Русский эпос

...Для понимания места Рода в хронологической системе "Слова об идолах" достаточно простого перечня признаков. Прежде всего, местопребывание Рода указывается в источниках не в доме или под печью, что было бы естественно для домового, а "на воздусе", на небе. Отсюдаг с неба, Род "мечеть на землю груды", совсем как античный Зевс бросает на землю громовые камни-метеориты. С именем Рода связаны молния родиа", наземные источники - "родники" и подземный огонь пекла - "родьство огненное". Этимологически имя Рода связано с такими понятиями, как "природа", "народ", "урожай", "плодородие" и т.д.

Но самым главным и самым существенным является то, что церковные писатели XI-ХIII в.в. уравнивали Рода со своим верховным божеством, богом-отцом Саваофом, творцом всего мира. Особенно интересно в этом смысле специальное поучение, условно названное издателем "О вдуновении духа в человека". (с.23) 4

Как же могло получиться, что Род, равный христианскому божеству Вселенной, в источниках всегда сопряжен с рожаницами, божествами меньшими но масштабу, даже если и считать их не только "долями" отдельных людей, но и божествами плодородия, урожая?

Эра Рода в славянском язычестве оказывается временем зарождения первобвтного земледельческого монотеизма, а точная хронология потребует специальных разысканий (с.24).

..."Слово об идолах" чрезвычайно важно для нас историчностью своего подхода к русскому язычеству...

...Для нас принципиально важно, что в своем последнем разделе, посвященном русскому двоеверию после принятия христианства автор упоминает как сосуществующие в его время, в начале XII в., культы всех ступеней его периодизации: русские люда эпохи Владимира Мономаха верили и в Перуна, которому приносил кровавые жертвы еще прадед и тезка Владимира, и в архаичных, идущих из глубин первобытности упырей и берегинь. Важно для нас и то, что главным и повсеместным, самым живучим и неистребимым оказался культ не самого Перуна, а его предшественника - великого Рода и его рожаниц (с.31).

Культ огня в самых различных формах дожил до начала ХХ в. повсеместно. Огонь называют "богом", "святим огнем"; при вздувании огня читали молитвы. Огонь переносят из старого жилища в новое. В определенных случаях зажигают путем трения новый, "живой огонь". "Мы почитаем огонь как бога", - говорили жители Подолии. "Его (огонь) нужно почитать все равно как бога, у нас огонь почитают, так как он может спалить", - говорили на Полесье.

Видное место занимает огонь в заговорах-заклинаниях. В Сибири записан заговор от всех болезней, который следует произносить в бане на горячие угли: "Батюшко ты, Царь-Огонь, всемя ты царями царь, всеми ты огнями огонь. Будь ты кроток, будь ты милостив! Как ты жарок и пылок, как ты жгешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и трущобы, у сырого дуба подземельные коренья... Тако же я молюся и корюся тебе-ка, батюшко, Царь-Огонь, - жги и спали с раба божия (име рек) всяки скорби и болезни... страхи и переполохи..." (с.33).

Множество обрядов связано с печью, с овином и со светцом. На границе Украины и Белорусии бытовал интересный обряд, связанный с первым зажиганием света осенью (1 сентября), он назывался "женитьбой комина". "Комин" белили, увивали спелым хмелем, цветами. Когда зажигали лучины, то сыпали на них орехи, дынные семена, куски солонины и комья масла. В Киеве устраивали свадьбу свечи": ставили срубленное деревце, обвешанное фруктами, дынями и украшенное восковыми свечками.

Интересные данные о священном огне приводит белоруский этнограф А. Сержпутовский: "В торжественных случаях, когда требуется добыть древний священный огонь, имеющий свойство, по народным воззрениям, предохранять человека от того или иного несчастья, прибегают к особым арвемам, которые передавались из рода в род и достигли нашего времени". При постройке дома на новом месте "нужно устраивать новый очаг, перевести сюда покровителей-духов, которые привязаны к старому очагу, а для этого необходимо добыть свяченный огонь и торжественно перенести его из старого очага в новый..."...

