Supernatural: Legacy of Hunters

— Вот именно, — отрезал Хёнджин. — Вряд ли можно тусить восемь недель подряд, забив на учёбу и жизнь, и при этом ни разу не засветиться ни на одной камере в городе. Это что-то другое.

С силой массируя переносицу, Феликс выдохнул.

— Слушай, а вдруг нас тупо разыгрывают? Вся эта чертовщина, голоса в пустых коридорах... Вдруг это часть какого-то дурацкого шоу?

Хёнджин, чьи пальцы побелели от того, с какой силой он сжимал смартфон, прошипел:

— Тогда объясни мне, умник, почему мы оба вторую неделю не слезаем с таблеток? Откуда эта дикая слабость и сны, после которых хочется вскрыться? Тоже сценарий для YouTube-канала?

Феликс открыл было рот, но аргументы рассыпались, так и не сложившись в слова. Он уставился в окно, где под лёгким ветром колыхалась густая листва, чувствуя, как мысли вязнут в липком тумане. В глазах застыла растерянность — нить логики окончательно оборвалась, превращая привычный мир в декорации к посредственному триллеру.

— Может, я просто выгорел, и всё это — плод воспалённого воображения... — пробормотал Ликс, запинаясь на каждом слове.

Заметив эту минутную слабость, Хёнджин выдал короткую, колючую усмешку.

— То есть ответов у тебя ноль? Оставим только чистый страх и паранойю?

Пытаясь скрыть за прядями длинных светлых волос мечущийся взгляд, Феликс опустил голову.

— Твоя правда… — едва слышно обронил он. — Ответов нет. Но откуда такая уверенность? У нас же ни одной зацепки, Хёнджин! Доказательств — ноль. Тот случай в ванной — обычный глюк от усталости! Силуэт испарился, остальное — просто совпадения. Вдруг Лино решил нас проучить? — негромко добавил Феликс, не в силах скрыть предательскую дрожь. — Или мы просто медленно сходим с ума из-за стресса?

— Не знаю, Ликс... — Хёнджин говорил так тихо, что слова казались острее бритвы. — Я не чувствую страха, хотя всё вокруг напоминает затяжной прыжок в бездну. Это накрыло нас внезапно — ледяной волной, пробирающей до самых костей. Сердце колотится так, будто в грудной клетке заперли дикого зверя... А что, если записи в этом старом дневнике — чистая правда? Что, если наши семьи и в самом деле разгребали такое дерьмо, которое нам и в кошмарах не снилось?

Вязкая тень собственных догадок накрыла Хёнджина, заставляя замолчать и уставиться в пустоту. Заметив, как у друга задергалась жилка на виске, Феликс негромко спросил:

— Ты точно готов лезть в это болото? Обратного пути не будет.

Вскинув взгляд на Феликса, Хёнджин резко подобрался: в его глазах вспыхнул тот самый упрямый «шоколадный» блеск, знакомый миллионам фанатов, но теперь в нём читалась лишь нескрываемая решимость.

— Да, хватит. Просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит, уже не выйдет. Даже если половина этих записей — бред сумасшедшего или байки для испуганных детишек... Я не собираюсь вечно оборачиваться на каждый шорох. Хватит с меня этой игры в прятки с неизвестностью. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

Оценив этот настрой, Феликс едва заметно усмехнулся. В конце концов, в этом они были похожи.

— Ладно, погнали. Семь бед — один ответ, — он развернулся в кресле к мерцающему монитору, по-хозяйски притянув клавиатуру поближе. Пальцы тут же забарабанили по клавишам, наполняя комнату бодрым перестуком. — Давай попробуем сопоставить факты. Если Дин и Сэм реально существовали и проворачивали все эти дела, в сети должен был остаться хоть какой-то след. Я, конечно, не эксперт по части городских легенд, но попробую выудить зацепки: архивные отчёты, происшествия без логического объяснения... Всё, что творилось неподалёку от мест из дневника. Кстати, если мы всё правильно поняли, кем твой дядя всё-таки был? Охотником?

