Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part I. Allegro. Стая белых облаков

Лев дал счет.

И…

Мы отыграли как в тумане.

Были, конечно, мелкие оплошности вроде пары сбившихся ритмов, но в целом — хорошо. Очень хорошо.

Пятна лиц комиссии в зале снова обрели резкость.

— Что ж, неплохо, — сказала дама с папкой. — И чего вы хотите?

— Нам нужны помещение и аппаратура для репетиций, — уверенно произнёс Серж. Было заметно — он доволен и торжествует.

— Галина Николаевна, у вас найдётся помещение? — дама повернулась к директору Дворца Культуры.

— Разве что комната в подвале, — ответила она.

«В подвале? Я не ослышался?»

— Помещение для вас мы найдем.

Мы расплылись в улыбке. Даже Гром.

«В принципе, подвал для рок-музыкантов — самое то».

— А вот с аппаратурой помочь не можем, — продолжила дама.

— А эта? — Серж показал на комбики, стоящие на сцене.

— Это аппаратура Дворца культуры. Она нужна на сцене для нашего танцевального коллектива.

— Так давайте и мы будем заниматься на сцене? – начал торговаться Серж.

— На сцене репетировать вы больше не будете. Это для кружков. Для вас у нас есть подвал.

Похоже наши надежды рухнули.

«Фестиваль! Черт, мы же едем на фестиваль!» Я открыл рот, чтобы выпалить этот аргумент, но тут же прикусил язык. Кто мы для них? Серж, Гром, Игнат? Мальчишки с гитарами. А вот «Не ваше дело» — опытные музыканты, это же сразу видно. Если они скажут — прозвучит весомее. Я дернул Матвея за рукав и шепнул:

— Скажи им про фестиваль. Это может сработать.

Матвей кивнул и подошел к микрофону:

— Ребята будут представлять город на Дальневосточном фестивале.

Его голос разнесся по залу.

— Мы искренне желаем им удачи. — Комиссия поднялась и направилась к выходу. — На этом все.

— Мы же прошли прослушивание? — спросил Игнат.

— Похоже, что да, — кивнул Серж.

— И нам дали помещение?

— Дали.

— Но без аппаратуры?

— Без.

— А заниматься на сцене нельзя?

— Нельзя.

— Тогда как мы будем репетировать?

Парни из «Не вашего дела» переглянулись:

— Ладно, бывайте, — сказал Матвей, натягивая куртку.

—Удачи, — махнул рукой Аркаша.

— Понятно, — глядя им вслед, вздохнул Гром. — Они хотя бы попытались.

— Сергей, — к нам подошла Галина Николаевна, — пойдем покажу помещение.

— Подвал? — уточнил Игнат.

— Зато своё, — сказала она.

Мы пошли за ней. Мимо каких-то дверей, вентиляционных коробов. Ниже. Ещё ниже. Пришли.

Подвал. Комната.

Метров пятнадцать, не больше. Бетонные стены, потолок. Земляной пол. В свете тусклой лампочки не видно ни одной розетки.

— Это шутка? — оглядел комнату Игнат.

— За неимением гербовой, — ответила Галина Николаевна, — иногда приходится писать на туалетной. Это всё, чем я могу вам помочь, — она развела руками. — Вы же сами всё слышали. Осваивайтесь.

Я представил, как мы тут будем играть. Звук будет отражаться от стен, и мы оглохнем под собственный аккомпанемент.

— Нужна звукоизоляция, — сказал я, постучав по стене комнаты.

— Денег нет, — отрезал Серж.

— Аппаратуры тоже нет, — протянул Гром.

— И барабанов нет, — вздохнул Иван.

— Что делать будем? — спросил Игнат.

— Похоже накрылся фестиваль медным тазом, — подвел я итог.

Серж было встрепенулся после этих слов, но тут же затих.

Нас признали. Но ровно настолько, чтобы дать место, где, как оказалось, играть было невозможно.

Мы вышли из ДК и каждый пошёл в свою сторону. И только мы с Игнатом вместе, потому что жили в соседних подъездах.

На этом закончился первый этап становления группы.

***

Outro . Это был не проигрыш. Тогда мы просто отступили для разбега.

Interlude № 1.

«Работа избавляет нас от трёх великих зол:

скуки, порока и нужды.»

Вольтер

***

Группа разбежалась. Каждый пополз в свою нору зализывать раны после фиаско с получением базы. А когда вылезал — бывало пересекались. Ей богу, как кроты, только с гитарами.

Игнат, например, решил, что ему нужно налаживать личную жизнь.

Игнат и личная жизнь.

Это звучит почти как диагноз, потому что у Игната она не могла быть просто личной жизнью — она сразу становилась цирком, драмой и комедией одновременно.

Ещё бы: он метался между ней, работой и гитарой с грацией человека, который пытается усидеть на трёх стульях одновременно.

— Ты не понимаешь, — говорил он мне во дворе, затягиваясь сигаретой. — Она требует души. Работа требует внимания. Гитара требует денег. Или, наоборот, но кто-то чего-то требует. Я просто разрываюсь.

— На сколько частей? — спросил я.

— Пока на три, — вздохнул он. — Но процесс деления идёт.

Я хотел спросить, не боится ли он превратиться в элементарные частицы, но Игнат уже светился:

— Зато музыка собирает обратно. Она — как клей.

Через неделю выяснилось, что клей работает. С девушкой они разбежались, а гитара осталась. Игнат сидел во дворе, играл и довольно жмурился. Физик-ядерщик хренов.

— Смотри, кто идет, — я присел рядом с Игнатом.

— Наставник, — уважительно, но с небольшой издевкой произнес Игнат.

Во двор, сквозь арку дома, входил Гром.

Гром. Человек без маски.

Увидел нас и... улыбнулся.

Ну, как улыбнулся. Уголки губ чуть приподнялись, глаза чуть сощурились.

— Как жизнь? — спросил я, готовясь услышать сухое «нормально».

— Да ничего. Что, играете? — спросил он у Игната, закуривая.

— «Переверни страницу» Боба Сигера знаешь? — задал встречный вопрос я.

— Ого! Не ожидал, — оживился Гром. — Там гитара, в куплете, буквально имитирует шум дождя.

— Вот Игнат не просто перевернул страницу, а вырвал, сложил самолётик и запустил в сторону бывшей. — Я похлопал по скамейке, чтобы он присаживался. — Видишь, какой довольный.

Гром присел:

— Представляете, а я сейчас ремонтом занимаюсь, так жена хочет стены цвета «прованс».

— Это какой? — опешил Игнат.