Supernatural: Legacy of Hunters

Добравшись до нужной двери, он дёрнул ручку — заперто. Хёнджин постучал костяшками, стараясь придать голосу уверенности:

— Феликс, эй! Ты там? Всё путём?

Тишина. Лишь глухое эхо его собственного вопроса гуляло по коридору. Хёнджин ударил по дереву сильнее, добавив нетерпеливо:

— Ликс, открой! Не смешно.

Снова ни звука. Сердце Хёнджина пустилось вскачь. В голове прокручивались паршивые сценарии: от внезапного обморока до чего-то посерьёзнее. И тут из-за двери донёсся едва уловимый шорох — точно кто-то тяжело вздохнул или сдвинулся с места. Хван замер, вслушиваясь в каждое движение.

— Феликс? — уже мягче позвал он, прислонившись лбом к косяку. — Всё в порядке? Отзовись.

Эта минута растянулась в вечность, пока за дверью наконец не послышались медленные, шаркающие шаги. Хёнджин инстинктивно отступил на полшага, когда замок щёлкнул и дверь нехотя приоткрылась. Феликс выглядел так, будто провёл ночь в окопах: лицо бледное, под глазами залегли тени, взгляд затуманенный.

— Хёнджин… — голос Феликса сорвался на шёпот. — Я видел это. Снова.

— Что именно? — Хван подался вперёд, заглядывая в комнату, где на полу белели странные солевые дорожки.

Тяжело вздохнув, Феликс произнёс слова так, будто вернулся с того света:

— Там, в коридоре. Что-то было… В общем, забудь. Очередной глюк от недосыпа.

Сверля друга подозрительным взглядом, Хёнджин кожей чувствовал: дело пахнет чем-то посерьёзнее обычных ночных кошмаров. Пока он пытался подобрать слова, Феликс небрежно мазнул рукой по щеке и выдавил ту самую улыбку «всё пучком», за которой обычно прячут дикое желание вырубиться прямо на месте.

— Не грузись, Джинни. Всё ровно. Просто перебрал с тренировками, с кем не бывает. В коридоре пусто, обычные игры разума на фоне усталости.

— Ну да, конечно, — Хёнджин старался сохранять голос ровным, хотя внутри всё зудело от беспокойства. — Рассказывай сказки. А приправа на паркете — это новый тренд или ты решил замариновать наше общежитие? Почему у тебя везде рассыпана соль?

Феликс усмехнулся так, будто этот вопрос был верхом остроумия.

— Оценил, да? — отозвался он с едкой иронией. — Мой персональный метод борьбы с незваными гостями из подсознания.

Хёнджин нахмурился, не оценив юмора.

— Хорош паясничать, Ликс. Что ты там на самом деле разглядел? У тебя вид такой, будто ты трое суток не спал, а потом тебя ещё и грузовиком переехали.

Выдохнув, Феликс слегка прищурился, глядя куда-то сквозь стену.

— Если честно, я уже сам не вдупляю. Мелькнула какая-то тень… Или мозг решил устроить пранк. Пересмотрел хорроров на ночь. Но, знаешь, интуиция вопит, что это не просто глюк. И соль тут лежит не ради красоты.

— То есть ты всерьёз думаешь, что в нашем общежитии завёлся кто-то лишний? — спросил Хёнджин, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Феликс пожал плечами, сохраняя маску напускной невозмутимости.

— Слушай, если это галлюцинация, то она чертовски настойчивая и явно хочет поиграть в прятки. А если нет… ну, тогда наше новое общежитие официально получает звание самого стрёмного места в Сеуле.

Хёнджин окинул взглядом комнату. Их новое жильё выглядело абсолютно стандартным — обычная обитель айдолов. Ничего подозрительного, за исключением одного факта: странности преследовали исключительно их двоих.

— Окей, — отрезал он. — Давай на всякий случай соберём что-то вроде «антистрессового набора» на случай, если крыша поедет окончательно. И запомни: если эта тень решит материализоваться, не вздумай звать её на чай. Сразу ори мне или ребятам. Мы команда или где?

