Supernatural: Legacy of Hunters

Никаких тревожных звоночков, никакой чертовщины — просто вторник. Ни подозрительного скрежета в вентиляции, ни внезапных перепадов напряжения. Обычный стерильный мирок JYP: слепящие лампы, фонтаны безумных идей и привычный гул кондиционеров. За бетонным панцирем здания Сеул жил на полную катушку. Люди неслись по своим делам, изображая броуновское движение, а в кофейне на углу варили тот самый «бодрящий яд», за которым стафф бегал чаще, чем в местную столовую.

К вечеру Хёнджин начал подозрительно часто тереть ухо. Движения стали дёргаными, взгляд — расфокусированным. Он замирал, точно ловил какую-то помеху на внутренней радиоволне. Лицо превратилось в сплошную маску озадаченности. Чан, чей радар на проблемы «младших братьев» работал круглосуточно, нахмурился:

— Хёнджин, не пускай всё на самотёк. Тебе нужно показаться врачу. Мало ли, вдруг там воспаление или какая-нибудь дрянь застряла.

В ответ на это парень лишь отмахнулся, изображая полное безразличие:

— Да брось, Чан. Просто передоз децибел и усталость. Завтра буду как огурчик, не бери в голову.

Но на душе у него скребли кошки. Предчувствие, подобно назойливому сверчку, поселившемуся прямо в голове, никак не отпускало. После окончания работы в агентстве группа наконец отправилась в общежитие. Сегодня кухонный пост занял Феликс. Он чувствовал себя вполне сносно, поэтому, облачившись в фартук — своего рода доспехи «домашнего шерифа», — тут же принялся за дело. Хёнджин же, стараясь не обращать внимания на зуд в ухе, присоединился к остальным.

Вскоре по коридорам пополз божественный аромат: Феликс задумал сокрушительный удар по диетам в виде жареного мяса с нежным пюре и хрустящей зеленью. Он виртуозно орудовал ножами, напевая что-то на корейском. В глазах — азарт, в движениях — хирургическая точность. Хёнджин невольно расплылся в улыбке. Забота друзей была тем самым топливом, которое помогало двигаться дальше, даже когда хотелось забиться в угол. Если к утру не отпустит — точно сдамся медикам, — пообещал он сам себе.

Ужин прошёл в лучших традициях семейных посиделок: полчаса непрерывного трёпа, подколов и громкого хохота, сотрясавшего стены гостиной. Когда тарелки опустели, Чан и Айен взяли на себя «грязную работу», возвращая кухне божеский вид.

Хёнджин, мечтая смыть с себя усталость и пыль залов, направился в ванную. Полотенце на плече, щетка в руках — стандартный набор для вечернего ритуала. Щёлкнул выключатель, свет ударил по глазам. Разложив принадлежности на краю раковины, он потянулся к крану, чтобы пустить воду... И тут всё пошло по наихудшему сценарию. Стоило ему коснуться ручки, как железка решила, что с неё хватит. Раздался металлический лязг, и кран вырвало с корнем, и ледяной гейзер окатил парня с головы до ног.

Вода пропитала одежду насквозь, пробирая до самых костей. Кожа моментально покрылась мурашками. Хёнджин стоял посреди ванной, а с него в три ручья стекала вода. Секундная пауза, пара крепких выражений — и он схватился за полотенце. Ткань мгновенно потяжелела, впитывая влагу. Кран продолжал изрыгать воду, пусть напор уже и не напоминал Ниагарский водопад.

— Приплыли, — проворчал он, наблюдая, как пол начал скрываться под слоем воды, превращая комнату в филиал городского бассейна. — Идеальный финал дня, ничего не скажешь.

В этот момент в дверном проёме нарисовался Феликс.

— Что за грохот? — поинтересовался он, выгибая бровь.

— Ёнбок?! — Хёнджин выдохнул это имя так, будто увидел привидение, и едва не растянулся на скользком кафеле.