Древние источники говорят о культе Сварожича под овином, где должен гореть огонь, высушивающий снопы. Белорусы, разводя огонь под овином, бросали в него необмолоченный сноп ржи как жертву огню.

Таким образом, мы видим, что культ огня, обожествление огня дожили почти до наших дней. Исчезло только наименование его Сварожичем, и, очевидно, это произошло давно, так как нигде нет никаких следов этого имени... (с.34)".5

Свадебные фаллические обряды. "... (чтуть срамные уды) и в образ створена и кланяются им и требы им кладуть. Словене же на свадьбах въкладываюче срамоту и чесновиток в ведра пыоть...". Комментируя это место в трактате Даниила, Гальковский сослался на полную этнографическую аналогию, известную ему. Достоверность сообщения Даниила (подтвержденного "Словом Христолюбца") подкрепляется и археологическими материалами: К. Яжджевский нашел при раскопках в Ленчице, в слоях XII-XIII в.в., ведро и "срамоту" (фалл), т.е. полный набор реквизита свадебного обряда.6

"... и недели день [почитают] и кланяются, написанию жену в человечьск образ тварь". Более подробно о поклонении олицетворению воскресного дня в образе женщины говорится в специальном "Слове о твари и о днии, рекомом неделе...", написанном, вероятно, в начале XIII в. И дошедшем до нас в севернорусской обработке XIV в... (с.36).

...Автор поучения отделяет свет от солнца, считая, что солнце лишь субъект света: "вещь бо есть солнце свету", а главное внимание уделяет свету "неосязаемому и неисповедимому", т.е. тому, который бог, по Библии, создал ранее солнца: "Никто же бо можеть указать образа свету, но токмо видим бываеть".

...И вот этот неисповедимый свет русские люди стали изображать вещественно, как "тварь" (сотворенное), в виде женщины. Возможно, что это были скульптурные изображения ("болван выдолбен"), но преимущественно автор говорит о написании "света" "во образ, человечь". Слова Даниила "напиеавше жену в человечьск образ" мы должны понимать не столько как изготовление деревянного идола (отголоском чего могут быть севернорусские скульптуры Параскева Пятницы), сколько в смысле писаного изображения, а глагол "писать в применении к средневековому искусству мог означать два понятия: писать икону или фреску и "писать", т.е. вышивать цветными нитками на белом полотняном фоне (с.37).

Весь русский Север - от Пскова на западе до обвирных архангельских краев на востоке - изобилует полотенцами с устойчивой ритуальной сценой: а центре - женская крупная фигура (часто с поднятыми к небу руками), а по сторонам ее - два всадника, тоже нередко с поднятыми к небу руками. У женской фигуры обычно в руках бывает птицы - символ неба. Иногда композиция меняется: вместо всадников по сторонам женской фигуры вышивальщицы изображали двух огромных птиц, но фигура женского божества оставалась главной, сохраняла свое центральное место в композиции. Нередко голова богини оформлялась как солнечный диск с короткими лучами, расходящимися во все сторона; иногда огромный солярный знак покрывал почти всю середину женской фигуры...

...Здесь в связи с проверкой устойчивости тех этнографических заметок, которые сделаны в "Слове об идолах", достаточно отметить, что "жену в человечьск образ" писали не только в XII в., но и в начале ХХ в. (с.38). 7

Труден путь хронологической расшифровки этнографических загадок. Иногда мы можем уловить момент забвения первоначального смысла того или иного явления, определить верхний, поздний предел его осмысленного бытования, но бываем бессильны указать его истоки, его первичные формы, время его возникновения.

Автору этих строк, как и многим людям его поколения, была хорошо известна в начале ХХ в. широко распространенная по всей России детская хороводная игра, состоящая в том, что мальчика сажали посреди круга, и он должен был выбирать себе из числа девочек невесту". Хоровод двигался вокруг водящего и пел, прихлопывая в ладоши:

Сиди-сиди, Яша, под ореховый кустом,

Грызи-грызи, Яша, орешки каленые, милою дареные.

Чок-чок, пятачок, вставай, Яша, дурачок,

Где твоя невеста, в чем она одета?

