Избранное

Все вокруг поплыло и закружилось, но перед тем как изображение размылось и совсем пропало, Некто М. успел различить молоденькую ассистентку с какой-то искрящей штукой в руке и истошный хрип специалиста у себя за спиной: «Ду-у-у-ра! Опять перепутала таблетки?! У-у-во-о-о-лю-у-у-у!!!».

Первое, что он увидел, когда сознание опять к нему вернулось, было улыбающееся лицо его Кончиты. «Наконец-то, милый! Уж и не чаяла добудиться. Проспал, почитай, целые сутки. Может, вызвать врача?!» При упоминании о врачах милый задергался, но быстро успокоился в ее обятиях. Его женщина лежала рядом, в их домашней постели, и распущенные золотистые волосы не могли прикрыть всего белого и розового в ее обнаженной сдобе. Некто М. крепко прижал ее к себе и от души расцеловал во все, чем дорожил: в глаза, щечки, волосы, шею, во всякие губы и прочие места — чего раньше отродясь не делал. Да так, что его маркиза де Помпадур аж задохнулась от неожиданности. В ответ она осыпала лицо и грудь своего Людовика такими жаркими поцелуями, которых он от нее не видел за всю историю их отношений. «Ну что ты лежишь, как мумия? Шевелись, хороший мой, помогай! — она горячо шептала ему в самое ухо. — Вот видишь, милый, ежели ко мне с ласкою, то и я со всей душой! На все согласная!»

Ее голос стал глуше, так как губы и язычок его Брунгильды переместились с груди на живот. «А то заладил про каких-то знахарей. И придет же такое в голову, ей Богу, в самом деле. Дурачок ты мой. Смех да и только!»

Золотистая копна волос переместилась еще ниже, и он уже не мог разобрать ее ласкового воркования. «Действительно, чего это я? Все и так чудесно! Лучше и не придумаешь! Надо бы поменьше пить на ночь глядя, а то снится всякая бредятина!»

Он расслабился, и единственное, что мешало ему полностью забыться в волнах накатывавшего наслаждения, было легкое жжение в области шеи.

А выглядело все это, возможно, вовсе даже и не так!

Санкт-Петербург, 03.2023

Вдова

Так случилось, что Некто М. был большим любителем погулять.

Не в смысле оторваться на всю катушку с излишествами всякими нехорошими, а в смысле побродить в уединении.

Подобная причуда появилась у него сразу после пережитого в отрочестве гормонального взрыва.

Взрыв был подобен извержению вулкана Тоба, уничтожившему когда-то все живое на планете.

Некоего М. не просто потянуло к особям слабого пола, он полюбил их всех и сразу.

Ни возрастных, ни имущественных, ни профессиональных, ни статусных ограничений для него не существовало.

Некто М. одинаково вожделел и юных воспитанниц Хореографической Академии, и пыльную хранительницу фолиантов из Публичной библиотеки, и шпалоукладчицу, и буфетчицу зенитного училища, и министра социального обеспечения всей страны.

Он любил их всех, как морской прибой, как щебетание птиц, цветение рододендронов, как атмосферное явление, как саму мать-Природу!

Но Природа не отвечала Некто М. взаимностью.

Создатель поскупился при его зачатии на внешние достоинства со знаком плюс.

В итоге весь его облик сводился в один большой минус.

Однако волны магмы, бушевавшие под такой невзрачной оболочкой, требовали выхода.

Устав ждать милости от Природы, Некто М. с годами привык понемногу удовлетворять себя сам.

Для укрощения плоти он выбирал уголки, где можно укрыться от нескромных взглядов, предаться наслаждению и слиянию с Нирваной.

Тотализатор неслучайных совпадений привел Некто М. в лабиринт старинного кладбища, как раз по такому случаю.

И в момент, когда вожделение уже набросало черновик самых смелых картинок, звук, похожий на всхлип, разрушил все его затейливые миражи.

Некто М. пошел на звук и натолкнулся на женский силуэт у ограды со свежим обелиском.