Ликс прищурился, оценивая масштабы локального апокалипсиса. Его физиономия выражала гремучую смесь недоумения и плохо скрываемого веселья. Хёнджин сейчас больше всего напоминал вымокшего хорька: такой же длинный, нелепый и до жалости взъерошенный.

— Я услышал шум и… — Феликс осёкся, поймав на себе взгляд друга. Тот явно намекал, что за любую шутку сейчас можно схлопотать полотенцем по лицу. — Ладно, без шуток. Что тут стряслось? — спросил он, осторожно пробираясь по ещё сухим участкам пола.

Хёнджин неопределённо махнул рукой в сторону изувеченного смесителя, затем с силой выжал полотенце над раковиной — теперь оно напоминало жалкую тряпку — и бросил его на пол, пытаясь преградить путь воде.

— Без понятия... — буркнул он, откидывая мокрые пряди с лица. — Просто хотел принять ванну, а кран… Ну, сам видишь. Сорвало резьбу. Такое чувство, будто у меня в руках проснулась сила Халка. Я же его даже не дёргал особо!

Внимательно изучив повреждения, Феликс нахмурился. Кран был новенький, блестящий, но металл на стыке выглядел так, будто его перегрызли зубами.

— Надо звонить сантехнику, — вынес вердикт Ликс, косясь на подступающую к его ногам воду.

— Обойдёмся, я сам разберусь. Не вздумай записывать меня в белоручки, — отрезал Хёнджин. — Помнишь, где Чан прячет ящик с инструментами? В общежитии вечно всё кочует с места на место.

Феликс вздохнул, качнув головой. Упрямство Хёнджина порой могло соревноваться с бетонной стеной.

— Инструменты… Чан держит их в подвале, в том сером ящике под лестницей. Ключ на крючке у двери, — ответил он, стараясь сохранять дзен, чтобы не доводить и без того взвинченного друга до точки кипения. — Только смотри под ноги, там темень и пыли на три поколения вперёд.

Хёнджин, сверкнув глазами, рванул к выходу.

— Пыль — это мелочи. Я быстро! — донеслось уже из коридора.

Феликс остался в одиночестве, задумчиво созерцая последствия катастрофы. Сто килограммов силы? Конечно, Хёнджин танцор и атлет, но ведь не терминатор. Присев на бортик ванны, он наблюдал за расширяющимся пятном на полу, пока его внимание не привлекла тонкая трещина в стене прямо за креплением крана: кафельная плитка пошла паутиной, будто по ней ударили изнутри. Подавшись вперёд, он провёл пальцем по шероховатому шву и тут же поморщился, резко отдёрнув руку — на кончиках пальцев осталось нечто странное.

— Это ещё что за хрень?! — пробормотал он, брезгливо вытирая руку об обрывок сухой ткани.

Субстанция была чёрной, точно смоль, густой и липкой. От неё исходил неприятный, едва уловимый металлический запах, напоминающий мазут с какой-то едкой примесью. Ликс никогда не видел ничего подобного в этом общежитии. Он снова вгляделся в трещину: узкая, почти незаметная, она уходила глубоко в стену, скрывая в себе запасы этой тёмной дряни. Казалось, жидкость медленно сочится наружу, словно живая ползучая гадость, решившая заявить права на их ванную.

Ликс отшатнулся, чуть не врезавшись спиной в дверной косяк. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а перед глазами снова и снова всплывал немой вопрос: что это, чёрт возьми, было? Но стоило Хёнджину ввалиться в ванную, чертыхаясь и волоча за собой тяжеленный ящик с инструментами, как наваждение рассыпалось в прах. Феликс уставился на свои ладони — пальцы мелко дрожали, сжимая мокрую тряпку. Чисто. Никаких следов того, что он только что видел.

— Нашёл! — прохрипел он, с грохотом роняя железный ящик на кафель, так что эхо разлетелось по всему общежитию. — Сейчас устроим этому крану инквизицию.

