Надежда Республики

Позади меня двигался мой спаситель или похититель, тот, что с металлическим жетоном. Статный мужчина преклонных годов — тут его выдавала седина — шел ровно, старался осматриваться, часто следил за мной. Возможно, самый опытный: погонщик.

За ним двойня, похожая как две капли воды. Я сначала подумал, что у меня двоится в глазах. Один с обрезом, другой с автоматом, но такого я никогда не видел. Они топали и почему-то шлепали животных, иногда фыркая друг на друга.

Замыкающий был человеком рослым, вместо тряпок носил кожаную бронекуртку на коричневых заклепках. За спиной красовалась длинная винтовка, а в руках он держал простое ружье для отстрела на ближней дистанции. Снайпер-охранник, очевидно.

Между ними, постоянно мыча и недовольствуя, вереницей тянулись вьючные животные. Здоровые, волосатые морды с выпученными глазами косо поглядывали на своих собратьев. Мохнатая спина использовалась для перевозки грузов — и меня в том числе — а маленькие ножки с копытцами вразвалочку ступали по песку. «Странные люди сопровождают еще более необычных животных, что может быть лучше? — подумал я и потянулся».

— Тебе нужен отдых после таких травм. Отлежись как можно дольше, пока есть такая возможность, — начал ближайший караванщик.

— Куда вы меня… везете? — еле выдавил я.

— Солнце заходит, так что нашему каравану тоже нужно отдохнуть в безопасном месте. А тебе тем более после той встречи с вудогом. Надо же было напороться на него…

— Вудог?..

— Те собаки с шерстью, помнишь? Мы нашли тебя полумертвым возле камня, и хорошо, что Дэн успел разложить свою винтовку. Тебе повезло…

— Повезло… — поспешно перехватил я, но не докончил.

— Как ты там оказался, можешь рассказать? Не часто встретишь в пустыне одиночек, которые сражаются с вудогами, — мужчина легонько потянул уголки рта — совсем не характерно для него.

— Куда вы отправитесь с утра?

— Мы караванщики, как ты уже понял. Я Джошуа, погонщик. Это, — человек обернулся назад, — мои люди. Через день мы собираемся зайти в Паддок и отдохнуть с неделю. Далее по распоряжению компании.

— А со мной что будет? В компанию продадите?

— Нет-нет, ты что, — смутился мужчина, а сзади усмехнулись его товарищи. — Хочешь, останься в Паддоке, хочешь — иди домой. Мы оставим тебя в городе и подскажем, где можно найти работу на случай чего. Кстати говоря, хм, у тебя есть жилище, дом?

— Его сожгли. Вчера… позавчера? — подавленно объяснил я, сжимая пальцы в кулак. Караванщики, включая погонщика, засопели и замолчали. Сочувствие на их лицах можно было уловить через одного.

— Одна мадам уничтожила всю мою родню, ферму, брата… — угрюмо продолжил я, вспоминая все подробности былых дней. Слова вылетали очередью, однако давались сложно, после каждого по голове будто били лопатой. — Я сбежал через затопленные тоннели под нашим домом. Только лишь потому, что быстро ковылял ногами — я так думаю.

— Ну какая же она мадам тогда? Даже не леди, черт ее побрал бы, — кинул снайпер, обильно сплюнув на землю. — Ты, сынок, молодец. Не сдался ни перед этой чертовой дамочкой, ни перед этими чертовыми псинами. Да, видел я в прицел твою тянущуюся к револьверу ручку. Ты бы еще завалил ту псину — это да… Кстати, игрушку мы твою забыли, но это не ко мне. Это к нашим разведчикам.

— Переживу...

— Верю, сынок.

— Это было в Грешнице? Твой рассказ, тоннели, ферма? — спросил погонщик.

— Да, а что? — привычка задавать встречные вопросы взяла верх.