Формы дамы были настолько монументальны, что если бы не плач, ее можно было бы принять за надгробное изваяние.

Природная доброта оказалась сильнее патологической застенчивости, и Некто М. решился выразить сочувствие.

Его осторожное касание женской руки произвело прямо противоположный эффект — она разрыдалась в полный голос.

Он попытался унять ходившие ходуном плечи незнакомки скромным объятием, но дотянулся лишь до ее бюста.

Эти поглаживания были истолкованы дамой по-своему.

Она всей мощью прижала его к груди и рухнула на Некто М. с высоты своего гренадерского роста, не прекращая рыданий.

У двух тел, доведенных аскетичным телесным постом и воздержанием до исступления, накопилось очень много, что сказать друг другу на языке сладострастия!

Захватив инициативу в свои руки, вдова проявила такую изощренную опытность, что Некто М. легко и без сожаления расстался со своей застенчивостью и непорочностью.

Покойный супруг взирал с портрета на обелиске на бывшую жену не то чтобы с гневом или досадою, но все же как бы с некоторой укоризною.

Пиршество плоти сопровождалось такими шумовыми эффектами, что привлекло внимание даже кладбищенских крыс и ворон!

Они бросили мародерствовать среди поминальных угощений на могилах и кинулись занимать лучшие места на верхних ярусах и в партере этого представления!

Эти крысы и вороны и другие свидетели той ночи из братьев наших меньших успели вырастить и воспитать не одно поколение потомков, которым бережно передавали рассказ о забавах двуногих гигантов.

Отдельные детали уже стали забываться и, как положено, обросли вымышленными мифологическим подробностями, когда у ограды того же обелиска появилась та же вдова, и в том же наряде.

В руках у нее был портрет с траурной лентой, не оставлявшей сомнений, что мечта Некто М. умереть от наслаждения в объятиях любимой женщины сбылась!

Кладбищенский мастеровой замуровал урну с прахом Некто М. и занялся надписью с портретом.

Вдова, склонившись у клумбы, хлопотала с цветами и венком, поводя в сторону работника ритуальных услуг своим мощным контрфорсом.

Глядя, как могильщик, справившись с заданием, деловито опустошил шкалик водки, не забыв налить поминальную стопку покойному, женщина привычно зашлась в слезах.

Мастер похоронных дел от частого общения со смертью лишился многих иллюзий, однако и в его сердце осталось место состраданию.

Без лишней суеты он облапил монументальный задний фасад вдовы и, не обращая внимания на ее рыдания, оказал ей первую психологическую помощь.

Причем приложил к этому столько умения и сил, что заходили ходуном не только ограда, но и обелиск.

В момент апофеоза колебания достигли такой амплитуды, что сорвало с креплений портрет усопшего, и миру открылся солидный мартиролог вдовы, который он прикрывал.

Своими глазами с разбитого портрета Некто М. мог убедиться, что занимал в этом длинном списке лишь самое скромное, последнее место.

А выглядело это, возможно, вовсе даже и не так!