Как ее зовут?

И откуда привезут?

Загадочно было то, что во всех губерниях России центральная фигура игры именовалась "Яшей", хотя это не требовалось ни рифмой, ни каким-нибудь ассонансом. Разгадку дало обращение к белорусским записям середина ХIХ в.

Сядить Ящер

У золотим кресле,

У ореховым кусте

Орешачки луще.

-Жанитися хочу,

-Возьми собе панну,

Котораю хочешь,

Катараю любишь...

Сяде Ящер под пирялунем

На ореховым кусте,

Где орехова лусна,

-Возьми собе девку,

Котораю хочешь...

На месте непонятного Яши оказался архаичный Ящер, хозяин подводно-подзенного мира. Игра, изображающая выбор невесты Ящером, может являться трансформацией древнего обряда принесения девушек в жертву дракону-ящеру. Отголоском таких жертвоприношений является поверье, что водяные женятся на утопленницах.

Признаки культа "ящера-крокодила" особенно заметны в Новгороде, где их можно проследить до Х в.н.э., но истинную хронологическую глубину этого бесспорно архаичного культа мы определить не можем. Удалось лишь уловить момент окончательного забвения старого содержания: на рубеже XIX и XX столетий Ящер заменился Ящей (с.39-40).8

На свадебных "молодецких" поневах, на вышитых рукавах женских рубах, на девичьих головных уборах очень часто встречается один и тот же характерный узор: ромб или косо поставленный квадрат, разделенной крест-накрест, на четыре маленьких квадрата или ромба. В центре каждого из четырех маленьких квадратов обязательно изображается небольшая точка. Так как квадрат есть частный случай ромба, то назовем эту композицию "ромбо-точечной"... (с.41).

Связь ромбо-точечного узора со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и я первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломе и т.п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождении нового зерна, колоса... (с.42).

Географическое распространение ромбо-точечной композиции в украшении женских одежд, поясов и головных уборов очень широко (с.43).

Значительный пласт археологических находок с ромбо-точечной композицией относится к домонгольской Руси. Здесь мы найдем и ткани из курганных погребений близ Чернигова и Смоленска со сплошным узором из ромбов с точками, и различные ювелирные изделия (с.44).

Двигаясь в своем ретроспективном пути еде далее, в более ранние эпохи, мы достигаем земледельцев энеолита и неолита. Ромбо-точечную композицию, как в ее полной классической форме, так и в сокращенном варианте (только ромба или один ромб с точкой), мы находим в Триполье (с.46).

На земледельческом энеолите завершается наш ретроспективные поиск истоков ромбо-точечной композиция, дожившей до ваших дней на очень широкой территории у разных народов. Далее IV тысячелетия в глубь веков ромбо-точечный узор не идет; в орнаменте охотничьих племен его вообще нет, нет его в более позднее время. Это еще раз позволяет прочно связывать его с земледельческой символикой... (с.49).9

Ретроспективный анализ установил, что глубина народной памяти достигает «того важного периода в истории человечества», когда боли освоена форме производящего хозяйства, и в первую очередь земледелию. Другими словами, орнамент привел нас к началу эпохи «рожаниц».

Продолжим поиск, так как земледельческой эпохе предшествовал измеряемый сотнями тысячелетий период охотничьего хозяйства со своей особой идеологией, для нас очень важно выяснить, сохранилась ли что-либо из той отдаленной эпохи в современном нам этнографическом материале (с.50).

Символика пасхальных писанок связана с магией плодородия во всех ее аспектах. Прежде всего само яйцо является олицетворением начинающейся жизни; растительные узоры и символа аграрного плодородия, как правило покрывают писанки; приуроченность обычая (или обряда) катаная яиц к весеннему циклу праздников тоже говорит об аграрной магии. Поэтому все сюжеты и композиции на писанках требуют внимательного отношения к ним и тщательной расшифровки»… (с.51).

