Она предсказала убийство

Она предсказала убийство

Пролог

Я не ожидал увидеть его здесь.

Я вообще не ожидал его увидеть, спустя почти тридцать-то лет.

Узнал я его по двухполосным татуировкам на предплечьях, якобы символизирующих силу и выносливость. Такая же татуха была и у его отца, я помню. У них там какой-то особый рисунок, характерный для клана, или что-то типа того. А у Витьки на левой руке ещё и шрам остался через всю татуировку, после той драки, стенка на стенку, в конце восьмидесятых.

Да, Витенька, я до сих пор помню и тебя, и ту драку. И твоего отца я помню. Ещё я помню, как узнал, что Генка-Соловей нацелился на его фирму, в которой и ты подрабатывал тогда. Я сразу предупредил тебя, и спас этим две ваши никчёмные жизни, твою и твоего отца-бизнесмена. У Генки-то разговор был короткий: деревянный макинтош на плечи, и гудбай. Он тогда подминал под себя район, отбирал бизнес у предпринимателей. Его, правда, и самого, в конце концов, в деревянный макинтош обрядили, но это, как говорится, уже другая история.

Но за спасение жизни надо было отблагодарить. Закон девяностых: за всё надо платить. Девяностые и сейчас никуда не делись. Разве что ушли в подполье.

Витька сказал, что искал меня после возвращения. Куда они тогда сбежали-то, в Польшу? Туда все уезжали, спасая свои шкуры от бандитов. Но я не верю, что он меня искал. Если бы искал – нашёл бы. Хоть мы к тому времени и переехали, и сменили номер телефона. Хоть мобильников и соцсетей тогда не было, нашёл бы, если бы захотел.

Витька меня узнал, и вроде даже обрадовался. Отец его умер, земля ему пухом, но успел раскрутить свой бизнес и передать его Витьке цветущим и доходным.

А Витька меня не искал. Разбогател и забыл, что если бы не я, не купался бы он сейчас в деньгах, тойотах и золотых ролексах, а был бы там, где сейчас его отец.

Забыл. Всё забыл, хоть и говорил, что помнит и благодарен. Хотел перевести мне какие-то сто тыщ – это что, чаевые? За спасение двух жизней? Я отказался.

Нет, дружок, благодарность не так выражается. Благодарность – она на всю жизнь. Сколько живёшь – столько и благодаришь. И не только Небо благодаришь за свою жизнь, но и того, кого послало тебе это самое Небо, чтобы твоя пустая жизнь продолжалась.

И очень кстати он продал сегодня свою московскую квартиру. Это знак, как сказала бы одна моя коллега, большая любительница всего потустороннего. Да, это определённо указание свыше, ведь у него, в придачу к бизнесу, появились и свободные деньги – очень большие деньги, десятка полтора миллионов, если не больше. Вот их-то он и заплатит мне за спасённые когда-то жизни. А не сто тыщ и чашечку кофе.

Это будет справедливо.

Ибо платить надо вовремя.

Ибо жизнь твоя, Витенька, теперь не стоит и гроша.

Договорились, что я приеду к нему в гости после полуночи. Пришлось сделать вид, будто утром мне надо надолго уехать, поэтому я могу прийти только вот так вот – ночью.

Не объяснять же ему, что я не дурак и не могу ждать, когда он вложит вырученные деньги в недвижимость в своей Казани и уедет туда с концами. Я должен ловить момент.

Витька повёлся. Всё понимает, да, «посидим со старым другом, выкурим по сигаре, алкоголь не бери, в доме есть хороший виски». Попросил его оставить дверь открытой, чтобы я не трезвонил и не будил округу. Он удивился, но согласился, что так действительно будет лучше. В этом Васильково народ мирный, все уже будут спать.

Оставил ему номер телефона – один из тех, что держу «для дела». Не свой же личный отдавать.

Обзавестись одноразовыми номерами нам велел незабвенный Илья Андреич, земля ему пухом.

Он был головой нашей маленькой группировки. Он нас собрал ещё тогда, в лихие девяностые. У него был грандиозный план крышевать коммерсантов, которые появлялись в то время как грибы после дождя. И этот план прекрасно работал. Только благодаря ему мы не померли в те времена от голода.