— В Столице только об этом и гуляют слухи. Пожары на весь город, взрывы, ночные перестрелки. Говорят, что Республика не хочет вводить войска, а другие люди клянутся, что армия уже пошла в наступление. В общем, ничего конкретного, за исключением полного эмбарго на товары с юга и карантина там же, — Джо крепко ухватился за винтовку. — Все подходы перекрыты напрочь, на постах дежурят солдаты...

— Сволочи они, — перебил толстячок с обрезом, из-за них мы с пустыми руками возвращаемся.

— Столица перекрыта? Как?! — нервно поднялся я, пораженный новостью, но после пришлось немедленно остынуть: прихватило спину, по голове опять проехались лопатой.

— Спокойней, спокойней, — вторил погонщик. — К Столице не пройдешь со стороны западной трассы. Никак, к сожалению. Ты туда собирался пойти?

— Тогда он не туда свернул, хах, — рассмеялся второй толстяк с автоматом.

— Собирался… — проронил я и более ничего не сказал.

Караванщики еще немного обменялись мыслями, но не стали меня трогать. Уж слишком мрачным собеседником я являлся. Дорога на какую-то старую ферму оказалась вполне сносной. Я не понимал, в какую сторону мы движемся и почему я должен держаться за веревки, чтобы не скатиться вниз. Узенькая тропинка, по которой ступал караван, точно змеей извивалась среди холмов. Огибала занесенные песком кострища и следы бывших стоянок. Заваливаясь на песчаные и известняковые перевалы, она поднималась все выше и выше. Из-за этого мохнатая и дурно пахнущая скотина всегда норовила сбросить меня со спины. При любом изгибе рельефа она, как своенравная лошадка, подскакивала на задних копытцах. Надеялась, что оставит нежелательный груз позади и облегчит свою ношу. Конечно, ей за такого кабанчика не доплачивали: травы и доставучих мошек раз в сутки было маловато.

На вид я не жаловался, как на боль в спине. По правую руку покорно тянулся ручей, вырезая в местной породе уютное русло. Обрамленные камнями и лохматыми колючками берега вполне сгодились бы за живописную картину. Но не такую, какая пестрит цветами, а однотонную, выдержанную, как популярный ранее бурбон. На все про все понадобилось бы несколько баночек золотой и каштановой краски. Для изображения воды — пары мазков серо-голубого.

Пройдя очередной перевал, ручей скрылся, а караван взял еще правее. Пространство передо мной сменилось скучным склоном одной из гор, образующих долину.

— Разведчики задерживаются, вам не кажется? — спросил Джо, прищуриваясь к вершинам. Наверное, там они и должны были показаться.

— Пф, залежались в обнимку на ферме, ворчун точно не против, — загоготал один из братьев.

— Ах, тьфу, — от смеха закашлялся второй — шутка все же была удачной. — Да и Малыш, наверное, тоже.

Братья остановились и похватали животы, пытаясь откашляться, пока сзади не подошел снайпер и сильно похлопал по спине. Они наклонились еще больше и чуть не упали. Выгнувшись, два брата выругались в адрес обидчика, засверлив глазами.

— Черт, я думал, что вы подавились. Хотел помочь, да. Помочь и только, — оправдывался Дэн, сохраняя серьезный и деловитый вид.

— Что за Малыш? Это… ребенок в караване? — растерянно и нерешительно спросил я.

— Это наш разведчик, похожий на тебя, кстати говоря, — на фоне ухмылок остальных ответил погонщик. — Такой же комплекции, невысокого роста — вот и Малыш, хотя я брезгую называть его такой обидной кличкой. Его настоящее имя — Романас. Или просто Ром.

— Малыш, короче. Голубоглазый Малыш и ничего более, — отрезал брат с автоматом, смахивая свободной рукой в сторону.

Ян подошел ближе к муфтону, на котором я неудобно располагался, и зачесал повязку.

