Русский эпос

39. Русские заговоры... стр 84.

40. Русские заговоры... стр 300.

41. Фонд С-Петербургского фольклерно-этнографического Центра МК РФ.

42. Русские заговоры... стр 75.

43. Русские заговоры... стр 74.

44. Русские заговоры... стр 74.

45. Русские заговоры... стр 262-263.

46. Русские заговоры... стр 263.

47. Калинский И. П. Церковно-народный месяцеслов на Руси. Спб. 1877. стр.411.

48. Пропп В. Я. Русская сказка... стр 68-69.

С. В. Жарникова. Этнографическое обозрение № 2. 2000.

Н. Р. Гусева

Культы славян и арьев

(о работах академика В.А.Рыбакова).

Академик Борис Александрович Рыбаков принадлежит к той группе наших ученых, чья исследовательская мысль смело и настойчиво спускается по ступеням тысячелетии, пытливо отыскивая в пластах глубочайшей древности истоки происхождения и раннего развития славянства. Из числа многих его книг, посвященных русской культуре и ее древней истории, наибольший интерес для нас здесь представляют "Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи" (М. 1963), "Язычество древних славян" (М. 1981) и " Язычество древней Руси" (М. 1987).

Так, во второй из перечисленных книг он пишет, что "на той территории, где мы знаем средневековых славян, земледелие было уже известно в V-IV тысячелетиях до н.э. " и что, знакомясь с культурой бронзового века, "можно ставить вопрос о том наследстве, которое предки славян получили от предшествующего времени..., целесообразнее всего анализировать материал наиболее близкий к предполагаемым предкам славян." (с.146).

Говоря о различных теориях, касающихся территорий расселения индоевропейских народов, которые в V тысячелетии до н.э. "предстают перед нами как земледельческие племена с яркой и интересной культурой", он указывает, что "недостаточно ясен вопрос о восточном пространстве первичного индоевропейского массива. Есть сторонники значительного расширения этого массива на восток..." (с.147).

Современная историко-археологическая наука нашла многие неопровержимые подтверждения фактам этого "расширения на восток", и, в частности, открыты древнейшая культурная и лингвистическая близость (если не родство) предков славян и арьев, разработана теория сложения первоплемен индоевропейцев в пределах, арктических областей, где после окончательного отступления ледника в XIII XII тысячелетии до н.э. наступила эпоха, потепления, земля покрылась лесами и травами. Это дало возможность далеким предкам указанных племен успешно развивать свое хозяйство (они были охотниками, рыболовами, собирателями).

В науке существует и предположение о том, что арьи появились в Иране и Индии из областей Передней Азии, но оно не выглядит достаточно обоснованной, т. к. даже такие явления природы, которые описаны в древнеиндийской литературе (уходящей своими корнями в глубины тысячелетий), не прослеживаются в указанных областях. По данным антропологии, например, наш ведущий ученый В. П. Алексеев решительно присоединялся к той точке зрения, что прародина индоевропейцев находилась на севере, а не в Азии (Этногенетические аспекты антропологического изучения Южной Азии. М. 1990).

Здесь мы не будем углубляться в языковое родство - его примеры приводились в работах лингвистов, да и в первом выпуске нашего сборника. Поэтому остановимся на древнеславянских культах и, по мере возможности, укажем на некоторые близкие или параллельные им культы, сохранившиеся в среде индоарьев в Индии.

С разрешения Б. А. Рыбакова мы перепечатываем отрывки из его книги "Язычество древних славян" для того, чтобы ознакомить читателя с достоверными данными об этой форме верований, с данными, собранными и систематизированными нашим крупнейшим специалистом. Это необходимо сделать, т.к. все мы почти ничего не знаем об этих верованиях, а уж тем более, что посла крещения Руси столько авторов стало писать о язычестве и так по-разному его оценивать, что наши представления о нем далеко отошли от истинных званий о мифах и религиозном мышлении наших предков.