Санкт-Петербург, 2019

Этюд в постельных тонах

Случилось как-то так, что Некто М. был чьим-то мужем. Довольно долго. Настолько долго, что жена успела ему надоесть. Как женщина в постели. Да и он, судя по всему, не зажигал в ней прежнего желания. В спальне она обычно пролистывала пультом несколько ТВ-каналов, потом, не видя никаких телодвижений с другой стороны кровати, поворачивалась набок и засыпала. Ну, может еще несколько минут, зевая, бродила по Сети, давая мужу последний шанс. Все то же самое привык проделывать в постели и Некто М. С той лишь разницей, что пульт доставался ему реже, лишь после жены, а в Сети он успевал побродить еще на работе. И, в общем, такое положение с плотским удовлетворением уже их никак не тяготило. Прошли те времена, когда они ходили по сексопатологам и ворожеям, что, в общем, по сути одно и то же, и пытались разжечь себя ролевыми играми. Они махнули на все рукой. И плюнули на все слюной. И каждый решал эту проблему сам за себя. Насколько хватало фантазии. Дети давно выросли и жили отдельно. Супругов никто не беспокоил. Они по-прежнему встречались в разных углах квартиры для редких совместных приемов пищи, еще более редкого досуга и еще более редких приемов родных и друзей. Если была нужна еда, заказывали доставку. Если было нужно что-то сделать по дому, вызывали мастеров. Со стиркой, мытьем посуды и приборкой справлялась приходящая уборщица. Даже своими авто они пользовались все реже и реже, предпочитая вызывать такси. Стоит ли говорить, что фото с выездов на природу или совместно проведенного отпуска стали уходить в небытие? И вот, как-то по привычке отвернувшись в постели на свою сторону и нащупав под одеялом свое естество, Некто М. стал представлять самых ярких девиц, запомнившихся после последнего просмотра порносайтов. Но девицы все не шли и не шли. Видимо, были заняты по более срочному вызову. Зато непонятно откуда появилась реклама. Какая-то тетка у плиты. В костюме Евы, кокетливо прикрытом кухонным передником. Уперев одну руку в крутое бедро, второй она что-то помешивала поварешкой в ведерной кастрюле. Приглядевшись, муж с трудом узнал свою жену. Знакомый, давно подзабытый аромат защекотал ноздри. Борщ! Последний раз она готовила его лет пять назад. Его плоть в правой руке заметно оживилась. Хозяюшка между тем склонилась над посудомоечной машиной, раскрыв перед ним все свои ямочки и щелочки, спрятанные под ягодицами. Сначала загудела машина, а вместе с ней загудело от напряжения и все то, что было в руке у Некто М.! Между тем рядом, отвернувшись к своей тумбочке, его жена, по привычке зажав край пододеяльника между ног, пыталась вызвать в воображении самых крутых альфа-самцов из последних сериалов. Самцы, как обычно, где-то шлялись. Окучивали, видимо, как у них принято, одинокое население на стороне. И вместо них влезла, как всегда, реклама. Какой-то мужичок в чем мать родила рекламировал новейшую насадку на дрель. И делал он это, так искусно напрягая мускулы, как будто собирался выйти на арену Колизея. С большим трудом жена узнала в этом гладиаторе своего законного мужа! А когда он зажужжал своей дрелью, все, что у нее терлось о край одеяла, раскрылось и набухло. Она уже забыла, когда слышала этот звук последний раз! Внезапно ей на плечо упала рука мужа. Рука не успокоилась, пока не нашла то, что искала. А именно, ее правую грудь под ночной рубашкой. Она не могла припомнить, когда последний раз он с таким рвением наминал ей грудь и соски. Все, что до этого у нее раскрылось и набухло, теперь обильно увлажнилось. Муж тем временем не мог отдавать себе отчета в том, что делает, поскольку переживал видение, как жена достает чистое белье из стиральной машины, наклоняясь все ниже и ниже. Те части его организма, что были до этого у него в руке, приобрели невероятную мышечную силу! С ними надо было что-то делать! Времени на выбор хитроумной позы уже не было, и он навалился на жену самым простым и естественным способом. Та к тому времени с волнением переживала процесс забивания в стену дюбелей каким-то хитрым отбойным молотком. И когда они слились с мужем в общее пульсирующее тело, у нее было только одно желание — чтобы он забивал их как можно крепче, сильнее и как можно больше! Они нескоро еще смогли отвести душу, передохнуть и отдышаться. Прижав к себе жену, Некто М. запечатлел на ней нежный романтический поцелуй и прошептал: «Завтра же позвони уборщице и откажись от ее услуг! Сами справимся!»

А выглядело все это, возможно, вовсе даже и не так.

Севастополь, 08.2022

Сборник Мультяшные сценарии

Эбеновый амулет

Ч. 1

Случилось как-то так, что в одной из прошлых жизней Некто М. был пиратом.

Самым настоящим, с черной повязкой на месте потерянного глаза, рыжей бородой и деревянной чуркой вместо ноги.