Представление о яйце как о микрокосме, в которой отразилась Вселенная, восходят к глубокой древности: индоиранские легенда говорят о появлении Вселенной из яйца; Геродотом записано предание о том, что мир создан из яйца, положенного Фениксом в святилище Гелиоса. (c.52)10

Общеизвестно, что у многих охотничьих народов древний культ лося или оленя был дополнен или вытеснен медвежьим культом; в космологических мифах олень нередко выступает наряду с медведем в сказаниях о небесной охоте. Поэтому нас не должна удивлять прослеживаемая на славянском материале замена двух звездных лосей двумя звездными медведицами. То особое внимание, которое в фольклоре и народных знаниях уделялось этим созвездиям, вполне объяснимо астрономической важностью их. Полярная звезда - ось звездного неба, единственная неподвижная звезда нашего полушария, по которой всегда можно определить направление на север.

Недаром одним из позднейших названий северного созвездия является слово "Стожары". Стожар - центральный столб стога, воткнутая в землю жердь, вокруг которой кругами навивается сено. Вот такой срединной точкой круговорота звезд и являлась альфа Малой Медведицы (с.54).

Глубина народной памяти измеряется десятками тысячелетий. Конечно, нам очень трудно уловить тот исторический момент, когда исчезает содержание того или иного символа и когда начинается бессознательная традиция, сохранение одной внешней формы без знания смысла изображаемого.

Во всяком случае, такая значительная глубина памяти и стойкость традиции не дают нам права замкнуться при изучении славянского язычества в рамках исторических сведений о славянах. Нам необходимо рассмотреть отражение в народной культуре разных представлении, порожденных разными эпохами жизни человечества (с.95).

Осознание родства человека с медведем, столь часто прослеживаемое по этнографическим материалам, тоже должно восходить к глубокой древности, так как первобытному охотнику из всех звериных шкур (бизона, коня, носорога) легче всего было бы надеть на себя шкуру медведя и воспроизвести в ней движения этого зверя на охоте, если охотникам нужно было подкрадываться переряженными к настоящим медведям, или во время ритуального магического танца на медвежьем празднике.

За глубокую древность медвежьего культа говорит то, что он прочно укоренился не только у охотничьих народов, но даже в у народов, давно ставших земледельческими. У славян до сих вор название этого зверя осталось в древней табуированной, иносказательной форме: мед-ведь - "мед ведающий", а исконная запретная форма была, очевидно, близка к североиндоевропейской (немецк. Bar), так - как зимнее жилище медведя повсеместно в России называется "бер-логой", т.е. "логовом бера".

Палеолитические захоронения медвежьих лап, олицетворявших в сознании первобытного охотника столь нужную ему несокрушимую силу и крепость, били одним из первых приобщений человека к сфере магии и заклинаний... (с.101-102).

Большой интерес представляют археологически известные захоронения медведей на общинных кладбищах бронзового века и еще более ранние совместные находки моделей человеческого фаллоса и медвежьей os penalis. Они полностью соотносятся с русскими обычаями называть новобрачных медведями, придавать медвежьему святочному или масленичному маскараду эротический характер. Существует обширный цикл сказок, в которых главным героем является полумедведь-получеловек. Это - русские, украинские н белорусские сказки об "Ивашке Медвежьем Ушке", широко распространенные от Карпат до Печоры и от Прибалтики до Южного Урала.

"Медвежье Ушко" ("Медведке", "Ведмидь", "Медведович", "Медведок'') рождается от связи медведя с человеком. Известны оба возможных в этой ситуации варианта: медведь - отец, а мать - женщина или же мать - медведица, а отец - человек (поп, крестьянин). У медвежьего сына "кожа медвежья, лицо человечье" или "до пояса человек, а от пояса медведь". Иногда у него только ухо медвежье. Богатырь растет не по дням, а по часам и, будучи еще ребенком, выворачивает дубы, выламывает бревна в избе и т.д... (с. 103).

Очень важно установить наличие у восточнославянских народов (хранителей сказок о богатыре-медведе) следов медвежьего праздника. Слабым отголоском медвежьих действ может быть наличие "медведа"- человека в вывороченном тулупе, в составе ряженых на зимних святках, и на масленицу. 11

Охотничья первобытность, многотысячелетняя пора формирования человечества, человеческого общества, его отношения к природе и начальная пора выработки мировоззрения оставила неизгладимый след в религиозных представлениях всех последующих времен.