— Судя по всему, именно так… — Хёнджин задумчиво потёр подбородок, погрузившись в воспоминания о странном родственнике. — Видимо, это было его основным хобби. Помимо того, что он считался семейным чудаком.

— Дай-ка его сюда, — Феликс протянул руку, готовый вгрызаться в текст.

Хёнджин осторожно передал потрёпанный дневник, словно это была реликвия, способная рассыпаться от любого неосторожного движения. Ликс принялся методично перелистывать страницы, параллельно закидывая запросы в поисковик. В свете одного из мониторов было видно, что дневник вёлся годами. Старые, пожелтевшие листы сменялись более свежими, с торопливым, рваным почерком — будто автор куда-то сильно спешил или его руки дрожали.

— Опа, а вот это уже интересно, — Феликс замер, вчитываясь в одну из последних страниц. — Гляди, это финал дневника. Похоже, дядя не сидел без дела.

— Что там? — Хёнджин подался вперёд, чувствуя, как пульс начинает выстукивать рваный ритм в висках.

Феликс откашлялся и зачитал вслух, стараясь сохранять спокойствие:

— «Неделю назад в районе замка Шато-де-Сингс в Париже началась серия странных нападений гризли ближе к лесной части. Я опросил полицию и экспертов по охране заповедников; характер ран действительно указывает на разъярённого медведя. Убито семь человек. Я и Рональд Штиц отправились изучить местность. Нужно закрыть этот вопрос, пока не стало поздно. И самое паршивое — все улики указывают на вендиго».

Он замолчал и в упор посмотрел на Хёнджина.

— Это последний отчёт. Датирован четырнадцатым годом. Твой дядя застрял там, и явно не из-за французских круассанов.

— А после… — Хёнджин запнулся, чувствуя, как в груди разливается свинцовая тяжесть. — После он просто испарился.

В комнате повисла удушливая, тошнотворная тишина. За окном общежития корявые, всё ещё зелёные ветки деревьев, точно костлявые пальцы, скребли по стенам дома.

— Вендиго... — выдохнул Хёнджин, пробуя колючее слово на вкус. — Просвети меня, что это за дрянь?

Феликс задумался, потирая подбородок и пытаясь вспомнить нужные факты.

— Если вкратце… Старая байка алгонкинов о духе-людоеде. Изначально им пугали детей, выставляя его символом вечного голода и лютой зимы. Мол, не жадничай, а то превратишься в чудовище, — он перевернул страницу. — Но легенды куда мрачнее. Это проклятие, настигающее тех, кто опустился до каннибализма или запредельной алчности. Стоит человеку в лесу отведать плоть себе подобного — и пути назад нет. Он превращается в монстра: становится быстрее, сильнее, кожа дубеет, а в голове остаётся только одна мысль — жрать. И сколько бы он ни съел, сытости не наступит никогда.

— Есть способ это остановить? — Хёнджин сцепил пальцы в замок, пытаясь сосредоточиться. — Или просто всадить пулю в башку?

— Сейчас глянем, — Феликс неспешно принялся листать дневник. Повисло молчание, пока пальцы не наткнулись на легенду о чудовище. — Так, твой дядя писал, что вендиго боится огня. Схема простая: ловишь, обливаешь бензином и устраиваешь барбекю. Ну, или можно всадить в него заряд из сигнального пистолета.

Хёнджин долго молча сверлил взглядом корешок дневника, переваривая слова, сказанные другом, а потом тихо, почти без надежды, произнёс:

— Слушай, а если дядя жив? Вендиго его не сожрал. Это было бы слишком тупо для такого профи. В этом дневнике столько жути, что становится ясно: дядя знал, как выживать в подобных переделках.

— Он мог вляпаться во что угодно... — Феликс положил дневник себе на колени и начал загибать пальцы, чеканя названия, точно патроны, загоняемые в магазин. — Банши, кровососы, вервольфы, веталы, гули, джинны, драконы, кицунэ, кумихо, ёкаи, перевёртыши, ракшасы...

