ВЗРОСЛЫЙ ИНДИГО

— Ну, например, да, и?

— Понимаешь, я в своей никчёмной жизни, встретил Господа и изменился! Я звоню всем, кто в моей записной книжке, чтобы сообщить это, мне так велел мой наставник, и, если ты хочешь, могу тебе подробнее рассказать.

— Давай.

— А есть курнуть?

— Есть.

Приехал к нему на Ординарную, взял у него деньги, ему большой — «с горочкой», стакан травы, отсыпал три коробка, оставил себе часть денег и остатки травы — коробков десять, отнёс ему.

Вот, смотри, — Саша приглашает меня к себе в комнату, в которой плотно воняет индийскими благовониями, вся комната обклеена повторяющимися, как у Энди Уорхола, одинаковыми портретами Марии Дэви, а в правом углу висит коллекция других её портретов и портретов разных её «предыдущих воплощений». Кришна, Шива, Будда, Иисус, какие-то египетские боги, на тумбочке устроен алтарь изо всякой всячины, самодельный светильник из настольной лампы, светящей красным светом вверх, какие-то блюдечки, чашечки, фигурки, расплавленные свечки, благовонные палочки, в том числе небольшой бюстик Ленина.

— Знаешь, кто это? — Проводя рукой подобно Муссолини вдоль обклеенных афишами стен, спросил Перкинс.

К тому времени я уже прочитал три первых тома Кастанеды, Папюса, Штайнера, что-то из Блаватской и одну из книжек по Агни-Йоге.

— Ага, это Мария Дэви Христос из Белого Братства, у меня над дверью парадной её портрет висит. Ты что, теперь с ними?

— Да, представь, сам удивлялся, но она правда невероятно мне помогла! От всех моих проблем! — Он сложил перед лицом ладони и прикрыл глаза в благодарном, явно уже натренированном жесте.

— Как? В чём?

— Ну ты знаешь, что я задолжал, и наркотики эти, так всё перекрыло, что хотел уже счеты с жизнью сводить. Бродил по городу и нарвался на эти афиши, сходил туда и всё! — Излагал Перкинс, забивая анашу в беломорину. — Ни ширева, ни бухла не хочется, бандиты отстали, я сам им позвонил и сказал, что теперь у меня такая крыша, от Самого Господа, что лучше им не рыпаться.

— Ха, и что они? — Заинтересовался я, ведь меня тоже периодически кто-нибудь разыскивал с угрожающими моему благоденствию целями.

— Ну они приехали вшестером на своей «девятке», дверями похлопали, дали мне срок неделю. Долг до трёх штук баксов докрутили со штуки, я им сказал, что всё будет по Воле Божьей, но будет точно! Мы в Церкви помолились с братьями, ну я не говорил, конечно, конкретно за что, но о разрешении моих проблем в целом. Я даже специально попросил, чтобы мне помогли, связались через приближенных в Киеве и спросили совета для меня у самой Матери Света.

— И что она?

— Она сказала, что все будет по Воле Божьей, если я буду Преданным, Господь меня не оставит.

— Хм…

— А через два дня, прикинь, моих бандитов взорвали прямо в машине, гранату им подбросили, трое трупы, двое до сих пор в больнице.

— Ничего себе! Думаешь, небесных ангелов натравила на них? Или демонов? Может, молния в их «девятку» ударила?! Подожди, а может, она правда прислала твоим бандитам своих, чёрт её знает эту Марию Дэви, может, они сами те ещё бандюги? — С восторгом комментировал я.

— Да в том-то и прикол, что я ничего не говорил о сути дела: подумал, Она же всё равно Всеведающая, зачем разводить «испорченный телефон». Спросил, мол, что Саше в Петербурге делать с его проблемами? Как она сказала, не беспокоиться и не грешить, так я и сделал. Я молюсь каждый день, на службы хожу, проповедую Благую Весть о Её Светоносной Реинкарнации, не торчу уже полгода. Ну только курнуть иногда могу, трава — это же шиваитское благовоние, а Шакти, жена Шивы и его половина, это одна из Её Инкарнаций. Там многие курят. Докурили.

— Знаешь, Кир, ты один из трёх человек в моей старой записной книжке, кто нормально отнесся к моей Вере. Я её всю прозвонил с Вестью и сжёг. Теперь в моей новой записнушке только четыре телефона из прошлой жизни, среди которых твой. Ни барыг, ни одноклассников. Мама, бабушка, Машка и ты.

