие меня всё это время, наконец чуть ослабли.

– Вообще, я, конечно, никому не запрещаю, – продолжила уже серьёзнее, но не убирая из голоса лёгкой иронии, – но хочу предупредить: на чужаков здесь распространяются законы вардлингов, и любое неповиновение может привести к смерти. Мужчина не может оставаться с женщиной наедине – только если желает жениться на ней. Будьте начеку, братья, если не хотите расстаться с холостяцкой жизнью. Если нарушите закон Ваардхейма, я не смогу ничего сделать, а если ещё и откажетесь жениться – расплачиваться будете жизнью, – последние слова произнесла со всей серьёзностью.

– Капитан, а как быстро нам дозволено будет вернуться на корабль? – выкрикнул кто-то из задних рядов, и корсары вновь взорвались смехом. Похоже, кто-то очень не хотел расставаться со своей свободой!

– За вами придёт Сэм.

Несмотря на все смешки, я была уверена, что каждый из них воспринял мои слова серьёзно. Кажется, на Ваардхейме мужчины в дефиците, иначе законы не были бы столь суровы. Так что в наших интересах побыстрее убраться отсюда.

К моей досаде, на ногу я не смогла наступить совсем – будто невидимая рука сжала кость стальными пальцами. Спешилась и не сдержала вскрика: боль пронзила конечность, словно раскалённая игла прошла сквозь плоть. Мои сопровождающие наградили меня хмурыми взглядами, а Мич молча подхватил на руки и шагнул следом за Сэмом в дом. Он прекрасно знал: возмущаться я не стану. Только не в присутствии чужаков.

В доме из хозяев были лишь глава вардлингов и Вирдан. Жена вождя, очевидно, всё ещё раздавала распоряжения на пиру, раскинувшемся под открытым небом, словно пёстрый ковёр из факелов и голосов. Эймен пока не появился, а Алекс уже ждал нас здесь – и едва я оказалась на стуле, засуетился надо мной, как встревоженная птица над птенцом. Взгляды вардлингов были бесстыдно прикованы ко мне. Пришлось задержать дыхание и стиснуть зубы, чтобы удержать лицо непроницаемым. Что-то подсказывало: дело плохо. Боль пронзила тело, словно лезвие прошло сквозь рёбра, и холодный пот прошиб до костей. Невольно зажмурилась, а по спине поползла ледяная дрожь, будто сама тьма коснулась кожи.

Седовласый лекарь вздохнул – этот звук был тяжелее любого упрёка – и поднял на меня взгляд, в котором смешались усталость и строгость:

– Малыш Бимс сказал, что ты продолжила испытание после того, как повредила ногу. Боль была не такая сильная?

– Наступать было больно, но терпимо, – призналась ему, старательно удерживая голос ровным.

Взгляд, которым он наградил меня, был весьма говорящим, но, конечно, он ничего не сказал. Да и что здесь говорить – я и сама всё прекрасно понимала. Состояние ноги ухудшилось из-за нагрузки, но по-другому я не могла поступить. Слоан подарил мне шанс продолжить испытание, и я не имела права упустить его.

Уверена, у Алекса будут ко мне ещё вопросы, в частности, к тому, что сделал с моей травмой новичок. Уверена, малыш Бимс рассказал лекарю всё, что видел. Однако чужакам уж точно не нужно знать лишнего, и Алекс прекрасно понимал это.

– Зажми зубами, – протянул мне уже знакомую деревянную палочку, а затем поудобнее перехватил мою ногу. Узловатые и твёрдые пальцы легли на голеностоп с пугающей уверенностью.

Не знаю, что он собирался делать, но предчувствие шептало: будет адски больно. В прошлый раз он зашивал мне рану, и я выдержала, а значит, смогу пережить и эту неизвестную процедуру. Шить он точно не собирается, так что я справлюсь – вряд ли то, что он собирался сделать, будет больнее.

Глубоко вдохнула, зажала палочку зубами и вцепилась в подлокотники стула так, что побелели костяшки. Кивнула, сообщая о готовности, – и в следующий миг адская боль, сопровождаемая характерным хрустом, пронзила ногу, взорвавшись во тьме за зажмуренными веками. Я не смогла сдержать стон и шумно выдохнула, отчаянно сдерживая слёзы.