Сам поразившись собственной осведомлённости, Феликс внезапно осёкся.

— Ты-то откуда набрался всей этой чертовщины? — Хёнджин вскинул брови, глядя на него с нескрываемым подозрением.

— Честно? Понятия не имею... Просто всплыло в голове, будто всегда там было, — Феликс растерянно поскрёб затылок, стараясь прогнать внезапно нахлынувший озноб.

Холодок колючими лапами пробежал по позвоночнику. Эти твари казались Ликсу странно знакомыми — точно обрывки старых кошмаров, которые он когда-то уже видел. Хёнджин тем временем перетянул дневник на себя и снова погрузился в изучение записей. Почерк дяди местами превращался в нечитаемую кардиограмму параноика: слова тонули в набросках уродливых морд с кривыми клыками и глазами, полными голодного бешенства.

— Ладно, давай придерживаться версии с вендиго. Огонь — наш главный козырь, но как выследить эту дрянь? Это же не просто бешеный медведь, — Хёнджин ткнул пальцем в рисунок существа с костлявыми конечностями. — Он мастер маскировки, имитирует людей так, что родная мать не отличит. Как мы поймём, что перед нами не случайный турист?

— В этом и заключается его главный фокус. Он идеально копирует крик о помощи, плач ребёнка или голос того, кому доверяешь, — Феликс пристально посмотрел в глаза другу. — Представь: этот монстр утаскивает меня в чащу. Он будет звать тебя моим голосом, выкрикивать твоё имя из темноты, заманивая всё глубже в хвойный ад. А искать его стоит там, куда солнце вообще не заглядывает — в самых глухих северных лесах.

Хёнджин сглотнул, чувствуя, как внутри всё заледенело.

— Звучит жутко, — тихо добавил он, ожидая продолжения.

Перехватив дневник, Феликс указал на нужные строчки.

— Нам нужны предвестники. Смотри: если температура падает градусов на пятнадцать за пару минут без всяких причин, а твоё дыхание превращается в плотный пар — значит, он рядом. Воздух пропитывается вонью гнили и старой крови, а высоко на стволах остаются такие борозды от когтей, будто кору сдирали не когти, а ржавые лезвия мясницких тесаков.

— Звучит как план для самоубийц, — пробормотал Хёнджин, забирая дневник обратно. Он принялся сам перелистывать пожелтевшие страницы, вчитываясь в последние, самые сумбурные записи дяди.

— Погоди, ты серьёзно собрался выслеживать вендиго с нулевой подготовкой? — занервничал Ликс, накрыв ладонью страницу, которую читал друг. — Мы айдолы, Джинни, а не охотники за привидениями. У нас расписание, репетиции, а этот лес — просто бездонная дыра, из которой вряд ли получится выбраться живыми.

— Я не предлагаю устраивать на него сафари! Я хочу найти дядю! — вскинулся Хёнджин. В его глазах блеснуло то самое упрямство, которое обычно предвещало крупные неприятности.

— Нет, нет и ещё раз нет. Я на это не подписывался! — замотал головой Феликс. — Друг, ты реальность-то не теряй. Твой дядя испарился в 2015-м, а записи об этой твари датированы 2014-м. Концы с концами не сходятся!

— Это ничего не меняет! — парировал Хёнджин, нервно сминая край страницы. — Вдруг он застрял? В каком-нибудь пространственном кармане или из-за неудачного ритуала?

Шумно выдохнув, Феликс потёр переносицу, чувствуя, как начинает ныть голова. Спорить с Хёнджином, когда тот впадал в состояние одержимости, было всё равно что пытаться остановить поезд голыми руками. Его обычно рассудительный и спокойный товарищ сейчас напоминал сорвавшегося с цепи фанатика.

