Она предсказала убийство

Хозяйка, услышав шум, выглянула в окно:

– С пробуждением, Марина! А ты что, уже уезжаешь?

– Доброе… эээ… день, Яна, – промямлила я. – Нет, это я мимо ванны так промахнулась… Перепутала двери...

Женщина улыбнулась и вышла ко мне, после чего чуть ли не за руку проводила куда надо, заодно указав, где кухня:

– Потом туда заходи, покушаем.

Мне стало приятно, что обо мне заботятся.

Умываясь прохладной водой, я раздумывала, как бы напроситься к Яне до конца лета. Естественно, за соответствующую плату, чтобы не получилось как в той присказке «дай, тётя, воды попить, а то так кушать хочется, что переночевать негде».

Или именно так уже и получилось?

К слову, она не взяла с меня денег за гадание. Лишь сказала, что посмотрит, как начнут развиваться события и, вероятно, будет дополнять интерпретацию расклада.

И теперь мне было интересно, чем дело закончится, насколько точным окажется гадание.

Но, кроме этого, мне здесь в целом понравилось. Или я просто успела привязаться к этой деревне и людям, живущим здесь? Может быть, ночная трагедия сплотила меня с ними? Эх, психология…

Когда я вышла из ванной, то сразу учуяла аромат кофе. Чувствуя себя зомби, настроенным на капучино, я прямой наводкой двинулась в кухню. К счастью, дверь была напротив, да ещё и открыта, так что мимо я не проскочила.

Войдя в кухню, я первым делом извинилась за то, что так сильно задержалась в гостях и добавила, что если я мешаю, то уеду немедленно. Но Яна, которая хлопотала у плиты, переворачивая омлет, только весело посмотрела на меня:

– Ты совсем не мешаешь! А если ты всё ещё планируешь провести свой отпуск в деревне, то я могу оставить за тобой ту комнату.

Признаться, я очень обрадовалась, что Яна сама это предложила, и с жаром, может быть, даже преувеличенным, я ответила, что это было бы здорово. Правда, меня немного удивило, что она так легко предлагает пожить у неё совершенно незнакомому человеку.

– А вдруг я – воровка, и вынесу вам дом, пока вы будете в огороде копаться? – выдала я, отправляя в рот кусочек воздушного омлета.

– Я доверяю своей интуиции и картам Таро, – загадочно сказала хозяйка, ставя на стол две чашечки кофе и присаживаясь. – Утром я сделала расклад и посмотрела, что ты за человек.

Я поперхнулась и закашлялась. Это было неожиданно. Очень неожиданно. Раньше, если я и сталкивалась с гаданиями, то очень поверхностно, а вот так, чтобы прям на картах смотреть, что за человека привела к тебе в дом судьба – такое в моей жизни впервые.

– И что сказали вам карты? – хрипло спросила я, откашлявшись.

– Карты сказали мне, что ты – хорошая девочка, но ты не та, за кого себя выдаёшь.

Я замерла. Вот это да. Я вдруг поняла, что тоже хочу так уметь.

Немного подумав, я рассказала Яне, что я – бывшая бухгалтерша, а не риэлтор, но про домашний арест говорить не стала, упомянув лишь, что в силу личных причин не хочу больше связываться с этой специальностью.

Рассказывать про расследование и суды совершенно не хотелось. У меня не было желания кого бы то ни было посвящать в эту часть моей личной истории. Всех в нашей небольшой кинематографической фирме тогда «повязали» за якобы дачу взятки должностному лицу на одном известном телеканале. Мне при этом вменяли передачу наличных посреднику. Доказательств моей вины у следователя не было, поэтому он просто пытался добиться у меня тупого признания, используя все способы: от банального запугивания до обещания мгновенного освобождения из-под стражи и возврата мне моего смартфона. К счастью, я не повелась на манипуляции. В отличие от нашего коммерческого директора, который пошёл на дачу ложных показаний в угоду следствию и в итоге отправился на нары на целых восемь лет.

Яна не стала копаться и расспрашивать меня о моих «тёмных» делах, может быть, она увидела в картах больше, чем сказала мне.

Мы договорились об арендной плате на условиях «всё включено». Хозяйка, по ее словам, привыкла, что дома обычно много народу, поэтому ей не составит труда кормить меня завтраками, обедами и ужинами.

