Сквозь тьму к свету

— Виктор, не все ли равно, с какой стороны стоит этот злосчастный сок? — Я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, искренне не понимая, как такая мелочь может вызвать подобную вспышку.

Он медленно, почти механически, повернул голову ко мне. Взгляд его, еще недавно обжигавший меня в душе страстью, теперь сочился арктическим холодом.

— Джина, не смей вмешиваться в мой разговор с прислугой. — Его тон больше не был ласковым. В нем звучала чистая, необработанная сталь.

Я замолчала, чувствуя, как внутри все сжималось в тугой узел. В этот момент я отчетливо поняла: этот дом — своего рода государство, живущее по законам одного человека. И любая попытка оспорить эти законы будет пресекаться им с той же ювелирной точностью, с которой он только что владел моим телом. Аппетит исчез мгновенно.

— Спасибо, я не голодна. — Коротким, резким движением я отодвинула тяжелый стул и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

Каждый мой шаг по мраморному полу эхом отдавался в висках. «Что я такого сказала? Почему его заботят такие ничтожные мелочи? Неужели это и есть его истинное лицо?» Страх вперемешку с обидой душил меня. Виктор догнал меня у самого порога. Он обхватил меня со спины, и его руки, еще недавно дарившие райское наслаждение, теперь ощущались как стальные тиски, из которых невозможно вырваться.

— Прости меня. — Его голос снова стал бархатным, обволакивающим, почти гипнотическим. Я резко развернулась в его руках, пытаясь найти в его глазах ответы. — Джина, пойми, я просто привык, чтобы в моей жизни все было на своих местах. Идеально. Как и ты.

Он продолжал удерживать меня, лишая малейшей возможности отстраниться. Его взгляд казался мягким, но в глубине зрачков все еще мерцал тот самый опасный блеск.

— Разве нельзя было сказать об этом спокойно? Без раздражения в голосе? — Мой голос дрогнул.

— Больше такое не повторится. Уверяю тебя, я просто сорвался. — Он коснулся губами моего лба, и это прикосновение должно было успокоить, но лишь добавило смятения. — Пойдем завтракать.

— Я действительно не голодна, Виктор. Аппетит не вернуть извинениями. Лучше отвези меня на работу.

Он на мгновение сжал челюсть — я видела, что ему не нравится мой отказ, но он быстро взял себя в руки.

— Хорошо. Поехали.

Салон его Mercedes привычно встретил нас ароматом дорогой кожи и стерильной чистоты. По пути на работу тишина в машине была плотной. Я сотни раз прокручивала в голове утреннюю сцену. Я жила с человеком, которого, как выяснилось, совершенно не знала. Он раскрывался передо мной новыми гранями, и эти грани были острыми, как бритва.

Когда машина плавно затормозила на парковке офисного центра, Виктор повернулся ко мне. Его лицо снова выражало заботу и нежность, но это была безупречная маска, в которую мне все труднее становилось верить.

— Джина, все в порядке? Ты не проронила ни слова за всю дорогу.

— Да, все хорошо. — Я выдавила дежурную улыбку, стараясь скрыть глубокую обиду. — Просто настраиваюсь на рабочий лад.

— До вечера. Я заберу тебя сразу после работы. Никаких посиделок с подругой, помнишь? — Он наклонился и поцеловал меня. Этот поцелуй не был лаской — он был маркировкой. Властный, собственнический жест, закрепляющий его право на меня перед самым входом в здание. Словно он оставил невидимую печать, которую должны были видеть все.

— До вечера, — выдохнула я, выбираясь из машины. Не оглядываясь, я почти вбежала в прохладную атмосферу офиса, чувствуя, что только здесь начинаю дышать полной грудью.

На моем столе уже лежали три папки с резюме. Я взяла их в руки, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались. Утренний инцидент все еще пульсировал в висках. Не успела я прочесть и первой фамилии, как дверь без стука распахнулась. В кабинет вошла миссис Вагнер — как всегда, безупречная, воплощение железной дисциплины и делового изящества.

— Джина, это кандидаты в отдел продаж. Изучи их досконально и проведи собеседования с каждым. Мне нужны твои рекомендации строго до обеда.

— Хорошо, миссис Вагнер. Все будет исполнено в срок, — ответила я, инстинктивно выпрямляя спину и придавая голосу профессиональную сухость.