С руками тоже было не все в порядке.

Вместо левой кисти к руке была пристегнута ремнями железная чашка с крюком.

Все оттого что этому морскому разбойнику не раз приходилось брать корабли противника на абордаж.

А в такой рукопашной схватке самое удобное оружие — короткая тяжелая сабля, которая и сейчас болталась у него на бедре.

Один удар такого тесака, больше похожего на мачете, мог запросто оставить любого без головы, не то что без руки или ноги.

Был у него и попугай.

Настоящий говорящий Ара, как у Джона Сильвера, такого же одноногого героя знаменитого романа Р. Стивенсона «Остров сокровищ».

С огромным клювом, желтыми глазами и разноцветными перьями, правда, когда он начинал говорить, казалось, что все они «голубого» цвета.

Вместо «Пиастры!» время от времени, к месту и не к месту он вставлял в разговор с десяток крепких выражений, усвоенных на пиратском корабле.

История, в которую попал этот корсар, началась на побережье Африки, куда его корабль пришел за живым товаром, как тогда называли чернокожих рабов.

На крупном плане пират вешает на шею вождю охапку стеклянных бус и одаривает дюжиной зеркал самого разного размера.

В качестве оплаты — длинная вереница его бывших соплеменников, связанных одной цепью.

Сделку скрепляют крепким ромом прямо из горлышка большого штофа.

Пока проданные невольники обоего пола уныло поднимаются по шатким трапам на борт бригантины, вождь кладет в ответ на ладонь Некто М. странный предмет.

В фигурку, искусно выточенную из черного отполированного до блеска эбенового дерева, были вставлены три крупные жемчужины.

Композиция напоминала виноградную гроздь из трех ягод.

Правда, не круглых, а в форме капли.

Средняя была сильно вытянута и украшена на конце самой крупной жемчужиной.

Хоть пират и был изрядно выпивши, но все же, приглядевшись, пришел к выводу, что украшение — не что иное, как стилизованный мужской детородный орган.

Обыкновенная пипетка, которую сильная половина человечества достает из своих штанов по нескольку раз на дню.

Дикарь, внимательно следивший за реакцией белого господина, заметил его ухмылку и угодливо расхохотался в ответ.

Он сидел в окружении гарема пышных эбеновых красавиц и всем своим видом доказывал, что умеет получать удовольствие от каждого мгновения своей жизни.

Массивные заколки из резной слоновой кости украшали его уши, нос и нижнюю губу, но самая большая торчала из-под тростниковой юбки вождя, прикрывавшей его бедра.

Некто М. не разделял его веселья.

Он был заметно старше папуаса, и телесные удовольствия оценивал в соответствии со своей возрастной шкалой.

Этим заходом на Африканское побережье он хотел поставить жирную черную точку в своей буйной карьере флибустьера.

Одноногий разбойник давно уже приглядел чудесный необитаемый островок с уютной бухтой и прозрачной лагуной.

Там в компании боевых друзей среди кокосовых пальм и одичавших коз он хотел встретить свою старость.

Настоящая тихая гавань, куда не вписывались никакие письки!

Однако дикарь ловко подвесил свой подарок на золотую серьгу в ухе пирата, и они еще раз ударили по рукам.

Бригантина, поймав попутный ветер, быстро исчезла за горизонтом.

Когда выставлены все паруса и нет сильной качки, большая половина команды занята любимым делом всех моряков со дня сотворения мира и по наши дни — крепким сном в своих гамаках.

На третьем дне пути в такой вот дремотный час капитану снится сон, каких он давно не видел.

С тех самых пор, как подвергся нападению стаи кровожадных пираний.

Не успел он хорошенько намылиться в небольшой речущке, как зубастые хищницы решили включить морского бродягу в свою пищевую цепочку, но почему-то побрезговали всеми мягкими тканями, кроме тех, что болтались меду ног.

Когда капитан промыл глаза, то увидел свое мужское начало в таком плачевном состоянии, что ни о каких телесных удовольствиях можно было больше не мечтать!

Даже во сне.

