Supernatural: Legacy of Hunters

— Господи, напугал до усрачки, дружище... — Хёнджин выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает. — Как ты вообще сюда влез?

Страх моментально улетучился, уступив место искреннему недоумению. Одной рукой подсвечивая путь, второй Хёнджин аккуратно выудил «преступника» из его убежища. Оказавшись на постели, обладатель мягкой медово-рыжей шёрстки в тонкую тёмную полоску, с белой грудкой и аккуратными «носочками» на лапах, тут же выгнулся дугой. Кот завёл свой «моторчик» и принялся вовсю бодаться головой о ладонь, требуя законной ласки. Он зарылся пальцами в шелковистый мех за ухом, пока Суни щурился от удовольствия. Вид у зверя был максимально довольный, словно это была его личная секретная операция. Никакой пыли или паутины — кот явно не прятался там долго. Хёнджин окинул комнату подозрительным взглядом. Дверь закрыта на замок. Окно заперто изнутри. Никаких лазеек, никаких щелей.

Каким образом Суни просочился внутрь? Минхо обычно держал свой «зоопарк» при себе, а их спальни разделял длинный коридор — целая миля по меркам общежития. Может, кот проскользнул в дверь, когда кто-то выходил, а затем юркнул в мою комнату, воспользовавшись моментом? Но Хёнджин готов был поклясться на новом альбоме: он лично проверял замки перед тем, как вырубиться. Настоящая загадка запертой комнаты.

В тишине раздавалось лишь довольное мурчание Суни, уютно устроившегося на коленях айдола. Хёнджин снова потянулся за смартфоном. Стоило прояснить ситуацию у «кошачьего папочки» и узнать, почему его подопечный решил сменить прописку посреди ночи.

Гудки уходили в пустоту — Минхо был вне зоны доступа или просто игнорировал реальность. Хёнджин присмотрелся к коту. Тот щурился, но в глубине янтарных глаз читалось нечто подозрительно похожее на… укор? Он снова почесал его за ухом. Обычный кот, ничего сверхъестественного.

— Ладно, Суни, раз твой хозяин ушёл в астрал, остаёшься здесь. Будешь за старшего, — пробормотал Хёнджин, со вздохом откладывая телефон на тумбочку.

Кот не заставил себя ждать и тут же оккупировал край подушки. Мягкий мех приятно щекотал кожу. Щелчок напольной лампы — и теперь лишь тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь занавески, разгонял темноту, мягко очерчивая контуры беспорядка.

Утром, когда будильник грубо вышвырнул его из сонного марева, Хёнджин на автомате шлёпнул по экрану, пытаясь вновь ускользнуть в забытье. Всё шло по стандартному сценарию, пока не раздался настойчивый австралийский акцент, способный поднять и мёртвого.

— Джинни, подъём! Я слышу твой будильник за версту! — Феликс пару раз приложился кулаком к двери, имитируя таран.

Поморщившись и зажмурившись, он издал страдальческий стон, пытаясь удержать ускользающий сон. Хёнджин протёр веки, прогоняя мутные тени, но интуиция уже вовсю била в набат — пора вставать. С трудом окончательно проснувшись, он повернулся к подушке, надеясь увидеть рыжую морду ночного визитёра, но там было пусто.

— Да вы издеваетесь... — прохрипел он, подрываясь с кровати, точно под ним сдетонировал матрас. — Кот? Ты где, мелкий паршивец?

Он устроил в комнате настоящий обыск: перерыл всё под кроватью, вывернул шкаф и заглянул в самые пыльные углы. Ни черта. Ни единого рыжего волоска, ни единого «мяу». Кот испарился, оставив после себя лишь холодную простыню и ворох дурных предчувствий. Сердце зачастило, в груди поселилось то самое гадкое чувство: реальность дала трещину.

Как это вышло? Неужели я окончательно поехал крышей? Нет, исключено. Я же чётко видел его ночью!

