Надежда Республики

Мысли укрепили отсутствующую уверенность, но я решил действовать. Я попытался определить, в какой стороне лежит незабываемый город. Горизонт наводнили мелкие заброшки и голые холмы. Поэтому адекватного ответа на мой вопрос я не получил. Мне стукнуло в голову найти гору и забраться повыше, чтобы осмотреть округу. Я хотел понять, куда идти в этой чертовой пустыне.

Учитывая мое самочувствие, путь дался нелегко. Рана на плече снова начала зудеть, но на фоне истощенности организма и головных болей это было меньшей проблемой. Позже, когда появится вода, порезы необходимо будет промыть и перевязать: риск инфекции никто не отменял. Лихорадить и через неделю помереть — плевое дело в наших краях. И лишь крупные города позволяли себе врача, чтобы такого избежать. Что творилось в остальных? Кладбища и помойки.

Финальные метры высокого холма я преодолел лежа, потому что ноги отказывали в услуге. Как только моя голова перелезла через песчаную гряду, я увидел обрамленную горными хребтами пустыню, которой не было конца. В отдалении виднелись жалкие речушки, готовые иссохнуть и вновь обратиться песком. Неприметные лесные чащи, состоящие из мертвых деревьев и кустарников. Наверное, скудная растительность вокруг них завлекала пригодных в пищу зверей. Мой живот утвердительно заурчал.

Невдалеке я заметил протяженную старую трассу, по которой некогда катились машины. Отдельные пролеты держались на «ножках», постепенно раскачивались ветром и впоследствии отдавались воле пустыни. Именно эти дороги служили ориентиром для караванов. Их же любили бандиты, выслеживая слабозащищенные группы.

Моему взору открывались и далекие города — смутно и размыто. Язык пытался сложить их названия, но получалась белиберда. Похоже, рассказы, кочевавшие из бара в бар, от пьяниц к торгашам, навсегда покинули мою голову. Зато одна мысль удачно закралась: если я сейчас наблюдаю главные торговые пути Пустоши и выжившие селения вдалеке, то Грешница осталась позади?

Я перевернулся на спину и замер от удивления. Вот он, город как на ладони. Всего пару километров пути. Десятки вывесок и огоньков до сих пор мерцали на зданиях, завлекая деньги, а вспышки выстрелов переливались со сверкающими фонариками. Все работало целый день и целую ночь, удовлетворяя любых клиентов. На месте родной фермы, как и над осажденным притоном, стояла дымная туча. Она являлась предупреждением путникам, что сюда лучше не соваться. Я перевел взгляд на завод, и переполнявшие меня чувства заставили дернуться, ведь сам он выстоял, но на стенках тревожно отпечатались языки пламени. Крыша частично осела, а от оружейной башни остались лишь металлические решетки. Я первый раз видел город с такого расстояния, свой дом, свою ферму. И Шмотти забрала все из этого, вырезала под корень и сожгла. Только заброшенный институт монументально возвышался над этим хаосом, символично указывая на грехи.

«Если я там не погиб, пустыне тем более не похоронить меня, — подумал я и откашлялся». Горло пересохло в край, а значит пора сматываться на поиски воды.

Вторая попытка высмотреть что-нибудь в бесконечной пустыне принесла результат. Мой глаз зацепился за крохотный придорожный магазинчик, находящийся в углублении. Со стороны трассы его закрывала гора, что повышало шансы стать единственным посетителем. Рядом теснились ржавые остовы древних машин и такая же бензоколонка. Старая и одинокая, давно забытая временем и людьми. Ненужная даже во времена энергетической революции, потому что все наслаждались новым топливом, а жидкий дизель ушел в небытие. Я осмотрел прилегающую территорию на предмет посторонних и, прихрамывая, выдвинулся в дорогу.

Точнее, мне удалось только перекатиться через песчаную гряду и кубарем полететь вниз. Камней и других препятствий не встретилось, что уже было радостно — кости остались целы. Песок немного смягчил путешествие, однако неожиданная встряска точно не пошла на пользу моему организму. Голова закружилась еще больше, а раны загрязнились, что увеличивало риск заражения. В таких условиях, когда из медикаментов были грязные тряпки, порезов лучше не иметь. Я отмахнулся от пыли, потихоньку поднялся на ноги, прикинул примерное направление и аккуратно задвигал бедрами. Левое продолжало ныть.