Б. А. Рыбаков не соглашается с теми учеными, которые датируют отделение собственно славянской общности от массива всех индоевропейцев сравнительно недавним временем - концом I тысячелетия до н.э. Уже в трипольской культуре он выявил, параллели с гимнами Ригведы: "Трипольская роспись является точной иллюстрацией к десятому гимну Ригведы" (с. 211) и указывает, что болгарский ученый В.Георгиев почти все II тысячелетие до н.э., т.е. бронзовый век и начало I тысячелетия, т.е. начало железного века, отводит - "формированию и развитию праславян", а Е. В. Горнунг "еще более определенно говорит об обособлении праславян в середине II тысячелетия- до н.э." (с. 218) С этим согласилось большинство специалистов, усматривая центральные области праславян на среднем течении Днепра.

Один из известных наших археологов Д. А. Крайнов считал, что в эпоху неолита (VII - нач. III тыс. до н.э.) в Волго-Окском междуречье селились племена индоевропейцев (и, очевидно, в том числе предки славян - видимо, в это время все она продвинулись сюда с крайнего севера. -Н. Г.), а позднее в области Среднего Поднепровья обнаружена смешанные грунтовке и курганные погребения, которые он связывает с вероятным проживанием здесь во II тыс. до н.э. праславяяских племен. (Древнейшая история Волго-Окского междуречья. М., 1972, с.26). Здесь, в Восточной Европе складывалась близость (или родство?) предков арьев и славян по мере совместного продвижения их с севера на юг. Под "праславянами" нам здесь следует понимать ближайших к современным славянам непосредственных их предков, период дальнейшего развития которых, и в том числе русского народа, занял 3,5-4 тысячи лет, так что ни о какой "тысячелетней истории Руси" не имеет смысла говорить, хотя это и стало очень модным в публицистике после того, как торжественно был отмечен праздник, посвященный тысячелетию крещения Руси. День крещения был лишь датой начала изменений в идеологическом строе русского народа, но язычество не исчезло бесследно, а частично вошло в православие, частично, же сохраняется в народе в прямой или пережиточной форме.

ДРЕВНОСТЬ: АРЬИ. СЛАВЯНЕ. В 2. 1994 г. Составитель и ответственный редактор доктор исторических наук Наталья Романовна Гусева.

Б. А. Рыбаков

Глубина памяти

Славянское язычество - часть огромного общечеловеческого комплекса первобытных воззрений, верований, обрядов, идущих из глубин тнсячелетий и послуживших основой позднейших мировых религий.

Резкое противопоставление язычества христианству ведет нас к церковной проповеднической литературе и не имеет ничего общего с истинным положением вещей, с наукой о религии (с.3).

Мировоззрение и религиозные представления славян начали формироваться в весьма отдаленные времена, что неизбежно требует экскурсов в глубины первобытных эпох. С другой стороны, этнография славянских народов ХIХ в. в

таком изобилии дает драгоценнейший материал о язычестве и его пережитках, что в ряде случаев хронологические рамки тех или иных явлений необходимо раздвинуть до очень близких к нам времен (с.4).

Изустная, традиционная многовековая культура русской деревни - это не только сокровищница интересующих нас сведений о ее глубоких корнях, но одновременно и сами те корни, на которых устояла на протяжении тяжелой тысячи лет масса трудового крестьянства, корни, питавшие не только деревню, но и городской посад, а в какой-то мере и социальное верхи.

Народные сказки, хоровода и песни, былины и думы, красочные и глубокие по смыслу свадебные обряды, народные вышивки, художественная резьба по дереву - все это может, быть исторически осмыслено только с учетом древнего языческого миропонимания (с. 6.).

В большинстве исследований русское язычество предстает перед нами как громоздкое, но единое целое, расчлененное на две темы лишь по характеру информации о нем. Первая тема связана с летописями и церковными поучениями X-ХIII в.в., говорящими о свержении языческих богов и порицающими почитание их. Вторая тема возникла в результате соприкосновения науки с этнографическими, бытовыми пережитками язычестве в русской деревне XVIII-XIX в.в.

Проблема эволюции языческого мировоззрения на протяжении тех тысячелетий, которые предшествовали принятию христианства, почти не ставилась. Отмечалось лишь выветривание, ослабление язычества, переходившего в "двоеверие".

А между тем уже древнерусские книжники XI-XII вв., писавшие о язычестве, окружавшем их, пытались заглянуть в историю славянских верований и показать различные стадии их в глубокой древности. В русских источниках времен Киевской Руси трижды ставился вопрос о периодизации язычества.