Наспех натянув оверсайз-футболку и впрыгнув в тёмные джинсы, Хёнджин рванул на кухню со скоростью олимпийского спринтера. Там, за кружками кофе и ленивыми обсуждениями планов, уже обосновались Сынмин, Феликс и Минхо. Но стоило ему ввалиться в дверной проём, взлохмаченному и с диким взглядом, как разговоры стихли.

— Выглядишь паршиво, — констатировал Сынмин, вскинув бровь. — Тебя словно через шредер пропустили.

Затормозив у стола, Хёнджин попытался унять дрожь в руках и скрыть нахлынувшее волнение.

— Скажем так, утро не задалось, — выдавил он с натугой. — У меня вопрос на миллион. Минхо, твой Суни... Он ночью из комнаты не сваливал? Потому что этот рыжий засранец дрых на моей подушке.

Медленно отставив чашку, Минхо застыл; лицо не выражало ничего, кроме искреннего недоумения.

— Ты о чём вообще? — вопросительно посмотрел он. — Суни всю ночь провалялся со мной. Я точно помню, как он мостился у меня в ногах. Из спальни — ни ногой.

Мир вокруг Хёнджина на мгновение замер. Он уставился на друга, ожидая, что тот сейчас расхохочется и признается в глупом розыгрыше. Но взгляд Минхо оставался непоколебимым: кот был на месте, за закрытой дверью, а значит, ночные нежности ему просто привиделись. В голове тут же что-то щёлкнуло, в памяти снова всплыла ночь — он же слышал это мурлыканье, ощущал ладонью мягкую шерсть. Феликс, заметив, как друг окончательно «подвис», осторожно подал голос:

— Может, это просто слишком реалистичный сон? Такое случается, когда переутомишься. Ты уверен, что не начал путать реальность с собственными фантазиями?

Минхо обвёл присутствующих коротким взглядом, пожал плечами и не без иронии добавил:

— Или он просто слишком тоскует по Кками, вот мозг и подсунул ему рыжую галлюцинацию. Иди выпей кофе, Хёнджин. Ты явно всё ещё спишь на ходу.

Хёнджин любил свою собаку до беспамятства, это факт. Но сейчас в груди скребло вовсе не от тоски по питомцу. Тот эпизод... Слишком осязаемый для обычного глюка. В ноздрях до сих пор стоял запах Суни — тот специфический кошачий аромат, перемешанный с резким цитрусом, древесной корой и тяжёлым мускусным шлейфом парфюма Минхо. Там, в стенах их дома, кто-то притаился. Невидимый наблюдатель сверлил их взглядом, и намерения его были явно далеки от дружеских. Но как заставить себя проверить это? Как переступить через липкий страх и рациональные сомнения?

Вся неделя тянулась, словно прилипшая к подошве жвачка — вязко и тревожно. Воскресенье выдалось на редкость будничным: менеджер распределил парней по делам. Кто-то поехал отдуваться на интервью, кто-то позировал для глянца, а кто-то застрял в четырёх стенах JYP. В понедельник компания наконец «выкинула белый флаг» и дала выходной. Парни дрыхли почти до обеда, пытаясь наверстать упущенное за бессонные ночи.

Когда Чанбин вместе с Минхо вовсю гремели посудой на кухне, готовя поздний завтрак, в дверь общежития настойчиво забарабанили. Чан, набрасывавший в гостиной новые строки в блокнот, поморщился, оторвался от дела и нехотя поплёлся открывать. На пороге его поджидала увесистая коробка и запыхавшийся охранник.

— Это ещё что за подгон? — лидер недоуменно вскинул бровь.

Секьюрити лишь безучастно дёрнул плечом, перекладывая тяжесть на руки Чана.

— Без понятия, приятель. Прикатил какой-то тип, требовал передать лично Хвану. Сказал открывать только ему, и точка.

— Странные дела... Запомнил, как он выглядел?