Андреич вообще был умный мужик. Он совершенствовал свою схему в ногу с техническим прогрессом. Со временем для махинаций со счетами бизнесменов мы стали использовать мобильники и банковские карты. Получали их за пару тыщ от пенсионеров, через подставных лиц, разумеется. Пенсионеры заводили для нас новые дебетовые карты и новые симки. Наша легенда о том, зачем нам это нужно, их устраивала. Они получали свои деньги, мы – возможность выводить деньги со счетов богатеньких. Ну а тех, кто пытался противостоять нам в этом, я имею в виду богатеев, приходилось убирать, конечно. Впрочем, иногда приходилось убирать и просто для того, чтобы замести следы. Пожар – лучший способ для этого. Особенно когда жертва живёт уединённо в частном доме.

Эту схему с пожаром я и буду использовать. Но сначала надо забрать деньги. Расскажу грустную историю о больном раком отце и о том, как я хочу перевести его в платный центр, где за ним будут хорошо ухаживать, но откуда взять столько денег. Витя всегда был добрым, так что он поведётся, я уверен. Я помог его отцу – он поможет моему. Жизнь одного отца – за жизнь другого. Витька разблокирует смартфон, войдёт в личный кабинет банка… А вот тут мне надо будет действовать быстро – вырубить его, но так, чтобы не началась драка. Важна каждая секунда, иначе экран смартфона заблокируется. Но убивать Витьку сразу нельзя. Главное, чтобы у него, как у всех «крутых» бизнесменов, блокировка стояла по биометрии, а не рисунком или циферками. Тогда его палец или глаз всё время должны быть под рукой на случай, если понадобятся. Тут будет просто: сначала локтем в нос, потом электрошокером в шею. А вот циферки или рисунок я точно не увижу, если он будет их вводить. Придётся тогда Витьку убить, а его смартфон — забрать с собой и отвезти к нашему драгоценному Максу, который до утра разблокирует и смартфон, и кабинет банка. За круглую сумму. Лишние траты.

Конечно, лучше бы пойти туда вдвоём с Олегом, но… думаю, у меня уже достаточно опыта, справлюсь сам. А это конкретное дело вообще касается только меня.

Беру ветровку. Не потому, что ночью прохладно, а потому, что нужны карманы для латексных перчаток, электрошокера и спичек. Не поджигать же дом своей зиппой.

Если понадобится предмет, чтобы оглушить – найду на месте. Витька говорил, что будет бутылка виски – она вполне подойдёт, чтобы ударить по голове. И наверняка на столе будет стоять тяжёлая хрустальная пепельница, знаю я этих бизнесменов. Пепельница тоже сгодится.

Машину Санёк уже приготовил – старый ржавый «Форд» с затёртыми номерами.

Ну, и канистра с бензином. Уверен – одной хватит.

Глава 1 День 1. Среда.

Мне нужно было где-то переждать. Не то чтобы я искала, где спрятаться, но пересидеть бурю и вернуться, когда всё уляжется. Просто больше не хотелось трепать свои нервы. В тридцать пять лет я найду занятие поинтереснее.

Возможно, лучше было бы остаться в Турции и пожить у Рахима, как он и предлагал, но я решила пока отложить этот вариант.

Остались позади долгие месяцы домашнего ареста, утомительные судебные заседания и четыре миллиона, потраченные на адвокатов. Оправдательный приговор, конечно, не вернёт нам мамину квартиру, которую пришлось продать, зато я, наконец, получила репарации от государства, и теперь, даже после всех мыслимых и немыслимых трат, у нас есть деньги.

Освободили тогда только меня, что и взбесило родственников всех остальных фигурантов дела.

Как только стало возможным выехать за границу, мы с мамой отправились в Турцию. Этот стресс можно было смыть только морской водой и курортным романом. Мама тоже нашла там поклонника, или он нашёл её, какие её годы.

А по возвращении начался новый кошмар: меня стала преследовать жена генерального, потому что во время следствия вскрылось, что мы с ним были любовниками. Директора посадили, но его супруга начала меня доставать. Кроме мести за уязвлённое самолюбие, она требовала от меня взять на себя всю вину, утверждая, что её муженёк ни разу не виноват, а преступление совершила я. Доказательств она, конечно, не смогла предъявить, а потому была молча послана в пешее эротическое. Но тогда она решила хотя бы потрепать мне нервы, постоянно названивая и расписывая стены дома сообщениями о том, кто я такая, матом. Потом она, правда, заплатила штраф за порчу стен. А номер телефона я сменила. И мой новый номер теперь знали только мама, Сбербанк и Госуслуги. А для друзей есть соцсети.