Засучив рукава с видом заправского механика, Хёнджин вывалил на пол кучу гаечных ключей и отвёрток. Казалось, он готов был объявить войну всей сантехнике Сеула. Феликс, всё ещё не придя в себя, медленно поднял руку и указал на стену:

— Хён… Ты видел эту трещину?

Джинни остолбенел с пассатижами в руке и посмотрел на друга так, словно тот предложил ему съесть тарелку сырых баклажанов.

— Трещину? Какую ещё трещину? — он прищурился, сканируя стену, но та сверкала безупречной чистотой. — Ликс, это новое здание, нас заселили сюда пару недель назад. О чём ты вообще?

Лицо Феликса, обычно светящееся добротой, сейчас напоминало восковую маску. Серьёзность в его глазах пугала.

— Вот здесь. Прямо перед тобой, — он ткнул пальцем в пустоту.

Поднявшись с колен, Хёнджин подошёл к стене и с силой провёл ладонью по глянцевой поверхности, тщательно прощупывая каждый сантиметр. Под пальцами ощущался лишь холодный, идеально ровный кафель.

— Ты уверен? Может, свет так упал? — голос старшего смягчился, в нём проскользнули нотки беспокойства.

Он знал Феликса. Тот не был из тех, кто склонен к галлюцинациям или пустым фантазиям. Австралиец всегда твёрдо стоял на ногах, но сейчас его взгляд был прикован к стене с пугающей интенсивностью.

— Хёнджин, я... Послушай, я не спятил, ладно? Там, в стене, была эта... штука. Она выглядела как... Ну, как смола или очень густой мазут, только... — Ликс запнулся, подбирая слова, и неопределённо повёл рукой в воздухе. — Она была слишком, неестественно чёрной. Понимаешь? И запах... такой странный, тяжёлый. Пахло... железом? Или как в старом гараже, где всё пропиталось отработкой, но с какой-то... кислой примесью.

Нахмурившись, Феликс злился на себя из-за того, что никак не мог подобрать нужных слов.

— Так, ты начинаешь меня пугать, — Хёнджин нервно усмехнулся, но тут же вспомнил про главную проблему. Вода всё ещё хлестала из-под крана. Он рухнул на колени, пытаясь перекрыть вентиль. — Проклятье, ну и тугой же... Весь этот день — сплошной сюрреализм.

Тяжело выдохнув, Феликс потёр лицо ладонями, пытаясь прийти в себя.

— Ладно. Может, у меня просто передоз кофеина и пора на боковую. Глюкануло и прошло.

Хмыкнув, Хёнджин бросил на друга короткий взгляд снизу вверх:

— Поспать — план надёжный, как швейцарские часы. Но раз уж ты здесь, будь другом, помоги мне усмирить этого железного ублюдка. Всё вроде новое, брендовое, а держится на честном слове!

Феликс, взъерошив свои и без того растрёпанные волосы, опустился рядом.

— Чёрт бы его побрал, — прошипел Хёнджин, наконец-то заставив вентиль поддаться. — Эта конструкция — живой памятник тому, как нельзя делать сантехнику. Клянусь, я бы лучше три часа стоял в планке, чем возился с этим... триумфом инженерного маразма.

— Может, дело не в твоей криворукости, а в давлении? — Ликс прищурился, изучая стыки труб. — Смотри, тут же перекос. Гайки с одной стороны затянуты до упора, а с другой — гуляют сами по себе. Конечно, его клинит! На, держи ключ.

Хёнджин, пробурчав что-то неразборчивое, перехватил инструмент. Его пальцы, привыкшие к изящным кистям и карандашам, теперь неуклюже боролись с тяжёлым холодным металлом. Хитросплетение труб и впрямь выглядело так, будто их собирали на спор в полной темноте. Тем временем Феликс включил фонарик, направляя луч в самые глухие углы под ванной. Его осторожные, выверенные движения резко контрастировали с яростным напором Хёнджина, который с рычанием пытался сдвинуть заклинившую гайку.