Но миссис Вагнер не спешила уходить. Она замерла у порога, внимательно глядя на меня. В ее проницательном взгляде мелькнуло беспокойство, несвойственное ее обычному образу «железной леди».

— С тобой все в порядке? Ты выглядишь… бледной. Что-то случилось?

В горле встал горячий ком. Мне до безумия, до дрожи в коленях захотелось уткнуться в плечо этой строгой женщины и рассказать все… Но я сдержалась.

— Нет. Все хорошо. Просто не выспалась. — Я предприняла еще одну попытку улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Начальница коротко кивнула, но я видела, что мой ответ ее не убедил. Оставшись одна, я взглянула на стопку бумаг. Работа была единственным спасением, щитом от мыслей, которые медленно, но верно разрушали мою сказку. Я погрузилась в досье, используя чужие биографии как способ забыть о своей собственной.

Собеседования шли одно за другим, сливаясь в бесконечную череду стандартных вопросов, пока одна девушка не заставила меня буквально очнуться. С готовым вердиктом и странным воодушевлением я направилась в кабинет миссис Вагнер.

— Жду твой вердикт, Джина. Есть кто-то, кто действительно заслуживает нашего внимания? — спросила она, не отрываясь от монитора, как только я переступила порог.

— Да. Среди всех кандидатов Мелисса Паркер — настоящий бриллиант. Думаю, нам стоит сделать ставку именно на нее. — Я уверенно положила папку на стол перед миссис Вагнер.

— Чем она тебя зацепила? — Она наконец подняла взгляд, и в нем промелькнул интерес.

— Помимо безупречного резюме и редкого таланта к коммуникации, она единственная пришла полностью подготовленной. Мелисса не просто изучила наш ассортимент — она филигранно разбирается в составах и, что важнее, в самой философии бренда. Такой уровень вовлеченности встречается крайне редко. Это заслуживает как минимум внимания, как максимум — контракта.

— Спасибо, Джина. Я доверяю твоему чутью, оно тебя редко подводит. Можешь возвращаться к своим делам. — Миссис Вагнер одобрительно кивнула и снова углубилась в изучение бумаг.

Выйдя из кабинета начальницы, я почувствовала долгожданный прилив сил. Своевременный отчет по кандидатам вернул мне почву под ногами. Мне не хватало глотка «живого» общения, и я направилась к Валери.

Я уже подходила к двери подруги, когда из ее кабинета вышел мужчина. Я мгновенно узнала его — это был Роберт Нельсон. Его лицо было мне знакомо по фото в досье: каштановые волосы, волевой подбородок, спокойный, глубокий взгляд и тот неуловимый шик, который выдавал в нем человека высокого статуса.

На мгновение он задержался у двери, словно что-то вспоминая. Мистер Нельсон уже потянулся к ручке, чтобы вернуться, как вдруг дверь резко, с грохотом распахнулась. Удар был такой силы, что Роберта буквально впечатало в стену. Я непроизвольно вскрикнула и бросилась к нему.

Из кабинета, словно пробка из бутылки шампанского, выскочила Валери. В ее глазах застыл первобытный ужас.

— Мистер Нельсон! О боже, простите! Мне так жаль! — она запричитала, пытаясь на ходу осмотреть его лицо на предмет ушибов и едва касаясь его плеч дрожащими руками.

Роберт стоял, прислонившись к стене. В его облике не было ни капли той ярости, которую я видела у Виктора в более безобидных ситуациях.

— Мистер Нельсон, вы целы? — спросила я, с трудом подавляя нервный смешок. Ситуация выглядела комично и в то же время неловко.

— Не волнуйтесь. Все в порядке. Пострадала разве что моя гордость, — ответил он мягким, бархатным голосом, в котором слышалась легкая ирония. Он совершенно спокойно поправил лацкан своего безупречного пиджака, сохраняя достоинство даже в такой момент.

— Мистер Нельсон, вы забыли бумаги! Я просто хотела вас догнать, — оправдывалась Валери, протягивая ему папку руками, которые все еще ходили ходуном.

Роберт улыбнулся искренне и тепло, и эта улыбка заставила меня на секунду замереть. В нем не было ни капли притворства.

— Мистер Нельсон, я могу чем-то помочь? Вам точно не требуется медицинская помощь? — поинтересовалась я, стараясь сохранить официальный тон, хотя уголки губ предательски подрагивали от сдерживаемого смеха.