— Ну... седоватый такой. Не из наших, европеец. Акцент такой, что уши режет, — припомнил охранник.

— Подозрительно... — Чан нахмурился, перехватывая коробку поудобнее. — Ты хоть документы у него проверил? А если там бомба или ещё какой «сюрприз»?

— Да брось, я прогнал её через сканер. Там хлам какой-то, макулатура... — отмахнулся охранник.

Чан тяжело вздохнул, но спорить не стал.

— Ладно. Раз это для Хёнджина, пойду вручу адресату.

Ворча под нос классическое «вечно мне больше всех надо», лидер потащил тяжеленную коробку к спальне младшего. Любопытство жгло не хуже дешёвого виски, однако лезть в чужое барахло — дело гиблое. Его больше мучил вопрос: что за иностранец отправил этот груз и к чему такая секретность, достойная архивов спецслужб? Остановившись у нужной двери, Чан выдал серию ритмичных ударов.

— Хёнджин, приём! Тут тебе привалило счастье размером с холодильник!

Тишина в ответ была красноречивее любых слов.

— Дрыхнешь, что ли? — пробормотал он и снова постучал. — Короче, я вхожу. И не вздумай потом ныть про нарушение личных границ!

Аккуратно протиснувшись в комнату и затащив следом увесистую ношу, Чан застыл на пороге: спальня встретила его пустотой. В их общежитии, конечно, можно было затеряться, но только не в четырех стенах спальни. Единственная здравая мысль — парень засел в душе. Чуть не растянувшись на полу, зацепившись за какой-то брошенный шмот, Чан выругался и с глухим стуком водрузил коробку на стол. Пока хозяина не было, он присмотрелся к посылке. Вид у неё был такой, будто последние лет восемь она провела в сыром подвале: пыльная, местами ободранная, без единого разборчивого обратного адреса или маркировки. Окинув это недоразумение подозрительным взглядом, Чан поспешил ретироваться, решив заняться своими делами.

Хёнджин в это время действительно завис в ванной. Тёплая вода и гора пены — лучшая терапия после бесконечных репетиций. Он не спеша привёл себя в порядок, застыв перед зеркалом. Обычная рутина «вижуала»: сыворотки, кремы, маски. Тёмные круги под глазами отчётливо намекали на хронический недосып, а глаза казались мутными и сонными. Обмотав голову огромным чёрным полотенцем и накинув махровый халат, он побрёл к себе.

Днём общага выглядела мирно: никакой гнетущей атмосферы или странностей. Лампочки не мигали, техника не выкидывала фокусов, всё шло своим чередом, а мягкие тапочки приглушали звук шагов в пустом коридоре. Но стоило ему толкнуть дверь своей комнаты, как взгляд моментально зацепился за чужеродный предмет на столе: он питал страсть к чистоте и эстетике, поэтому это пыльное «нечто» вызвало лишь приступ брезгливости.

— Какого чёрта... Кто притащил этот мусор в мою комнату? — прошипел он.

Нехотя Хёнджин покрутил посылку, оценивая внушительный вес. Сбросив полотенце на стул, он выудил из органайзера канцелярский нож и точным движением вскрыл скотч. Содержимое оказалось, мягко говоря, специфическим. Он запустил руку внутрь, извлекая вещи наружу. Первой в пальцах оказалась массивная серебряная зажигалка Zippo с искусной гравировкой дракона. Покрутив её в лучах солнца, он отложил находку в сторону. Следом показался тяжёлый перстень. Старое кольцо с символикой неизвестного ордена выглядело странно знакомым. Образ дяди в памяти почти стёрся, и вспомнить, мог ли тот носить подобное украшение, было чертовски сложно. Рядом с зажигалкой лёг потемневший кулон на кожаном шнурке. Помимо стопки бумаг, исписанных латынью, на дне обнаружился крошечный ключ с биркой — на ней значился адрес или номер ячейки в каком-то хранилище. Совсем запутавшись, Хёнджин достал последний предмет — потрёпанный временем дневник.

