Охота за тенью

Он остановился, встретившись глазами с Лорелин. Она не дрогнула, выдерживая его тяжелый взгляд, хотя в её глазах всё ещё плясали чертенята.

— Доброе утро, детектив, — произнесла она с притворной серьезностью. — Мы тут как раз обсуждали ваше отсутствие. Очень волновались.

— Ориентировки оставь для настоящих преступников, Хейл, — сухо ответил он, но без злости. Уголок его рта едва заметно дернулся. — Хотя идея неплохая. Может, хоть кто-то откликнулся бы.

Грей и Варгас переглянулись, не зная, смеяться или сохранять каменные лица.

— Мы уже собирались к миссис Дайсон, сэр, — быстро сказал Грей.

Эллингтон кивнул, прошел к своему столу, бросил на него ключи и сделал глоток остывшего кофе.

— Отлично. Тогда вперёд. И чтобы я больше не слышал подобных шуточек. У нас дело, и времени на глупости нет. Хотя, — он на мгновение задержал на ней взгляд, — чувство юмора ещё никому не мешало. Главное — вовремя его отключать.

Коллеги поспешили к выходу, стараясь не шуметь. Лорелин проводила их взглядом, её улыбка стала чуть мягче. Он был резок, но справедлив. И, что важнее, он был здесь.

В кабинете повисла короткая, звенящая тишина. И тут же её разорвал резкий звонок телефона на столе Эллингтона. Загорелась кнопка: «Судмедэкспертиза».

Кевин тут же поднял трубку:

— Эллингтон.

— Кевин, это Бекки, — раздался в трубке её ровный, слегка хрипловатый голос. — Спускайтесь ко мне. Сейчас же. По делу Дайсона есть кое-что, что вам нужно увидеть лично.

Эллингтон выпрямился. Пальцы невольно сжались на краю стола.

— Что именно?

— Лучше покажу. Это не из тех вещей, что стоит описывать по телефону.

— Понял. Будем через две минуты.

Он положил трубку и начал натягивать кожаную куртку. Лорелин уже стояла, захлопнув папку.

— Что-то серьезное? — спросила она, заметив, как напряглась его челюсть.

— Бекки не дергает нас по пустякам, — ответил он, направляясь к двери. — Если она говорит «лично», значит, пазл только что перевернулся. Идем.

Они вышли в коридор. За окном наконец-то распогодилось: тучи расступились, и косые лучи солнца чертили на стенах яркие, пыльные полосы. Но внутри здания царила иная атмосфера.

Двери лифта открылись на цокольном этаже. Они шагнули в стерильный коридор морга. Здесь воздух был другим: густым, холодным, пахнущим хлоркой, формалином и едва уловимым, сладковатым металлическим оттенком, который навсегда въедался в одежду. Яркий, безжалостный свет люминесцентных ламп отражался от гладких панелей стен и кафельного пола, не оставляя места для теней.

У тяжелого стального стола в центре зала стояла Бекки Росс. Её белый халат был безупречно чист, волосы собраны в тугой пучок, а на руках трещали латексные перчатки.

Заметив их, она выпрямилась и сняла защитные очки.

— Наконец-то. Подойдите сюда. То, что я вам сейчас покажу, полностью меняет вашу теорию о «несчастном случае» или «самоубийстве».

Эллингтон и Лорелин подошли к столу. Под белой простыней угадывались очертания мужского тела.

— Травма затылочной части, — начала Бекки, указывая на зияющую рану, — была получена до падения. Края рваные, но в тканях нет частиц асфальта, пыли или грязи с земли. Его ударили чем-то тяжелым и плоским, пока он еще находился на балконе. А потом уже сбросили.

Лорелин и Кевин переглянулись. Это было первое неопровержимое доказательство их вчерашней гипотезы.

— И это не всё, — Бекки осторожно отогнула простыню, обнажая торс покойного. — Посмотрите на грудь и живот.

Лорелин затаила дыхание. На бледной коже отчетливо виднелись массивные, темные гематомы. Они были расположены симметрично, с четкими очертаниями.

— Следы от двух разных рук, разная ширина захвата, — тихо прошептала Лорелин. — Кто-то держал его. С невероятной силой.

— Именно, — кивнула Бекки. — Это не случайные ушибы от падения. Это следы удержания. Кто-то прижимал его к полу или к перилам, пока наносил удары. А теперь посмотрите сюда.

Она сместила свет лампы на шею и предплечья жертвы. Там виднелись глубокие, параллельные царапины.