Уголки губ Феликса дрогнули в искренней улыбке, хотя взгляд оставался напряжённым.

— Договорились. Но учти: если оно со мной заговорит, я официально меняю профессию. Уйду в охотники за привидениями, там график свободнее.

Оба негромко рассмеялись, хотя в этом смехе сквозила отчётливая нервозность. В этот момент до них дошло: пока они прикрывают друг другу спины, неважно, что бродит в темноте коридоров. А пока они могут над этим стебаться — они в игре.

Среда, 3:15 ночи.

Хёнджин

Жажда — штука паршивая, особенно в три часа ночи, когда горло напоминает пустыню Атакама. Хёнджин забыл прихватить бутылку воды из холодильника, а плестись на кухню в такой час — затея сомнительная. Диета и строгие запреты менеджеров на сахар шептали: «Вернись в кровать», но желание глотнуть ледяной газировки пересилило здравый смысл. В конце концов, в это время суток мир всегда кажется чертовски странным, так почему бы не добавить в него немного вредного сиропа?

Парни давно видели десятый сон. Хёнджин выбрался из-под одеяла, чувствуя, как ночная прохлада общаги кусает за лодыжки. Он включил фонарик, и узкий луч света вспорол мрак, выхватывая углы стен и закрытые двери спален. После баек Ликса о «каких-то странных тенях» паранойя медленно, но верно запускала когти под кожу.

Хёнджин двигался крадучись, стараясь не разбудить мемберов и не вписаться лбом в косяк. Каждый шаг отдавался звоном в ушах, а по затылку пополз противный холодок, заставляя волоски на шее встать дыбом. Кухня встретила его натруженным гулом холодильника. Хён осторожно потянул дверцу, и стерильный белый свет залил помещение, на мгновение ослепив. Он уже предвкушал первый глоток, как вдруг… боковым зрением заметил, что дверца шкафчика медленно открывается. Без скрипа, без лишнего шума — просто плавное движение, будто невидимый гость решил проверить запасы печенья.

Сердце его сделало сальто и ушло куда-то в район тапочек. Кровь зашумела в ушах.

Шикарно. Сейчас я тут устрою лужу, а завтра пацаны будут гадать, откуда в общаге взялось амбре скунса.

Спустя вечность он шумно выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Сквозняк. Чистой воды физика, — пробормотал он, хотя в помещении не шелохнулась даже занавеска. — Так, Хёнджин, соберись, тряпка! Либо у меня окончательно поехала кукуха от недосыпа, либо кто-то из парней решил, что я слишком расслабился. Лино, придурок, если это твои шуточки, я скормлю твои пудинги котам!

Он резким движением захлопнул шкаф, едва не прищемив пальцы, и тряхнул головой, отгоняя липкое чувство тревоги. Внутри всё еще всё сжималось, но отступать было поздно — вода сама себя не выпьет. Пока что в этой битве с тишиной он вёл со счётом 1:0. Ну, почти.

Четверг, 2:20 ночи.

Феликс

— Фе… ликс… Фе… ликс-и… Фе… ликс…

Феликс чувствовал себя так, будто по нему на полном ходу проехалась «Импала» 67-го года, а потом водитель решил сдать назад для верности. Голова гудела, а вкрадчивый, маслянистый шёпот ввинчивался в виски похлеще сломанного радио в дешёвом мотеле.

— Послушай меня внимательно, кто бы ты ни был… — прохрипел он в подушку, даже не думая разлеплять веки. — Я сейчас не в настроении для спиритических сеансов. Хочешь поболтать — записывайся на приём после утреннего чекапа. У меня рандеву с подушкой, и лишние рожи в этой комнате не приветствуются. Исчезни.