Ловкие стариковские руки быстро и уверенно наложили на голеностоп тугую повязку, а я вытащила изо рта деревянную палочку и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть себе контроль. По вискам катились капельки пота, а нога пульсировала, рассылая болезненные импульсы по всему телу. На вардлингов не смотрела – но кожей чувствовала, как их взгляды скользят по мне, оценивая каждую реакцию, каждый вздох.

Дверь открылась, и в дом вошёл Эймен. Склонил голову перед вождём и приложил к груди кулак:

– Прости за опоздание, вождь.

– На твоё счастье мы ещё не приступили к ужину, – голос главы Ваардхейма прозвучал сурово, как раскат грома над морем. – Эймен, занимай место рядом с Вирданом. Дорогие гости, прошу к столу! Сильмара, принеси приборы для лекаря и располагайся рядом со мной.

Алекс поклонился в знак почтения, не смея возразить Торгану Лорику. Я обернулась и с удивлением обнаружила жену вождя, спешившую к столу. Поглощённая своей болью, я даже не услышала, как она вошла.

– Капитан, – Мич протянул мне раскрытую ладонь, и я без возражений приняла помощь, чтобы проследовать к столу. Хотя «допрыгать» здесь было бы куда точнее.

Шандарец расположился справа от меня, Мич и Слоан – по левую руку. Все они, как один, не сводили внимательных взглядов с вождя, будто пытались прочесть его намерения по малейшему движению бровей. Седовласый лекарь занял место рядом с Эйменом, на противоположной стороне стола.

Густой и пряный аромат всевозможных яств заполнял собой всё пространство, словно сам воздух стал вкуснее. Пульсирующая боль в ноге постепенно отошла на второй план – я вдруг осознала, насколько невероятно голодна. Кажется, до этого момента, поглощённая болью, я даже не почувствовала, какими дивными запахами наполнен дом вождя.

Испытание и травма порядком вымотали меня, и этот пир был как нельзя кстати, даже несмотря на то, что мы до сих пор не могли однозначно считать жителей Ваардхейма друзьями или друзьями.

На больших глиняных блюдах дымились горячие яства: тушёные рёбрышки – воздух прямо густел от пряного духа; куски оленины с густой подливой, в которой плавали ягоды можжевельника и ломтики репы; а ещё – чугунок с чем-то густым, похожим на кашу, с кусочками копчёного сала и обугленными луковыми кольцами. Пахло так, что под ложечкой засосало: дымком, тмином, чуть-чуть чесноком и ещё какой-то горьковатой травой, названия которой я не знала. Вот Мич однозначно должен знать, что это за приправа, – я не раз уже улавливала подобный запах в его блюдах, и каждый раз он говорил, что это секрет, его тайное поварское оружие.

Закуски стояли по краям, будто нарочно, чтобы раздразнить аппетит. Солёные грибы, уложенные горками и пересыпанные укропом; ароматные пышные лепёшки с хрустящей коркой; миски с маринованной свёклой, чей яркий цвет казался почти вызывающим в полумраке зала. Были и солёные лепёшки с тмином, и маленькие пирожки с дичью. Хозяйка этого дома расстаралась на славу, желая угодить своему мужу, и, уверена, показать, насколько разнообразна пища на Ваардхейме.

Высокие глиняные кружки и большие кувшины доверху были наполнены элем: над ним витал густой, хлебный, сладковатый аромат. Торган Лорик подал знак, и невесть откуда появившаяся девушка ловко наполнила кружки каждого за столом, двигаясь бесшумно, словно была лёгким ветром. Отказываться, разумеется, было невежливо.

Вождь поднял свою кружку и кивком предложил остальным последовать его примеру. Я приказала корсарам не пить, но у тех, кто находился здесь, со мной, так же как и у меня, не было выбора. Я надеялась лишь, что мои мужчины усвоили приказ и не станут увлекаться хмельным напитком. Для них одна кружка, конечно, всё равно что глоток воды, но кошки на душе скреблись, и напряжение снова вернулось. Пить хмельной напиток не хотелось совсем, но и оскорбить отказом вождя я не могла. Наконец, сделала глоток. По горлу прокатилась прохладная волна с лёгкой горчинкой, а на губах остался привкус солода и хмеля. Он был тёмный, почти как старое дерево, и пенился так, что шапка пены прилипала к губам, словно хотела удержать меня от следующего глотка.