Сдув с кожаной обложки облако пыли, он начал перелистывать страницы. Волна азарта и тревоги накрыла с головой. Внутри красовались жуткие зарисовки тварей — существ, которых он никогда не встречал в реальности, но точно видел в своих последних ночных кошмарах. Страшные фигуры буквально оживали под пальцами, а рядом теснились аккуратные заметки с советами, как отправить этих чудовищ на тот свет.

— Не может быть... — прошептал он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Бестиарий.

Пробежав глазами по строчкам, Хёнджин наткнулся на описание ритуала. Какая-то дикая помесь древнего римского обряда и библейских текстов. Весь процесс делился на два этапа: сначала «очищение» сосуда, затем — окончательное изгнание нечисти. Там же красовались инструкции по созданию защитных амулетов, чертежи символов и схемы ловушек. Настоящая поваренная книга по борьбе с чертовщиной, только вместо специй — соль и железо.

Между страницами, скреплёнными старой металлической скобой, притаился полароидный снимок. Хёнджин осторожно выудил его, боясь повредить хрупкую бумагу. Фото выглядело блёклым, с подпалёнными временем краями, однако лица сохранились идеально.

Вот дядя, знакомый лишь по маминым туманным рассказам — вечно витающий в облаках чудак. Теперь понятно, почему его образ так настойчиво всплывал в памяти. Но кто этот второй? Высокий парень в костюме, уместном разве что на тематической вечеринке. Совсем юнцы, только начинающие свой путь, едва перешагнувшие порог двадцатилетия. Но в их взглядах уже читалась эта странная, опасная «взрослость», не имеющая ничего общего с возрастом.

На обороте, словно приговор, чернела надпись: «25 мая 1998 года. Тревор Валеску». Эти слова наотмашь ударили в солнечное сплетение. Хёнджин плотно сжал губы, отложил карточку на край стола и перевернул следующую страницу. Бумага оказалась шершавой, напоминающей кору дерева, и источала специфический аромат: смесь подвальной сырости и горькой жжёной лаванды. Этот запах прилип к коже, будто густая смола. Что-то личное, семейное, намертво связывающее дядю и этого загадочного Тревора.

Что ты затеял, дядя? Во что ты впутался? — пронеслось в голове. Глядя на снимок, он пытался понять: где они? В каком-то пыльном архиве или, чёрт возьми, в заброшенном бункере?

Всё, финита. Предохранители перегорели. Хёнджин решительно отложил вещи дяди на край стола и метнулся к шкафу. Домашний халат отправился в свободный полёт на кровать, а створки распахнулись с глухим стуком, точно крышка багажника старой «Импалы». Пальцы лихорадочно перебирали вешалки. Спустя мгновение наружу были выужены светлая рубашка и прямые джинсы цвета выстиранного неба. Следом полетели синяя джинсовка и видавшие виды чёрные кеды. Плевать на гламур — сейчас в приоритете был стиль «хватай и беги».

Короткая схватка с волосами перед зеркалом — и готово. Схватив дневник и зажав старый снимок в пальцах, Хёнджин ураганом вылетел из комнаты. Он пронёсся по коридору общежития и без стука ворвался к другу, почти выбив дверь. Феликс, в этот момент самозабвенно монтировавший влог в Adobe, от неожиданности чуть не исполнил обратное сальто вместе с креслом.

— Ты с дуба рухнул?! — выдохнул Ликс, в панике едва не отправив результат многочасового рендеринга в цифровое небытие одним случайным кликом.

С нервным смешком, больше похожим на кашель, Хёнджин сунул находку прямо под нос другу.

— Ликс, скажи мне, что это пранк. Или я окончательно съехал крышей. Это вещи моего дяди, Хван Минсока. Того самого, что бесследно исчез в 2015-м! Захожу к себе, а там на столе — коробка с каким-то хламом. Из ниоткуда.