Он резко отмахнулся от невидимого раздражителя, перекатившись на другой бок. Феликс отчаянно пытался стряхнуть вязкие остатки наваждения, мечтая лишь об одном — провалиться в спасительное забытье. Хотелось верить, что навязчивый голос — всего лишь побочка от шестнадцатичасового прогона хореографии и литров американо, а не начало очередного безумия. Натянув одеяло до самого носа, он заставил себя отключиться, надеясь, что к утру мозг перестанет подкидывать такие дешёвые фокусы.

Пятница, 7:15.

Хёнджин

Хёнджин провалился в такой тягучий и оморочный сон, что реальность по сравнению с ним казалась жалкой декорацией. Его занесло в какое-то богом забытое захолустье семнадцатого века: туман стелился по земле, скрывая тайны, от которых за версту несло могильным холодом. Под ногами хлюпала жирная иссиня-чёрная грязь, перемешанная с прелой листвой, а над головой нависало небо цвета запёкшейся крови, едва проглядывающее сквозь скелетообразные ветви исполинских дубов. Воздух, тяжёлый и сырой, обжигал лёгкие при каждом вдохе, отдавая привкусом железа и застоявшейся воды. Он чувствовал непривычную тяжесть своего облачения: грубая кожа плаща неприятно холодила плечи, металлические застёжки на груди тихо позвякивали в такт рваному дыханию. Потёртые сапоги сжимали ступни. Пальцы перебирали вычурные кольца эпохи Ренессанса. Каждое движение сковывал тяжёлый бархат камзола, расшитый узорами, напоминающими хищные лозы.

Впереди, за пеленой мглы, чернела чаща, где в тенях копошились жуткие твари. В руках он сжимал увесистую рукоять длинного хлыста. Твари шипели и скалились, но Хёнджин не чувствовал страха — только холодную уверенность. Он не был добычей. Он был тем, кто вышел на охоту. Каждый взмах оружия отзывался в руке приятной тяжестью. Глаза монстров полыхали алым, напоминая отсветы адского пламени.

Мир вокруг буквально сочился злобой. Тьма дышала в затылок, прижимая к краю пропасти. В момент, когда финал казался предрешённым, Хёнджин вложил все силы в последний сокрушительный удар — и рухнул в реальность.

Он подскочил на кровати, задыхаясь. На электронных часах на тумбочке высвечивалось 7:15 — цифры резали глаза едким неоновым светом. Грудную клетку распирало от бешеных толчков крови. Первый выдох принёс облегчение: Фух, родные стены, знакомая спальня. Но следом накрыла липкая, как дёготь, тревога. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, слепил глаза и казался слишком наглым и неуместным после того мрачного леса. Ледяной пот катился по вискам, пропитывая дорогую шёлковую пижаму. В ушах всё ещё стоял призрачный рык, а ладонь зудела, помня фактуру фантомной рукояти.

На постели — хаос из смятых простыней. Хёнджин медленно сполз на пол: ноги слушались плохо, голова шла кругом. Сон не желал отпускать, прокручиваясь перед глазами, как заевшая киноплёнка: хоррор в 4K, пугающе детальный и живой. Хван посмотрел на ладони: они дрожали. Комната, заполненная привычными вещами — брендовой одеждой, эскизами и флаконами парфюма, — вдруг показалась чужой. В нос ударил резкий запах гнилой листвы и сырой земли, а в теле всё ещё отдавалось эхо воображаемых взмахов хлыста.

Подойдя к окну, он прижал ладонь к холодному стеклу, почти вжимаясь в него лбом. Прозрачная преграда отделяла его от привычного мира: серого бетона, сочной зелени деревьев и редких машин, спешащих по своим делам в это раннее утро. Никакой чертовщины. Ледяная поверхность обжигала кожу, помогая вытеснить фантомные запахи, но внутри всё равно зудело предчувствие беды. Хёнджин всматривался в собственное отражение, наложившееся на панораму города, и видел в своих глазах страх, заставляющий мышцы каменеть.