— Разве что бронежилет и шлем, чтобы отразить следующий стремительный выпад Валери. — Он тепло посмотрел на мою подругу и едва заметно подмигнул, словно делясь с ней личной шуткой. — А теперь мне действительно пора.

Роберт галантно кивнул нам обеим и направился дальше по коридору, сохраняя безупречную осанку, будто это не его только что впечатали в стену.

— Еще раз простите, — бросила ему вслед Валери, чей голос все еще вибрировал от неловкости.

Сдерживать смех было уже выше моих сил. Я буквально затащила хохочущую подругу в кабинет, и стоило двери закрыться, как мы обе разразились безудержным смехом до слез. Это была та самая разрядка, в которой я так нуждалась.

— Вал, ты просто мастер по части нелепых историй. — Я опустилась на диван.

— Джи, клянусь, это вышло случайно! — Валери схватилась за голову, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — Я просто хотела вернуть ему документы, а он возник за дверью как привидение. Я не знала, что он там застыл!

— Действительно, бронебойный мужчина. Ничего не скажешь. — Я смахнула слезу, выступившую от долгого смеха.

— Меня поражает его выдержка, Джи. Он всегда такой, понимаешь? Ни тени раздражения… даже когда его прикладывают дверью о стену. — Валери подошла к кофейному уголку и нажала кнопку на кофемашине. Гул аппарата наполнил комнату уютным ароматом свежемолотых зерен.

— Вал, ты ему точно нравишься, — заявила я, наблюдая за подругой.

— Да брось, Джи. Он в любой ситуации сохраняет это чертово хладнокровие. — Она обернулась ко мне, скептически приподняв бровь, но в глубине ее глаз я заметила крохотную искру интереса.

— Нет, я видела, как он на тебя смотрел. Это было… иначе. Не так, как он смотрит на остальных.

Увиденное и вправду оставило странное послевкусие. Контраст был слишком болезненным: там, где Виктор взорвался бы из-за любой мелочи — даже неправильно поставленного стакана сока — Роберт сохранял почти аристократическое достоинство. Он казался человеком, чью внутреннюю гармонию невозможно нарушить случайным ударом двери. Его доброта не выглядела слабостью — она выглядела как высшая форма силы, редкая в наше время. Он показал, что можно быть сильным, не прибегая к грубости и тотальному контролю.

— Джи, ты где-то не здесь. О чем задумалась? — Валери замерла с чашкой в руках, пристально изучая мое лицо.

— Да так, ерунда… — Я отвела взгляд, не в силах признаться подруге, какой хаос твориться у меня в душе.

Рассказывать об утреннем инциденте с Виктором не хотелось. Особенно сейчас, когда перед глазами стоял спокойный и ироничный Роберт Нельсон. Сравнение было явно не в пользу того человека, к которому я должна была вернуться вечером. Роберт, с его естественной выдержкой и внутренним теплом, стал для меня живым напоминанием: мужчины бывают разными. Не все строят отношения на диктатуре и страхе. И эта мысль, внезапно вспыхнувшая в сознании, напугала меня до глубины души — она разрушила фундамент, на котором я пыталась построить свою «идеальную» жизнь.

— Может после работы заглянем в кофейню? — Валери прервала мои мысли, вручая мне чашку с горячим напитком. Теплый аромат кофе на мгновение вернул чувство реальности.

— Не сегодня. Виктор заедет за мной сразу после работы. — Я сделала глоток, пряча взгляд за краем чашки.

— Как жизнь после переезда? — Валери присела на край стола, в ее тоне появилась вкрадчивость.

— Нормально. — Я опустила глаза, разглядывая узор на паркете.

— Что не так, Джи? — Ее голос стал тише, в нем послышались нотки настоящей тревоги.

— Понимаешь… я никак не могу привыкнуть к прислуге и этому огромному дому. Мне кажется, что моя простота, все то, из чего я соткана, не вписывается в эту холодную роскошь. Я чувствую себя лишней деталью в дорогом механизме.

— Это единственное, что тебя беспокоит? — недоверчиво спросила Валери, пытаясь поймать мой блуждающий взгляд.

— Да. — Я выдавила улыбку, стоившую мне огромных усилий.

Остальные подробности — его ледяной тон за завтраком, его пугающую власть и мою растущую зависимость — я решила оставить за плотно закрытой дверью своего сознания.