Изучив предложения на «Авито», я договорилась с молодой семейной парой, сдававшей дом на окраине Нововасильевска на лето. Нововасильевск – молодой город, захвативший под своё крыло несколько ближайших деревень и гордо назвавший их «микрорайонами». Нужный дом находился в «микрорайоне Васильево», который представлял собой одноимённую, но теперь уже бывшую, деревню. Мне понравились фотографии дома и участка, внутренний интерьер и близость торгового центра с кинотеатром. И цена оказалась разумной.

Работать по своей бухгалтерской специальности мне больше не хотелось, я решила освоить что-нибудь другое. Но пока мотивации ни к чему не было, и я надеялась, что почти-деревенская жизнь поможет мне вернуть внутреннюю гармонию и желание зарабатывать деньги.

Молодой хозяйке дома я представилась начинающей писательницей, сказав, что пишу роман, события которого происходят за городом, и потому нуждаюсь в полном погружении в деревенскую атмосферу для достоверности текста. Я даже пообещала прислать ей экземпляр будущей книги. Думаю, ничего страшного не случится, если этот роман так никогда и не будет написан. А может и будет: кто знает, на что меня вдохновят деревенские закаты.

Оставив маму в моей маленькой студии, я упаковала в чемодан тёплую кофту, сарафан, ноутбук, косметику и тапочки, и в предвкушении новой жизни отправилась на автовокзал. Там я быстро нашла нужный автобус. Свою машину брать не стала, чтобы ревнивая жена не вздумала выследить меня по номерам. Да и вообще светить московскими номерами за пределами столицы так себе идея.

Нововасильевск находится в каких-то сорока километрах от МКАД, и автобусы туда ходят довольно часто. Я решила поступить умно, поехав в конце дня, когда жара уже спадает, и выбрала рабочий день, чтобы не трястись вместе с дачниками. Полтора часа по пробкам, и вуаля, я прибыла на конечную остановку города… Нововасильковск.

Но поняла я это только после того, как созвонилась с Натальей, которая обещала встретить меня на машине. Она назвала мне марку, цвет и даже номера своего авто, я обошла вокзал несколько раз, но никого не нашла. Наталья попросила меня уточнить, на каком автобусе я приехала, и стоять возле него – она сама подойдёт. Тут-то и выяснилось, что я приехала не туда.

Чёртовы похожие названия городов, я ошиблась с автобусом. Сверившись с навигатором, я выяснила, что нужный мне Нововасильевск находится в пятидесяти километрах западнее от Вокзальной площади, на которой я теперь стояла с красным чемоданом на колёсиках.

Мы обсудили с Натальей ситуацию, и я уже собралась было вызывать такси до Нововасильевска, но Наталья, помявшись, попросила не приезжать, раз уж я уехала не туда. Во-первых, уже поздно и ей некогда меня ждать, поэтому мне лучше вернуться домой. А во-вторых, неожиданно приехали её родственники, и тогда они пусть лучше поживут в доме, а мы отложим аренду на две недели, если меня это устроит. Это было неожиданно, но я сказала, что подумаю.

Плохая новость была ещё и в том, что автобусы до Москвы уже не ходили. Из Москвы ещё должны были прибыть, а потом всё, бросали якорь. Это я узнала от водителя автобуса, в котором приехала. Водитель, мужчина лет сорока пяти, проводил инвентаризацию салона, в то время как я ходила кругами вокруг автовокзала, и когда я подошла, как раз выходил с полным мусорным мешком.

– А не подскажете, где в городе гостиница или хостел? – обратилась я к водителю, узнав, что уехать в Москву общественным транспортом сегодня не судьба.

Мужчина окинул меня подозрительным взглядом с головы до ног, и в его глазах появилось удивление:

– Вы хотите остановиться в этом городе?

– Ну, не совсем… – я замялась. Не хотелось выглядеть глупо, поэтому я попыталась объяснить: – Понимаете, я приехала в гости, а меня не встретили… Оказывается, до меня не смогли дозвониться и предупредить, чтобы я не приезжала…

Наверное, это не очень умная легенда, но неважно.