Первое рассуждение, предваряющее пересказ Библии, но созданное самостоятельно и даже противоречащее ей, мы находим в так называемой "речи философа" греческого миссионера, приехавшего в Киев, для того, чтобы склонить князя Владимира к крещению. "Речь философа", известная нам по "Повести временных лет" (под 986 г.), написана в форме диалога князя и проповедника; философ сжато и деловито изложил ветхий и новый завет и основные принципы христианства. По его словам, люди впали в язычество после разрушения богом Вавилонской башни, когда они "разидошася по странам и кождо своя норовы прияша". Первая стадия воззрений - культ природа... (с.8).

Вторая стадия связана с изготовлением идолов и человеческими жертвоприношениями, чем занимались отец и дед библейского Авраама…

По археологическим данным мы знаем, что идолы у полян и "прочих поганых" (например, у бужан) существовали уже в III-IV вв. до н.э., но, летописец, говоря о далекой от него славянской старине, решил привести древние верования своих предков к той схеме, которая изложена в "речи философа".

Другая периодизация, сделанная по византийским образцам, приведена в Ипатьевской летописи под 1114 годом и принадлежит летописцу князя Мстислава Владимировича, посетившему Ладогу во время постройки там новой крепостной стены (с.9).

...(Автор) выписал фантастическую генеалогию древних царей-богов (приуроченных к Египту, хотя там действует и греческий Гефест). Эта генеалогия богов важна для нас тем, что летописец снабдил их имена славянскими параллелями. Третьим царем после всемирного потопа был "Феоста (Гефест) иже и Съварога нарекоша егуптяне". Сварог, очевидно, божество неба, так как индийское "svarga" означает небо; в русских источниках известен и сын Сварога - огонь-Сварожич. В соответствии с этой огненно-небесной сущностью Сварог одарил людей умением ковать металл...

После Гефеста-Сварога два десятка лет царствовал его сын "именем Солнце, его же наричяють Даждьбог"...

В этих выписках с комментариями мы видим своеобразную попытку периодизации всей человеческой культуры.

1-я стадия. Люди живут в каменном веке, воюют палицами и камнями, знают лишь групповой брак ("бяху аки скот бдудяще") и до появления Сварога, очевидно, не знают единого бога.

2-я стадия. Эра Сварога. Появилось божество неба и огня - Сварог. Люда познали металл. Устанавливается моногамия и жестокая казнь (сожжение) за нарушение ее.

3-я стадия. Эра Дажьбога. Установилось классовое общество, люди начали платить дань царям, появились богатые и саиовитве люди. И, по всей вероятности, в это время в связи с культом Солнца старый счет по лунным месяцам был заменен солнечным календарем из 12 месяцев ("двою бо на десять месяцю число потом уведоша").

Как видим, русский книжник эпохи Владимира Мономаха считал для себя возможным разместить славянских языческих богов в такой последовательности: у первобытных людей каменного века отсутствовала вера в высшее божество; с открытием металла появляется представление о Свароге - боге неба и огня. В дальнейшем возникает культ Солнца-Дажьбога.

Выписки летописца интересны для нас, но соотнесение со славянской мифологией сделано им несколько механически, хотя общее направление развития религии уловлено верно.

Совершенно исключительный интерес представляет третье рассуждение о стадиях языческих верований. Оно важнее двух приведенных выше потому, что построена не на греко-египетских параллелях, а непосредственно относится к славянам.

Это - знаменитое "Слово святого Григория (Богословца) изобретено в толцех о том, како първое погани суще языци кланялися идолом и треба им клали; то и ныне творят". Заменим громоздкое название поучения-трактата кратким условным "Слово об идолах"...

Русский книжник XII в. (так можно предположительно датировать протооригинал "Слова об идолах") взял за основу греческое поучение Григория Богослова на богоявление (праздник крещения 6 января), направленное против кровавых жертв и вакханалий античного язычества, но взял только часть древнего поучения и щедро насытил кратко пересказанный греческий текст вставками о славянском язычестве, т.е. дал "Слово" Григория "в толцех", с толкованиями применительно к славянскому миру (с.10).