— Меня Ян, эт мой не сильно сообразительный брат, Йен, — продолжил он, тыкая стволом в брата. Тот нервно пнул его ногой. — Ау! Ну оно и видно. А тебя как звать?

— Китан.

— Хм, ну и имя тебе дали вялое, — сморщился и хмыкнул Ян, — прямо как… я даже не знаю, как описать. Прямо как свалка возле Столицы, куда заходишь с утра, а там падальщики ходят или эти, которых трампами еще кличут. Вот для нее название ничего.

— Назвали как назвали. Имена не выбирают. Вон у этой реки, что скрылась за холмами, — Джошуа подал голову налево, — и то название не лучше. Многие его коверкают, жуют и сплевывают. Некоторые припеваючи проходят мимо, не кинув и взгляда. И никто, никто не знает истории, как и почему оно появилось. Главное, что оно у тебя есть, носи его с гордостью.

— Как называют ту речку? — без эмоций спросил я.

— Блюдок.

— А город рядом в разговоре кличут Ублюдок. Типа понял, да? У реки, у Блюд… — вставил Ян, но не успел закончить.

— Черт, да мы поняли, что у реки Блюдок. А еще, что ты, Ян, заткнуться не можешь на ровном месте, дай свои копейки вставить, — процедил Дэн и выскочил вперед каравана, чтобы только его уши не слышали надоедливой, словно жужжание мух, пустой болтовни.

— Тьфу на вас, парни, как говорит ворчун, — с досадой окончил Ян.

Я поджал губы и следил за продолжением трепа двух братьев, заходящим вдалеке солнцем. Мы миновали холм, поросший кустами и камнями, низенький пригорок и пару колючек. Обошли гору, которая напрочь скрыла горизонт, а заодно и нас в своей тени. Теперь караван заходил в ущелье, встречавшее гулким эхом и мелкими гротами. Некоторые из них заканчивались трещинкой и не открывали нам свои тайны. Другие вдавались в скальную породу с такой силой, что отпечатывались на всей стенке, узко тянулись дальше и, казалось, могли вывести на другую сторону горы. Но одно мы знали наверняка: в гротах обосновались если не люди, то недоброжелательные звери или мутанты. Мы не хотели любопытствовать, кто и как там живет, так что приходилось ступать веселее и держаться вместе, направляя стволы в темноту тоннелей. На всякий случай. Мало ли что высунется. А мы его раз и…

— Сука! — раздался выстрел.

— Где?! Откуда? Твою дивизию!

Я вздрогнул и закрутился на муфтоне, который скакал еще более судорожно, точно танцоры выплясывают народные танцы.

— Тишина, парни, держите животных за поводки! — скомандовал погонщик, гонясь за испуганной скотиной.

В караване воцарился хаос: некоторые муфтоны стартовали стометровый забег, ринулись с ящиками вдогонку уходящему солнцу. Охранники всматривались во все щелочки и дырочки, надеясь подстрелить хоть кого-нибудь. Пыль на тропинке в момент заполонила воздух.

— Давайте, девочки, шлеп-шлеп, уходим. Там не на что смотреть, — подгонял Дэн, сильно кашляя в локоть.

— Слева заходи, пали по дыре! — послышался сзади чей-то нервный голос.

— Куда пали?! Все мертвы, тупень ты!

— Уходим, парни, черт вас дери! И ты тоже поторапливайся, эх, неуклюжая какая! Перебирай ножками или что там у тебя — снайпер огрел рукой мое транспортное средство — и чудо, оно перестало крутиться на месте и отправилось прямиком за своими сородичами.

Через минут пять возни с животиной мы-таки собрали всех вместе. Особо нервных особей пришлось искать за холмами и в оврагах. Но мы оказались в узкой низине, обрамленной горами и скалами, прямо у одного из притоков Блюдока. Так что отсюда было только два выхода: или в реку, или к нам в руки.