— Активное сопротивление. Он царапал нападавшего. Я уже отправила соскобы из-под его ногтей на ДНК-анализ. Если убийца не был в перчатках, мы его поймаем.

Кевин нахмурился, его лицо стало жестким, как камень.

— Значит, это была не спонтанная драка, — проговорил он низким голосом. — Его держали, били, а потом сбросили. Это холоднокровная казнь. Или допрос.

— Есть еще одна деталь, — Бекки сместила простыню ниже, к ногам. Чуть выше правого колена на коже виднелась глубокая, воспаленная борозда, окруженная массивным синяком. — Это след от жгута или грубой веревки. Его связывали. Или тащили.

В морге повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было лишь монотонное гудение холодильных установок в дальнем углу.

Лорелин смотрела на изуродованное тело Линна Дайсона. Идеальный муж, успешный бизнесмен. А теперь — объект жестокой, методичной расправы.

— Это не просто убийство, — тихо сказала она, и в её голосе зазвенела сталь. — Это послание. Кто-то хотел, чтобы он мучился. И хотел, чтобы мы это видели.

Кевин медленно выдохнул, его челюсть сжалась. Он ненавидел такие дела. Бессмысленная, демонстративная жестокость всегда вызывала у него холодную, сосредоточенную ярость.

— Бекки, когда будут результаты по ногтям и ткани? — резко спросил он.

— Лаборатория работает в приоритетном режиме. Я отправлю в лабораторию с пометкой «срочно». Результаты будут завтра к полудню, — ответила она, снимая перчатки.

— Отлично. Хейл, пошли, — бросил Кевин, не сводя тяжелого взгляда с тела. — Нам нужно поговорить с вдовой. И на этот раз мы не будем играть в сочувствие.

Они вышли из морга, оставляя за спиной холодный свет и безмолвие. Впереди их ждала самая грязная часть расследования: вскрыть ложь человека, который, возможно, знал об этой пытке больше, чем признавался.

Эмили Дайсон сидела на жёстком стуле. На ней был тот же элегантный кремовый костюм, что и вчера, но теперь он казался неуместным в этом казённом помещении. Она держала спину прямо, сцепив пальцы на столе. Маска идеальной, убитой горем вдовы была тщательно подогнана, но Лорелин, сидящая напротив, уже видела трещины: слишком частое моргание, едва заметная дрожь в больших пальцах, сухие, плотно сжатые губы.

Кевин стоял у двери, скрестив руки на груди. Его белая майка и кожаная куртка создавали резкий контраст с её безупречным образом. Он молчал, но его присутствие заполняло комнату, как физический вес.

— Спасибо, что пришли, миссис Дайсон, — начала Лорелин. Её голос был ровным, лишенным вчерашней сочувственной мягкости. Сегодня она была не утешителем, а хирургом.

— Я же сказала, что готова помочь, — ответила Эмили. Её голос звучал ровно, но в нём не хватало той дрожи, что была вчера. — Вы нашли того, кто это сделал?

— Мы делаем успехи, — Лорелин открыла папку, лежащую перед ней. — Но для этого нам нужна полная прозрачность. Вчера вы сказали, что в момент убийства были на работе.

— Да. Я уже давала показания.

— Вы были на работе. Но с 02:00 до 02:30 вас не было на месте. Вы сослались на мигрень.

Эмили чуть прищурилась: — И что? Я имею право отлучиться.

— Имеете, — согласилась Лорелин. — Но камеры в вашем бутике не покрывают служебный выход. А это значит, что мы не можем подтвердить, где именно вы были эти полчаса.

— Я была в аптеке через дорогу, — быстро ответила Эмили, но её взгляд на долю секунды метнулся к Кевину. Микровыражение. Страх.

Лорелин проигнорировала это и достала из папки фотографию. Не трупа. Фотографию Фрэнки Кирка. Она положила её на стол и медленно повернула к Эмили.

— Знакомое лицо?

Эмили замерла. Её зрачки расширились. Она не отшатнулась, не вскрикнула, но её пальцы на столе побелели от напряжения. — Нет, — произнесла она. Слишком быстро. Слишком резко.

— Странно, — Лорелин наклонилась вперёд. — Потому что этот человек, Фрэнки Кирк, утверждает, что у вас с ним были отношения. И что вчера ночью, около двух часов, он ждал вас у чёрного входа вашего дома.

— Это ложь! — Эмили повысила голос, и маска треснула. — Я никогда его не видела! Это какой-то маньяк, он преследует меня! Вы же видели, как он на меня набросился!