А тут обнаженные эбеновые прелести в таком количестве и такого размера, что он даже проснулся от страха!

Попугай, во время сна хозяина обычно дремавший на фонаре, подвешенном под потолком капитанской каюты, вылупил на пирата глаза и от удивления чуть не свалился вниз

— Ядрена кочерыжка мне в зад! — прочирикал он своим жеманным басом, прикрываясь одним крылом.

Ч. 2

Чтобы выяснить, что так развеселило какаду, капитан кинулся к тому месту, где висело большое зеркало в блестящей раме, но вовремя вспомнил, что отдал его вождю папуасов за лишний десяток рабов.

Пока он искал ему замену, в каюте раздавался хохот попугая: «Разъелдыть в душу мать Христофора нашего Колумба! Раскудрите мою черешню по самый пердимонокль, если я когда еще видел такую хламиду-манаду!»

Разбойник схватил серебряный поднос и заглянул в его отполированный до блеска овал.

Ухо!

Поднос сильно искажал отражение, но торчащее из его рыжих волос ухо было трудно не заметить.

Та самая верхушка ушной раковины, которую ему отсекли в первом же бою!

Все, что было на лице: нос, губы, мочки ушей — все это сильно вытянулось вниз.

Но главное — это глаз!

Его глаз, простреленный пистолетной пулей навылет, отливал молочной белизной глазного яблока, хлопал рыжими ресницами и водил озорным зеленым зрачком во все стороны сразу!

Разбойник прикрывал ладонью оба глаза по очереди, оба сразу и опять друг за другом, пока не убедился, что раненый глаз видит теперь лучше своего здорового близнеца.

Затем задумался, что же послужило причиной таких невероятных чудес.

По всему выходило, что без колдовской силы черного амулета тут не обошлось.

Некто М. снова покрутил фигурку в руках.

Ничего необычного.

Правда, если оттянуть вниз две боковые части, средняя выскакивала вверх и вытягивалась в струнку, как хвост борзой собаки.

«Если этот амулет возвратил утраченные ухо и глаз, может, он поможет и с другими потерянными органами?» — подумал капитан и стал решать, какой из них ему нужнее.

Остановился на ноге, так как ковыляние на деревяшке по скользкой палубе, особенно при качке и в сильный шторм, причиняло ему наибольшие неудобства.

И засунул эбеновый амулет между чуркой и своей культей.

Попугай, перебравшийся на свое привычное место, а именно на плечо пиратского главаря, не удержался, чтобы не вставить свои пять копеек: «А вот отрастет вместо клешни какая захухря? Конь педальный или игуана горбатая? Как маракуешь?»

«Лучше бы ты посоветовал, что делать с отвисшими частями лица», — разбойник вспомнил костяные заколки и как с этим справлялся вождь папуасов.

Стал искать шило и большую иглу для прошивки парусов.

С помощью этих инструментов, подноса и бутылки рома, который щедро заливали во все отверстия, удалось успешно справиться со всеми косметическими операциями.

Мочки ушей и кончик носа пришлось проколоть и закрепить на ушной раковине золотыми серьгами, а нос пристегнуть к носовой перегородке над верхней губой золотым перстнем.

Для этого понадобилось его распилить, раздвинуть кольцо и замкнуть под носом, наподобие навесного замка.

Чтобы закрепить нижнюю губу, пришлось отцепить дюжину звеньев шейной цепочки.

Как бы то ни было все это было мелочи по сравнению с обретением вновь бикулярного стереозрения.

Оно тут же подарило пирату новые открытия.

Стояла тропическая жара, и он позвал боя, мальчика-слугу, которого отдал ему вождь дикарей в подарок.

С хитрой улыбкой, но совершенно бесплатно.

Мальчик тут же явился, как будто стоял за дверью.

С большим запотевшим кувшином ледяного лимонада.

Разбойник пригляделся свежим во всех смыслах взглядом и выяснил, что это совсем не мальчик.

Но, с другой стороны, это была и не девочка.