Сноски к тексту Б. А. Рыбакова (написаны Н. Р. Гусевой).

1. Если в Ригведе содержатся главным o6pазом гимны, обращенные к богам арийского пантеона, то в 4-й Веде - Атхарваведе, которую называют Ведой заговоров и заклятий, сохранены древнейшие формы магических представлений и вера в то, что на духов природы невидимых, но существующих, можно повлиять словом, несущим в себе силу активного воздействия. Ригведа была "Ведой жрецов", а Атхарваведа в значительной своей части создавалась народом и содержит кроме гимнов богам, так же формулы, выработанные ведунами, колдунами и знахарями. Эти заговоры и заклинания создавались, видимо в дорелигиозный период, и этот процесс не прекращался и в эпоху утверждения власти богов – таким образом, есть основания полагать, что содержащийся в памятнике подобный материал во многом древнее Ригведы и начал возникать во времена, когда арьи жили родовыми и родоплеменными коллективами и вели примитивные формы хозяйства. Это было время проживания их предков в полярных областях, а затем - длительный период продвижений по землям Восточной Европы в составе формирующейся индоевропейской общности и в том числе прапредков славян.

Подобные заклинания или гимны отражают представления о тех персонажах, которые причисляются к древнейшим в ряду объектов почитания славян-язычников. В числе таких заклинаний многие направлены против болезней и других бед, и в них часто содержится обращение к необъясняемым в тексте силам (или существам?) с просьбой о помощи и оберегания от зла, которое причиняют силы (или существа?), насылающие несчастья и смерть. Этим же злым существам, выпивающим здоровье и жизнь, даже приносят жертвы, моля их уйти. Их называли общим именем "пишачи" (нечто вроде упырей).

Духам всех явлений и фактов природы (воды, огня, деревьев, камней, гор) издревле приносят жертвы, моля их то о плодородии, то об отвращении зла, то о здоровье.

Гимны Атхарваведы:

Кн.1.12,2.

О ты, охвативший жаром каждый член тела,

Мы тебе с почтением дарим подношения, Чтобы оторвал ты свои когти, ослабил хватку

И оставил члены этого человека.

Кн.1.12,3.

Освободи его от головной боли и кашля,

Ты, кем бы ты не был, вошедший в члены тела;

Та, рожденный тучами и ветром (уйди), Охвати лесные деревья и горы.

Кн.1.16,3.

Этим амулетом я отстраняя злых,

Oн отбросит пожирателей,

Я осилю всех пишачей, пьющих кровь.

К воде, или духам воды, обращены гимны-мольбы о помощи и защите:

Кн.1.6,1.

О пусть небесные воды дают свое благословение,

Чтобы помочь и напоить,

Чтобы одарить нас хорошим здоровьем.

Кн.1.6,4.

Да будут нам в помощь своим благословением

Те, что живут в водах равнин,

И болот, в выкопанных прудов, и те, что в сосудах;

Да будут в поддержку нам и воды дождей.

Невольно напрашивается возможность увидеть в этих духах близкое подобие упырей и берегинь.

Эпические поэмы древней Индии содержат в себе десятки сказаний о духах-кровопийцах и пожирателях плоти, носящих разные названия – пишачи, прета, ракшасы и др., а также о водных и небесных девах, помогающих людям. Водные девы выходят из рек и для того, чтобы вступить в брак с человеком, которого они спасли, и для этого же спускаются на землю и небесные девы. О них всех говорится, что они прекрасно поют, завлекая людей своим пением змеця - это прямая аналогия рассказам о русалках, как и индийские мифосюжеты о духах-девах, живущих в ветвях деревьев.

Bepа в крылатых дев, дарящих людям счастье, долго сохранялась в славянском мире (вплоть до позднего средневековья), а в широких слоях индийского народа она жива и сейчас.