Ванная встретила его холодным блеском кафеля. Ополоснув лицо ледяной водой, он долго пытался узнать своё отражение. Перед ним был всё тот же айдол, тот же визуальный центр группы, но в глубине зрачков по-прежнему метались тени семнадцатого века. Страх не уходил — он лишь трансформировался в глухое, тягучее беспокойство. Сборы в агентство прошли как в тумане. Натянув первое, что попалось под руку — безразмерное худи и широкие брюки, — Хёнджин покинул комнату. Коридор общежития казался слишком узким, а тишина — давящей, свойственной лишь этому предрассветному часу. Быстрым шагом он направился к Феликсу: только этот парень мог выслушать любой бред и не покрутить пальцем у виска. На выходе по плечу снова мазнуло холодом, будто коснулась невидимая тень.

Просто нервы, ничего больше.

Он уже занёс руку, чтобы постучать, как вдруг дверь распахнулась — Ликс как раз собирался выходить. Хёнджин среагировал молниеносно и затолкнул друга обратно в комнату.

— Стой, притормози на секунду!

— О боги, — картинно выдохнул Феликс, едва не выронив телефон от неожиданности. — Ты мне чуть инфаркт не обеспечил!

Замахав руками, словно режиссёр на съёмочной площадке, требующий больше драмы, Феликс отступил на шаг. Он прищурился, сканируя взбудораженного Хёна.

— Ты чего такой дёрганый? Куда несёшься? Нажми уже на «паузу», а то искрить начнёшь.

— Оп, — Хёнджин с кривой ухмылкой ткнул пальцем в воздух, имитируя нажатие кнопки. — Нажал. Полегчало?

Феликс, заметив, что за иронией друга скрывается натянутая струна, не выдержал и рассмеялся — тем самым фирменным смехом, который всегда работал лучше любого успокоительного.

— Ладно, — Хёнджин отмахнулся и уже без тени иронии добавил: — Ты же знаешь, я не из тех, кто впадает в истерику на ровном месте. Но тут какая-то паршивая чертовщина, и мне нужно докопаться до сути.

— Окей, детектив, и что же тебя так перепахало? — Феликс прислонился к стене, внимательно разглядывая друга.

Хёнджин вывалил всё как на духу, стараясь не упустить ни одной детали своего ночного кошмара.

— Так, стоп... Давай по новой. Ты хочешь сказать, что видел себя в каком-то дремучем Средневековье, обвешанным оружием и кромсающим тварей? Чистой воды фэнтези-хоррор?

— В том-то и дело. Ощущение такое, будто я там не просто мимо проходил, а жил годами. Всё... слишком осязаемое.

— Ага, всё ясно. Значит, следующий этап — ты заказываешь себе латы и начинаешь гонять стафф по этажам с криками, что ты рыцарь семнадцатого века?

— Не паясничай, Ликс. Всё было слишком реально… Кожа горела, адреналин зашкаливал. Я чувствовал себя на грани — там, где жизнь встречается со смертью и они жмут друг другу руки.

— Ладно, извини... — Феликс посерьёзнел, его голос стал тише. — Это паршиво и, честно, звучит как бред. Напоминает чью-то злую шутку над нашими нервами.

— «Паршиво» — не то слово... Знаешь, я там заприметил один символ. Герб на щите или что-то в этом роде. Я его сто процентов где-то уже видел… — пробормотал Хёнджин, потирая виски.

— Помнишь, как он выглядел? — вкрадчиво спросил Феликс.

— Да, точно! Сейчас... — Хёнджин лихорадочно рылся в памяти, вылавливая обрывки сна. — Представь щит. Чёрный, глубокого оттенка, как пустота в подземельях старого храма. На нём выбит крест, вписанный в массивную арку. Золото по краям не сияет — оно старое, потемневшее, испещрённое трещинами. Завитки узора похожи на языки пламени, но в то же время в них угадывается оскал зверя, охраняющего тайну.

Схватив со стола Ликса листок и карандаш, Хёнджин принялся быстрыми, резкими штрихами набрасывать эскиз.