«Вот радость-то», — подумал я.

— Я знаю, что ты увлекаешься эзотерикой, скажи, ты не хочешь сходить к нам на собрание? Я собираю свою группу верующих в Братстве.

— Ну я не против в принципе сходить.

Глупо было отпускать Перкинса, он же покупал через меня траву и купил бы ещё, да и просто было интересно, возможен ли большой новый рынок.

Договорились!

— А мне надо одеться в белые одежды? Или что-то типа этого?

— Нет-нет, там можно просто посмотреть сначала.

— А что там происходит? Деньги, поди, собираете? У меня их совсем нет.

— Ну поём мантры, жжём благовония, молимся…

— Ммм… благовония? — И я посмотрел на початый стакан травы.

— Когда?

— Послезавтра.

* * *

Встречались у Мюзик-Холла. Я издали заметил Перкинса, приближающегося со стороны метро «Горьковская»: он был в длинных, развевающихся белых одеждах, белом тюрбане и экзальтированно улыбался.

— Молодец, что пришёл, как я рад тебя видеть, брат!

Собрание было назначено в пустующем подростковом клубе «Альбатрос» на Петроградской. Молодёжь-подростковёжь в девяностые перестала посещать кружки чеканки и авиамоделирования, а их помещения сдавались в аренду под склады, группы экстрасенсорики, йоги и парапсихологии. На стенах клуба «Альбатрос» среди хоругвей и плакатов Белого Братства, постеров Кришны и православных икон ещё висели чеканки с русалками, а плакат с цитатой Ленина «Учиться, учиться и учиться!» арендатор уважительно поставил у стены. Нам было лет по семнадцать и мы ещё вполне могли записаться на занятия резьбой по дереву и в радиокружок по вторникам и четвергам, а по средам и пятницам — на встречи Белого Братства, или какой-нибудь Школы Психо-Энергетики «Нагваль».

Когда мы зашли в «Альбатрос», дым пачули и ладана производства индийской фирмы «Agobatti» уже стоял коромыслом, вероятно, их там жгли нон-стопом. Братия была немногочисленна — всего человек тридцать, половина — в балахонах и тюрбанах, все — с Петроградской и Чёрной Речки. Оказалось, такие группы есть в каждом районе, и рядовые члены почти не пересекаются. Из тридцати человек местной группы некоторые были лидерами, вокруг которых формировались пятёркисемёрки неофитов. Перкинс, как выяснилось, был тоже кем-то типа звеньевого, а я должен был поступить к нему в группу, где уже было три человека, и продвинуть его по иерархической лестнице. Над всем этим возвышался некий Виктор, он бывал нечасто, приносил «благословлённые» самой Марией Дэви вино и хлеб, пачки газет и плакатов и забирал пожертвования. Но с ним общались в основном «звеньевые», сами же звенья мало пересекались.

Мы оба были крепко накурены, а я с утра немного вмазанный. В помещении, под дымовую завесу и песни Марии Дэви, меня сразу накрыло на старые дрожжи — стало тепло и уютно, начало рубить, веки сами закрывались. Потом все приняли по ложечке «благословлённого вина» — до сих пор уверен, что в него что-то было добавлено — ещё немного догнало, песни полились веселее.

Я углубился в смешанное с реальностью марево психоделических полугаллюцинаций. В них Перкинс, в белом, светился радужными цветами, и они расходились от него разноцветными фракталами. Постепенно его изображение начинало мерцать большим портретом Марии Дэви, всё это напоминало индийский фильм. Потом тематика моих грёз сменилась на абстрактные цветовые мандалы, в которых важную роль почему-то играл шиваистский пророк Бабаджи, книгу которого я недавно прочитал.