Осторожно перехватив фото, Феликс всмотрелся в детали. На лице отразилось полное замешательство. Он вертел снимок и так и эдак, пытаясь найти хоть каплю логики или тайный шифр, но в итоге лишь беспомощно развёл руками:

— Да чёрт его знает... Может, Чан-хён решил нас так жёстко разыграть? Не вдупляю: это реально наследие твоей семьи или я перебрал с энергетиками.

— Да я и сам поначалу грешил на ребят, — Хёнджин нервно повёл плечом и вложил дневник в свободную руку Ликса, пока тот сжимал фото в другой. — Ясное дело: кто-то из наших подбросил посылку, пока я выходил. Но, Ликс, снаружи нет ни единой пометки. Ни адреса, ни имени — вообще ничего, только личные вещи дяди. Никто из ребят не стал бы так заморачиваться, а уж тем более рисовать монстров. На обычную шутку это не тянет.

Феликс отложил полароидный снимок и взял дневник, медленно изучая его содержимое.

— Ты прав, детализация здесь просто поразительная... — согласился он, проводя пальцем по одной из страниц, прежде чем перевернуть её. — Но посмотри на бумагу. Она слишком ветхая. Чтобы листы так пожелтели, должны были пройти не годы... а века.

— Бред собачий. Просто бред! У дяди явно была фантазия на грани безумия... Старые байки, ничего больше.

Подняв взгляд на друга и уловив его скепсис, Феликс вернул дневник и выдохнул, расплываясь в облегчённой улыбке.

— Ну ещё бы! Все эти твари, городские легенды и прочая чертовщина — это же чистой воды сюжет «Сверхъестественного», так? Просто сценарий для фанатов!

Хёнджин приземлился на край кровати, вновь перелистывая страницы, исписанные мелким почерком. Элементы мозаики наконец сложились: он вспомнил кадры из того самого шоу. Существа, способы борьбы, ритуалы — всё это в точности повторяло записи в дневнике. От этой догадки во рту мгновенно пересохло:

— А если... это не выдумка? Что, если сериал — не просто полёт фантазии Крипке, а реальная жизнь? Своеобразный способ спрятать правду у всех на виду?

Феликс нахмурился, не понимая, куда клонит друг:

— Ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, жизнь Сэма и Дина — наша реальность? Ты не перегрелся на репетиции?

— Да я сам знаю, что это звучит как бред! — Хёнджин подался вперёд, понизив голос до шёпота. — Я до последнего надеялся, что просто сошёл с ума. Но теперь всё сошлось. Ликс, этот сериал... Это не сценарий. Это, блин, грёбаная инструкция по выживанию. И я без понятия, что нам делать дальше, потому что пазл сложился, и от этого мне до жути страшно. Вспомни всё, от чего мы отмахивались, списывая на усталость. Мы ведь видели это. Оба.

Задумавшись, Феликс озадаченно почесал затылок и выдал:

— А может, мы... — он заговорил тише, поддаваясь общему настрою. — Что, если мы провалились в какую-то параллельную вселенную? В мультивселенную, где весь этот бред — суровая правда? Или наша реальность просто дала трещину и пересеклась с чем-то... иным?

Они замерли, сверля друг друга взглядами. Граница между вымыслом и тем, что они привыкли считать нормой, поплыла, напоминая размытую акварель под дождём. Хёнджин почувствовал, как сердце забилось в ритме бешеного баса.

— То есть ты допускаешь, что все эти городские легенды, магия и прочая мистика — часть нашего мира? — Хёнджин впился взглядом в Феликса, безмолвно требуя ответа. — И мой дядя вместе с тем парнем, Тревором, не просто испарились, а загремели в эту «другую» реальность, существующую где-то по соседству?

Заметив чересчур пафосную физиономию друга, Феликс не выдержал. Его прорвало на смех, который рикошетом запрыгал по стенам комнаты.