— Арка. Крест не тонкий, а плотный, тяжёлый — настоящий символ клятвы. Края щита обиты бронзой с грубыми заклёпками. Этот герб не кричит о славе. Он шепчет: «Я выстоял. Я сохранил».

Феликс, наблюдавший за лихорадочной работой друга с изрядной долей скепсиса, вдруг резко выпрямился. Уверенность в голосе Хёнджина, эта отчаянная, почти болезненная отдача заставили сомнения испариться, оставив после себя лишь липкую тревогу.

— Герб, значит... Допустим. И как же ты... справлялся с теми существами? — спросил Феликс, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— У меня был хлыст, — Хёнджин сделал резкое движение рукой, словно рассекая воздух невидимым оружием. — Тяжёлый, из какого-то особого сплава, с гранёным металлическим наконечником. Я каждой клеткой чувствовал вибрацию от ударов по плоти. Я их кромсал. Кровь была настоящей. Медный привкус на языке, едкий запах... — он замолк, побледнев.

— Погоди, ты хочешь сказать, что физически ощущал весь этот кошмар? — Феликс округлил глаза, не в силах поверить в услышанное.

Хёнджин лишь молча кивнул, закрывая глаза. Его дыхание стало рваным, прерывистым.

— Я помню сырую землю под сапогами, ледяной камень... обломки какого-то древнего строения. Кругом разруха, всё поросло мхом и склизкой плесенью.

Стены общежития будто начали давить, комната стала невыносимо тесной. Феликс сжал плечо друга, пытаясь вернуть его в реальность.

— Послушай, — выдавил он, изо всех сил сохраняя напускное спокойствие. — Сходи к мозгоправу, пока не съехал в канаву! Серьёзно, чел. Может, это переутомление или дикий недосып из-за графика... Специалист быстро вправит шестерёнки.

— Забудь, — Хёнджин резко дёрнулся в сторону. Его взгляд пригвоздил Феликса к месту — пугающе трезвый, сфокусированный. — Дело не в графике. Тут что-то другое. Я кожей чувствую. У нас есть сорок восемь часов... Давай дотянем до понедельника, а там решим?

— Ладно, допустим. Кроме нас двоих, этот бред всё равно никто не видит... — Феликс сдвинул брови, в его голосе металл перемешался с плохо скрытой тревогой. — Но камбэк уже на носу, не тупи! Мы не можем выйти к фанатам в таком состоянии. Как мы вывезем хореографию, если едва на ногах стоим?

Взгляд Хёнджина, обычно напоминавший глубокий тёмный шоколад, сейчас померк, а глаза стали похожими на выцветший на солнце агат. На лице мелькнула горькая усмешка.

— Ликс, — прошелестел он, — ты серьёзно думаешь, что наша главная беда — это танцы и новый альбом? Правда? Мы видим... «это», а тебя волнует наш внешний вид в кадре?

Феликс уставился в пол, нервно переплетая пальцы. Крыть было нечем — Хёнджин бил в самую цель. Но страх перед провалом группы давил не меньше неизвестности. Они вкалывали как проклятые, и теперь, на финишной прямой, всё начало трещать по швам. Сначала по мелочи: вещи не на своих местах, навязчивое ощущение чужого взгляда в пустой комнате, холод, пробирающий до костей... Шёпоты, тени, мелькающие на периферии зрения. Или они оба просто сошли с ума от нагрузок?

— Я... просто пытаюсь быть реалистом, — пробормотал Феликс, и его голос предательски дрогнул.

— Два дня, — отчеканил Хёнджин приглушённым, севшим голосом. — Ровно сорок восемь часов до того, как всё вскроется. Я это нутром чую... Это... «присутствие». Кто-то дышит нам в спину. Кто-то... ждёт своего часа.

По спине пробежал ледяной разряд, и Феликс судорожно сглотнул: он никогда не видел Хёнджина таким. Привычная мягкость и дурашливые шутки исчезли, сменившись мрачной решимостью и жуткой, колючей искрой в зрачках.