— Может, зальём тут всё WD-40? — предложил Ликс, заметив заветный баллончик в недрах ящика.

— Валяй, — отозвался Хён, вытирая лоб тыльной стороной ладони и размазывая по коже техническую грязь. — Если эта штука не поможет, я реально вызову экзорциста... Ну, или нормального слесаря.

Феликс выудил баллончик, прицелился и, выдержав нужный угол, точным коротким пшиком пустил струю смазки в самую глубь резьбы. Хёнджин навалился на ключ всем весом. Металл жалобно лязгнул, и гайка наконец поддалась с характерным, почти победным хрустом.

— Чёрт возьми! — выдохнул Хёнджин, откидывая мешающую прядь волос. — Вечно всё идёт наперекосяк в самый неподходящий момент.

— То, что кран решил устроить фонтан, — это полбеды. Меня больше смущает то, что на стене была трещина, а теперь она исчезла, — Феликс на мгновение задержал взгляд на пустом месте, но тут же переключился. — Ладно, проехали. Глянь, прокладка стёрлась в труху, нужно менять немедленно. И трубы... болтаются, как хвост дворняги.

Снова нырнув в ящик, Феликс принялся перебирать содержимое в поисках ремкомплекта и фум-ленты. Он действовал быстро и чётко: счистил налёт, убрал ошмётки старой резины и слой за слоем намотал герметик с дотошностью криминалиста на месте преступления. Шаг за шагом парень возвращал детали на места, затягивая гайки уверенными, выверенными движениями. Хёнджин замер, наблюдая за этим перформансом с нескрываемым изумлением — он и не подозревал, что за мягким голосом и веснушками скрывается настоящий мастер на все руки.

— А ты в этом шаришь, — признал Хёнджин, когда работа была закончена.

Кран теперь сиял, точно новенький, а вода шла ровной, тихой струёй, без раздражающих рывков и «кашля». Феликс выпрямился, чувствуя приятную усталость в плечах, и довольно хмыкнул.

— Просто не выношу халтуру. Люблю, когда механизмы работают как часы. А теперь, думаю, мы заслужили огромную пиццу и какой-нибудь олдскульный фильм. Что скажешь?

— Идёт! Только сначала ликвидируем последствия нашего «потопа» и эту грязищу, которую мы тут развели.

— Тряпки в подсобке? — уточнил Феликс, уже прикидывая маршрут.

— Минхо в прошлый раз проводил там ревизию и всё распихал по полкам, я сам видел! — подтвердил Хён, уже вовсю сгребая лишнюю воду с бортиков раковины.

— Окей, сейчас притащу ведро, — по-деловому отозвался Феликс.

Они в четыре руки быстро собрали разбросанный по полу инвентарь: Хёнджин подхватил разводной ключ и баллончик со смазкой, а Феликс аккуратно уложил на место остатки ремкомплекта. Когда последняя защёлка на крышке сработала, Ликс отнёс потяжелевший ящик в подвал на его законное место и пружинистым шагом направился к кладовой. Дверь недовольно скрипнула, пропуская его внутрь небольшого, но плотно набитого закутка. Полки ломились от чистящих средств и бытовой мелочёвки. Резкий запах хлорки здесь мешался со свежим ароматом дерева — отголоски недавнего ремонта. Феликс быстро выцепил взглядом новенькое ведро и пластиковый контейнер с губками. Выбрав самую мягкую, чтобы не поцарапать кафель, он прихватил стопку чистых тряпок. Минхо явно подошёл к вопросу порядка со всей своей кошачьей педантичностью.