Служба была в самом разгаре и, видимо, перешла в фазу крещендо: все хлопали в ладоши и маленькие тарелочки-караталы. Кассетный магнитофон, в котором писклявым голосом пела мантры Мария Дэви, надрывался, и почти все тридцать человек хором подпевали, явно приглашая присоединиться к ним сидевших на «скамейке запасных». Неофиты ёжились и смеялись, бывалые кружились по залу, как дервиши, и периодически тянули новичков за руки и одежду в пляс. Некоторые уже поддались и из вежливости пританцовывали, имитируя транс и восторг, внутри, вероятно, как и я, желая сбежать оттуда как можно быстрее, на свежий воздух. Когда Перкинс

заметил, что я «проснулся», он, подскакивая в облаке развевающихся белых балахонов, пытался оторвать меня от скамеечки, на которой я уютно задремал. Я ловко делал вид, что не замечаю его заигрываний, и он вынужденно заходил на новые и новые круги. Он явно был охвачен восторженным безумием: зрачки его расширились, пот лился по лицу, ноги и тело выдавали самые неистовые импровизации. Стало немного не по себе, моя внутренняя скромность говорила, что надо как-то уважить его духовный порыв. Учитывая, что дома лежали три коробка отсыпанной у него травы, а в кармане часть денег, видимо, экспроприированная им из церковных пожертвований. К счастью, адепты начали периодически останавливаться, падать на колени и бить поклоны. «Аллилуйя! Аллилуйя!!!» — хором выкрикивали они, распластываясь ниц. Новички удивлённо взирали на это, не владея умением это столь же синхронно повторить.

Когда всё закончилось Саша выглядел, как спортсмен после тренировки или соревнования, на котором он полностью выложился.

— Ну! Теперь ты понимаешь!? Почувствовал, какой мощный поток?!!

— Да, мне понравилось.

И я положил в коробку для пожертвований карманную мелочь. Это было всё, на что я был способен.

— Отлично! Завтра пойдём нести благую весть, буду ждать тебя в двенадцать на Черной речке. Курнём и будем проповедовать. Проверим, насколько тебе это действительно нужно и тверд ли ты в Вере?!

Саша, уже переодетый из балахонов в цивильное, оставил меня на улице и быстрым пружинистым шагом, удалился в сторону своего дома. Я отправился домой созерцать прогрессирующий родительский алкоголизм.

* * *

Помимо того, что поклонники Белого Братства «Юсмалос» обклеили все дома в стране портретами Марии Дэви Христос, они устраивали уличные перформансы около станций метро и в других местах скопления народа, раздавали литературу, жгли благовония. Это называлось «Нести Весть о Втором Пришествии». Я их уже встречал, они одевались в свои балахоны, тщательно и нарциссично укладывая их драпировками и отплясывая, как кришнаиты, кричали кричалки в мегафон. Не избежал проповедничества и Саша.

На следующий день и через день я на Черную речку не пришёл, тусовался в ТамТаме. Однако дня через три трава и деньги закончились, надо было что-то придумывать.

В поисках подлечки я ходил по местным наркоманам и магазинам, подумывая что бы украсть и разговеться, среди прочих мест проходил и мимо ныне восстановленного особняка Салтыковой, около метро «Черная Речка». Он тогда был заброшен, без окон, огорожен забором, за который запросто можно было залезть. И вот иду я вдоль этого забора в размышлениях, тут ли сегодня Перкинс? Ведь у него осталось еще порядочное количество травы. А оттуда, из-за забора, вдруг повеяло таким смачным густым ароматом конопли, что я сразу заинтересовался, что там да как. Зная дыру в заборе, решил заглянуть туда, кто там курит, не Саша ли? Крадусь к готичным развалинам сквозь разросшийся кустарник и вижу там богоугодную картину. На крылечке расположились и накуривались уже нарядные Саша и двое белых братьев из его звена, которых я видел на службе. — Есть чо курнуть?

— На вот добивай, — Перкинс отдал мне недокуренный косяк. — Что, решил присоединиться?

— Ой не, я стесняюсь, тут знакомые ходят, родители.

— Ладно, постереги тогда шмотки, через час-полтора снова накуримся. Мы проповедовать.

— Договорились.

Они поправили белые балахоны, подвели тушью глаза и ушли к метро — вещать и раздавать листовки, а я остался в доме Салтыковой стеречь сумки с цивильной одеждой и решил внимательно изучить их литературу, чтобы поддерживать разговоры на уровне.