– Эээ… – протянул водитель, почесав затылок. – А в городе нет гостиницы, её ещё не достроили. И хостела нет. – Мужчина окончательно вылез из автобуса. – Меня, кстати, Аркадием зовут.

– Ладно, вызову такси, – вздохнула я, проигнорировав его попытку познакомиться. Ещё не хватало, начнёт зазывать к себе.

Странно, что здесь нет места, где мог бы остановиться на ночь усталый путник.

– А вам куда надо? – поинтересовался водитель.

– В Москву.

– Ууу, в Москву, да на ночь глядя, наши таксисты не любят ездить. Эдак можно будет прождать такси и час, и два, – «обрадовал» Аркадий и добавил, оглядев меня сверху вниз: – Я бы пригласил вас к себе переночевать, но жена дома не поймёт…

Вот чёрт, мало того, что этот водитель думает, будто я подошла к нему, чтобы в гости напроситься, так ещё и такси не дождёшься. Почему-то я поверила ему насчёт местных таксистов. С другой стороны, ну, подожду пару часов, ведь найдётся же какой-нибудь смельчак, который согласится проехаться до Москвы. Или вдруг повезёт, и Яндекс-такси недалеко окажется.

– Тут поблизости есть деревня… Васильково называется, – вдруг задумчиво сказал Аркадий и, прищурив глаза, посмотрел куда-то вдаль, наверное, в направлении этого самого населённого пункта. Я даже дышать перестала в ожидании продолжения. – Там, думаю, вы найдёте, где переночевать. До деревни пешком всего минут двадцать. Свободные дома там есть.

– Как это – свободные дома там есть? – Меня удивили его слова. – Совсем ничейные, и в них можно жить?

– Ну, не совсем, конечно, ничейные. – Мужчина снова окинул меня взглядом. Я уже пожалела, что поехала в шортах. – Эта деревня в следующем году идёт под снос, – начал объяснять водила, – а жителей будут переселять вон в тот дом, – сообщил Аркадий, вытянул руку в сторону заходящего солнца и показал пальцем на стройку недалеко от автовокзала. Дом, на который он указал, был почти достроен. – На месте деревни будет микрорайон Васильково. Всё уже оформлено, и некоторые жители уезжают из деревни. А дома остаются.

Я понимающе кивнула головой – история такая же, как и в Нововасильевске, до которого я не доехала: город захватывает территории под строительство многоэтажек, и в следующем году запланирована сдача нового дома и массовое новоселье деревенских.

– А вы часто бываете в Васильково? – поинтересовалась я. – Знаете местных? Они меня пустят в такой оставленный дом переночевать?

– Ну… – мужик замялся. – Я бываю там… иногда… Правда, уезжая, они забирают и пластиковые окна, и крепкие двери, но некоторые дома стоят пока ещё в полной комплектации… – добавил Аркадий.

Они – это, видимо, жители.

– А сами дома им больше не принадлежат?

Водила задумался, потом пожал плечами:

– Вроде. Честно, точно не знаю. Но все номера телефонов есть у соседей, созвонятся, спросите сами. Там люди живут отзывчивые.

Из дальнейшего разговора я поняла, что водитель автобуса иногда ездит в эту деревню к любовнице. Поэтому информации можно доверять.

Ладно, ночь перекантуюсь, а завтра вернусь в Москву, решила я и со спокойной душой направила стопы и свой чемодан по дороге в направлении, которое указал мне Аркадий.

Хорошая новость состояла в том, что в середине июня световой день долгий, и, по моим расчетам, до полной темноты оставалось ещё минут сорок, так что времени дойти и не заблудиться у меня было полно.

Дорога шла под горку, с неё хорошо просматривалась ухоженная благоустроенная набережная с гуляющими горожанами и широкий основательный мост, по которому скоро будут ездить грузовики со стройматериалами.

Где-то неподалёку звучала песня «Just the way you are» Бруно Марса, а речка Вася нежно мерцала в лучах заходящего солнца, задумчиво неся свои воды на восток, в Оку. Мне понравилось это место, оно выглядело уютно и безопасно, и я решила, что здесь вполне можно остаться до осени.