— Мы видели, как он на вас напал, — в разговор впервые вмешался Кевин. Его голос прозвучал низко, как удар хлыста. Он сделал шаг из тени к столу. — Но мы также проверили его телефон. И знаете что? В ночь убийства он отправил вам три сообщения. «Я здесь». «Где ты?». И последнее, в 2:15: «Я вижу свет на балконе».

В комнате повисла звенящая тишина. Эмили перестала дышать. Она смотрела то на Лорелин, то на Кевина, ища спасительную лазейку, но стены комнаты были непроницаемы.

— А теперь самое интересное, — продолжила Лорелин, доставая другой документ. — Предварительный отчёт судмедэксперта. Ваш муж не просто упал, Эмили. Его держали. На его груди и животе обнаружены следы от пальцев, оставленные с огромной силой. На шее — глубокие царапины. Он сопротивлялся. Его били, пока он был на балконе, а потом сбросили вниз.

Лорелин выдержала паузу, позволяя ужасу этой картины осесть в сознании женщины. — И под его ногтями, Эмили, есть биологический материал. Мы отправляем его на ДНК-анализ прямо сейчас. Если там окажется ваша ДНК, или если мы найдём его кровь на вашей одежде... игра закончена. Вы будете обвинены в соучастии или в убийстве первой степени.

Эмили закрыла глаза. Её плечи, до этого напряжённые, как струна, вдруг обмякли. Когда она открыла глаза, в них больше не было ни горя, ни страха. Только холодная, расчётливая усталость. Маска вдовы упала.

— Вы не найдёте там моей ДНК, — тихо сказала она.

— Почему вы так уверены? — спросил Кевин.

— Потому что я не убивала его, — Эмили выпрямилась, и её голос стал другим: жёстким, циничным. — Но я была там. В ту ночь.

Лорелин и Кевин переглянулись. Это был прорыв.

— Рассказывайте, — потребовала Лорелин.

— Я не была в аптеке, — начала Эмили, глядя в стол. — Я поехала домой. Мне нужно было забрать документы из его кабинета. Я знала, что он ведёт какие-то тёмные дела с этим бутиком. Отмывание денег, угрозы... Я хотела найти доказательства, чтобы подать на развод и забрать свою долю, не оставляя ему ничего.

— И что вы нашли? — спросил Кевин.

— Я поднялась на восьмой этаж. Дверь в квартиру была приоткрыта, — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я услышала голоса. Грубый, мужской голос и... и звук удара. Я заглянула в щель. Я увидела, как двое мужчин держат Линна. Один из них был крупным, в тёмной куртке. Они прижали его к перилам.

— Вы видели их лица? — резко спросила Лорелин.

— Нет. Они стояли ко мне спиной. Но я увидела, как один из них замахнулся. Линн закричал. Я... я испугалась. Я поняла, что если они меня увидят, я следующая. Я тихо закрыла дверь и ушла.

— И не позвонили в полицию? — в голосе Кевина прозвучало ледяное недоверие.

— А что бы я сказала? — Эмили резко подняла на него взгляд, в её глазах вспыхнул гнев. — Что я тайком пробралась в квартиру мужа, чтобы обокрасть его, и стала свидетельницей убийства, но сбежала, чтобы спасти свою шкуру? Меня бы арестовали как главную подозреваемую! Я запаниковала. Мой телефон разрядился ещё в такси, а пользоваться уличным автоматом я боялась до дрожи — вдруг они всё ещё в здании или следят за мной? Я добралась до подруги, а утром, узнав новости, решила, что лучше промолчу. Меня бы всё равно арестовали как главную подозреваемую, и я бы не выжила в тюрьме.

— А Фрэнки? — спросила Лорелин.

Эмили горько усмехнулась: — Фрэнки — жалкий, навязчивый идиот, который преследовал меня месяцами. Я использовала его, чтобы вызвать ревность у Линна, когда тот стал слишком агрессивным. Но той ночью его там не было. Я клянусь.

Лорелин изучала её лицо. Логика выстраивалась. Страх, паника, эгоизм — это объясняло её поведение и ложь. Но не объясняло всего.

— Вы говорите, там было двое мужчин, — медленно произнесла Лорелин. — Но на теле вашего мужа мы нашли следы от жгута. И следы борьбы. Вы уверены, что не видели ничего ещё? Может, какую-то деталь? Цвет машины? Особую примету?