На обратном пути Феликс чуть было не впечатался носом в паркет коридора. Заковыристо выругавшись под нос, он чудом удержал равновесие и всё-таки добрался до ванной. Всучив Хёнджину ведро с тряпкой, он сам засучил рукава и объявил беспорядку войну: принялся оттирать зеркало, шкафчики и стены, залитые водой. Пока напарник усердно мыл пол, Ликс с азартом наблюдал, как исчезают разводы и пыльный налёт. Они работали как отлаженный механизм — без лишней болтовни, понимая друг друга с полувзгляда. В финале всё сияло: плитка отражала свет, а зеркало сверкало так, будто его только что привезли из магазина.

— Ну всё, теперь в этой ванной можно хоть жить! — выдохнул Хёнджин, устало разгибая спину.

— Только кран больше не мучай, ладно? А то он кряхтит, как дед на завалинке, — ухмыльнулся Феликс, подкалывая друга. — И вообще, свет тут дохлый, как в подсобке придорожной забегаловки в три часа ночи...

Стоило ему потянуться к выключателю и коротко щёлкнуть, как лампа над головой лопнула с оглушительным треском. Хёнджин едва успел отскочить, когда на пол посыпался град острых осколков, а в воздухе запахло палёной проводкой.

— Твою ж направо! — выкрикнул Феликс, отскакивая к двери. — Вот это фейерверк!

— Ты издеваешься?! Это что, прикол такой, Ликс?! — заорал Хён, глядя на него так, будто его только что пытались принести в жертву обстоятельствам.

— Да я пальцем ничего не трогал! — возмутился Ликс, лихорадочно выуживая телефон и включая фонарик. — Клянусь, я тут ни при чём!

Холодный луч прорезал полумрак ванной, выхватывая из темноты танцующие пылинки. Пол был усеян стеклянным крошевом, которое в свете диода переливалось не хуже фанатских лайтстиков. Хёнджин замер в углу, прижимая руки к груди и заметно подрагивая. К счастью, обошлось без крови, но лицо его выражало крайнюю степень экзистенциального кризиса. Феликс, мгновенно растеряв весь свой задор, подскочил к другу, осматривая его на предмет лишних «дырок» в одежде или коже.

— Ты цел? — спросил он уже без тени иронии, заглядывая другу в глаза.

— Просто... испугался до чёртиков, — прошептал Хёнджин, не сводя глаз с пустого патрона. — Но купание отменяется. Что это за чертовщина?

— Без понятия. Главное, чтобы пробки не выбило, а то Чан нас...

Договорить он не успел. В дверном проёме, точно грозовая туча, материализовался Чан. Судя по лицу, лидер был настроен на что угодно, только не на мирные переговоры.

— Что за балаган? — ледяным тоном осведомился он. — Вы решили устроить тут ночной дебош или соревнуетесь, кто эффектнее разнесёт общагу?

— Хёнджин, твой выход! — взмолился Феликс, технично прячась за спину товарища и используя его как живой щит от праведного гнева лидера.

Сверля их тяжёлым взглядом, Чан направил на парней свет своего телефона. В этом беспощадном сиянии бледность Хёнджина и виноватая мина Феликса смотрелись особенно эпично.

— Я... я случайно свернул кран... — начал лепетать Хёнджин. — Ликс помог всё убрать. А потом он просто щёлкнул выключателем, и оно ка-а-ак бахнет!

— Кран?! — голос Чана упал до пугающего баритона, вибрируя в тесном коридоре общежития. Это был звук надвигающейся катастрофы, не сулящий ничего хорошего.

Свет от экрана подчёркивал резкие линии лица лидера, превращая его в сурового шерифа, у которого выдалась чертовски паршивая смена. Хёнджин инстинктивно втянул голову в плечи. Феликс же, напротив, замер в нелепой надежде на чудо — вдруг весь этот кошмар испарится, как плохой спецэффект в бюджетном кино.

— Да, хён! — пискнул Феликс, стараясь казаться меньше комнатной пыли. — Чистая правда!

Чан шумно выдохнул, пытаясь обуздать закипающее раздражение. Перед ним стояли не мировые звёзды, а два ходячих стихийных бедствия, вечно попадающих в нелепые переделки. Увидев их перепуганные глаза и искреннее раскаяние, он заметно обмяк.