* * *

Иерархия в Белом Братстве была простая. Мария Дэви была воплощением не только Девы Марии, но и Иисуса Христа, и, до кучи, самого Господа Эммануила, фараона Эхнатона, Будды, Исиды, Кришны, Шакти и ещё нескольких египетских, индуистских и других божеств одновременно. Остальные адепты, по мере приближения к эпицентру Белого Братства, как правило, открывали в себе реинкарнации тех или иных союзников Марии Дэви в разные этапы её воплощения на планете. Были среди авторов газеты и апостолы, и Арджуна, явно высок был конкурс на Клеопатру и Нефертити, а Магдалены удивляли своим разнообразием и возрастным диапазоном. Однако одним и особо неоспоримым реинкарнантом был Иоанн Креститель, в миру Юрий Кривоногов, он был с Марией Дэви всегда, даже когда она была обычной украинской журналисткой Цвигун и именно ему принадлежала честь Её Крещения. Позже я узнал, что Кривоногов был талантливым гипнотизёром, учеником самого Виктора Кандыбы и сотрудником киевского секретного НИИ, которое разрабатывало психоактивные вещества: по слухам, которые тогда активно бродили, даже легендарный препарат ВИЛ — «Владимир Ильич Ленин», был разработан именно там.

В текстах Братства, помимо озвучивания Благой Вести о долгожданном воплощении Иисуса и целого сонма великих святых и пророков, обильно славилась Мария Дэви, и более любопытная мне в эзотерике «ментальная» составляющая постепенно уступала место будхическому экстазу, смахивающему на витальную одержимость. Вот, например, что писала Мария Дэви в программном тексте «Новый КиеРУСалим. Алхимическая формула Восхождения», который я тогда прочитал в специальной газете, где были практически только такие тексты. Говорят, они воздействуют на сознание, так что читайте осторожно! С придыханием.

— Осанна! Осанна Матери Света Марии ДЭВИ ХРИСТОС!

Ангелы Божьи снимают Покров с новорождённого Белого Святого Града, Имя которому — Новый КиеРУСалим: Святый Киевград.

Ослепительный Венец из жемчугов — на Главе Святого Града. Золотой перезвон Колоколов, сливающийся в Божественную Световую Мелодию Великого Счастья! Сияние ослепляет Вселенную. Льющееся золото вокруг. Облака, окаймлённые кружевом серебристо-золотых оттенков, — у подножия Святого Града, Кружение Ангелов предвосхищает открытие Лика Божия. Матерь Света Предстоит пред Входящими в Новый ИеРУСалим. Благословен на Жизнь Вечную всяк, входящий Золотыми Вратами! О, Прозрачный, Ликующий Град с двенадцатью вратами во Святая Святых! Боже Света Простёрла Руки пред Входящими, и потекли из Них Жемчужные Струи.

Да Святится Имя Твоё Новое, Матерь Света Мария ДЭВИ ХРИСТОС, на веки веков!

Ступени Постижения Твоей Милости, Сиятельная, недоступны сущностям уплотненным. Лишь световые тела Твоих Детей способны подняться по Ступеням Твоей Лестницы. Мария ДЭВИ ХРИСТОС, Моя Матерь Богов! 144 тысячи сущности Логосов! Семеро Светлейших! Сиятельная! Ты — Моя навечно! Никому неведома Сила Моей Любви к Тебе, Мой Восторг и Вечное С тремление!

Живой Родник Световой Энергии Любви! О, Мой Оазис! Мария ДЭВИ ХРИСТОС! Ты, наконец, Открыла Свои Врата для Избранных. Их всего 144 тысячи! Они — под крыльями Рождённой Тобой Белой Птицы. Два Крыла Её переливаются Твоими Кроветворными Составляющими. Это — Альфа и Омега. Это — вечное соцветие Твоего Творения. Сказочная, Моя Матерь Света!

Люблю! И расточаю Свет Твоей Любви, трасформируемой через Моё Страдающее Сердце. Примите его жаждущие ступать Световой Лестницей Любви и Всепознания…*

* Здесь и далее в документах, статьях, интервью и манифестах сохранена стилистика, орфография и пунктуация авторов.

ПЕРКИНС

* * *

Стало интересно посмотреть, как там у ребят дела? Разносится ли Благая Весть, не начали ли бить Вестников Матери Света? Такое, как я помню, часто случалось. Я бродил по помещениям этого брошенного особняка, где снимался советский фильм про Шерлока Холмса, серия про «Кровавые надписи», в надежде отыскать эти самые надписи на какой-нибудь из стен. Безуспешно облазав оба этажа, я вернулся и быстро нашел в Сашиных вещах пакет с травой, набил небольшой, без азарта, косячок, и пролез в башню, с неё открывался вид на площадь перед метро.