Григорий Назианзин (329-390 г.г.), константинопольский патриарх при императоре Феодосии I, более известный под именем Григория Богослова, писал в то время, когда христианство со всех сторон было еще окружено разнообразными языческими культами; в этой окружении переплетались греческие античные культы с малоазиискими, египетскими и иранскими (митраизм).

Григорий, как опытный полемист, отобрал наиболее кровавые и мракобесные примеры и противопоставил им бескровность и логичность (с его точки зрения) христианского вероучения (с.13).

По всей вероятности, автор "Слова об идолах" переводил прямо с греческого, упрощая в разъясняя многословие оригинала. Его пересказ понятнее даже, чем перевод, сделанной издателями XIX в.

Рассмотрим историческую систему "Слова об идоле". Во-первых, следует отметить, что она дана на очень широком сопоставительном фоне всех известных тогдашней литературе религий Египта, Месопотамии, Греции и Малой Азии, с добавлением ставшего актуальным в эпоху крестовых походов мусульманства.

Наш автор прослеживает историю того славянского культа, который доставлял наибольшее беспокойство русским церковникам, разоблачению и бичеванию которого писателями XI-XII в.в. посвящены специальные поучения, - культа Рода и рожаниц; по отношению к этому культу распределяются остальные, более ранние и более поздние (с.14).

Расставим этапы славянского язычества, как они обрисованы в "Слове об идолах", в хронологическом порядке.

1. Славяне первоначально "клали требы упырям и берегыням".

2. Под влиянием средиземноморских культов славяне "начали трапезу ставити Роду и рожаницам".

3. Выдвинулся культ Перуна (возглавившего список других богов).

4. По принятию христианстива " Перуна отринуша", но "отай" молились как комплексу богов, возглавляемому Перуном, так и более дреиним Роду и рожаницам.

Предложенная в "Слове об идолах" периодазация несравненно важнее и интереснее, чем в "речи философа или в летописной заметке 1114 г. Она важна, прежде всего, тем, что совершенно самостоятельна и не приноровлена ни к библейским, ни к византийским сказаниям; не было периодизации античного язячества и у Григория Богослова. Хронологическая система "Слова об идолах" оригинальна и независима от других источников. Какие же эпохи в развитии славянских религизных представлений выделяет эта периодизация?

Первая эпоха - поклонение и принесение жертв упырям (упирям) и берегиням. И те и другие поставлены во множественном числе, следовательно, это еще не персонифицированные божества. Упыри - вампиры, исчадия и олицетворения зла. Вампиры (исходная форма япирь), сосущие человеческую кровь, поедающие мертвецов, достаточно хорошо представлены в славянской фольклоре. Слово "вампир" известно во многих индоевропейских языках. Берегини встречаются в "Слове Иоанна Златоуста", очевидно, несколько более позднем, чем "Слово об идолах". Здесь они косвенно приравнены с вилам-русалкам, так как указано число "сестриниц"-берегинь (тридевять=27), что в "Слове Христолюбца" применялось к вилам. В другом месте этого же "Слова" берегини упоминается в таком контексте: "А друзия к кладязем приходяще политься и в воду мечють велеару жертву приносяще. А друзин огневи (молятся) и калению и рекам и источником и берегиням..." (с.15-16).

Все это разные формы молений о плодородии, о своевременных дождях, которыми, очевидно, ведали вилы-берегини. Берегини - русалки, но только не в том позднем понимании их, какое отражено в фольклоре и художественной литературе ХIХ в. (зловредные и коварные утоплегашцн), а в том, какое сохранилось в болгарском фольклоре о вилах, красивых крылатых девах, заботящихся о посевах и о дожде для нив. Связь русалок во всех видах представлений о них с водой не подлежит сомнении. Поэтому на русском Севере даже в ХХ в. вырезанных на досках сирен-"фараонок" называли берегинями.

...Для первобытного рыболова эпохи мезолита и неолита было совершенно естественно соединить понятие о береге, о твердой надежной земле, с понятием оберегания, охрани от нежелательного. В Современных русских диалектах слояо "берегиня" уцелело только на Севере, где дольше всего сохранялся архаичный охотничье-рыболовческий бит. Связь берегинь с дождем (понятная в силу их водной сущности) является, очевидно, позднейшим земледельческим переосмыслением.