— Как Виктор себя ведет? Все так же окружает вниманием?

— Да. Все хорошо, Вал. Правда. — Я резко поднялась, понимая, что еще пара вопросов, и я могу не выдержать. — Мне нужно закончить отчеты. Пожалуй, вернусь к себе.

Виктор заехал ровно в шесть. Его пунктуальность была сродни часовому механизму: она не оставляла ни единого шанса на случайность или импровизацию. Мы направились домой в тишине, которую нарушал лишь тихий рокот мощного двигателя.

— Как прошел день? — спросила я, стараясь звучать непринужденно.

— Продуктивно. Я отвезу тебя домой, но мне придется вернуться в офис на пару часов. Накопились дела, требующие моего личного присутствия.

— Не нужно было заезжать за мной, Виктор. Я бы без проблем добралась на такси. — Я смотрела на его профиль, застывший как гранит.

— Нужно. — отрезал он. Его голос прозвучал твердо, не оставляя места для дискуссии. Для него это был не вопрос удобства, а вопрос контроля.

Войдя в дом, я сразу направилась на кухню. В этом огромном особняке кухня казалась единственным местом, где еще сохранились признаки жизни. Запах домашнего супа и тепло плиты резко контрастировали с холодным мрамором остального дома. Миссис Адамс заканчивала последние приготовления к ужину, ее молчаливое присутствие неожиданно успокаивало.

— Добрый вечер, мисс Смит. Накрыть на одну персону или вы предпочтете дождаться мистера Брауна? — вежливо поинтересовалась она. Ее голос был лишен интонаций, как у хорошо отлаженного автомата.

— Одна. Виктор задержится. Я сама разогрею ему ужин позже. — Я опустилась на высокий барный стул, наблюдая за ее отточенными движениями. — Миссис Адамс, вы давно работаете на Виктора?

Мне хотелось узнать о нем больше, нащупать его прошлое через людей, которые видели его каждый день без масок.

— Полгода, — коротко ответила она, не отрываясь от сервировки.

Всего полгода. Этот ответ отозвался во мне странным эхом. В таком огромном доме текучка кадров обычно говорит о тяжелом характере хозяина. Или о том, что он слишком быстро избавляется от тех, кто узнал о нем больше положенного.

— А до вас… здесь часто менялись управляющие? — спросила я, чувствуя, как легкое, но неприятное предчувствие начинает расползаться под кожей.

— Мисс Смит, простите, я не хочу показаться невежливой, но... — Ее голос едва заметно дрогнул, и она снова судорожно схватилась за тарелку. — В этом доме не приветствуются разговоры о прошлом хозяина. Мистер Браун будет крайне недоволен, если узнает.

Закончив сервировку, она быстро собрала свои вещи и почти бегом покинула кухню.

Виктор явно не хотел, чтобы лишние люди, которые хоть что-то знали о нем, имели свободу слова. «Какие дела могут быть в нерабочее время? Неужели у него есть кто-то, кроме меня? В моей голове крутились эти навязчивые вопросы, на которые я не имела ответа и которые так и не решилась задать Виктору.

Я проснулась от резкого, сухого щелчка открывающейся входной двери. Тяжелые, размеренные шаги по лестнице эхом отдавались в пустом доме. Три часа ночи.

«А если это не Виктор?» — эта мысль пронеслась в голове, заставив тело застыть в оцепенении от леденящего ужаса.

Я приподнялась, когда дверь спальни с шумом распахнулась. В полосе света из коридора возник знакомый силуэт. Я выдохнула, чувствуя, как мышцы начинают болезненно расслабляться.

— Почему так поздно? — спросила я охрипшим от сна и волнения голосом.

— Ты не спишь? — Он скинул пиджак, который в этот момент, казалось, весил не меньше, чем он сам.

— Ты меня напугал, — призналась я, когда он присел на край кровати. Напряжение медленно отступало.

— Прости. Навалилось слишком много дел, которые никак нельзя отложить до завтра.

Виктор разделся и лег рядом, властно притягивая меня к себе. Это прикосновение было мягким, почти нежным, но в нем все еще чувствовалась скрытая мощь.