Заправка оказалась не так далеко, как представляли мои глаза. Около километра я ковылял до колонки, часто оборачиваясь назад. Не хотелось маячить у кого-нибудь в прицеле. Потому что даже посредственный стрелок способен расправиться со мной. Может, не с первого раза, но куда я мог убежать?

Мне не удалось найти источник воды, собственно, чего я ожидал: вокруг одна пустыня. Ни единого родничка или грязного водоема — около заправки пересохло абсолютно все. Казалось, именно она является причиной всех бед, своеобразным генератором опустынивания. Из-за нее каждый кустик представлял собой мертвые палки, воткнутые в песок. И из-за нее же здесь не появлялись звери.

В один миг я подумал, что ржавая колонка была проклята. Как в старых книгах, описывающих магию, чародеев и странных существ. Где на дома накладывались чары, мертвые восставали против живых, а по городу ходили кошмарные легенды...

Мои фантазии закончились, когда я наконец-то дотащился до заброшки. Глаза с тоской всматривались в забытое строение. Столько лет она одиноко ветшает, и даже песчаные бури не способны облегчить ее бремя. Трещины в песке и асфальте подходили прямиком к зданию, слегка оголив помещения внутри. Окна полопались и заросли плющом, но вместо пышной зелени на них висела решетка из сухих веток. То, что осталось от плитки, было усеяно битым стеклом вперемешку с мусором.

Я стоял напротив колонки, рассматривая изъеденные коррозией внутренности. Вживую мне не удавалось потрогать такое устройство — только увидеть картинки. Пальцы с интересом обхватили нечто, похожее на пистолет. Снизу удобно располагался рычаг, видимо, для подачи топлива. Жидкого и горючего. Я нахмурился. И как люди этим пользовались? Прольешь, и одна сигаретка наделает много шума. Хорошо, что человечество в свое время отказалось от такого топлива в угоду нидизелю.

Остатки двери, разделявшие улицу и магазинчик, висели на соплях. Думается, что один толчок сметет дверные петли, а вместе с ними и пол здания. Я аккуратно толкнул их и протиснулся внутрь. Первое помещение встретило пустыми полками, которые были сдвинуты к краям комнаты, зато в центре красовался костер. Видно, сюда иногда захаживали передохнуть. Бутылки, консервы и опять бутылки — все валялось неподалеку, говоря о том, что посетителей было достаточно. Я жадно высматривал какой-нибудь напиток или наполненную водой емкость. Хотя бы баночка газировки, скажем, прозрачного «Кварка» или лимонада. Однако старания моих глаз были напрасны. Мне ничего не оставалось, как сглотнуть и исследовать дальше.

В углу постройки тосковала уборная, через обрушенную крышу которой проникал песок. Половина помещения из-за этого оказалась недоступной, но остальная продолжала сопротивляться пустыне. Напротив голого прохода расположилась касса, представленная множеством шкафчиков и длинной столешницей. За такое время ящик кассового аппарата опустел, но меня волновали не деньги. Вот всевозможные полки и тумбочки под низом — совсем другое дело. На них продолжали отбывать заключение потертые журналы, банки-склянки, рядом лежала электрическая плата и пара неизвестных мне инструментов. Некоторые шуфляды таили в себе только паутину, те, что находились по левую руку, заполнились мусором. А к дощатому полу прилегали другие, аккуратно заваленные досками. Казалось, что приходящие сюда специально сложили некий пазл, который надо было разгадать. Мои глаза неожиданно загорелись, и я начал разбирать этот завал в надежде на что-нибудь ценное. Осмотрев полку, я ничего не нашел. Но, пошарив руками по сторонам, пальцы нащупали что-то достаточно тяжелое. Похоже, кто-то спрятал здесь вещи на случай непредвиденных ситуаций. Каково было мое удивление, когда я вытащил оттуда бутылку популярного ранее напитка: легкое, слегка сладковатое пиво темно-бежевого оттенка. Эта изношенная этикетка, гласящая «Голден Мерфи», гладкая поверхность стекла, по которой скользят руки. Спустя столько лет она сдержанно отражала блики солнца и не растеряла своей изящности. Я приставил бутылку к краю стола и стукнул по крышке со звездой. Она вылетела, наполняя окружение манящим ароматом. Мои губы сделали первый глоток, освежающий горло, а после и второй, и еще один. Желудок наполнялся живительной влагой, а тело благодарило небеса за спасительный подарок.