Эмили нахмурилась, напрягая память. — Я помню... — она замедлила речь. — Когда тот, в тёмной куртке, замахивался, его рукав задрался. На запястье... там была татуировка. Или шрам. Что-то яркое. Красное. В форме... не знаю, похоже на паука или звезду. Я не разглядела.

Кевин медленно кивнул. Это была зацепка. Хрупкая, но реальная.

— Хорошо, миссис Дайсон, — Лорелин закрыла папку. Щелчок прозвучал как финальный аккорд. — А пока вы остаетесь под наблюдением. Не покидайте город.

Эмили кивнула, внезапно выглядев постаревшей на десять лет. — Я хочу, чтобы вы нашли их, — прошептала она, и на этот раз в её голосе не было лжи. — Они убили его, как собаку.

Когда дверь за Эмили закрылась, в комнате воцарилась тишина.

Кевин подошёл к столу и забрал папку. — Она лжёт о масштабах, но говорит правду о фактах, — произнёс он, анализируя. — Она действительно там была. И она видела убийц.

— Двое мужчин, — задумчиво протянула Лорелин. — Один держал, другой бил. Это объясняет синяки от пальцев и характер травмы затылка. И эта татуировка...

— Красная, на запястье, — закончил Кевин. Он посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул тот самый хищный азарт, который она уже начинала узнавать. — Это сужает круг поиска.

— Значит, мы ищем не одиночку, — сказала Лорелин, чувствуя, как адреналин снова разгоняет кровь. — Мы ищем команду.

Кевин усмехнулся, и эта усмешка была обещанием. — Тогда нам лучше поторопиться. Пока они не решили, что свидетельница — это слишком большая проблема, которую нужно устранить.

Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся: — Хорошая работа, напарница. Ты заставила её говорить.

Лорелин позволила себе едва заметную улыбку. — Я только задала вопросы, детектив. Ответы дала правда.

— Надо запросить уличные камеры в радиусе квартала от бутика, — сказала Лорелин. — Если она выходила в тот промежуток, её засекут камеры банкомата или соседних магазинов.

Кевин кивнул: — Я уже отправил запрос. Ответ будет через пару часов.

Они вышли в коридор, оставляя позади холодную комнату. Дело перестало быть просто расследованием убийства. Теперь это была охота. И они только что вышли на след.

Детективы вновь вернулись в свой полицейский отдел. В отделе царила привычная полуденная суета, но для Лорелин существовал только огромный пробковый стенд с уликами. Она стояла перед ним, скрестив руки на груди. Её взгляд скользил по фотографиям, выстраивая невидимые связи.

Чёткие синяки от пальцев. Удар в затылок до падения. Активное сопротивление. Это не была спонтанная вспышка гнева. Это была холодная, методичная расправа. Но кому и зачем нужно было превращать убийство в демонстрацию силы?

Из размышлений её выдернул запах свежего эспрессо. Кевин подошёл практически бесшумно, протягивая ей бумажный стаканчик. Он был в своей неизменной экипировке: потёртая чёрная кожаная куртка расстёгнута, под ней — безупречно белая футболка, контрастирующая с тёмными тенями усталости под глазами.

— Ты смотришь на эту доску так, будто хочешь заставить её заговорить, — тихо произнёс он. — И, судя по выражению лица, она пока молчит.

Лорелин взяла стаканчик, её пальцы на мгновение коснулись его руки. Тепло его кожи на фоне прохладной бумаги вызвало короткую, едва уловимую искру. — Она не молчит, — ответила Лорелин, делая глоток. — Просто говорит на языке, который мы ещё не выучили.

Кевин достал из внутреннего кармана куртки тонкий лист бумаги с печатью лаборатории. — Кстати, пришли результаты по майке Фрэнки Кирка, — его голос стал тише, интимнее в гуле офиса. — Волокна не совпадают. Совсем. Ни единого пересечения с тем синим фрагментом, что мы нашли на балконе.

Лорелин медленно пробежала глазами по сухим строкам отчёта. В груди шевельнулся не разочарование, а холодный азарт охотника. — Значит, Фрэнки либо врал, либо он был там не один, — произнесла она. — Мы смотрим не на того человека. Или, как минимум, не на всех людей.

Прежде чем Кевин успел ответить, двери лифта распахнулись с чётким, театральным щелчком.