А вполне себе сформировавшаяся девица, лет 16-ти, со всеми полагавшимися ей по возрасту выпуклостями и округлостями, еле прикрытыми тростниковыми лифом и юбкой.

Разбойник стал гадать, что сыграло решающую роль в этой ошибке, его одноглазое зрение, большая доза рома или магическое колдовство амулета.

Свою субъективную оценку дал, как всегда, какаду, ненавидевший всех самок в природе: «Сдается мне, эта залупоглазая мордавошка не зря здесь шлындает со своей труппердой! Пелядь писюкатая!»

Однако магической силе амулета попугаю противопоставить было нечего.

Его хозяин менялся прямо на глазах.

Он расправил плечи, приосанился, да и вообще помолодел лет на десять.

Сны его по-прежнему имели волнующую и интригующую тематику, но теперь они обрели еще и предметный характер, поскольку его бой спал в одной с ним каюте.

Больше того, они теперь делили одну постель.

Жаркая африканская кровь «мальчика-девочки» каждую ночь требовала полного проникновения и самоотдачи.

Но восполнить урон, нанесенный корсару пираньями, даже ее темперамент был не в силах.

Просыпаясь каждый раз с зубовным скрежетом в объятиях своего боя, морской бродяга уговаривал себя, что как только закончится история с ногой, он перенесет действие амулета в свои штаны.

А руке пока вполне можно и с крюком обойтись.

И действительно, ежедневный зуд в культе вылился через пару дней в появление на свет маленькой ступни младенца.

Розовые пальчики росли не по дням, а по часам и к концу недели оформились в полноценную волосатую и вонючую мужскую ногу, на которую можно было без опаски вставать.

Ч. 3

Сколько ни ковырялся капитан разбойников в скоих сундуках, но все попадались награбленные сокровища, золото, драгоценности и ни одного чулка, ни одного башмака, чтобы достойно обрядить свежевыращенную ногу.

Пришлось скинуть старую обувь и ходить босиком.

Он не хотел больше хромать.

Эбеновая фигурка у него в штанах продолжала творить чудеса.

Ему теперь снилось, что он сам весь из себя амулет, с головой вместо жемчужины.

Хватают его естество внизу живота и оттягивают назад.

Толчок, и сам он весь вытягивается в струнку и устремляется вверх, как один звенящий и дрожащий от напряжения орган.

Уже на второй день его бой проснулась рядом с ним с довольной улыбкой.

На третий он уже слышал знакомые и сильно подзабытые им по прошлой жизни охи и ахи своей подружки.

На четвертый она кричала и стонала, а пятый день целиком пролежала в кровати пластом, приходя в чувство.

Ни о каком полноценном проникновении уже не могло быть и речи.

В конце недели со дня полового ренессанса пират из соображений гуманности повел ее в трюм искать сменщиц.

Его мужское начало к этому времени уже вдвое превышало по габаритам первоначальные размеры до атаки пираний и продолжало расти, несмотря на то что эбеновая фигурка была давно перемещена из штанов под железную чашку с крюком.

Невольницы содержались в довольно щадящих условиях в носовой части трюма, где было сухо и не так чувствовалась качка.

Во избежание сексуального насилия они были отделены от соплеменников и команды.

Капитан пиратского корабля знал, как обращаться с живым товаром, чтобы довезти его без порчи и потерь.

Пару раз в день их выводили на палубу для прогулки, кормежки и отправления естественных нужд.

На время путешествия кандалы с них сняли.

Бой быстро ввела их в курс дела, объяснив по-своему и продублировав на пальцах красноречмвым жестом, что от них требуется.

Желающими оказались все.

Но предпочтение отдавалось уже не раз рожавшим женщинам с ярко выраженным развитием детородных органов.

Теперь настала очередь капитана.

Он осмотрел конкурсанток и оставил из них четверку самых молодых и симпатичных.

С напутственным словом после этого конкурса красоты выступил хохлатый какаду: «Фуфлыги хрюковатые, колупайте мухоблудку! Сосите на морозе, супесь рыхлая!»