Упыри и берегини - древние, архаичные наименования олицетворений двух противоположите начал - злого и доброго, враждебного человеку и оберегающего человека.

Вампиры и берегини - единственные представители внешнего мира; здесь, в этом архаичном пласте, природа дифференцируется не по таким категориям, как рощения и источники, солнце н луна, огонь и молния, а только лишь по принципу отношения к человеку: злые вампиры, которым нужно "класть требы", и не только в качестве благодарности, но и для того, чтобы они проявили активно свою доброжелательность к человеку.

У нас нет данных о внешнем облике берегинь и упырей. Позднейшие сирена с птичьим или рыбьим обличие, вероятно, являются уже некоторым видоизменением первоначальных представлений; об этой говорит я двойственность образа (девушка-птица и девушка-рыба), что являлось попыткой выразить, с одной сторона, родство со стихиям воды и воздуха, а с другой - родство с самим человеком (с.16-17).1

Едва ли наш следует давать научный "словесный портрет" первобытных сверхъестественных сил - обилие теорий по этому вопросу убеждает нас не в непознаваемости явления, а в трудности изложения на современном языке расплывчатой сущности явления. Может быть, следует ограничиться неопределенным (а потому и менее ошибочным) упоминанием "волшебных сил", неразрывно связанных с магическим отношением к природе.

Автор "Слова об идолах" и так сказал нам очень много о далекой первобытности предков славян, отказавшись от простого перечисления культов солнца, огня, источников и рощений и т.д. и дав систему воззрении на мир, построенную из трех элементов: 1) силы зла; 2) силы добра; 3) люди, кладущие жертва тем и другим. Вся эта система построена как бы в одной горизонтальной плоскости земной поверхности с ее почвой, древесами и водами; небо в нее не включено.

Нарушая хронологическую последовательность, установленную в "Слове об идолах", рассмотрим не Рода и рожаниц, культ которых идет вслед за культом упырей и

берегинь и поднят автором на большую высоту, а третью, последнюю стадию славянского язычества, непосредственно предшествовавшую принятию христианства, - поклонение Перуну.

По отношению к Перуну мы наблюдаем у нашего автора некоторую двойственность: иногда он выдвигается на первое место, а иногда теряется а общем списке больших и малых божеств. Такую же двойственность наблюдаем мы и в других источниках. Княжеская летопись Владимира Святого приводит описание дружинной присяги при заключении договоров:

911 г. "...мужи его (Олега) по рускому закону кляняся оружьем своим и Перуном богом своим и Волосом скотьем богом...";

945г. "...приде на холм, где стояле Перун и покладова оружье свое и щиты и золото и ходи Игорь роте и люди его, елико поганых Руси".2

При описании языческой реформа Владимира на первом месте среди вести важнейших богов поставлен Перун, деревянной идол которого был увенчан серебряной головой с золотыми усами. При введении христианства в Киеве все остальные кумиры были повержена и изрублены или сожжены, а идол Перуна под наблюдением эскорта из 12 дружинников был сплавлен по Днепру вплоть до самых днепровских ворогов, ниже которых он был выброшен волнами на берег, на Перуню Рень.

В Новгороде Добрыня силой власти вводит киевский культ только одного Перуна. Внимание киевских княжеских кругов к культу Перуна не подлежит сомнению.

С другой стороны, в поучениях против язычества XI-ХII в.в. мы наблюдаем очень спокойное отношение к Перуну: авторам-церковникам культ Перуна не представлялся главным среди различных языческих заблуждений; Перун (даже написанный первым в списке) расценивался наравне с другими богами. Разгадку этого противоречия нашел Е. В. Аничков, показавший, что "культ Перуна - дружинно-княжеский культ киевских Игоревичей", прямо связанный с рождением государственности и в силу этого культ молодой, недавний. К аргументам Аничкова можно добавить еще одно существенное наблюдение: располагая несколькими сочинениями, направленными против Рода и рожаниц, ни не находим во всем фонде церковных поучений за несколько столетий ни одного, специально трактующего о Перуне. Не нашел случая упомянуть Перуна и автор "Слова о полку Игореве", часто черпавший свои образа из языческой старины.