Вокруг ребят, которые своими белыми одеждами, нарочито выделялись на фоне серого постсоветствого пейзажа, стояла толпа. Один из них держал белую хоругвь с известным каждому портретом Марии Дэви, Саша неистово кричал в белый мегафон, а третий брат раздавал газеты и листовки, которые не избалованный халявой советский народ довольно активно расхватывал. В мегафон лился молитвенный поток Сашиного накуренного сознания, помноженный на речитатив Матери Света, образец стилистики которых я привел чуть выше. Всё это разбавлялось периодическими призывами разбирать литературу и записываться в спасённые, ехать в Киев и утончать свои грубые тела, до лучезарно энергетических вибраций и, конечно же, скидывать пожертвования. Светило солнышко, в моих глазах играли лучики, а полубред Перкинса напоминал выступление Михаила Сергеевича Горбачева.

— Вступайте в Белое Братство «Юсмалос», Конец Света Близко! Только Мария Дэви Христос гарантирует переход на новый цивилизационный уровень! Аллилуйя!!! Все, кто не услышит Весть, сгорят в огненном пламени! Аллилуйя! Аллилуйя!!! — И ребята-коллеги Перкинса вторили в унисон: — Аллилуйя! Аллилуйя!!! Пополни ряды ста сорока четырёх тысяч спасшихся в Киеве!

Часа три ребята строчили кричалки как из пулемёта, и несколько пачек газет впитались в поток спешивших по своим делам людей, растекаясь по домам страждущих духовного опыта. Уставшие, но довольные, раздав последние газеты, разгоряченные ребята вернулись в особняк, и мы набили каждому по большому косяку.

— Ты почувствовал, какой сегодня был мощный поток?! — Блестя глазами восторженно спросил меня Саша, и оба друга с тем же вопросом уставились на меня, подчиняясь старшему.

— Да было очень сильно, я из башни смотрел. Странно, что на вас никто не кинулся, такая энергетика!

— Бывает, в основном сектанты из Православной Церкви.

Мы за них молимся, а они дерутся. Бесы их крутят, дьявол.

Однако пожертвований набралось не так уж и много, хватило бы на коробок травки, ну может, на два, но не больше. Мелочь ссыпали в специальный, расшитый магическими знаками, мешочек. Остальное поделили, оказалось, в Братство они относят только процентов двадцать, и проповедовать, это как работать.

Договорились, что я приду в «Альбатрос», но для моего крещения необходимо было расклеить пачку афиш с Марией Дэви, сделать пожертвование и платить десятину с доходов. Мне показалось, что жертвовать заработанные на траве и наркотиках копейки «во спасение души» глупо, а других доходов у меня не было и не планировалось. Расклеивать афиши и скакать в белых одеждах я стеснялся, короче я остро почувствовал себя неполноценным для Белого Братства. Сконцентрировался на ТамТамовском панк-роке и психоделических наркотиках, которые там активно продавались, да чтении книг Карлоса Кастанеды, новые и новые тома как раз тогда выходили в русских переводах, раз в пару месяцев.

* * *

Честно говоря, про Белых Братьев с первого же посещения их собрания как-то сразу стало всё понятно. Конец Света мне тоже казался близким, в районе миллениума как максимум, но не настолько, как у них. В 1996-м они планировали «глобальный планетарный переход». В их литературе, которой я набрал у Перкинса и прочитал, подозрительно много писалось,

ПЕРКИНС

что несколько тысяч избранных, должны были «омыть своей кровью», как машинным маслом, шестерёнки космической эволюции человечества. Уничтожив во имя просветления более тонких тел, свои физические оболочки и реинвестировать освободившуюся энергию в тела выше ментального. Другими словами — совершить ритуальное самоубийство. Я был готов быть уничтоженным ядерным апокалипсисом или через инкарнирование в грубую постсоветскую реальность сокрушительных энергий Люцифера, или просто погибнуть в гражданской войне, но самоубийство совсем не входило в мои планы. Слишком уж однозначно все остальные учения высказывались на этот счет, чтобы верить одной Марии Дэви. При всём уважении к Сашиному жизненному подвигу, я уже осваивал «контролируемое сновидение», гипноз, йогу, тамтамовскую кислоту и панк-рок. На их фоне Белое Братство было слишком очевидным коллажем, хотелось реальной магии, чудес, сверхспособностей с точки зрения их овладения, а не созерцания их у киевской панночки.

Перкинс надолго растворился. Я, что греха таить, торчал как цуцик, ходил по клубам и читал оккультную литературу тоннами. Прошло года два и, продолжая духовные поиски, однажды я почти переломался и оказался на проповеди Виссариона, которую атаковали Белые Братья.