– Проснулась ваша постоялица, Яна Владимировна? – услышала я мужской голос с улицы. А заодно узнала отчество женщины, приютившей меня.

– О, Коломбо прибыл, – сказала хозяйка и добавила, что по деревне с утра ходит участковый и собирает объяснительные со свидетелей пожара. – Если не хочешь лишних расспросов, можем сказать, что ты – моя ученица, – предложила Яна.

Я согласилась. Лишних расспросов я не хотела. И меня поразило, что она будто прочитала в моей голове возникший интерес к Таро. А может, она прочитала его в своём раскладе.

Тем временем в кухню вошёл загорелый мужчина лет хорошо так за пятьдесят, среднего роста и крепкого телосложения, с тёмными волосами с сединой. На лбу у него, с левой стороны, ближе к волосам, я заметила глубокий застарелый шрам. Выглядел он очень усталым и даже измученным. Несмотря на жару, он был одет в форму, а на груди был прикреплён видеорегистратор. Участковый сообщил, что его зовут Савельев Борис Дмитриевич.

Яна предложила полицейскому кофе, но тот вежливо отказался.

– Я буду работать за компьютером в большой комнате, – сказала она и, уходя, добавила: – Зовите, если что.

– С какой целью приехали в нашу деревню, Марина Юрьевна? – спросил участковый, переписывая данные моего паспорта на свой бланк.

– Сменить обстановку, а заодно обучиться Таро, – ответила я.

– А откуда в Москве узнали про то, что в далёкой деревне Васильково открыли курсы по Таро? – с подозрением в голосе спросил Борис Дмитриевич и уставился на меня.

– В Москве и не знали, я здесь узнала, – пожала плечами я и добавила: – Здесь всё честно, а в Москве одни шарлатаны, никому нельзя дове…

– Когда прибыли? – перебил меня мужчина, вновь возвращаясь к своему бланку.

– Вчера вечером, – я обрадовалась смене темы.

– Когда собираетесь уезжать? – спросил участковый уже без особого интереса.

– Ну… как обучусь…

– А почему не поехали на курорт «сменить обстановку?»

– Съездила, я уже побывала в Турции.

– Вы были знакомы с Виктором Галиевым?

– А кто эт… – начала было я, но по имени догадалась, что это погибший. Я рассказала о шапочном знакомстве с ним, когда Николай подобрал меня на дороге.

– Значит, Егорова вы тоже знаете?

– Кого?

– Николая.

– А… – я кивнула, – шапочно.

– Где вы были, когда начался пожар?

– В комнате на втором этаже. Я спала, проснулась от шума.

– Кто-то может подтвердить это?

– Э… – я уставилась на участкового и зависла. Вот это да, ещё немного, и на меня повесят это преступление. – Не знаю, наверное, Яна. Но она, скорее всего, тоже спала.

– Как вы узнали про пожар?

– Я проснулась от шума и выбежала из дома.

– Вас кто-то видел?

– Да, Николай, я сразу к нему подбежала.

– Почему вы побежали сразу к нему? Яны Владимировны не было возле пожара?

– Его я первым увидела. А потом уже Яну Владимировну.

Я не стала говорить, что увидела Яну, по сути, уже после пожара.

– Хорошо, – кивнул Борис Дмитриевич, записал мой номер телефона и попросил: – Будьте на связи, возможно, с вами захочет поговорить следователь.

Я внимательно прочитала, что он там в объяснительной написал от моего имени и, убедившись, что ничего не выдумал, расписалась. Полицейский быстро собрал свои манатки, громко позвал хозяйку и двинулся к выходу.

– Яна Владимировна, вас я тоже попрошу быть на телефоне, – сказал участковый, взявшись за дверную ручку, и уже собрался уходить, но вдруг повернулся к нам и, с интересом посмотрев на Яну, спросил: – А вы, значит, гадаете?

– Гадаю, – подтвердила тарологиня, прямо глядя на участкового.

– И можете сказать имя того, кто поджёг дом? – В глазах Бориса Дмитриевича загорелся огонёк.

Я удивилась. Конечно, я слышала, что иногда следователи прибегают к помощи ясновидящих, но думала, что это миф.

– Нет, я не ищу по картам преступников, извините, – ответила Яна Владимировна.

– Ясно. А в «Битве Экстрасенсов» участвовали? – спросил полицейский и пояснил: – Просто интересно.

– Упаси меня Боже от участия в этой клоунаде, – презрительно сказала хозяйка.