Суббота, 1:20 ночи.

Феликс & Хёнджин

Ликс и Джинни оккупировали гостиную, полностью растворившись в синеватом сиянии экрана макбука. Парни из рэп-лайна пытались довести до ума свежий текст, попутно прогоняя партию демки, набросанную Чанбином. В воздухе висело ощутимое напряжение: дедлайны горели ярче, чем софиты на сцене.

— Слушай, здесь ритм спотыкается, — Феликс прищурился, пытаясь разобрать мелкий шрифт на экране. — Нужно подтянуть хвосты, иначе на записи выдохнемся…

Договорить он не успел. Напольная лампа, стоявшая в углу, внезапно выдала серию нервных вспышек и окончательно погасла. В ту же секунду экран ноутбука жалобно мигнул и тоже потух — за работой они совсем забыли проверить уровень заряда. Пространство мгновенно погрузилось в густой, как смола, мрак.

— Какого чёрта? — процедил Хёнджин, пытаясь рассмотреть хоть что-то дальше собственного носа.

— Похоже, мы перешли на бонусный уровень, только мануал нам не завезли, — Феликс вслепую дополз до выключателя, но щелчки пластика не принесли результата. — Походу, электричество сказало «прощай».

— Может, просто сеть не выдержала нашего гениального флоу? — предположил Хёнджин, на ощупь выуживая смартфон.

Яркий свет экрана полоснул по глазам. На часах — 1:20 ночи. Никаких уведомлений о плановых работах или авариях в районе. Ликс, чьи глаза на удивление быстро адаптировались к темноте, подошёл к окну. За стеклом Сеул продолжал подмигивать неоном, значит, эта «чертовщина» носила сугубо локальный характер. Тем временем Хён откопал на полке свечи и спички, удачно подвернувшиеся под руку. Крохотный язычок пламени тут же разогнал мрак, заливая пространство тёплым, дрожащим светом. Они устроились на диване, поставив свечу на кофейный столик. Теперь мир сузился до небольшого освещённого пятачка, окружённого уютными тенями.

— А вдруг это проделки какого-нибудь полтергейста? — с кривой ухмылкой прошептал Ликс, наблюдая за пляской теней на стене.

Хёнджин только скептически повёл плечом.

— Не исключено. Хотя, — он задумчиво потёр подбородок, — обычно эти ребята не так практичны. Предпочитают спецэффекты покруче: летающие вазы, хлопающие двери или, ну не знаю, грянули бы на пианино «Рапсодию в стиле блюз». А тут просто вырубили свет. Слишком скучный сценарий для потустороннего гостя, не находишь?

Тихий смешок вырвался у Феликса.

— Твоя правда. Но знаешь, после всего увиденного я сомневаюсь, что это просто глюки системы. Твои сны, эти странные предчувствия... Всё это выбивает почву из-под ног. Я просто не вдупляю, что за аномалия тут обосновалась, но больше всего бесит, что остальные живут как ни в чём не бывало. Минхо ни разу не заикнулся о странном шёпоте или скрежете в стенах. Джисон не падает в панике, завидев призрачные силуэты в коридоре! — Ликс тяжело вздохнул, мгновенно осунувшись в лице. — Может, мы реально накрутили себя? Или это какая-то затянутая шутка судьбы. Знаешь, мне осточертело играть в детектива без единой внятной улики. Мы словно топчемся на месте в этой темноте.

Глядя в пустоту, Хёнджин на мгновение завис.

— А что, если это не призраки? — медленно произнёс он. — Вдруг какая-то невидимая сила просто проверяет нас на прочность? Хочет посмотреть, не сорвёмся ли мы, когда вокруг начнёт твориться полная неразбериха. Что ж, если это тест, то мы его пройдём. В конце концов, мы и не из таких передряг выбирались.

Феликс прищурился, вглядываясь в лицо друга.