Тайник оказался далеко не скромным: мне попалась пара таких же бутылок, ножик, удивительно короткий револьвер, спички и чистые тряпки. Может, тут было логово шайки головорезов или тот, кому принадлежал клад, давно умер. Я не знал, но любое добро точно пригодится. Бутылки пойдут на воду, револьвер пополнит коллекцию оружия, а тряпками я наконец-то перевяжусь.

Мне пришлось тщательно промыть рану перед тем, как наложить повязку. Для этих целей вполне сошло пиво, ведь оно содержало алкоголь. Собственно, другой жидкости у меня не наблюдалось. Бедро продолжало постанывать, однако при осмотре порезы отсутствовали: только здоровый синяк красовался на коже.

После необходимых процедур я повернул голову на улицу. Тень от заправки тянулась на несколько метров вперед, а значит время клонило к раннему вечеру. Теперь мне требовался полноценный отдых, чтобы восстановиться. За ночь мое тело избавится от усталости, возможно, головной боли. Подлечится и будет готово выступить навстречу приключениям. В принципе, меня устраивало это место в качестве ночлега. Как я помню, от беспокойного мира заправку прикрывала гора, вдобавок она находилась в низине. Если кто и сунется сюда, так это за своим кладом, который я успешно опустошил.

Для подготовки спального места хватило бы и пары досок, но спине хотелось отдохнуть получше. Я начал стягивать все мягкое к новой постели, скрываемой уголком из шкафчиков. Бумага и газеты, удачно собранные вокруг обрывки одежды и куски ткани, нетронутые молью — все стелил на пол. Под описание сошел даже картон. Мои пальцы проверили магазин пистолета и прижали его к груди. Я улегся, воображая будущее. Отрубился прямо под кассой.

Моя голова, подобно голове обколотого шизика, генерировала сотни правдоподобных сцен, меняющихся по щелчку пальца. Сны, которые я снил, не имели ничего общего с оптимистичным видением будущего. Они погружали в отчаяние, заставляли капли пота течь по моему лицу. Возвращали на место смерти моего брата, в тоннели. Я видел Шмотти, кости и тела, новое кладбище возле плантаций… Образы Семьи являлись и окружали меня, нашептывая свои наставления. А после обращались прахом, проносясь по ветру. Я видел Республику. Строй и дисциплину солдат. Первого Лидера, что по взмаху руки отправляет всю армию Столицы на запад, готовясь избавить город от грехов. Я увидел маму. Силуэт матери, скрытый во мраке ночном, но подсвеченный полнолунием. Длинные волосы, средний рост, платьице — ничего более. Образ.

Через сон я слышал звуки, которые усиливались с каждой минутой. Сначала взрывы, шум перестрелки, пулеметную очередь. Треск древесины и тлеющих углей. Шуршание воды и грохот падения в нее. Ругань, бег по рельсам, разносящийся гулким эхом по тоннелям метро. А затем громкий скрежет, напрочь заложивший уши. Более я не смог отдаваться сновидениям и проснулся в мокром поту.

Сердце колотилось, мешая как следует прислушаться. Я развернул голову и навострил второе ухо: звук доносился снаружи заправки. Неужели кто-то пробрался в заброшку? Или меня выследили и сейчас убьют? Или хозяева тайника вернулись на стоянку, а склад-то разграблен…

Я аккуратно привстал, держа пистолет наготове, и прижался к тумбочкам. Ничего не оставалось, как высунуться из-под кассы и стрелять на поражение, что я и сделал. Но никого не оказалось ни в помещении, ни на залитой солнцем улице. А звук продолжал беспокоить мои ушные раковины. Если это не люди, то, может, бешеные псы? Тогда следовало держаться укрытия и отстреливать тварей по одному. Гул усиливался и бурил мою голову настолько, что я не выдержал давления, желая побыстрее с ним расправиться.

Я зашагал к двери, обходя источник звука по широкой дуге. Постепенно ускоряя шаг, вырвался на улицу, готовясь отвесить свинца беспокойным гостям. Но увидел лишь одного: уродливое создание с огрубевшей кожей и костяными шипами на спине, точно позвоночник вырвался наружу. Оно одиноко скрябало камень чуть раздвоенными толстыми когтями. Искало пропитание, как и все, кому посчастливилось сюда попасть. Краем глаза существо заметило меня и развернулось, злостно прошипело, а я, испугавшись, начал палить.