— Ладно, — буркнул лидер, устало потирая переносицу. — Соберите осколки так, чтобы утром никто не поехал в травмпункт. Айен и Сынмин уже в отключке, так что не вздумайте шуметь. Уяснили?

— Да, хён! — хором выдохнули «преступники», чувствуя, как петля на шее ослабла.

Развернувшись к своей комнате, Чан всерьёз задумался, не пора ли обить все углы в доме поролоном. Его «детёныши» обладали талантом находить неприятности на ровном месте — того и гляди, кто-нибудь решит проверить розетку на вкус.

После того странного инцидента, когда Хёнджин внезапно проявил мощь гидравлического пресса и свернул стальной кран, а Феликс одним касанием к выключателю устроил тотальный блэкаут в электросети, спокойные будни Stray Kids дали трещину. И это было только начало.

Понедельник, 1:24 ночи.

Хёнджин

Хёнджин переступил порог комнаты и замер. Чутьё, натренированное годами жизни в безумном ритме, мгновенно подало сигнал тревоги: в его личном пространстве кто-то навёл свои порядки. Главная потеря обнаружилась в ту же секунду — любимый скетчбук, верный спутник в перелётах и за кулисами, просто испарился.

— Великолепно, — проворчал он, оглядывая комнату взглядом заправского детектива. Внутри закипало раздражение вперемешку с беспокойством. — Решил поиграть в невидимку, или кто-то из парней всё же приделал тебе ноги?

Выдвинув ящик, где обычно хранились старые наброски, Хёнджин привычно перебирал листы, пока пальцы не наткнулись на нечто... чужеродное. Посреди знакомых работ скалилась мерзкая мазня. Хмурясь, он пытался вспомнить хоть что-то, но память выдавала «ошибку 404»: ничего подобного он раньше не создавал. Существо выглядело пугающе: огромные глазищи, частокол острых зубов и крылья, напоминавшие сгустки едкого чёрного дыма, занимали почти всё пространство листа. Долго сверля взглядом бумагу, он пытался выудить из памяти хотя бы отрывок того, как его рука выводит этот кошмар, но в мыслях царил лишь тревожный вакуум.

По спине пробежал неприятный холодок. Его стиль — это эстетика, мягкие линии, воздушные акварельные пятна, портреты мемберов или сонные пейзажи Сеула. А это художество отдавало чистым безумием. Тяжёлые, агрессивные штрихи, атмосфера беспричинной тревоги — рисунок буквально давил на психику. Он судорожно перевернул страницу, надеясь найти объяснение или хотя бы записку от Чанбина в духе «я просто пошутил». Глухо. Следующий лист — девственно чист. Ещё один — та же история.

С грохотом задвинув ящик, Хёнджин почувствовал, как сердце бешено колотится о рёбра. Куда делся скетчбук? И какой шутник решил оставить ему такой «подарок»?

— Дела-а... — выдохнул он в пустоту, ощущая, как внутри всё стягивается в тугой узел недоумения.

Вторник, 2:35 ночи.

Феликс

Феликс сгорбился над столом, вымучивая текст новой песни. Строчки лезли из головы неохотно, но он продолжал тихо напевать их под нос, стараясь не разбудить остальных мемберов. Единственным союзником в этой ночной смене была тусклая настольная лампа, выхватывающая из темноты край блокнота. Внезапно из вязкого мрака за спиной выплыл сиплый шёпот — искажённое эхо, от которого волоски на загривке встали дыбом:

— Фе...ликс… Фе...ликс…

Парень нахмурился, вскинул брови и замер, затаив дыхание. Галлюцинация? Сквозняк? Он попытался списать это на гул в ушах от вечного недосыпа и снова уткнулся в строки. Но зов повторился — на этот раз чётче, настойчивее, прямо над самым ухом:

— Фе...ликс… Фел...икс…

Либо я окончательно поплыл, либо в этой комнате есть кто-то ещё.