— Или у нас просто кукуха поехала от бесконечных репетиций и недосыпа, — он выдавил ухмылку, хотя взгляд оставался предельно серьёзным. — Одно знаю точно: случайностями тут и не пахнет. У меня паршивое предчувствие, Хён. Кажется, мы во что-то вляпались по самые уши.

В ответ Хёнджин хрипло хохотнул, качая головой.

— Нас послушать — чистой воды клиника. Сами не верим в то, что несём.

— А какие варианты? — Ликс с вызовом посмотрел на друга. — Либо завалиться спать и надеяться, что это коллективный глюк, либо признать: нам устроили квест на выживание. Я за любой кипиш, лишь бы не тащиться на съёмки к пяти утра. Это куда страшнее любого полтергейста.

Хёнджин коротко хмыкнул, отстраняясь от спинки дивана.

— Короче, я в отруб, раз свет сдох. Щиток подождёт до утра, нечего там ковыряться впотьмах. Не хватало ещё, чтобы током приложило.

Лениво махнув рукой, Феликс бросил вдогонку:

— Ага, и прихвати пачку соли на всякий пожарный. Если к тебе в комнату заглянет незваный гость — ори погромче. Я уже на низком старте, помирать от инфаркта в мои планы не входит.

Скептически вскинув бровь, Хёнджин замер в дверном проёме.

— Соль? Серьёзно? Ты реально думаешь, что эта приправа спасёт твою задницу от бабайки?

Феликс лишь ухмыльнулся в ответ.

— Ага, классика жанра. Вроде как оберег от всякой мути.

Хёнджин, чья улыбка стала ещё шире, покачал головой.

— И где ты этой ереси нахватался? Пересмотрел дешёвых хорроров в самолётах или решил удариться в городские легенды?

Сохраняя невозмутимость дзен-мастера, Феликс пожал плечами.

— Называй это интуицией. Мне спокойнее думать, что соль — магический щит, а не просто добавка к недожаренному стейку.

После этого короткого сеанса «экзорцизма на минималках» парни разошлись. Общежитие Stray Kids постепенно погружалось в густую ночную тишину. Хёнджин, всё ещё посмеиваясь над суеверием друга, зашёл в свою комнату и провернул ключ в замке.

— Ну да, соль — идея на миллион, — пробормотал он под нос. — Если призраки реально боятся специй, я могу накормить целую армию нежити до смерти.

Сменив дизайнерскую одежду на уютную пижаму, он первым делом проверил, заряжен ли телефон. Для них связь — это всё. Мало ли: вдруг придётся экстренно спасать Ликса от воображаемых монстров или, что куда вероятнее, выслушивать жалобы на подозрительный скрип половиц. Вооружившись увесистым томом по истории корейского искусства, Хён нырнул под одеяло.

В общаге воцарилось странное безмолвие. Обычно даже в три часа ночи жизнь здесь била ключом: кто-то шуршал упаковками снеков на кухне, кто-то залипал в YouTube, а по коридору раздавалась тяжёлая, уверенная поступь Чанбина. Но сегодня тишина казалась почти осязаемой, вакуумной.

Хёнджин уже собирался ложиться спать, когда из-под кровати донеслось подозрительное шуршание. Сердце тут же пустилось в галоп, выбивая рваный ритм в грудной клетке. Звук повторился, став отчетливее: некто настойчиво скребся по паркету, словно там копошился голодный гремлин. Он замер на мгновение, а затем медленно, стараясь не выдать себя ни единым вздохом, отложил книгу и потянулся к смартфону. Осторожно сполз на пол, прижавшись щекой к прохладному дереву; пальцы едва заметно дрожали, пока он нащупывал кнопку фонарика, чтобы направить луч в пыльную бездну под кроватью.

В круге света мелькнул пушистый рыжий хвост. Суни! Любимец Минхо, этот пушистый «агент хаоса» каким-то образом умудрился просочиться в комнату.