Пары выстрелов хватило, чтобы животное замолкло. Одна или несколько пуль пробили ушастую голову, окончив его дни. Не знаю, стоило ли тратить патроны, но шум был точно лишним. Он мог привлечь зверей побольше и, что еще страшнее, людей. Бандитов, караванщиков или моих возможных преследователей. Задумавшись, я решил уйти отсюда как можно быстрее, не рассчитывая на продолжение сна. Это рискованная затея, а рисковать я не хотел.

На эти мысли живот начал возмущаться и ворчать, словно старый дед. Я прекрасно понимал, что рядом валяется тушка — красное, розовое, да кто его знает, какое мясо. Единственная еда на километры вокруг, вот она: лежит, ожидая мокриц или хищников. Или моего рта, ранее пересохшего, а теперь атакованного слюнями.

— Ладно, ладно, хватит! — выдавил я бурчащему животу. — Пять минут на перекус и сборы, не более…

Вырезать пару кусков мяса, освежевав зверька, не составило труда, благо сбоку висел ножик. Сложив тряпочки и другие остатки кровати на кострище, руки принялись за спички. Мучился я недолго: мясо на камнях вышло жестким и жилистым, а желудок обрадовался хоть чему-то за эти два дня. Перед отправкой я завернул то, что не доел, связал из тряпок небольшой узелок и закинул туда мои вещи. Револьвер и ножик оставил на бронике — могли пригодиться. Опустошил очередное пиво и взял с собой пару пустых бутылок в надежде на чистую воду.

Правда, чистой давно не было. Все ручейки, речки и лужицы были отравлены. Вся земля была отравлена химикатами. Мне рассказывали про культивирование земель и разработку передовых удобрений. «Рост за пять дней, урожай тоннами» и прочая белиберда. Может, так и было, но из-за них почва стала непригодной для роста. Хотели больше — получили ничего. А теперь вместо земли и вовсе песок.

Пришло время покидать заправку и идти дальше. Но вот куда? Окинув взглядом местность и выяснив, что сейчас около девяти-десяти часов, я надумал отправиться на юго-восток. Чуть правее солнца высились излюбленные караванщиками города. Рудные и угольные шахты, фермерский городок и многое, про что мне удалось услышать, будучи ребенком. На пути лежала необъятная пустыня, где можно нарваться на хищников или караваны. Повстречать такую торговую повозку означало два варианта. Либо меня убьют, просто чтобы не было лишних проблем. Либо не захотят шуметь и за приличную сумму согласятся довести до ближайшего поселения. Правда, у меня ни гроша — только револьвер да бутылки. Конечно, есть шанс того, что мне помогут, но караванные компании не благодетели: должок все равно припомнят. Бизнес, деньги — все дела.

Мне оставалось дойти до первого города и попытаться сбыть информацию о том, что творится в Грешнице. После я надеялся попасть в Республику, чтобы сделать то же самое. Может, их очередной Лидер поймет, что выдался хороший шанс захватить территорию. Установить контроль за наркотиками и развратом на десятилетия вперед. За подобные сведения вполне могли дать местечко в разведке, если меня никто не опередит. В любом случае я знал и видел намного больше.

План был составлен, и ноги уже передвигались по выжженной пустыне навстречу неизвестности. Я решил держаться холмов, чтобы укрыться на случай нападения и самому осматривать угрозы. Скорость при этом почти не падала, а дышалось намного легче. Тень от холмов, как и они сами, могли скрыть от жары, пуль или песчаной бури.

В моем узелке валялась всего одна бутылка прохладного напитка, так что первой целью оставался поиск воды. Пара речушек брала начало на юге — их было видно с горы — но куда шли дальше, я не знал. Ответ пришлось искать, тщательно высматривая складки местности.

Во время путешествия я приметил еще одну скалистую вершину. Два хребта тянулись на запад, открывая превосходный вид на восточную часть пустыни. В той стороне как раз брали начало горные потоки, которыми питались здешние реки. На правом склоне можно было разглядеть длинную тень, надеюсь, ее отбрасывал свод пещеры. Если мои предположения верны и пещера глубокая, то в ней, вероятно, ждало своего часа пресное озеро. И там можно будет встретить отнюдь не скудную растительность или животных.