Уверенным шагом и в приподнятом настроении я перешла мост. И попала туда, куда городская цивилизация ещё не дотянула свои щупальца: за мостом асфальт резко закончился, и началась та самая, воспетая классиками, деревенская дорога с камнями и колдобинами, наполненными водой после недавних дождей.

Катить чемодан по такой дороге было сложно, и я понесла его за ручку, крутя головой и оглядывая местный пейзаж.

Вокруг были поля, заросшие дикой травой, а вдали чернел лес. Впереди дорога ныряла в густые кусты, из которых неожиданно выехал курьер на велосипеде и с квадратным терморюкзаком за спиной. Я проводила его взглядом, понимая, что проголодалась. Поскорей бы пристроить куда-нибудь свою тушку и заказать пиццу. Большую. И какао.

Начало смеркаться, а деревни ещё не было видно. Я приспособилась катить чемодан по дороге, виртуозно огибая лужи и матеря себя за то, что уж до деревни-то можно было догадаться вызвать такси. Не верится, что я настолько отупела за время домашнего ареста. Возвращаться в город и начинать всё сначала не хотелось, и я, дойдя до кустов, остановилась, уткнувшись в смартфон и раздумывая, не вызвать ли такси сюда. Но глупо будет, если Васильково окажется вот прямо сейчас за поворотом. К слову сказать, в Яндекс-картах этой деревни уже не было, поэтому я чувствовала себя совершенно дезориентированной.

– Давайте подвезу вас, барышня, а то с таким багажом вы до Васильково и к ночи не доберётесь, – раздался вдруг позади меня мужской голос. От неожиданности я подпрыгнула и задела чемодан. Он свалился на бок, но, к счастью, не раскрылся, выплёвывая в лужу мои носки, трусы и лифчики. Однако одно колесико у него отвалилось. Я выругалась и оглянулась. Оказывается, ко мне сзади незаметно подкрался аж целый «Форд-Скорпио», ржавый внизу и страшный, как жизнь после ареста. А голос принадлежал водителю. Он вылез из автомобиля, поднял мой чемодан и, направляясь к багажнику, махнул мне, указывая на машину:

– Не бойтесь, леди, я не кусаюсь.

Мужчине было явно за пятьдесят, он был плотного телосложения, с седеющей клумбой коротких волнистых волос. Его светлая рубашка была заправлена в голубые джинсы. Я постояла, раздумывая. Может, пусть он довезёт чемодан, а я налегке дойду? Меня напрягло то, что на пассажирском месте сидел ещё один мужик.

– А как вы поняли, что я иду в Васильково? – Я вышла из ступора, но с места не двинулась.

– А куда же ещё? – усмехнулся он, открывая заднюю дверцу и делая приглашающий жест. – Следующая-то деревня только через двадцать километров.

Тогда я решилась, подняла с земли колёсико и села в машину. Мужчины представились: водителя звали Коля, а пассажира – Витя. На предплечьях Виктора я увидела татуировки в виде широких ажурных двойных полос. Татуировку на левой руке пересекал старый шрам.

Оба мужчины оказались бизнесменами, Коля – местный, здесь родился, а Витя с прошлой весны в Васильково снимает дом. Я не стала спрашивать, что у них за бизнес в деревне, но скептически оглядела ветхую обивку и посмотрела на провода, торчащие из центра приборной панели.

Водитель перехватил мой взгляд в зеркале заднего вида:

– Вообще-то у меня «Тойота-Лендкрузер», но она сейчас в ремонте. Вчера какие-то паразиты расстреляли машины из пневматики возле ночного ресторана, где мы сидели. Поймать их не успели. Теперь на тачке меняют крыло. У Витьки тоже машину повредили, – махнул головой Николай в сторону пассажира и спросил, лихо объезжая ямы: – А к кому вы идёте? Я вас сразу к дому подвезу.

Мужчина умолк в ожидании ответа. Деваться было некуда, пришлось рассказать им про злоключения с автобусом. Ну что ж, пусть поржут над тупой блондинкой.

Но никаких насмешек не последовало.