— Десять, одиннадцать, двенадцать… Двенадцать девочек, Джо, все в сборе! — Дэн закончил считать муфтонов и опять закашлялся.

— Славно… А ты, Йен, в следующий раз, когда ты заметишь какое-нибудь зверье, тем более мелкого крысака, — сухо сказал погонщик, потирая лоб рукой. — Тем более одного, я замечу, там был всего лишь один уродец. Ты, будь добр, постарайся сообщить об этом, если, конечно, это не гигантский комоед, который... — он тяжело вздохнул и чихнул. — Который сломя голову бежит раздирать нас в клочья. Ты понял?

— Принял-понял, Джо.

— Ну что, братец, опробовал свою пукалку? Распугал весь караван? — иронично добавил Ян, подмигивая брату.

— Она хотя бы работает. И работает исправно в отличие от твоей…

— Так! Все ли в норме? Готовы выдвигаться? — твердо прервал спор погонщик и после одобрительных кивков посмотрел на меня. — Ты в порядке, парень? Как нога?

Я взглянул на свою ногу, потер ее и даже стукнул запястьем. Боли не было, как и признаков того, что меня ранним утром рвали клыками. «Странная штука, — подумал я и закрутил пальцем на небольшой красной точке, как будто отпетый алкоголик пытается показать на карте, где он проживает, — и что, даже шрама на память не будет?»

— Вижу, ты в полном порядке. Возможно, скачки верхом не возымели положительного эффекта, но от двух стимпаков все заживает куда быстрее.

«И что такое стимпак, — я опять отправился копаться в своей голове на предмет прочитанной литературы и каких-то стимпаков. — Может быть, это пилюли или пакет запрещенных веществ… Хотя не, только в моем городе такое продают…»

— Немедленно выходим к ферме, а вы, братья, присматривайте друг за другом. И прекращайте сраться, — протяжно и четко сказал последнее слово погонщик, и даже Дэн, привыкший ко всему — я так думал — удивился сказанному. Видимо, никто и никогда не слышал такого от своего «босса». Но на старости лет вполне позволительно и давно пора обзавестись разговорным словариком легкой брани.

— Как всегда, вы закрываете. Надеюсь, скоро к нам присоединятся наши разведчики, и мы наконец-то дойдем до фермы.

«И ляжем на что-нибудь мягче, чем колючая спина все время мычащего муфтона, — подумал я, провожая глазами темное ущелье».

Шапки дальних гор наливались желтым светом, где лежал снег — сверкали. Тонули и утопали, наслаждаясь закатом. Долина постепенно уходила во мрак, небеса затягивались розовыми и лазурными нитями. Наравне с золотистыми, багряными и оттенком спелой бротошки они вплетались в замысловатые узоры.

Воздух наполнился запахами прогретых песчинок, сухой древесины и горными травами — сладостно возбуждающими и одновременно чарующими — а также ароматами чего-то приторно-смолистого. Как по струнам они играли с моими ноздрями, улетая так же быстро, как появлялись.

Я как мог прокрутил шею и заметил, что наш стрелок в кожанке вовсю пускает дым. Бежевая трубка в его руках, я мог поспорить, была сделана из маисового початка. Облупленного, отшлифованного и покрытого толстым слоем лака. Вот только где он достал лак — это интересный вопрос. Я хотел кликнуть Дэна, чтобы спросить, но тот судорожно закашлялся. Хрипло и устрашающе, как будто проглотил с едой комок шерсти, а потом старался выплюнуть его прямо из желудка.

«Или его хватил коклюш… — раздумывал я, уже обернувшись назад. — В этой сухой пустыне и не такое подхватишь... Или нет, может быть, это все его сигары?»

Мои мысли прервались от поднятых взглядов караванщиков, и мне пришлось снова оборачиваться. Правда, тут шея сдала обороты, заскрипела — тогда я задействовал спину и ноги, отчего муфтон недовольно замычал.