2. Много гимнов Ригведы посвящено богу Варуне. Это один из древнейших богов арьев (это подтверждается тем, что слово "варуна" означает запад), носитель очень широких функций, а так же владыка атмосферных вод, молний и громов. Одной из важных его функций в Ведах является наблюдение за соблюдением мирового порядка и праведностью смертных. Самым страшным прегрешением против него считается клятвопреступление, за что Варуна жестоко карал. Словом "варуна" обозначалось и особое магическое заклятие, произносимое над оружием. Видимо, есть основания усматривать его аналог в славянском Перуне – об этом говорит и соответствие имен обоих богов, и то, что у славян был обычай произносить над оружием клятвы именем Перуна, за нарушение которых этот бог насылал страшную кару.

3. Славянский Збручский идол, имеющий 4 лица и 8 рук может быть соотнесен с зарождением индийских многоглавых и многоруких богов уже в период продвижения предков арьев по Восточной Европе. Известно и двуглавие древнеславянских идолов также то, что в сакральном употреблении были небольшие домашние или "походные" изображения богов – о наличии таких изображений и у древних арьев ясно говорится в Ригведе (IV.24); "Кто купит этого моего Индру за 10 коров, когда он убьет вритров (врагов, Н. Г.), тогда покупающий да вернет его мне".

4. Славянский бог Род, владыка неба, грозный и могучий, одаривающий своим семенем землю и все живое на ней, по всем данным, должен быть хорошо известен древним арьям. Все его функции точно совпадают с функциями их бога Рудры, принесенного ими в Индию. Прежде всего – их имена почти одинаковы по значению: 1) оба они – боги-оплодотворители: славянский культ рожаниц, индийский культ почитания фаллоса Рудры, дарящего женщинам акт рождения; видимо бог Род получил в Индии двойное (но вошедшее в Веды только как Рудра) имя Рудры-Шивы, путем слияния его образа с доарийским аналогичным ему богом Шивой; 2) жизнь хранится в крови и через кровь передается из поколения к поколению – обратим внимание на слова связанные с понятием крови и красного цвета: славянские – руда (кровь), рдяной, рудый-родрый (красный, рыжий), и санскритские – рудх, рудхира (быть красным), рудра (кровавый, красный, сияющий). К тому же бог Шива иногда описывается как имеющий красный цвет и иногда как светлый, что снова напоминает нам о славянском Роде и, возможно, об арья-славянском Рудре, древнюю веру в которого в этом смешанном или взаимно близком составе племен мы не имеет оснований отрицать.

5. Древнеший культ огня был в не меньшей степени свойствен всем народам земли, но формы его почитания снова напоминают о близости арьев со славянами. В Индии бог огня носит имя Aгни - тут не требуются разъяснения. Древний славянский обряд трупосожжения до сих пор, начиная с ведических времен, соблюдается в Индии.

Много гимнов Вед посвящено Агни, и в наши дни ему пряносят жертвы - зерно, цветные порошки, но главное - топленое масло. При переходе в новый дом тоже переносят с собой огонь. Когда невесту после свадьбы уводят к мужу, то из очага в доме ее родителей берут огонь для разжигания очага в новое ее жилище.

При проведении многих обрядов добывают трением «живой» огонь.

В Атхарваведе целый цикл заговоров связан с обращением к целительной и охранительной силе огня, как например:

О Агни, сияй, непобедимый, безсмертный.

Царь царей, всемогущий,

изгони из человека все болезни,

окажи помощь, защити дом наш и все вокруг него. (Кн. VI. 84.1)

Обычно очаги в доме и стены возле них украшают росписью, почитая их как «дом Агни». Обращаясь с молитвой к другим богам, зажигают на домашнем алтаре масляный светильник, призывая таким образом и Агнн.

Завершением свадебного обряда считается момент, когда жених обводит невесту 7 (или 4) раз вокруг огня. Бога Aгни почитают кaк сына солнца на земле, т.е. как славяне почитали Сварожача, сына Сварога (ктсти, здесь уместно вспомнить, что слово «сварог» связано с санскритским словом «сварга» - «небо»).