Участковый улыбнулся, попрощался и вышел за калитку.

– Интересно, неужели он поверил бы предсказанию Таро? – задумчиво спросила я, скорее, риторически, глядя, как к мужчине подошёл местный пёс Байкал, деловито обнюхал брюки и задрал ногу, чтобы пометить, но участковый заметил это и беззлобно отогнал пса. После чего мент достал из кармана штанов небольшой пакет, видимо, с вкусняшками, и кинул собаке одну. Пёс поймал лакомство на лету, вильнул хвостом, потом на что-то отвлекся и ушёл.

– Вряд ли он верит в гадания, – сказала Яна, доставая турку. – Скорее всего, он мог предполагать, будто я что-то знаю о преступнике и могла бы ненавязчиво рассказать. Показать тебе мой участок?

Я с радостью согласилась. Мне было интересно окунуться в деревенскую жизнь после перерыва в четверть века.

Во время экскурсии по огороду Яна рассказала, что участковый бывает у них в деревне нечасто, только если случаются какие-нибудь эксцессы. Потом она познакомила меня с тремя необычными курочками. Они были тёмные и с кудрявыми перьями, будто после химической завивки.

– Это «кучерявые» курицы, – пояснила хозяйка. – Дети подарили мне их в позапрошлом году. Это несушки. Если ты не боишься, то я бы попросила тебя собирать яички по утрам. Только сначала надо подождать, когда курочка уйдёт с гнезда, чтобы не беспокоить её.

Я не боялась домашних птиц, хотя в детстве меня пребольно клюнул петух, и с готовностью согласилась отбирать у курочек честно насиженное.

Пока мы собирали обкаканные яички в плоскую плетёную корзинку, которую хозяйка захватила, уходя с кухни, — пожаловал следователь. Это оказался немолодой лысеющий мужчина с брюшком и пластиковой папкой из ближайшего Фикс-прайса. Хорошо, что не с кожаным портфелем от Версаче, как «мой» следак, подумалось мне. Следователь и Яна зашли для беседы в дом, а я подождала на огороде, выкладывая в свой блог фото курочек и укропа в макросъёмке.

Вскоре меня позвали. Полицейский расположился в кухне. Он показал мне мою объяснительную, которую составил участковый и которую я подписала. Убедившись, что мне нечего добавить к написанному, спросил, не подозреваю ли я кого в совершении поджога. Я никого не подозревала, объяснив, что я здесь совершенно новый человек. Следак ещё позадавал вопросы:

– Во сколько вы ушли спать? Как долго сидели Яна Голубкина и Николай Егоров на кухне? Когда Николай ушёл домой? Тоже не знаете? Как думаете, какой мог быть мотив у гражданина Кузнецова совершить поджог?

Я отвесила челюсть и уставилась на следователя:

– А кто это? Вы уже знаете, кто устроил поджог?

– Вы не знаете Андрея Кузнецова?

– Нет, но если вы дадите мне подсказку, то, возможно, я его вспомню. Не всех я тут знаю по фамилиям, да и по именам тоже.

– Это мужчина, который, как указывают свидетели, вчера косил траву вдоль заборов.

– А, я его видела, – кивнула я. – А что, он совершил поджог?

– Возможно, – ответил следователь и добавил: – От его одежды пахнет бензином.

– Так газонокосилка же бензиновая! – воскликнула я. – Наверное, это нормально, что от него теперь пахнет бензином!

– Возможно, – согласился полицейский и, понимая, что от меня ничего интересного не узнает, распрощался.

Мы с Яной убрали яички в холодильник и стали обсуждать предстоящий обед, когда услышали знакомое:

– Янк, а Янк! – На крылечке появилась Ирина Павловна в цветастом хлопчатобумажном халате, розовой панамке и с сумкой-бананкой наперевес. – Тебя уже допросили? – Увидев меня через окно, она удивлённо остановилась: – А ты разве не уехала?

– Осенью, – мило улыбнувшись, ответила я.

– Ир, заходи, следователь давно ушёл, – сказала Яна так же через окно. Она достала из ящика несколько картофелин и выложила их в раковину. – Чего ты хотела? Кофе будешь?

Пожилая женщина отказалась от кофе, но попросила чаю. Она прошла в кухню, села на ближайшую к двери табуретку и молча уставилась на меня, видимо, соображая, разговаривать при мне или я всё-таки чужая. Яна поставила на плиту чайник и выжидающе посмотрела на бабулю.