С одинокого пригорка в нашу сторону кто-то подавал знаки и размахивал руками. Расплывчатая фигура то сжимала руку в кулак, то раскрывала ладонь, а после того, как ее заметили, пригласила двигаться за ней.

Через этот холм и тройку поворотов дороги мы завернули на лощину, ведущую прямо к обширной низине. Там нас покорно ждали два разведчика и старая ферма. Годами забытая в пустыне, замогильная и покосившаяся влево. Из намеков на то, что это была ферма, ничего не осталось. Никаких загонов и заборов. Никаких посадок, инструментов и горшков. Все заметено песком и землей — даже угол дома утопал внутрь.

На фоне горы одиноко высился деревянный домик в два этажа, один из которых давно обрушился. Фасад поблек, сделавшись тускло коричневым, обзавелся щелями и отверстиями от пуль, протяжными рисунками вырвиглазной краски. Крыша переехала на второй этаж, оголив побитую временем печную трубу. Рядом с домом теснилась пристройка, такая же тусклая и дырявая. Но все вместе это выглядело довольно приемлемо, если сравнить с моим городом. Уютно, спокойно, досочка к досочке.

— Вы что там устроили-то, парни? Мы сорвались к вам после первого выстрела, — начал ворчун, размахивая пустой бутылкой.

— Как же вы сорвались, если мы встретились у фермы? — причмокнул трубкой Дэн. — К тому же выстрел был один, а?

Разведчики поморщились и вопросительно уставились на снайпера.

— Повстречали в пути такого же ворчащего товарища, как ты. Ну и, собственно, уложили его на задние лапки. Слегка пошумели, чтобы вы не раскисали, — кинул Ян, отчего ворчун опять поморщился, запустив бутылку куда подальше.

— Ладно, ничего сверхъестественного, господа. Что сделано, то сделано. Думаю, ущелье немного прикрыло нас, и выстрел обреза раздался всего лишь глухим хлопком вдалеке, что явно мешает определить примерное направление...

— Нихрена себе глухим! — возмущенно прервал разведчик. — До сих пор звон в ушах стоит от ваших «пошумелок». Тем более с обреза. Кому пришло в голову-то пулять с обреза по зверушкам?

— О-оо, это ты моего братца спроси. Да-да, Йена.

— Так, хватит. Я повторюсь: что сделано, то сделано. Хватит этой детской ругни между вами. А вас, — Джошуа повернулся к разведчикам, и его жетон ударил светом в мои глаза, — ждет отработка своих тридцати монет. Да, чего смотрите на меня так, сегодня ночью сторожите караван. Первый пойдет Малыш, и без возражений.

Ворчун вздохнул и без колебаний и возражений отправился спать, а Малыш потер нос и уселся рядом.

— Покажешь мне следы, которые вы обнаружили тут? — мягко сказал погонщик и неторопливо последовал за Малышом.

Прежде чем Джо скрылся за песчаниковой скалой, он раздал указания по поводу пристройки и животных, которые непостижимым способом должны были туда вместиться. По поводу снайпера: ему посчастливилось спать под крышей, на втором этаже. А также «ни в коем случае не разводите костер». Относительно меня указаний не было, точно приравняли к какому-то грузу или очередной скотине, пузатой и ленивой. Забыли и все на этом.

Пока я провожал взглядом двух мужчин, оставшиеся начали ерзать вокруг фермерского дома. Скидывали и заносили свои рюкзаки и сумки внутрь, попутно комментируя сегодняшнее происшествие, что им выплатят на руки и куда они спустят полученные деньги. Вариантов находилась уйма, даже больше, чем я мог себе представить: бар, еще один бар, но уже в соседнем городе — не тот, где подают в основном мокрицы, а тот, который расположился левее офиса какого-то мерзкого типа. Появлялись идеи пойти просадить деньги в «пулеметном» казино. Почему оно ассоциировалось именно с пулеметом, никто так и не добавил. Может, одним из развлечений была стрельба по мишеням, а может, монеты там просаживались быстрее пулеметной очереди.