Но сон не шел. Мысли о том, где он провел эти часы, куда он уезжает и что на самом деле происходит за закрытыми дверями его офиса, не давали мне покоя. «Какая же я глупая. Мне казалось, я достаточно узнала его. Но оказалось, что я не знаю о нем абсолютно ничего. Не знаю его настоящего»

Эта мысль стала последней, что я запомнила перед тем, как окончательно погрузиться в тревожный сон.

Глава 11

Глава 11

Холодный шелк простыней — первое, что я почувствовала, когда проснулась. Яркое солнце полоснуло по глазам, вырывая меня из последних остатков сна. На дворе стояла безупречная солнечная погода. Лениво потянувшись, я перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку Виктора. Она все еще хранила его терпкий запах с тонкими нотками сандала и дорогого табака. Теперь этот запах ассоциировался у меня не только со страстью, но и со страхом совершить ошибку.

«Снова проснулся на рассвете и сразу ушел в спортзал», — отметила я про себя с легким уколом восхищения.

За пару недель совместной жизни я поняла: перфекционизм Виктора граничил с одержимостью. Он был дисциплинирован и педантичен до крайности, превращая быт в отлаженный механизм. Он не терпел лишних людей в своем пространстве, поэтому многочисленный персонал работал с филигранной точностью швейцарских часов. Миссис Адамс всегда стремилась закончить дела до его появления и исчезала через черный выход, лишь бы не пересекаться с хозяином. Остальные работники напоминали мне роту элитных солдат — их действия были идеально слаженными, а приказы «командира» выполнялись беспрекословно и без лишних вопросов.

А еще он был слишком загружен на работе. По крайней мере, именно этим он объяснял свои ночные исчезновения несколько раз в неделю. Я хотела ему верить, но где-то в глубине души, за плотной завесой сомнения, ворочалось смутное беспокойство. Я раз за разом отмахивалась от этого чувства, но оно навязчиво возвращалось, проникая в сознание все глубже, сжимая желудок холодным узлом.

Виктор позволял себе задерживаться, но я не имела на это права. Он четко обозначил границы и правила, которым я слепо следовала, стараясь не накалять и без того сложную обстановку. Одно неверное слово превращало его из любящего и заботливого в холодного и отстраненного.

Виктор вошел в спальню, когда я еще нежилась в постели.

— Уже проснулась? — Он подошел к кровати и запечатлел на лбу короткий, почти отеческий поцелуй.

— Да, — ответила я, сладко потягиваясь под его взглядом.

— Я голоден. Пойдем завтракать?

— Отличная идея! Что у нас сегодня?

Я втайне надеялась отведать те самые знаменитые блинчики миссис Адамс.

— Решай сама. Но я бы не отказался от порции домашних блинчиков с кленовым сиропом… если ты их приготовишь.

«Блинчики? Я никогда в жизни их не пекла! Мой привычный завтрак обычно состоял из заказного авокадо-тоста. О боже, как я с этим справлюсь?» Меня моментально захлестнула волна тихой паники.

— Я… я попробую. — Мой ответ прозвучал предательски неуверенно.

— Я в тебе не сомневаюсь. — Он тонко улыбнулся, мимолетно погладил мою руку и вышел из спальни.

Следующие тридцать минут моей жизни напоминали неравную схватку, которую я с треском проигрывала. Тесто выходило то слишком жидким, то комом, блинчики пригорали, а я в отчаянии добавляла муку, окончательно уничтожая пропорции. В итоге я подала к столу нечто, отдаленно напоминающее подгоревшие лепешки.

— Может, позавтракаем в ресторане? — Лицо Виктора выразило едва скрываемое отвращение, хотя он и попытался сдержать эмоции.

— Поддерживаю, — ответила я, опустив глаза. Чувство вины и комплекс неполноценности из-за кулинарного фиаско неприятно жгли изнутри.

Мы переоделись и направились в ближайший ресторан. Расположившись на террасе, обдуваемой легким, теплым ветерком, мы сделали заказ. Жизнь вокруг кипела: бесконечный гул разговоров, смех, звон посуды и легкий аромат ванили повсюду. Глядя на его холодный профиль, я вдруг осознала, как мало знаю о человеке, с которым теперь делю постель.

— Виктор, у тебя есть друзья?

— Нет. Только партнеры. — Его ответ прозвучал резко и сухо. — Понимаешь, Джина, жизнь научила меня одному золотому правилу: никому нельзя доверять. Предают в основном самые близкие.

— Но так неправильно... Я не представляю свою жизнь без Валери и ее поддержки.