– Андрюшеньку увезли, – наконец сказала та, переведя взгляд на хозяйку.

– Куда увезли? – удивилась Яна и достала из шкафчика печенье.

– В СИЗО, куда ж ещё, – пожала плечами Ирина Павловна. – Считают, что он совершил поджог, потому что от его одежды пахнет бензином.

– В ИВС, наверное, – со знанием дела поправила я.

– Куда? – спросили обе женщины и посмотрели на меня так, будто меня тут до этого не было.

– Изолятор временного содержания, – разъяснила я. – В СИЗО определяют только после суда об избрании меры пресечения. Но, может, суд его ещё под домашний арест отправит, а не в СИЗО.

– Откуда ты знаешь? – Ирина Павловна даже открыла рот и наклонилась в мою сторону в ожидании ответа.

– Изучала, – коротко ответила я и на ходу придумала объяснение: – Я когда-то хотела детектив написать.

– Написала?

– Нет. Все писатели твердят, что этим нельзя заработать, и я бросила.

– А-а-а, – бабуля выдохнула, посмотрела на засвистевший чайник, откинулась на спинку стула и вновь обратилась к Яне: – Следователю объяснили, что Андрей – слабоумный, с чего ему поджигать кого-то, но тот утверждает, что «голоса в голове» велели. Представляешь? Кошмар какой!

– Мне он то же самое сказал, – кивнула Яна, наливая в чашку кипяток. Я встала и прошла к раковине – картошка сама себя не почистит. – Интересно, они Вову допросили? – спросила Яна, ставя перед бабулей чай. – Он же по соседству живёт, мог что-нибудь видеть.

– Нет, Вову не смогли, – ответила Ирина Павловна, беря из пачки печенье. – Он еще не протрезвел, или уже накатил — непонятно, спит в кустах на своём участке. И Николая не застали, тот ещё рано утром уехал. Зато репортёры понаехали, лезут ко всем на участки без спросу, фотографируют. Их от пепелища полицейские отгоняют. Двоих ментов специально оставили охранять место преступления. А эксперты уже уехали. Сказали, точно поджог, я слышала, они обсуждали.

Бабуля везде успела, подумала я. Из неё может выйти неплохая «мисс Марпл».

– Яна Владимировна, вы тоже занимали деньги у убитого? – вдруг раздалось с крыльца, и в распахнутое окно просунулась длинная штанга с микрофоном.

– Ч..то?.. – опешила хозяйка и повернулась на голос. Её лицо на миг озарила яркая вспышка фотокамеры.

– Хулиганы! – возмутилась Ирина Павловна, встала с табуретки и упёрла руки в бока. – Вот сейчас полицию вызовем! Получите по семь лет колонии за незаконное проникновение на частную территорию и фотосъёмку без разрешения!

Я мысленно поаплодировала бабуле – не зря она детективы смотрит. Семь лет, конечно, не дадут, но попугать можно.

Однако репортёры – два молодых короткостриженых пацана в одинаковых футболках с каким-то логотипом – похоже, оказались ребята или бывалые, или совсем зелёные: нагло улыбаясь, они беззастенчиво сфотографировали бабулю и задали ей тот же вопрос.

– Газета «Васильково Таймс», – представился тот, кто держал штангу с микрофоном. – Выходим по субботам, читаете нас?

– Много чести, – буркнула Ирина Павловна, недовольная тем, что не смогла спугнуть газетных желторотиков. Она села на место и пригубила чай. – Закроют вас, и никто читать не будет.

– Ну зачем же вы так? – ещё шире улыбнулся фотограф, продолжая щёлкать своей зеркалкой. Я понадеялась, что мою физиономию не поместят на первую страницу этого издания, и знакомые в Москве это не увидят. – Кто, по-вашему, мог желать зла гражданину Галиеву?

Я поразилась осведомлённости журналистов. Кто-то сливает им информацию?

– Следствие разберётся, и пресс-служба МИД вам доложит, – пообещала Яна откуда-то снаружи.

Оглядевшись, я с удивлением обнаружила, что Яна незаметно вышла из кухни, и, видимо, через задний ход, – из дома.

– Если не покинете мой участок добровольно, я спущу на вас собаку, и мне за это ничего не будет. Вы лезете в частную жизнь. За фотосессию без разрешения будете отдельно отвечать.