Ознакомившись со всем этим, мы проникаемся еще большим уважением к автору "Слова об идолах", который в своей периодизации очень четко отнес культ Перуна к рубежу языческих и христианских времен на Руси, что вполне соответствует всем нашим источникам.

В трехступенчатой периодизации славянского язычества, данной в "Слове об идолах, мы рассмотрели первую стадию, неизмеримую по ее хронологической протяженности, длившуюся, вероятно, десятки тысячелетий, и последнюю, третью стадию, длительность которой исчислялась всего лишь десятилетиями или одним-двумя столетиями.

Время возникновения дружинного культа Перуна мы сможем определить в результате дальнейшего анализа различных материалов, но, судя по Збручскому идолу IХ в., где бог-воин изображен не на главной лицевой грани, а на боковой, культ бога князей и княжьих мужей действительно является всего лишь ровесником Киевской Руси.3

Перуну после крещения Руси молились только "по украинцам", а о культе Рода и рожаниц наши источники говорят как о повсеместном, устойчивом и неистребимом. Известна даже календарная дата празднеств и пиров в честь рожаниц - 8 сентября, день рождества богородицы; известно, что "череву работные попы" ради материальных выгод (окладов) примирились с бесовской трапезой в честь Рода и рожаниц.

Кем же был этот могущественный предшественник Перуна, с какой экономической и социальной эпохой связаны Род и сопровождающие его рожаницы? Более глубоко этот вопрос будет рассмотрен в главе "Род и рожаницы", но здесь необходимо сделать несколько предварительных замечаний.

Автор "Слова об идолах" не дает нам абсолютной хронологии, да этого, и требовать от него нельзя. Эпоха, Рода, поставленная в этом трактате между далекой анимистической первобытностью и дружинным язычеством новорожденного феодального государства, должна занять довольно длительный промежуток времени, характеризуемый крупнейшим переворотом в хозяйственной и общественной жизни человека - переходом от присваивавшего хозяйства к производящему, от охоты и рыболовства к земледелию и скотоводству. Не отвечает наш автор и на вопрос о сущности представлений о Роде, так как его читателям или слушателям это было, очевидно, предельно ясно. Однако для современной науки ясности в этом вопросе нет (с.19-20).

Для славян-земледельцев было совершенно естественно сочетать в одном понятии судьбу и урожай, долю как предназначенное жизненное место человека и его долю в жизненных благах. Культ рожаниц как женских божеств, покровительствующих рождению чего-то или кого-то, должен был быть многозначным, в нем могли проявляться и черты культа общей плодовитости (людей, промысловых зверей, домашнего скота), и культ божеств, помогавших роженицам, и аграрно-магические представления земледельцев о богинях урожая.

В первом смысле рожаницами могут быть сочтены палеолитическве статуэтки дебелых, плодовитых (иногда изображаемых беременными) женщин-матерей, прародительниц, родоначальниц охотничьего коллектива.

Русский автор XII в., пишучи о Роде и рожаницах, подразумевал божества урожая, плодородия земли (может бить, влодсшйтостй скота), так как жертва рожаницам приносилась бескровная - продукты земледелия к скотоводства (с.21-22).

Очень важным аргументом в пользу того, что рожаницы связаны не с культом предков, а прежде всего с плодородием (или с благополучием через плодородие), является приурочение их годового праздника к празднику урожая - к следующему дню за рождеством богородицы, т.е. к 9 сентября. К этому сроку завершался обмолот яровых, самой основной и архаичной части славянского хозяйства. Ко дню рожаниц становились ясны итоги всего земледельческого года, страда была закончена, хлеб был уже в закромах, и объем урожая был окончательно известен. Праздник рождества богородицы назывался "госпожиным днем", "госпожинками", "спожинками"; в названии смешивались представления о госпоже-богородице и о завершенном жнитве. Рожаниц чествовали во время "второй трапезы" (т.е. второго пира после рождества богородицы) хлебом, кашей, творогом и медом. Мед, вероятно, был хмельной, так как постоянно упоминается "питие" и "наполнение черпал". По этнографическим данным, отдельные семьи варили к этому празднику от 10 до 15 корчаг пива. На второй, языческой, трапезе праздника урожая главными были, однако, не рожаници, а Род; его имя всегда стоит впереди, а рожаницы как бы сопутствуювт ему.