— Теперь у тебя есть я, — отрезал он. Это прозвучало не как утешение, а как окончательный вердикт.

— А родители? Ты о них ни разу не упоминал.

Виктор замолчал. Его взгляд мгновенно ожесточился, став колючим.

— Моя мать была алкоголичкой. Она не занималась моим воспитанием. В детстве мне часто приходилось вымаливать еду у соседей или воровать ее с полок магазинов. Когда мне было десять лет, ее лишили родительских прав. С тех пор я рос в приюте. Отца я и вовсе не знал.

В этот момент он показался мне уязвимым, и я пожалела о своей любопытности. Его слова задели меня за живое.

— Если тема тебе неприятна, я могу прекратить… — Я осторожно накрыла его руку своей.

— Нет, все в порядке.

— Тебе что-нибудь известно о ее судьбе?

— Нет. — Его голос стал стальным. — Она для меня умерла навсегда.

— А приемные семьи? Тебя никогда не пытались усыновить?

— Нет. Я часто видел из окна счастливые лица детей, которых забирали в семьи, но сам такого не удостоился. — Он посмотрел прямо на меня, и мои глаза наполнились слезами. — Не нужно меня жалеть, Джина. Именно это сделало меня тем, кто я есть. Не имея семьи, я поклялся, что однажды сам создам идеальную семью с идеальной женщиной.

Официант бесшумно принес наш заказ.

— Приятного аппетита, — произнес он с дежурной любезностью и так же незаметно исчез среди столиков.

Виктор медленно убрал свою руку, и мы принялись за завтрак. Блинчики были безупречны — ванильные, тающие во рту, с густым янтарным сиропом. Но я не могла по-настоящему насладиться ими. Слова Виктора о приюте и предательстве все еще резонировали во мне, вызывая странный, липкий холод.

«Это многое объясняет. Его жестокость, его потребность в тотальном контроле — это лишь броня, чтобы выжить. Не каждый, кто прошел через подобный ад, способен сохранить в себе человечность».

Мои мысли прервал его голос, сухой и деловой:

— Пойдем по магазинам. Нужно купить платье для завтрашнего приема и обновить твой гардероб. — Виктор отложил столовые приборы в сторону, оставив тарелку пустой. Ел он так же дисциплинированно, как и жил.

— С моим гардеробом что-то не так? — Я искренне удивилась, ведь мой стиль казался мне вполне достойным.

— С ним все в порядке. Но теперь тебе нужно что-то более... соответствующее твоему новому статусу. Более элегантное.

После его откровений я не смогла отказать. Через двадцать минут мы вошли в бутик, который больше напоминал закрытый клуб для эстетов, чем магазин. Глубокие, приглушенные тона стен эффектно подчеркивали мерцание шелка и жемчужную обивку кресел. Зеркальные лабиринты и мягкий точечный свет превращали пространство в галерею, где шоппинг становился уединенным ритуалом.

— Добрый день, мистер Браун, — поприветствовала нас девушка в безупречной форме. — Рады видеть вас снова.

«Снова? Как часто он здесь бывает? И… с кем?» Этот вежливый акцент на слове «снова» вспорол кожу в районе ребер.

В груди закипало глухое, липкое раздражение. В ту секунду мне хотелось сбежать не только из этого пафосного места, но и из самой жизни Виктора.

— Дайте нам минуту, — Виктор обратился к консультанту властным тоном. Девушка спешно отошла. Он повернулся ко мне:

— Джина, что происходит?

— Много женщин ты сюда приводил? — Я не могла удержать вопрос, который рвался наружу.

Виктор негромко рассмеялся — открыто и почти добродушно.

— Ты ревнуешь?

— По-твоему это забавно? — Я пристально смотрела ему в глаза, пытаясь нащупать ложь.

— Я был здесь лишь однажды, когда выбирал платья для тебя перед поездкой в Орландо.

— Только один раз? Мне показалось, тебя здесь знают слишком хорошо.

— Меня везде знают слишком хорошо, Джина. Не будь параноиком. — Он склонился к моему уху и его голос стал ниже. — Я — твой. Только твой. Ты успокоилась?

— Пойдем. — Я обошла его, направляясь к консультанту. Виктор последовал за мной, сохраняя дистанцию.

— Вам нужен наряд для конкретного повода? — спросила консультант с той же профессиональной вежливостью.