В проёме возникла Эмма Смит. Та самая репортёрша, что вчера снимала репортаж у жёлтой ленты оцепления. Она вошла в участок так, словно это был подиум, а не казённое учреждение. Её огненно-рыжие волосы, уложенные идеальными волнами, отливали медью под люминесцентными лампами. Чёрное платье с глубоким вырезом и тонким поясом подчёркивало фигуру, а цокот шпилек по линолеуму звучал как метроном, отсчитывающий секунды до взрыва.

В воздухе мгновенно потянуло дорогими цветочно-цитрусовыми духами, перебивая запах старой бумаги и кофе.

Кевин напрягся. Его челюсть сжалась, а взгляд стал непроницаемым. Лорелин, наблюдая за этой реакцией, мгновенно всё поняла. Эта женщина была не просто знакомой. Это была та самая «время от времени», о которой шептались в курилке. Та, с кем он проводил ночи, чтобы заглушить одиночество, пока не появилась Лорелин.

Эмма подошла к столу Кевина, игнорируя Лорелин, и положила руку на край столешницы, опасно близко к его руке. — Ты не отвечаешь на звонки, Кев, — её голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Я начала волноваться. Думала, ты опять застрял на каком-нибудь трупе.

Кевин сделал едва заметный шаг назад, создавая дистанцию. — У нас дело, Эмма. Я же говорил: не звони мне на рабочий, если это не вопрос жизни и смерти.

— А для меня это и есть вопрос жизни и смерти, — она склонила голову, и её губы тронула обольстительная, но хищная улыбка. — Ты обещал позвонить вчера. Я всё ещё жду тебя сегодня ночью. Или ты уже нашёл себе другое развлечение?

Её взгляд скользнул по Лорелин — медленный, оценивающий, с холодной, вежливой насмешкой. Она сравнила свою безупречную укладку и дорогое платье с практичной одеждой детектива, и её улыбка стала ещё язвительнее.

Лорелин не дрогнула. Она медленно поставила стаканчик с кофе на стол, щелчок прозвучал в тишине как выстрел. — Если у вас личные дела, мисс Смит, предлагаю решить их за пределами полицейского участка, — произнесла Лорелин. Её голос был ровным, ледяным и абсолютно профессиональным. — У нас здесь расследование убийства. И каждая минута, потраченная на флирт, — это минута, которую мы дарим преступнику.

Эмма медленно повернула к ней голову. — А, ты, наверное, та самая новенькая напарница, — протянула она с деланным удивлением. — Кевин упоминал, что ему дали «помощницу». Я просто не думала, что он имеет в виду кого-то такого... практичного.

Лорелин шагнула вперёд, сокращая дистанцию. В её глазах не было ни капли неуверенности, только сталь. — Я детектив Лорелин Хейл. И моя задача — ловить убийц, а не развлекать прессу. Так что, если у вас нет информации по делу Дайсона, дверь лифта вон там. Она работает быстрее, чем ваши намёки.

На мгновение в воздухе повисло электрическое напряжение. Эмма сузила глаза, оценивая соперницу, которая отказывалась играть по её правилам. Кевин, чувствуя, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, решительно встал между ними.

— Эмма, — его голос прозвучал твёрдо, не оставляя места для спора. — Мы закончили этот разговор. У нас были договорённости, но сейчас не время и не место. Я перезвоню, когда освобожусь. А сейчас — уходи.

Эмма изучила его лицо пару секунд. Поняв, что здесь она ничего не добьётся, она выпрямилась, поправила сумочку на плече и снова одарила Лорелин ледяным взглядом. — Удачи в ваших поисках, детективы. Надеюсь, вы найдёте то, что ищете.

Она развернулась и вышла, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов и звонкое эхо каблуков.

Когда двери лифта захлопнулись, Лорелин выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание. Она повернулась к столу, слишком энергично собирая бумаги, стараясь не смотреть на Кевина.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Абсолютно, — ответила она, не поднимая глаз. — Просто не люблю, когда расследование превращают в мыльную оперу. Эта журналистка явно ищет сенсацию, а не правду.

Кевин обошёл стол и встал так, чтобы она вынуждена была на него посмотреть. — Между нами ничего нет, Лорелин, — сказал он тихо, но предельно чётко. — Были встречи. Физика. Но это закончилось. Я не хочу, чтобы ты думала...

Лорелин наконец подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло что-то уязвимое, но она тут же скрыла это за маской профессионализма. — Кевин, мне всё равно, с кем ты спишь, — солгала она, и эта ложь прозвучала слишком резко. — Моя единственная задача — раскрыть это дело. И прямо сейчас у нас есть нестыковка с волокнами ткани.