— Окей, — сдался Феликс. — Допустим, он жив. Допустим, вендиго — это не просто страшилка для туристов. Мы выбьем у менеджеров поездку в Париж, отыщем этот проклятый замок Шато-де-Сингс… И дальше что? У нас ни малейшего понятия, где искать логово и как отбиваться. Всё, что у нас есть, — это байки про огонь. Но чтобы поджарить эту пакость, к ней нужно подойти вплотную. У нас ни оружия, ни опыта, ни даже приличной карты местности!

Хёнджин, пропустив весь сарказм мимо ушей, поднялся с места, мёртвой хваткой вцепившись в дневник.

— Давай двигаться мелкими шагами, — предложил он; голос зазвучал подозрительно воодушевлённо. — Для начала изучим этих бестий, поймём, с чем имеем дело. Даже если всё это смахивает на сценарий дешёвого хоррора категории «Б».

— Ну, изучать их лучше издалека, — усмехнулся Ликс. — А учитывая, как близко ты любишь подходить к делу, за твою выносливость я не переживаю. Танцевальные тренировки даром не прошли, бегаешь ты быстро. Правда, если вендиго решит, что ты — его праздничный ужин, не гарантирую, что успею тебя вытащить.

— Значит, я буду отмахиваться ножами, а ты — светить фонариком. Постарайся хотя бы не целиться мне в глаза, чтобы я видел, куда бить! — Хёнджин выдавил слабую улыбку.

Феликс искренне рассмеялся, хотя внутри все равно все сжималось от нехорошего предчувствия:

— Шикарно. Я — твоя персональная лампа и группа поддержки, а ты — герой с тесаком и жаждой приключений. Только учти: если запахнет жареным, я дам дёру первым, и плевать, что ты там обо мне подумаешь.

— Ну и трус же ты, Ликс! — с доброй иронией бросил Хёнджин, наконец-то немного расслабившись.

— Ой, прикрой варежку, — отмахнулся Феликс. — Я пересмотрел столько хорроров, что твои ночные кошмары на их фоне — мультики про розовых пони! — Он коротко хохотнул, но тут же посерьёзнел: — Ладно, давай по делу. Нам нужна инфа. Придётся потрясти какой-нибудь пыльный книжный или залезть в архив городских легенд. И запастись вагоном терпения. Моё уже на исходе.

— Терпение — дефицитный товар, — кивнул Хёнджин. — Знаю я один неплохой магазинчик, но сомневаюсь, что там держат на полках что-то полезнее сборников сказок для туристов.

Постукивая пальцами по столу, Феликс на мгновение завис, а затем вдруг выдал:

— А что с тем призрачным силуэтом, прицепившимся к нам? Может, сперва разберёмся с этой нечистью?

— Ты про то «нечто»? — Хёнджин передёрнул плечами, словно вновь ощутил затылком ледяное дыхание. — Оно ведь только нам двоим портит жизнь.

— В том-то и фишка! — Феликс хищно оскалился. — Идеальный тест-драйв перед тем, как вляпаться во что-то реально стрёмное.

— Хочешь устроить охоту на «то-не-знаю-что»? — Хёнджин скептично вскинул бровь, хотя вспыхнувший интерес скрыть не удалось.

— Ты же сам рвался во всём разобраться, или уже пасуешь? — Феликс опасно сузил глаза, скрестив руки на груди. На губах заиграла знакомая дерзкая усмешка, но взгляд при этом резал не хуже бритвы. — Что, ловить вендиго в лесах круче, чем гонять полтергейста по нашей общаге? Если не рискнём, так и будем сидеть, как два идиота, гадая, когда эта хрень решит нас прихлопнуть.

Пальцы Хёнджина плотнее сжали хрупкие страницы дядиного дневника. Напряглись — не от страха, а от глухого, нарастающего раздражения.

— Решил, что я струсил? — голос стал тише, обретая остроту февральского инея. Дневник захлопнулся, хлёстко разорвав тишину. — Не равняй всех по себе, Ликс. Я просто не хочу, чтобы нас соскребали со стен только потому, что мы полезли на рожон без плана.