Я наклонилась через стол к окну, вытолкнула рукой штангу с микрофоном и выглянула наружу. Яна стояла возле угла дома и держала за ошейник огромного тёмно-серого баскервиля, а тот смотрел на пацанов, скалил зубы и рычал. Молодые репортёры переглянулись. Не думаю, что они испугались, по крайней мере, улыбаться не перестали. Кажется, они почуяли тему для скандала: собака пыталась загрызть журналиста, или: журналист пострадал за свободу слова. Тут я с удовлетворением увидела у крыльца полицейского – видимо, одного из тех, кого оставили охранять место преступления. Давно я так не радовалась появлению полиции.

– Выходим, – строго сказал он молодёжи. Улыбки слетели с их безусых мордашек. – Я вас предупреждал по домам не ходить. Поедете в отделение с нами.

Пацаны опустили головы, сложили аппаратуру и вышли за ворота.

– Янк, а Янк, а ты правда спустила бы на них Графа? – спросила Ирина Павловна, откусывая печеньку, когда хозяйка подошла к крыльцу. Я обратила внимание, что она не отвела пса в будку, а оставила охранять калитку.

– Пална, я тя умоляю, за это ж статья, – сказала Яна. – Это так, припугнуть.

– Впечатляющий у вас пёсель, Яна Владимировна, – выразила я свой восторг. Сама люблю собак, но никак не решаюсь завести себе.

– Рин, давай по имени и на ты, договорились? – хозяйка улыбнулась и прошла к раковине, где всё ещё лежала картошка для супа.

– Договорились, – мне стало так тепло и приятно от этого предложения. Я почувствовала, что всё больше втягиваюсь в эту деревню и в этот дом. Привязываюсь, что ли. Хотя прошло всего полдня.

– Монте-Кристо не только грозно выглядит, он у меня умный от природы, – гордо сообщила хозяйка. – А сыновья его ещё и на дрессировку возили, когда он маленький был.

– А почему «Монте-Кристо»? – поинтересовалась я, тоже вновь принимаясь за чистку картофана.

– Когда был щенком, он под забором делал подкопы, несколько раз даже вылезал через них и убегал гулять, – пояснила Яна.

– Что они там сказали по поводу денег в долг? – вдруг задумчиво спросила Ирина Павловна и с шумом втянула чай.

Мы с Яной оглянулись. Кажется, мы обе забыли про бабулю.

– Пойду-ка я, девочки, с соседями пообщаюсь, кто там из них в долг брал, это ведь серьёзный мотив – убить кредитора, – сказала Ирина Павловна, с грохотом отодвигая табуретку и поднимаясь. – Янк, зайду вечером?

– Заходи, конечно, расскажешь, что узнала, – через плечо ответила женщина. – Хочу сегодня земляничный пирог сделать.

Бабуля одобрительно крякнула и выкатилась из кухни, а я украдкой окинула взглядом хозяйку дома – как она ухитряется сохранять свою стройность с ежедневной выпечкой? Неужели огород сжигает все набранные калории?

Я обратила внимание, что Монте-Кристо, похоже, знает Ирину Павловну как «свою», потому что она благополучно миновала его тушку, растянувшуюся вдоль тропинки. Из окна, выходящего на дорогу, мне было видно, как Граф даже пару раз ударил хвостом по земле, видимо, выказывая пожилой женщине свою симпатию. А может, он приучен всех выпускать. И никого не впускать.

Пока Яна готовила суп, ей несколько раз позвонил Николай, что-то спрашивая, и женщине приходилось отвлекаться на рабочие дела. В общем, суп я доварила сама и поняла, почему Яна пошла навстречу моему желанию остаться в деревне. Да ещё так дёшево. Ей просто нужна помощница.

После обеда Яна ушла в свою комнату поработать за компьютером, а я отправилась в город – прогуляться до торгового центра. Мне нужны были средства для загара и после него и ещё по мелочи. Уезжая из Москвы, я не стала особо нагружать свой чемодан, решив, что отправляюсь не на Луну, и куплю многое на месте.

Торговый центр с незатейливым названием «Василёк» стоял недалеко от автовокзала и оказался небольшим, всего в три этажа, с маленькими закутками под магазинчики, часть из которых пустовала. Третий этаж был занят фитнесс-центром и кафетерием.