Она протянула ему отчёт лаборатории, демонстрируя, что тема закрыта. Кевин взял бумагу, но не отводил от неё взгляда. Он видел, как она лжёт, и это знание вызвало у него странное, тёплое чувство. Она ревновала. А значит, между ними была не только профессиональная искра.

— Ладно, — кивнул он, принимая её правила игры, по крайней мере, на данный момент. — Ты права. Вернёмся к делу. Но если эта репортёрша начнёт совать нос в наше расследование, ты первая мне скажешь. Мы команда.

Лорелин на секунду замерла, затем её губы тронула едва заметная, искренняя улыбка. — Договорились. А теперь давай посмотрим, кто же на самом деле оставил этот синий фрагмент на балконе.

Они склонились над столом. Напряжение от визита Эммы медленно рассеивалось, уступая место привычному, спасительному ритму работы. Но оба знали: граница между ними была стёрта, и пути назад уже не было.

В этот момент в участок ворвался детектив Варгас. Его шаги эхом отдавались по пустым коридорам, словно предвещая бурю. Он был весь в движении — в нём чувствовалась та неуёмная энергия, которая всегда предшествовала раскрытию сложного дела. Запыхавшийся, с раскрасневшимся лицом и горящими глазами, он напоминал гончую, взявшую свежий след.

— Знаю, что опоздал, но дело того стоило! — воскликнул он, вытаскивая изпод пиджака папку с документами, словно это был драгоценный артефакт, способный перевернуть всё расследование. — Я только что получил досье Эммы Дайсон.

Двери распахнулись, и в кабинет стремительно вошёл Рафаэль Варгас. За ним, с неизменной папкой под мышкой, следовал Леам Грей. Никакой паники или запыхавшегося бега, но в их движениях читалась та самая электрическая энергия, которая появляется, когда сыщики чувствуют, что нащупали нерв дела.

Варгас без лишних предисловий швырнул папку на стол Кевина. — Проверка биографии миссис Дайсон, — бросил он, и в его голосе звенел холодный триумф. — Картина маслом.

Лорелин не стала ждать. Она перехватила папку, её глаза быстро, но цепко скользили по строкам полицейского досье.

— До двадцати пяти лет — проституция, мелкие кражи, вождение в нетрезвом виде, — Варгас загибал пальцы, не отрывая от неё цепкого взгляда. — Потом она исчезает с радаров.

Леам, поправляя манжеты своей безупречной рубашки, плавно подхватил эстафету: — И всплывает уже как миссис Дайсон. Вышла замуж за Артура Пендлтона. Ему было семьдесят два. Через два года он скончался от «естественных причин» — сердечный приступ. И оставил ей всё состояние.

Лорелин откинулась на спинку стула, её пальцы задумчиво постучали по обложке досье. — Она умеет выживать, — тихо произнесла она. — И прекрасно знает, как использовать мужчин для достижения цели. Если она смогла обвести вокруг пальца пожилого миллионера, с нами она будет играть по своим правилам.

Кевин скрестил руки на груди. Его белая футболка резко контрастировала с тёмной кожаной курткой, подчёркивая его неизменный, узнаваемый стиль. — Значит, у нас не просто убитая горем вдова, а женщина с криминальным прошлым, внезапно оказавшаяся на вершине пищевой цепи, — его голос стал тише, но от этого ещё весомее. — Нам нужно выяснить, насколько «естественной» была та смерть.

— Я уже запустил проверку всех её финансовых операций за последние полгода, — отозвался Варгас. — Если она тратила деньги на что-то подозрительное или нанимала кого-то, мы это увидим.

— А я подниму архив по смерти старика, — добавил Грей, его взгляд стал жёстким и деловым. — Не бывает таких удачных браков без подводных камней. Возможно, у неё были сообщники, или она сама мастерски спланировала этот «сердечный приступ».

Кевин кивнул, удовлетворённый чёткостью плана. Он встал, окинул команду оценивающим взглядом. — Отлично. Каждый занимается своим участком. Варгас, копай её старую жизнь, найди тех, кто знал её до того, как она стала «леди». Леам, дави на медицинский архив и брачный контракт. Мы должны понять её механику, чтобы предвидеть следующий шаг. Приступаем.

Лорелин подошла к пробковой доске с уликами. Она взяла фотографию Эмили Дайсон и переместила её в самый центр. Снимок был сделан несколько лет назад: женщина улыбалась, но в уголках её глаз читалась затаённая, хищная настороженность.