Феликс заметил, как черты лица друга застыли, превратившись в безупречное, пугающее изваяние. В этот миг Хёнджин казался не человеком, а прекрасным в своём равнодушии божеством — словно луна, вечно меняющая фазы, но неизменно скрывающая свою тёмную сторону от чужих глаз. Тень от чёлки легла на переносицу, подчёркивая жёсткую линию скул. Пауза затянулась, пока напряжение не стало почти осязаемым. Наконец, «мраморная» маска дрогнула.

— Я в деле, — Хёнджин выдохнул, взгляд немного смягчился. — Но этот скользкий ублюдок… Настоящий виртуоз по части нервотрёпки. Мелькнул ночью один раз, а теперь изводит нас. Пора выкурить тварь из норы, пока мы сами не загремели в морг по собственной глупости. Но есть проблема: охотиться придётся ночью. В общаге яблоку негде упасть, мемберы вечно крутятся под боком, так что выскользнуть незамеченными — тот ещё квест. Либо мы вытаскиваем эту призрачную дрянь на свет, либо работаем тише воды, ниже травы. Но самое паршивое в другом: мы идём на дело с пустыми руками. Что это за нечисть? Почему она выбрала именно нас? И как прикажешь упокоить то, чего даже не видишь?

Довольный тем, что сумел разжечь в друге этот огонь, Феликс понимающе кивнул и заговорщицки понизил голос:

— А вот это уже правильные вопросы! Давай начнём завтра. Дневник твоего дяди — наш единственный козырь. Там наверняка есть описание подобных тварей, их слабостей или хотя бы способ изгнания. А насчёт лишних ушей не парься, у меня уже есть идейка. Скажем парням, что в общаге прорвало канализацию и вонища стоит такая, что глаза режет. Пусть кантуются в отеле, пока мы будем здесь «разгребать дерьмо» и устраивать этому призраку весёлую жизнь.

Хёнджин на мгновение представил эту картину: суетящийся менеджер, ворчащий Минхо и Чан, пытающийся взять ситуацию под контроль.

— Канализация? Серьёзно? — он скептически вскинул бровь. — Ты же знаешь Чана. Он самолично полезет проверять трубы, если решит, что это угрожает нашему комфорту.

— Рискнём, чего уж там, — Феликс криво ухмыльнулся, в глазах вспыхнул знакомый азарт. — Не сработает этот план — придумаем другой. Преподнесём им легенду поубедительнее, чтобы не путались под ногами, и спокойно прижмём это нечто. Главное — не давать им повода для сомнений.

Дневник отягощал левую руку, а правой Хёнджин запустил пальцы в волосы на затылке, слегка оттягивая пряди. Он бросил быстрый взгляд на дверь, проверяя, не подслушивают ли их.

— Идёт. Тогда дождёмся конца репетиции. Но учти: малейшая лажа — и мы в пролёте. Тут нужна ювелирная точность, никаких косяков.

— Прорвёмся, не впервой из передряг вылезать, — Феликс коротко рассмеялся, уже предвкушая триумф.

Хёнджин бросил взгляд на часы и чертыхнулся:

— Проклятье, заболтались. Уже 15:55. У меня в запасе всего двадцать минут, чтобы подготовить холст. Помнишь ту здоровенную махину маслом? Месяц уже над ней работаю, пора завязывать. Хочу наконец-то выкатить результат нашим STAY в прямом эфире в инсте. В общем, я испарился, работа сама себя не доделает.

— Да иди уже, — с силой потирая заспанные глаза, выдохнул Феликс. Усталость навалилась свинцовым грузом. — А я в отключку. Проснулся ни свет ни заря на каком-то автопилоте, теперь внутри сплошной недосып. Да ещё и голова из-за твоих бредней кругом.