– Сейчас прикинем, – серьёзно сказал Коля, резко выкрутил руль, и мы подскочили на какой-то кочке. – Из целых домов, по-моему, все уже заняты… Так, Воробьёвы сдали дом, Красовские сдали, Сидоровы… Нет, они сами приехали на лето… Так… Печкины, Светловы, Кузякины… Вроде дом Петуховых свободен… или… Нет, они увезли окна в выходные, там не поживёшь теперь…

Пока водитель рассуждал, мы выехали из кустов, и взору открылась вечерняя деревня. Освещаемая последними мягкими солнечными лучами, она выглядела очень тёплой и приветливой, а густая листва деревьев, слегка тронутая лёгким ветерком, таинственно мерцала, отражая гаснущий свет. Зрелище захватывало дух. И ароматы тоже: в открытые окна автомобиля сразу влетели все запахи деревенской жизнедеятельности, вместе со звуками гогочущих гусей, орущих детей, лающих собак и матерящегося мужика.

Въехав в деревню, Николай сбросил скорость и, проехав пару домов, остановил машину, пропуская двух белых козочек, переходивших дорогу. Тут же откуда-то к нам подскочила бойкая бабуля лет этак прилично за шестьдесят, маленькая и круглая, в забавной розовой панамке и цветастом халате со старомодными «крылышками» вместо рукавов. От левого плеча до правого бока халат пересекала розовая сумка-«банан». Бабуля посмотрела на меня, потом на водителя, упёрла руки в бока и обвиняющим тоном сказала:

– Колька, старый ты развратник, постыдился бы, она же тебе в дочери годится!

Я с досадой отвернулась и прикрыла лицо рукой, сделав вид, что поправляю волосы. Надо же было сразу напороться на местную сплетницу.

– Ир, ну ты чего, – я услышала, как открылась дверца, и дальше голос раздавался уже за пределами машины: – Девушка заблудилась. Ты лучше скажи, есть какой дом свободный, где она могла бы остановиться, или, может, у кого комнату снимет?

– Приятно было с вами познакомиться, Марина, – услышала я голос Виктора и посмотрела на него. Мужчина, устало улыбаясь, повернулся ко мне: – Я, с вашего позволения, пойду. Здесь я вам ничем помочь не смогу, сам не местный. Желаю вам устроиться с комфортом и приятно провести свой отпуск.

Я поблагодарила мужчину и проводила его взглядом. К Виктору подошёл Николай, они переговорили, пожали друг другу руки и разошлись: водитель пошёл к машине, а его друг отправился дальше по деревне.

– Все дома, где ещё можно жить, заняты, – сообщил Николай, садясь за руль и заводя машину. – К местным ко всем привезли мелких на лето, так что у них тоже комнат свободных нет. – Мужчина тронул свой «Скорпио» с места и медленно поехал вдоль заборов: – Осталась только Яна, она живёт одна, а дом у неё большой. Думаю, согласится приютить вас. Ирина пошла сейчас к ней предупредить, но вообще Яна – женщина отзывчивая, уверен, что договоритесь. Ну, если не получится, то приглашаю вас к себе – у меня тоже дом большой, живу один, комнат много, если что… Вон он, следующий после дома Яны, – и Николай махнул рукой, указывая куда-то вперёд.

Вот это была засада. Точно, лето же, многие стараются сбагрить детей своим старшим родственникам, особенно когда те живут среди кустов малины и грядок с клубникой. Но в доме незнакомого мужика ночевать совсем не хотелось, лучше в сарай к кому-нибудь попрошусь. А утром обратно в Москву.

Я не успела додумать мысль, как Николай уже снова заглушил машину. Тут же к нам, пошатываясь, подошёл высокий заросший мужчина непонятного возраста и, ухватившись руками за оконный проём в водительской дверце, нагло заглянул внутрь. Дыша алкогольными парами, он уставился на меня мутным взглядом.

– Вов, тебе чего? – раздражённо спросил Николай, начиная открывать дверцу машины.

– А…н-на… это… – судя по голосу, это именно он крыл кого-то матом, когда мы только въехали в деревню. – А дай… н-на… ик… сто рублей… н-на…пожлуста…

– Вов, нет у меня наличных, ты же знаешь, – сказал Николай, отпихивая мужика крылом машины и выходя наружу. – На девушку не заглядывайся, не про тебя птичка. Приходи ко мне попозже, немного коньяка осталось, дам тебе.

Вова радостно заулыбался, сделал «честь» рукой, потом изобразил в мою сторону клоунский поклон, едва не свалился в лужу и неверным зигзагом пошёл прочь.