– Девушка, заходите на восковую эпиляцию, у нас сегодня скидка семьдесят процентов! – неожиданно услышала я из одного такого закутка. Я испуганно посмотрела на свои лодыжки. Какая, к чёрту, эпиляция. Я – натуральная блондинка, у меня не растёт чёрная шерсть на ногах, как у блондинок крашеных. С укором посмотрев на молоденькую девушку в форменном сиреневом халатике, стоявшую в дверях косметологического центра «Ножки-бровки», я молча пошла дальше. Быстро приобретя лосьоны, крема и шампунь с кондиционером для волос, я двинула к выходу. Делать в «Васильке» было особо нечего, развлечений тут оказалось ноль.

Возвращаясь в деревню, я задержалась на набережной, решив зайти в круглосуточный магазинчик, который заметила ещё вчера. Подойдя к нему ближе, я повернулась в сторону речки. Вид отсюда открывался потрясающий – вся набережная как на ладони, виден даже мост через реку, грунтовка и деревня Васильково. Домов было не разглядеть за густой листвой фруктовых деревьев, но можно было различить машины, стоящие у заборов, и даже передвигающихся людей. Левее деревни, в самом её конце, я заметила поблёскивающую лужицу. Видимо, пруд.

Мне пришло в голову, что отсюда очень хорошо был виден пожар, если на него было кому смотреть. Учитывая, что магазин тут работает и по ночам, кто-нибудь здесь был. Охранник например. Продавщица тоже могла выйти поглазеть, народ такое любит.

Очень кстати из магазина вышел покурить охранник – пожилой мужчина с брюшком, тщетно прятавшимся под тёмной формой. Вдруг он что-то ночью видел, или кого-то, связанного с пожаром.

– Красиво у вас тут, – с улыбкой сказала я, посмотрела на охранника и перевела взгляд на речушку, – тихо, спокойно. Сплошное умиротворение, отдых для души после шумного мегаполиса.

– Ага, – крякнул он и зашёлся хроническим кашлем курильщика. – Спокойно.

– Если бы не ночной пожар… – продолжила я, убрав с лица улыбку. – Отсюда, наверное, было хорошо видно…

– Да, Славка рассказывал, – подтвердил мужчина. – Говорит, полыхало так, что до леса всё освещало.

– Вячеслав – это ваш напарник? – спросила я, повернувшись к охраннику.

– Какой Вячеслав? – удивился тот и вытаращился на меня.

Я вытаращилась в ответ:

– Ну, вы сказали… – неуверенно промямлила я, – что он видел пожар этой ночью…

– А, – облегчённо кивнул мужчина и затянулся сигаретой. – Бронеслав его зовут. Но мы его Славкой зовём. Он ночью дежурил. Сегодня отсыпается.

Зайдя в магазинчик, я обнаружила, что там есть те же самые лосьоны и шампуни, только дешевле. А ещё там продавались хлеб, молоко и прочие «must-have» продукты. Взяв печенье, которым Яна сегодня угощала Ирину Павловну, я отправилась восвояси.

Вернувшись в деревню, я выяснила у местных, что недалеко имеется пруд. Значит, я не ошиблась – блестевшая лужа и была тем прудом. В котором, как я узнала, даже можно купаться.

А дома оказалось, что к Яне пришёл гость. Весьма импозантный мужчина лет сорока пяти, с длинными каштановыми вьющимися волосами, сидел за столом на кухне и уплетал свежесваренный суп. Напротив него сидела хозяйка в голубом сарафане и с накрашенными ресницами. В руках у неё была чашка с чаем. Она бросила на меня мимолётный взгляд, потом вновь перевела его на мужчину.

– Светозар, – представился кавалер, отложил в сторону ложку и протянул мне руку.

От его сияющих карих глаз и приятной улыбки я чуть в обморок не упала. Смущённо представившись и пожав протянутую пятерню, я быстро выложила печенье и пошла в свою комнату.

Уходя, я услышала голос Светозара, ласково произнёсший:

– Ян, подумай. Мой расклад показывает, что тебе очень…

Дальше не разобрала, а останавливаться, чтобы дослушать, не стала.

И мне стало не по себе.

Я смутилась, и не только оттого, что застала хозяйку в весьма недвусмысленной ситуации, но и оттого, что этот мужчина был откровенно в моём вкусе. Когда я вижу длинноволосого мужчину, внутри меня просыпается натуральная самка. До сих пор не понимаю, с чем это связано.