– Как тебе местный эль, капитан Террес? – голос вождя вывел меня из размышлений, резкий и неожиданный, как раскат грома в ясную погоду.

Поставила кружку на стол и вытерла губы салфеткой.

– В меру крепкий, – ответила со сдержанной улыбкой, подбирая слова так, чтобы они звучали как комплимент, но не как лесть. – А лёгкая горчинка делает вкус очень оригинальным.

Девушка, что в начале трапезы наполнила наши кружки, замерла за спиной Вирдана – и в её позе сквозили не покорность служанки, а спокойная уверенность хозяйки. С любопытством, без тени стеснения, она разглядывала корсаров, будто диковинку на базаре. На вид ей было лет восемнадцать, не больше.

Тёмные, как вороново крыло, волосы были заплетены в одну толстую косу, перехваченную кожаным шнурком с крошечными медными бусинками. Они тихонько позвякивали всякий раз, когда она чуть наклоняла голову, и этот тихий перезвон странно контрастировал с тяжёлой, напряжённой атмосферой за столом. Ни я, ни вождь не решались перейти к интересующей теме и обменивались сухими, ничего не значащими фразами.

Кожа у девушки была светлая, будто присыпанная тонкой морозной пылью, а на щеках то и дело вспыхивал упрямый румянец – то ли от жара очага, чьи отсветы плясали по стенам, то ли от сдерживаемого волнения. Брови – густые, резко очерченные, словно нарисованные уверенной рукой мастера, – придавали взгляду особую пронзительность, даже чуточку дерзкую. А глаза цвета грозовых туч, они то вспыхивали, то гасли, будто внутри перекатывались крупицы серебра, отражая отсветы пламени. Безусловно, она прекрасно знала, что красива – взгляд говорил больше слов.

Она чуть склонила голову набок, будто прислушиваясь не столько к словам, сколько к тому, что за ними прячется, и уголок её губ едва заметно дрогнул – то ли в намёке на улыбку, то ли в сдерживаемой насмешке. Казалось, она уже составила о каждом из нас своё мнение и теперь прикидывала, в какое русло направится наш дальнейший разговор.

Её интерес к корсарам был слишком острым, слишком осмысленным для простой служанки. В отличие от неё, мужчины не имели права открыто разглядывать её – и она прекрасно это знала. Более того, она поняла, что они намеренно отводят взгляды, и в этом молчаливом противостоянии чувствовалась какая-то игра. Замуж за чужака хочет? Или это хитроумный план вождя – заронить между нами искру, чтобы потом раздуть ссору? Не выйдет.

Наградила девушку лёгкой усмешкой, когда наши взгляды, наконец, встретились, – и в её глазах на миг мелькнуло что-то, чего я не ожидала увидеть: не досада, не смущение, а чистый, яркий гнев. Или даже ревность. Поведение было совсем неуместным для служанки. Ну нет. Она точно не прислуживает ни в этом доме, ни в каком-либо другом.

Взгляд скользнул к жене вождя – и осознание пришло мгновенно, словно кто-то щёлкнул пальцами у меня перед носом:

– Сколько лет твоей дочери, Торган Лорик? – спросила я, глядя прямо на вождя и не пряча ни интереса, ни подозрения.

Мужчина ответил хитрой, чуть кривой улыбкой – такой, от которой становилось ясно: он всё понимал и давно ждал этого вопроса. Кивком велел девушке уйти. Она поджала губы, но ослушаться не посмела. Гордо вскинув голову, в несколько быстрых шагов преодолела расстояние до двери в соседнюю комнату и с шумом захлопнула её.

– Семнадцать, – спокойно ответил вождь. – Ты внимательна. Это хорошее качество.

– В Вирдане я не распознала твоего сына, – я улыбнулась и развела руками. – Девушка очень похожа на твою жену и, к тому же, совершенно не скрывает свой статус. Очень красивая.

– И дерзкая, – подхватил сын вождя с усмешкой, в которой не было ни насмешки, ни злобы – скорее, братская гордость.

– Полагаю, для ваших женщин это довольно распространённое качество, – заметила я, чуть склонив голову, глядя ему в глаза. – Тем более она – дочь вождя. По-другому и быть не могло.