— Вау, ну и загнул, Спилберг. Только я сомневаюсь, что в жизни можно так запросто просочиться в иную вселенную. Тут либо портал подавай, либо кто-то должен был конкретно хакнуть мироздание, чисто как в фильме «Человек-паук: нет пути домой», — пожал плечами Ликс. — Поздравляю с должностью, Джинни. Похоже, ты у нас потомственный охотник, «семейное дело» и всё в таком духе. Это тебе не связки в хореографии оттачивать. Днём ты — «вижуал» Stray Kids, а по ночам патрулируешь сомнительные переулки. Сцена станет идеальным алиби. Фанаты и не догадаются, почему у тебя вечно сбиты костяшки!

Картинно закатив глаза, Хёнджин прижал ладонь к лицу, будто изображая героиню викторианской драмы, которая вот-вот рухнет в обморок от избытка чувств.

— «Семейное дело»? Ликс, побойся Бога, я — лицо Версаче! Ты хоть представляешь, как я буду объяснять самой Донателле, что не приехал на показ, потому что застрял в четвёртом измерении, пытаясь изгнать беса из мусорного бака за общежитием? «Извините, на мне сегодня не ваш шёлк, а эктоплазма, она сейчас в тренде у призраков нижнего мира»?

Издав короткий, почти истерический смешок, он ткнул пальцем в сторону Феликса, входя в раж:

— И вообще, какой из меня охотник? Я вчера собственного отражения в прихожей шуганулся! Решил, что злой дух явился за моей душой, а это был просто я в новом худи. И что я скажу менеджеру, если на камбэке у меня вместо «сияющей кожи» будет след от когтя на пол-лица? «Не паникуй, хён, это просто агрессивный пилинг от демона среднего звена — парень мой фристайл не оценил»?

Хёнджин резко остыл и устало провёл ладонью по щеке:

— Нет уж, Питер Паркер недоделанный... Не тянет меня на подвиги. В смысле, тянет... Но сомнения грызут, чёрт бы их подрал.

Феликс выслушал эту тираду со стоическим спокойствием, а затем, расплывшись в ехидной ухмылке, выдал:

— Выходит, ты в деле. Ну что, «звезда мирового масштаба», готов к своему самому паршивому дебюту? Или забьём на «семейное дело» и пойдём доедать рамён, пока нас не повязали санитары?

— Рамён — это заманчиво, — Хёнджин усмехнулся, вытирая слёзы, — но от «семейного дела» ты так просто не открестишься. Ты ведь в этой яме сидишь со мной рядышком. Освежи память, Ликс: твои сны. Те же стрёмные закорючки, тот же шёпот... А что, если мы оба из «таких»? Из рода охотников?

Они на мгновение затихли, переваривая сказанное, а затем снова зашлись в хохоте.

— Прикинь, братья по несчастью... или по оружию, — задумчиво протянул Хёнджин.

— Звучит как завязка для очень странного фанфика, — отозвался Феликс, потянувшись. — Было бы круто, если честно. Но ты же понимаешь, какой это бред со стороны? Нас в первую же психушку сдадут, если мы об этом кому-то заикнёмся.

— Да ладно тебе, я не сумасшедший! Почти. Но если без шуток... — Хён на мгновение замер, глядя в пустоту, а затем добавил: — Давай выясним правду. На полном серьёзе.

Скептически посмотрев на друга, Феликс покачал головой, но всё же сдался.

— Окей, попробуем.

Сияя, как начищенный пятак, Хёнджин выудил из кармана халата iPhone. Редкие капли всё ещё срывались с его влажных волос на воротник, но он, воодушевлённо разблокировав экран, этого даже не замечал.

— Считай, это наше первое официальное дело. Проверим теорию на практике.

Феликс не удержался от смешка:

— План — капкан. Только учти: я в этом деле полный ноль. Моя задача — светить фонариком и вовремя делать ноги, а ты берёшь на себя всех местных монстров.