Подъем на гору доставил немало трудностей. Теперь уже ссадина на плече немного покалывала, а бедро все продолжало ныть, будто маленький ребенок. Сначала ему не нравится, что ты бежишь от смерти по рельсам, после — ищешь воду, ну и гора — как не пожаловаться. Не обращая внимания на невзгоды, к которым добавлялась жара, я аккуратно продвигался по склону в надежде понять, что давало такую тень.

Наконец-то ступив на плоский участок, я вытер пот со лба. Поднял взгляд на бескрайнее углубление. И действительно: под одним хребтом затаилась небольшая пещера, манящая ее исследовать. Ее серовато-черный свод на ощупь оказался сухим. Песчаные почвы красноватого оттенка вокруг также не содержали влаги, но я и не думал отчаиваться. Если какое-то ответвление заканчивалось водой, то оно залегало значительно глубже. Может, в тоннелях я повстречаю железные руды, а пещера окажется шахтой — кто знает.

Любопытство не взяло верх, и я отошел от входа, выйдя на выступ. Важно было осмотреть местность и убедиться, что никто мне не помешает.

Километры песка и камня, все та же бетонная дорога, носившая название трасса. Чуть дальше расположилась примечательная сопка с невероятной долиной. Ее я видел в прошлый раз, ее я вижу и сейчас — только ближе. Спускающиеся потоки рождали так необходимую Пустоши жизнь. Еле видная травка, высохшие деревья и мелкие кустарники — все могло оказаться пристанищем для диких зверей. Исток речушки ветвился, и воды тянулись дальше и дальше на восток, пока не терялись в пустыне. Ближайший такой ручеек протекал недалеко: несколько километров от меня.

«Сегодня я точно успею набрать бутылки, — подумал я и улыбнулся».

Рядом с этим местом никого не было; глаза осмотрели весь предполагаемый маршрут: чисто и гладко. Тут зрачки напряглись, заставив шею податься влево. Ближайший холмик оставлял почти невидимый след дымка от костра. Скорее всего это очередной караван, который через час-два отправится в путь. Никакого значения ему не стоило придавать, если не шуметь, как в прошлый раз.

Я поразмыслил и пришел к выводу, что после пещеры пойду к ручью. Набрав воды, смогу найти укрытие до наступления ночи и поужинать. Завтрашним днем выйду на тропы, ведущие к ближайшему городку. Послезавтра, может…

Текущие мысли вдруг исчезли, обратились памятью. Их перебило протяженное рычание, доносящееся сзади. Ничего не помешало звуку встретиться с моими ушами — прямо как было задумано.

Моя голова и тело асинхронно обернулись, глаза вгрызались в пустоту под сводом, жадно высматривая некий объект. Через секунды из темноты начала появляться светлая морда, покрытая угольными полосами. Оскаленные зубы со стекающей слюной заставили меня окаменеть и приглашали наблюдать дальше. Манящие голубые глаза, которые брали под контроль мое состояние. Полуволк постепенно выходил наружу, открывая свои тонкие лапы и шипованный позвоночник. Он протянул лапой по песку, указывая, что схватка началась. Его рык, верно, был предложением боя. И у меня не было возможности отказаться.

Теперь я понимал, что содержит в себе красный песок под нами. Железными рудами тут не пахло, зато сколько поверженных врагов легло от когтей существа. И их кровь как история впечаталась в эти почвы, напоминая, что не стоит сюда соваться. Я был предупрежден и не внял знакам, за что эта гора станет мне могилой. Интересно только, что происходит с вещами путников? Ест ли кости эта собака?.. Наверняка в пустыне не так много еды, чтобы оставлять столь приятные лакомства...

Наши взгляды до сих пор пересекались, но никто не спешил действовать. Все ожидали первого шага. Если волк сохранял внутреннее спокойствие, то я растерялся и паниковал. Дрожь моих рук виднелась издали. В мертвой тишине крохотное сердце настукивало по два, а то и три удара в секунду. Со лба сочился пот, собираясь в ручьи, что проносились через скулы и стекали на ботинки. Я не знал, как поступить, куда бежать. И можно ли вообще сбежать, показав свою трусость?

Это была игра на выдержку, и я ее проиграл, выхватив пистолет. Не целясь, пальцы задергали спусковой крючок и выпустили пару пуль во врага. Они бы опустошили магазин, но волк моментально среагировал, сбив меня с ног изящным прыжком. Лязг когтей о металл охватил округу: псина вцепилась в броню, но не смогла пробить — а я резво покатился с обрыва. В обнимку с этой тварью, которая позже вырвалась и протащилась дальше по склону.