– Ей давно пора замуж, – вождь пожал плечами, возвращая к себе внимание, и улыбнулся, да так, что у меня кольнуло в груди. Эта улыбка Она удивительным образом смягчала суровые черты, разглаживала морщинки вокруг глаз. Делала его лицо почти добрым. И в ней было что-то до боли знакомое. Теперь у меня точно не осталось сомнений: передо мной был брат Джонатана. Только у него была такая улыбка.

Моргнула, прогоняя воспоминания, и, наконец, решилась:

– Вождь, твои слова на арене застали меня врасплох, – призналась я, возвращаясь к тем словам, что услышала по окончании испытания. – Как же так вышло, что я не знала о твоём существовании? Ладно я... Никто из корсаров! Да, Джонатан никогда не распространялся о своём прошлом, но я полагаю, ты видел и Онтарру, и Лору. Прости за прямоту, но что-то у меня ничего не сходится.

– Я ценю честность, Несси Террес, – Торган Лорик слегка склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла сразу распознать: то ли грусть, то ли тоска по чему-то безвозвратно ушедшему. – Мой брат всегда был скрытным и не желал, чтобы кому-то стало известно, что он вардлинг.

– У него нет знака на запястье, – заметила я и тут же поправила себя: – То есть не было.

– Он был слишком мал, когда покинул Ваардхейм с нашей матерью, – тихо произнёс вождь, и в голосе его прозвучала старая, давно зажившая, но не забытая боль.

– Сэм, – внезапная мысль заставила меня нахмуриться, и я перевела взгляд на шандарца, – но почему ты не узнал его? Ты ведь всю жизнь ходил под началом Джонатана!

– Наши пути на море никогда не пересекались, Несси Террес, – ответил вместо него вождь, спокойно и ровно, будто рассказывал не о судьбах, а о ветрах и течениях. – Я гостил в доме брата, когда родилась Онтарра. В Ульсе. И там меня видел только один человек из команды, – взгляд обратился к Мичу, и на губах мелькнула лёгкая усмешка. – Что, не узнал меня? А я помню тебя очень хорошо. Худощавый подросток вырос и превратился в настоящего мужчину, но я сразу узнал тебя.

Несколько долгих минут Мич с прищуром разглядывал главу Ваардхейма, словно пытался вытащить из глубин памяти картинки из прошлой жизни, стёртые временем и солью морских ветров. А потом лицо его вдруг просветлело, будто над горизонтом взошло солнце:

– Это невероятно! Столько лет прошло! Я не знал, что вы братья, и ты ты никогда не носил бороду!

– Я был молод, – усмехнулся вождь и обвёл взглядом всех нас, словно хотел запечатлеть этот миг, чтобы потом, в одиночестве, возвращаться к нему снова и снова. – Всё меняется. Не ожидал, что когда-нибудь корабль моего брата пристанет к родным берегам. Можете представить моё удивление, когда Эймен сообщил мне, что вместо Джонатана капитаном «Урагана» является Несси Террес?

– То есть ты изначально знал, чей это корабль?

– Разумеется. Я узнал его сразу. А когда ко мне пришёл Эймен просить за капитана «Урагана» Не поверил ни единому слову. Поэтому должен был выяснить всё сам. После смерти Лоры мой брат крайне редко писал мне письма, но всегда присылал миниатюры Онтарры. А потом я перестал получать от него весточки. Совсем. Но когда возвращался к родным берегам Эймен, он рассказывал, что Террес всё так же наводит страх на морские просторы, а значит, жив. Поэтому душа моя была спокойна. До сегодняшнего дня. А где же Онтарра? Осталась на Эдазуре?

– Онтарра погибла, когда ей было пятнадцать, – тихо, со вздохом, произнёс Сэм, и в комнате будто стало темнее, словно кто-то затушил половину масляных ламп.

– Погибла? – эхом отозвался вождь, и краски схлынули с его лица, оставив лишь пепельную бледность. Он тяжело откинулся на спинку стула и жестом остановил жену, которая уже хотела броситься к нему. – Всё в порядке, Сильмара.

– Торган Лорик, ты обещал мне беречь себя! – голос женщины прозвучал твёрдо, почти сурово, но в нём слышалась такая любовь, что у меня сжалось сердце.

– Что говорит ваш лекарь? – не смог не вмешаться Алекс Рэй. Для него была ценна каждая жизнь.