Хёнджин снова рассмеялся, наигранно возмутившись:

— Эй, не сачкуй! У кого тут шестьдесят три медали по тхэквондо? Ты ими можешь любого призрака до смерти закидать!

— Ну, тогда я в подмастерьях, — Ликс мягко улыбнулся. — Главное — начать, а там разберёмся, кто из нас прирождённый охотник.

Идея тут же увлекла Хёнджина. Не теряя ни секунды, он уже вовсю листал ленту новостей.

— Гляну-ка я полицейские сводки по всей Корее, — произнёс он, скептически прищурившись. — Вдруг где-то мелькнёт аномальная активность или что-то, выбивающееся из привычной реальности. Любая зацепка, подтверждающая, что мы не просто переутомились на тренировках.

— Не думаю, что всё так просто, — перебил его Феликс, мгновенно посерьёзнев. — Сам рассуди: если даже обычные копы заметают следы странных инцидентов, прикинь, как тщательно NIS зачищает любую утечку.

Хёнджин, чей энтузиазм только что бил фонтаном, запнулся на полуслове. Аргумент Ликса приземлил его похлеще ледяного душа. Одно дело — спорить с полицией, и совсем другое — бодаться с Национальной службой разведки. NIS — это вам не охрана на входе в JYP. Эти ребята подметают за собой так стерильно, что ты забудешь, как собственную маму зовут.

— Да не зуди ты, — буркнул он, нервно дёрнув плечом, и снова уткнулся в смартфон.

Синеватый свет экрана падал на его напряжённое лицо. Пальцы лихорадочно прокручивали ленту, проскакивая мимо типичного «мусора»: бытовухи, мелких краж и пьяных драк в подворотнях. Ни одной зацепки — сплошная скука. Феликс лениво оттолкнулся ногой от края стола, заставляя компьютерное кресло мерно покачиваться. Тихий, методичный скрип механизма заполнял тишину комнаты, пока он продолжал внимательно считывать каждую эмоцию на лице Хвана.

— Пока глухо, — выдохнул Хёнджин, закусив губу. — Но я копну глубже. Дай мне пять минут, Ликс, не кипятись!

Тот лишь иронично фыркнул, закинув руки за голову.

— Да брось, это же чистой воды клиника… — в голосе Феликса прорезался скепсис, перемешанный с усталостью. — Откуда вообще уверенность, что в этих сводках хоть капля истины? Очередные сказки, чтобы развлечь скучающих обывателей в перерывах между работой и единственным выходным.

Игнорируя шпильки, Хёнджин продолжал зарываться в архивы. Продираясь сквозь дебри официальных отчётов и сомнительных форумов, он отчаянно пытался выудить хоть что-то стоящее — ту самую деталь, что выбьет почву из-под ног. Феликс продолжал тихо посмеиваться, считая это занятие пустой тратой времени, пока вдруг Джинни не замер. Его глаза округлились, а дыхание перехватило.

— Твою ж... Кажется, есть! — вскрикнул он, и в этом возгласе смешались азарт и лёгкий мандраж.

Хёнджин быстро пролистывал текст, впиваясь глазами в строчки. Мгновенно растеряв весь свой сарказм, Феликс подался вперёд и изогнул бровь:

— Ну и? Яви миру своё сокровище. Что там, очередной кот на дереве?

В ответ на это Хёнджин с видом триумфатора развернул телефон экраном к другу и чеканно произнёс:

— Полицейский рапорт, засунутый в самый подвал архива. Пять студенток из Пусана. Испарились прямо из кампуса, одна за другой. Ни свидетелей, ни следов борьбы, полная тишина в соцсетях. Они просто перестали существовать, и никто не чешется.

Феликс, всё ещё пытаясь сохранить маску безразличия, пробежался глазами по тексту:

— Ой, да ладно тебе… Пять девчонок. Может, рванули на какой-нибудь закрытый рейв и зависли там, пока предки обрывают телефоны... — он вдруг осёкся, заметив дату первого заявления. — Погоди. Два месяца назад?