Он резко обернулся, сорвавшись на крик неожиданно для самого себя:

— Кто здесь?!

Тишина в ответ стала почти осязаемой. Прождав пару секунд, он выдавил из себя остатки скепсиса:

— Хёнджин, завязывай! Твои приколы — полный отстой!

Решив покончить с этим, Феликс рывком поднялся, подошёл к двери и распахнул её так, будто собирался выбить из кого-то дурь. Но за порогом его ждал лишь пустой коридор общежития, залитый тусклым, болезненным светом дежурных ламп.

— Что за чертовщина...

Феликс прищурился, сканируя темноту. Внутри всё неприятно сжалось, а воздух в коридоре вдруг стал ледяным, как в старом подвале. Взгляд зацепился за странное марево в паре метров от него. Это определённо не было человеком. Прозрачный, едва уловимый силуэт завис в воздухе, не шевелясь, но Ликс кожей чувствовал — на него смотрят. Секунды тянулись, превращаясь в странную игру в гляделки с пустотой, где ставкой был его рассудок. Он зажмурился на мгновение, надеясь, что морок развеется, но холод, пробирающий до костей, никуда не делся. Страх вперемешку с диким любопытством парализовали волю, но здравый смысл вопил: «Беги!».

Холодная волна окатила с ног до головы. Феликс резко развернулся, влетел в комнату и с грохотом захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как финальный аккорд, превращая спальню в подобие хлипкого бункера. Тишина стала гнетущей, а собственное дыхание теперь напоминало шум турбин самолёта.

Мысли спутались в один грязный узел. Всё происходящее отдавало сюрреализмом, заставляя сомневаться в собственной адекватности. В памяти всплыл недавний случай в ванной: тогда он заметил какое-то тёмное пятно, странную пульсирующую дрянь прямо у крана. Списал на галлюцинации от усталости, ведь как только пришёл Хёнджин, всё испарилось без следа. Феликс опустился на кровать, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

— Поздравляю, Ликс. Либо ты вляпался в скверную историю, либо твой следующий камбэк пройдёт в палате с мягкими стенами.

Но интуиция подсказывала: рассудок в норме. Это дерьмо происходило наяву. В груди клокотала смесь страха и острого желания вырваться из липкого оцепенения. Он резко вскочил и принялся лихорадочно рыться в рюкзаке. Пальцы наткнулись на небольшую баночку. Точно, он таскал с собой обычную соль — кто-то из стаффа просил передать её, чтобы отстирать испачканное на съёмках клипа худи. В голове щёлкнуло: разве соль не считается универсальным средством против всякой нечисти? Призрак это был или просто плод воображения — плевать.

Заминка длилась секунду. Ликс метнулся к двери и сыпанул белые кристаллы под порог, но тут же осознал: этого мало...Чёрт с ней, с логикой. Нужно соорудить защитный периметр. Он осторожно рассыпал соль вокруг себя, образуя ровный круг, сел в самом центре и сжал в кулаке остатки — импровизированный амулет. Сердце колотилось где-то в горле, внутренности трясло, но пришло странное чувство контроля. Пусть такая защита выглядела по-детски, Феликс был уверен: если эти кошмары реальны, так он выгрызет себе хотя бы пару минут покоя.

Утро принесло с собой спасительный свет, но не облегчение. Около десяти часов общежитие уже жило привычной шумной жизнью: парни возились на кухне, обсуждали планы, перекидывались шутками. Только Ликса не было. Чан, заметив пустующее место за столом, нахмурился:

— Странно. Ликс обычно первым прибегает на запах еды. Где его носит?

Мемберы переглянулись, в воздухе повисло лёгкое напряжение. Чанбин негромко буркнул:

— Может, приболел? Совсем заездили парня на репетициях.

— Пойду проверю, — бросил Хёнджин, поднимаясь со стула и направляясь к лестнице на второй этаж.