Оставив все мысли и поднявшись на ноги, я побежал что есть мочи в сторону. Волчара не сразу пришел в себя, видно, удачно вписался мохнатым брюхом в землю. Этого времени хватило, чтобы скрыться за ближайшим камнем. Я достал револьвер и откинул барабан. Патроны на месте, а значит волк не останется без подарка.

Если я выживу, на что появились надежды, то следует покинуть эту пещеру. На звуки выстрелов могут сбежаться люди. Ладно еще караваны, чтобы обезопасить себя от посторонних, но вот головорезы — встречи с ними мне точно не хотелось. Обойду гору с восточной стороны, а там до ручья рукой подать. Осталось только разобраться со свирепым хищником…

Солнце никак не опускалось, изрядно беспокоя неприспособленных к нему существ. Моя усталость и неуверенность множились с каждой минутой пребывания под ним. Еще этот камень, огретый лучами, отдавал свое тепло и заставлял потеть все больше. До броника уже не дотронешься — рискуешь обжечься. Почему я его до сих пор не снял? Не знаю. Он замедлял движение, блестел на солнце — одни проблемы. Смог спасти от прыжка полуволка, но не от зноя. Один револьвер оставался невозмутимо холодным и с виду надежным. Надо бы не промахнуться, а то в магазине осталось всего пять патронов. Пять выстрелов и нож. Что может быть лучше?

Я решил выглянуть из-за камня, чтобы оценить обстановку. Правой рукой уперся в песок, а левой держал оружие. Голова стала поворачиваться вправо, но ей помешала капля воды, упавшая на плечо. Неужели дождь, и проблемы с водой решены? Но больше ни одной не упало. Я вздохнул и посмотрел вверх. Громадная морда лила свои слюни прямо мне на лицо, ее глаза горели от злости. Полосатый окрас продолжал внушать страх. Виднелись и раны, из которых сочилась кровь — в тот раз пистолет сделал свое дело.

Рука сама замахнулась для выстрела и нажала на крючок. Пуля вылетела почти бесшумно, хотя была немалого калибра. Псина завизжала и вгрызлась в мое правое плечо. Охваченный яростью, я сделал еще пару выстрелов, пока волк не свалился на меня сверху, придавив своей волосатой тушкой. Казалось, от такого удара, который приняло мое бедро, прогнулась и земля. Из-за него же из моих рук вылетел револьвер, блеснув вдалеке. Кулаки беспорядочно и бесполезно молотили волка, а я полностью потерял самообладание.

Тварь все еще держалась и также лихорадочно царапала мою броню и плоть. Через секунд пятнадцать хаотичного кувыркания она отпрыгнула, дав мне шанс поднять оружие и завершить схватку. Но также быстро зашла на второй круг, вцепившись в ноги. Я закричал от боли; острые зубы, словно копье, прошили камуфлированные штаны и явно глубоко впились дальше. В порыве гнева я вынул ножик и стал размахивать, нанося порезы полуволку, отчего он снова отбежал на пару метров.

Теперь мы стоим, залитые кровью, и кровь капает с нас. Встречаясь глазами и отводя их вниз. Тяжело вздыхая от нанесенных друг другу ран, сожалея, что вообще начали. Изнуренные жаждой, жарой и невыносимой болью, как на органе играющей по нашему телу — везде и сразу. Мы не понимали следующий шаг. Не хотели понимать, что делать. Отдаться врагу? Ничья? Или прибегнуть к Смирению? Только стремление жить дальше, выживать в этой забытой пустыне, иметь возможность увидеть больше, чем за свои двадцать шесть лет, воздать по заслугам грешникам, отомстить — только это останавливало меня от того, чтобы поднять револьвер и попытаться закончить. Единственный раз, не подумав, я смело рискнул и поплатился. Потерял свою Семью, и Семья меня. Брата и свой дом.

Я уверен, искушение живой плотью, желание насытиться ей еще хоть один раз останавливали соперника от того, чтобы сделать то же самое: выиграть бой, который заведомо проигран нами обоими. Моя неправда в том, что я вступил на его территорию. Его — что атаковал. Унесенный потоком мыслей, я продолжал сверлить взглядом полуволка.