— Меньше надо в монитор пялиться, геймер, — Хёнджин не удержался от шпильки. Ловким, почти кошачьим движением подцепил фото и спрятал между страниц дневника. Захлопнув книжку, он направился к выходу, но затормозил в дверном проёме, чтобы бросить через плечо: — Лучше бы со мной порисовал, глядишь, и глаза бы так не резало.

Состроив максимально недовольную мину, Феликс сцепил пальцы в замок и подался вперёд, имитируя готовность в шутку придушить друга за дерзость. Но в итоге лишь звонко щёлкнул языком:

— Знаешь, я всё-таки возьму у тебя пару уроков. Чисто ради того, чтобы донимать тебя тупыми вопросами, — он наигранно записклявил, пародируя кого-то не очень смышленого: — «Хёнджин-хён, а тут краска ровно легла? Ой, кажется, я карандаш сломал, а где у нас точилка? Хёнджин-хён, я тут твою дорогущую палитру случайно опрокинул...»

Замерев, Хёнджин бросил на друга взгляд, полный экзистенциального отчаяния. Плечи его поникли, руки безвольно повисли вдоль туловища.

— Ни слова больше! — бросил он и, театрально дёрнув плечом в своём стиле, скрылся в коридоре.

Когда дверь за ним захлопнулась, суета шумного общежития Stray Kids мгновенно отступила, оставив Феликса в коконе тишины и технологичного уюта. Он коротким движением отправил компьютер в спящий режим и перебрался на кровать.

Первое, что бросалось в глаза, — это свет. Ликс не выносил резких потолочных ламп, вызывавших ассоциации с операционной. Его комната тонула в мягком медовом сиянии. Оранжевый круг на стене создавал иллюзию вечного австралийского заката, который плавно переходил в густые фиолетовые тени по углам, едва намеченные тонкой LED-лентой. Воздух здесь казался плотнее из-за еле ощутимого, дорогого и терпкого аромата сандала.

Справа от входа находилось его «святилище» — рабочая зона. Массивный стол из тёмного дерева напоминал пульт управления космическим кораблём. Два широких монитора светились в полумраке: на одном замерла сетка Discord, на другом — открытый проект в Adobe Premiere с раскадровкой нового влога. Несмотря на горы техники, здесь царил идеальный порядок. Кабели были стянуты в аккуратные жгуты, а рядом с механической клавиатурой, чьи клавиши матово поблёскивали, замерли коллекционная фигурка и стакан с остывшим латте.

Напротив этого «геймерского рая» располагалась зона абсолютного комфорта. Кровать Феликса казалась огромным мягким облаком из-за тяжёлого серого одеяла и россыпи подушек разного размера. В самом углу, у изголовья, притаились несколько плюшевых игрушек — молчаливые хранители его сна. В приглушённом свете они не казались детскими, скорее подчёркивали простую человеческую потребность в тепле после многотысячных арен.

Стены комнаты были живым дневником. Возле зеркала, на котором ровными рядами стояли флаконы средств для многоступенчатого ухода за кожей, висела целая гирлянда из полароидных снимков. На них — размытые улыбки мемберов, залитые солнцем пляжи Сиднея и случайные кадры ночного Сеула. Эти маленькие карточки служили ему якорями. Они не давали мировой звезде забыть о том мальчике, который когда-то решился на долгий полёт за своей мечтой.

Здесь не было случайных вещей. Каждый предмет — от профессиональных наушников на подставке до крошечного цветка на подоконнике — безмолвно твердил о двойственности натуры хозяина: безупречного профессионала с железной дисциплиной и нежного, мечтательного юноши, превыше всего ценившего уют и искренность. Переступая порог, ты не просто оказывался в четырёх стенах — ты попадал в объятия, сотканные из густого аромата кофе, сандала и особой, уютной магии.