Привычная болтовня сошла на нет, когда вернулся Джошуа. Все ждали внятного рассказа по поводу следов, но задумчивое выражение лица говорило за него. Вопросов появилось больше, чем ответов, поэтому решено было оставить эти обсуждения и отправиться на боковую.

Меня же аккуратно сняли и поставили на ноги. Целебное нечто под названием «стимпак» работало по часам: я смог даже пройти до фермы и упасть на ближайшую подстилку. После пересоленного ломтя мяса и воды я завалился спать, еле подслушивая, с какими трудностями загоняют животных.

Не думая о завтрашнем дне, спокойно отрубился.

Во сне я вздрогнул. Опять кошмары, огонь и метро. Не выдержав наплыва воспоминаний, проснулся в поту посреди темной заброшки. На секунду я подумал, что меня заперли в подвале, борделе или другом месте, где любят ожесточенные пытки. Но быстро пришел в себя и уловил очертания знакомых людей. Двух братьев, высокого разведчика и седого Джо. Я повернулся на бок, задрал ножки, словно официантка, перевернулся на спину. Не спал и думал.

Надоело. Я резко встал, отчего в голову ударило давление, и тут же согнулся, стараясь не шуметь. Смирившаяся от сквозных отверстий дверь была приоткрыта, приглашая выйти на свежий воздух. И я последовал ее совету: вывалился с порога и широко зевнул. Ботинки затопали по земле, глаза доверяли лунному свету, вели куда подальше, пока не встретились с чем-то отдаленно напоминающим бесформенного мутанта. Темная фигура по мере моего приближения странно уменьшалась по высоте, а за десять метров и вовсе щелкнула предохранителем.

— Это ты?.. — послышалось вдали.

— Кто я? — смутно ответил я, столбом стоя на месте.

— Китан кажется, так тебя зовут? — фигура встала и сделала первый шаг ко мне.

— Да…

— Ты уже и ходишь, чудеса какие, — человек засиял автоматом и подошел еще ближе. В этот момент я понял, что это Малыш, здоровячок-разведчик. — Честно, мы думали, что ты не выживешь, когда в первый раз увидели. Такой хлюпик… Знаешь, ты… хорошо намолотил этим псинам. Голыми кулаками, все дела.

Он жестом пригласил меня сесть рядом.

— Я раньше ничем не занимался таким, ну… рукопашкой.

— А так не скажешь, — хмыкнул Малыш и задумался. — Ты родился в Грешнице? Можешь рассказать о ней немного, я хочу… мечтаю там побывать когда-нибудь.

Он отвернул голову и опустил взгляд. Этот факт перестал быть его маленькой тайной.

— Слишком много людей туда рвутся, но мало кто возвращается, — начал я, усаживаясь на камень. — А зачем? Казино вытягивают монеты из карманов, дешевый и крепкий алкоголь помогает им, как и фиговая трава, любительницы пошалить. Или просто дуло у твоего виска.

Лицо Малыша обреченно глядело на звезды, не доверяя сказанному. Ведь всем город представлялся неограниченными возможностями, а вот она правда. Жалит и горчит.

— Да, все именно так, хм. Было так, когда я жил там. Не скажу, что это весело — отнекиваться от торчков на улицах, норовящих впарить мешочки и таблетки, наблюдать трупы, свалки для людей. Как страдают от такой жизни и как наживаются на этом Семьи. Я не желал бы кому-нибудь там оказаться.

— Но все дороги ведут в Грешницу. Рано или поздно.

Легким кивком и, к моему сожалению, я согласился с его словами. Вглядывался в пустоту ночного неба и думал, что раз мне выпало там родиться, может, мне будет место и на могилу?