В партере зала ДК «Ленсовета» как грибочки вскакивали по очереди ребята и начинали кричать белиберду про Сияющий Свет Матери Мира, требовать от Виссариона покаяться, проклинали, посылали энергетические удары скромно улыбавшемуся Виссариону и вдруг глядь! Бааа! Перкинс! Решил вставить свои пять копеек в битву двух якудзун.

— Покайся, лжец! Покайся! Иначе тебя дематериализует до будхического тела! Прими Истинную Веру Марии Дэви Христос, Матери Мира! — Орал Перкинс Виссариону, когда его выносили вон из зала.

— А! Ты! Тут! Будь проклят! Предатель! — Крикнул он мне.

Мне было смешно. Больше я его никогда не видел. Не исключаю что выжил.

ОБЩИНА

По вере вашей да будет вам.

(Иисус Христос, Мф. 9, 29)

Ломало в этот раз несильно, но обстоятельства были необычные: верхняя полка плацкарта поезда Москва-Абакан — семьдесят шесть часиков, я ехал в Землю Обетованную, в Сибирь, к Учителю Виссариону, новому воплощению Иисуса Христа. Было лето, начало июня, шел девяносто четвёртый год. К поездке я готовился давно, но только пару месяцев назад заработал «чистых денег», устроившись дворником, чем сразу снискал дурную славу у районных пацанов, торчков и старух у подъезда.

Деньги в общем-то иногда у меня водились, был хороший барыга и на ханку, и на травку. Были и покупатели, исправно отстёгивавшие мне долян «за ноги». Так что я всегда был вмазан, при сигаретах и накормлен сливочным поленом, которое наравне с лапшичкой было основной пищей наркоманов, то есть моей. Но я счел, что на наркоманские деньги, нехорошо покупать билет в Вечную Жизнь, к тому же, надо было начинать прорабатывать Эго. Мне меньше всего хотелось работать дворником, но все равно никуда не брали, так что я расценил это как Волю Божью и решил ей не противиться.

К тому времени я уже год ходил в Центр Виссариона на

Большой Подъяческой — часть скульптурной мастерской Саши и Коли в цокольном этаже была отдана под подобие бесплатного видеосалона, где собирались последователи Учения. Саша и Коля почти официально считались реинкарнациями апостолов Петра и Павла, правда, я так и не понял, кто из них кто? Вероятно, Саша — он был поменьше ростом и более

разговорчивый — Павлом. А Коля, более молчаливый и косматый, являлся Петром. Но это неточно. Возможно, наоборот.

Основными завсегдатаями были старушки и тётеньки за пятьдесят, но также встречались молодые персонажи разной степени экзальтированности. Там было тепло, и монотонный голос Виссариона умиротворяюще струился из динамика нового японского телевизора, собирая человек по сто.

Я был рад поводу хоть куда-то уехать из родного района. Садился на трамвай «двойку» и трясся в нем с Торжковской до Садовой через все достопримечательности Петербурга, а обратно ездил на метро.

До знакомства с учением Виссариона, я уже посещал курсы йоги и по книжкам пробовал разные психопрактики. Узнав от друга Сливы, что в Сибири, прямо на границе главного шаманского региона — Тувы — существует Община, очень заинтересовался. Поэтому, увидев расклеенные по всему городу афиши Его проповеди, в означенное время явился в ДК «Ленсовета», куда раньше ходил только на рок-концерты и дискотеки.

Та проповедь была особенно горячей, потом о ней ходили легенды. Дело в том, что о ней прознали в Белом Братстве, и его последователи решили показать Виссариону «кузькину мать». Нашпиговав собой партер, белые братья вскакивали с мест и кричали благим матом какую-то свою абракадабру, суть которой сводилась к тому, что Виссарион никакой не Христос, а подлинный Христос — это Мария Дэви Христос, и что Виссариона поразят громы и молнии. Виссарион эффектно парировал, что он не есть вернувшийся Иисус, что он мол Слово Божье, а Иисус, конечно, тоже был Словом Божьим, но для другого времени и по-другому. Белых братьев, многие из которых буквально начинали бесноваться, вежливо выводили и выносили из зала, они накапливались в фойе и пытались взять штурмом основной зал, выломав массивные деревянные двери, которые последователи Виссариона придерживали с другой стороны.