— — — ✫ — — —

Хёнджин вцепился в этот злосчастный дневник так, будто от старых страниц зависела его жизнь. Он мерил шагами коридор, пытаясь переварить события дня. В голове не укладывалось ровным счётом ничего — впрочем, здравый смысл давно «покинул чат», уступив место тревожному предчувствию. Пока остальные парни уплетали стряпню Чанбина и Лино, наслаждаясь редким выходным, у Хёнджина желудок скрутило узлом — тошнотворные мысли напрочь вытеснили аппетит. Стены родного общежития, прежде уютные, теперь казались чужими.

— Так, спокойно. Я здесь один, кругом только свои... — пробормотал он под нос, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Стоило ему свернуть за угол, как на него чуть не налетел Минхо.

— Твою дивизию! — выкрикнул старший, чудом удержавшись на ногах и прижав ладонь к груди. — Ты чего крадёшься, как ниндзя на спецзадании? Сердце чуть в пятки не ушло!

— Да я... Просто задумался. Извини, — выдавил Хёнджин, стараясь спрятать дневник за спиной.

Изогнув бровь, Лино смерил его подозрительным взглядом.

— Ты что, всё это время в ванной медитировал?

— Нет, застрял у Феликса. Болтали о всякой ерунде, время пролетело, — соврал Хёнджин, не моргнув и глазом.

— Понятно, — протянул Лино, прищурившись. Он явно видел, что младшего штормит от каких-то мыслей, но решил не лезть в душу. По крайней мере сейчас. — Ладно, на кухне уже всё накрыто, иди поешь, пока остывшее не пришлось жевать.

— Спасибо, хён, я скоро буду, — кивнул Хёнджин, натянув дежурную улыбку.

Минхо хлопнул его по плечу и скрылся в глубине коридора. До него донеслось лишь тихое насвистывание какой-то мелодии, но ощущение тревоги никуда не делось — эта ночь обещала быть долгой.

Добравшись до своей комнаты, Хёнджин проскользнул внутрь и заперся, опасаясь новых «сюрпризов». Дневник лёг на стол почти бесшумно. Пыльная коробка, всё ещё стоявшая на виду, раздражала — одним резким движением он спихнул её на пол, в самый дальний угол.

Я ведь не спятил? Неужели дядя просто выдумал этот безумный мир, или он знал правду, скрытую от обычных людей?

Он снова принялся мерить комнату шагами, пытаясь упорядочить хаос в мыслях.

Вендиго? Оборотни? Серьёзно?

Сомнения грызли изнутри. За окном ещё сияло летнее солнце, но оно уже предвещало час, когда тени становятся длиннее, а секреты — опаснее. Значит, существует изнанка жизни, теневая сторона... И если всё это правда, то где предел? Существуют ли те, кто хранит нас, или мы предоставлены сами себе в этой темноте?

Решение созрело мгновенно: нужно перерыть семейные архивы. Требовалось выяснить, какую роль в этом безумии играла семья и почему именно сейчас старые тайны постучались в дверь. Повседневная жизнь айдола дала трещину. Кем на самом деле был дядя и во что он втянул племянника, оставив этот проклятый путеводитель по чертовщине?

Пока Феликс спал, а остальные разбрелись кто куда, Хёнджин решил: пора заканчивать начатое. Он выудил из шкафа привычную одежду — поношенную чёрную футболку и джинсы, густо заляпанные краской. Запихнув в задний карман чистую ветошь для вечно испачканных пальцев, он уже направился к мольберту, но вдруг замер. Взгляд зацепился за стол, заваленный вещами дяди.

— Твою ж... — выдохнул он сквозь зубы. — Надо разобрать этот склад, пока кто-нибудь не увидел лишнего.

Вернувшись к столу, Хёнджин выдвинул ящик и принялся наводить порядок. Листки, исписанные латынью, отправились на самое дно — в этой стопке они походили на рукописи безумного монаха. Туда же полетела зажигалка. Старое кольцо на мгновение замерло в его руках, пока взгляд изучал странную гравировку. Символ определённо что-то значил, пробуждая навязчивое любопытство, но разгадка могла подождать. Он подбросил украшение на ладони и отправил его к остальным побрякушкам.