— Знаешь, Китан, мой дед когда-то говорил «Никогда не возвращайся туда, где однажды был счастлив». Я слабо помню те времена… мне было от силы лет пять. Те улочки, громадный универ, улыбку матери. Мне пришлось уехать и забыть этот город, но я… хочу вернуться. Бросить все и уехать туда, посмотреть в лицо тем, кто меня растил. Внутри понимая, что никого, возможно, уже не осталось в живых, — сурово выговорился Малыш. Обнажил свои мысли, как барышня на час — имеющийся товар. Сложил и бросил в меня.

— Почему тебя зовут Малыш? — я попытался сменить тему, останавливая воспоминания того дня, когда я потерял свою семью. — Мне говорили, что у тебя есть настоящее имя.

— Ростом не вышел, банально, да? А что ты еще хотел услышать? Историю о моих родителях, захватывающих приключениях и что за мной охотились регуляторы?

— Эм, кто?

— Да неважно, уже все равно. Мое имя Романас, просто Ром. Так назвали предки, и оно тоже служит мне напоминанием о моем прошлом, знаешь… наверное, у нас обоих детство было мрачным, — вздохнул Малыш, выдерживая паузу. — Мне двадцать три, а я торчу в загоне под названием Паддок — жизнь «удалась». Вот скажи, ради чего ты дышишь? Почему ты еще жив, пережив столько страданий? Переполз пустыню, завалил волка и продолжаешь идти, какой смысл?..

— Мой брат.

— Это его убили той ночью? Получается, месть?

— Его и она. Я должен попасть в Столицу, но как уже не знаю... — мое сердце наполнилось горечью, гневом и тревогой, забилось в такт секундной стрелке.

— Тогда не спеши, Китан. Ты всегда успеешь это сделать. Торопись жить, а не убивать. Поверь мне, я успел совершить много ошибок в своей жизни… Просто поверь, после этих событий дед вторил: ненависть не прекраща... — Малыш не успел договорить, как заметил ворчащего на каждый шаг паренька. — Жаль, эту походку я узнаю даже во сне, а так хочется забыть. Или выстрелить.

Разведчики поменялись, и я молча отправился спать. Малыш так и не закончил свой рассказ. Ни этой ночью, ни завтра. Но точку в нем рано или поздно поставят. Другие.

Звук пистолета потерялся в окружающем воздухе, плавно ушел вместе с ночной прохладой. А вот свист картечи прорвал мои уши. Я покинул мир кошмаров и схватился за контуженную голову. Дернулся, как и мои спутники, не понимая, что происходит.

— Черт подери вас! — раздалось сверху. Выстрел снайперки повторно оглушил меня.

— Откуда, суки?!

Дощатые стены задрожали: затрещал пистолет-пулемет, беспорядочно покрывая помещение, как нужник с раннего утра — мимо цели. Щепки иссохшей древесины летали по комнате, кружились в танце. Никого не задело.

— Дэн, видно кого?! Сколько их?! — поднял голову погонщик, укрываясь на полу.

Снайпер передернул затвор и отстрелялся.

— Ни черта не вижу! Чертово солнце слепит!

— Дело дрянь, — кинул Малыш, опрокидывая стол с различной утварью, чтобы за ним укрыться. Полетели тарелки и кастрюля в горошек.

Все заметались в поиске ящиков, бочек и другой мебели. Всматривались в узкие щелочки досок и мушек и не понимали, откуда и кто стреляет.

«На нас напали, — вслух подумал я, ошиваясь в уголке без ствола и надежды».

— Да ладно, твою дивизию! Напали, напали на нас! Нет, просто имеют в одно место весь караван! — не выдержал Ян, на что последовала ответная очередь в соседнюю картину. Та отвалилась с треском.

— Так дело не пойдет! — обратился погонщик, заметив мое плачевное положении. Из-за спины показалась рукоять. — Стрелять умеешь? Вроде как да, держи, береги патроны.