Сквозь тьму к свету

— Кстати, почему ты выбрала психологию? — вдруг спросил он, слегка прищурившись.

— По той же причине, по которой ты выбрал строительство.

— Любопытная параллель. — Виктор подался вперед, заинтригованный. — Продолжай. Где связь?

Я отложила бургер и вытерла пальцы салфеткой, настраиваясь на другой лад.

— Строительство — это работа с опорами. Психология — тоже. Люди — это те же конструкции, только без чертежей. И, в отличие от зданий, они ломаются гораздо тише, но с более тяжелыми последствиями.

— Ты права. Без фундамента все рассыпается. — Он задумчиво посмотрел в окно. — Но фундамент людей невидим. И чаще всего он состоит из песка — страхов, сомнений, чужих ожиданий. Поэтому они и рушатся. Здания в этом плане честнее.

— Фундамент людей обычно состоит из того, что они боятся потерять, — добавила я.

— Если короче — твой выбор обусловлен желанием ремонтировать их?

— Изначально, возможно, но сейчас мой вектор сместился. Понимание того, как устроена человеческая душа, помогает мне отсеивать случайных людей. Чтобы фундамент компании, в которой я работаю, не давал трещин.

— Одно слабое звено способно разрушить всю цепь. — Взгляд Виктора стал пронзительным, холодным.

— Но слабые звенья есть в любой цепи. Важно найти им правильное применение.

— Я предпочитаю ампутацию, — отрезал он. — Они как дефект в конструкции: рушат всю систему. Если деталь бракованная — ее меняют, пока здание не пошло под снос.

— Виктор, это звучит жестоко.

— Понимаешь, Джина… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Успех в большом бизнесе — это работа отлаженного механизма. Одна ошибка, одна неучтенная слабость — и то, что строилось годами, превращается в пыль.

Я понимала логику его слов, но эта его беспощадность пугала. Я не видела границ этой жестокости и не знала, где они заканчиваются.

— Ты со всеми такой? — тихо спросила я.

— Намекаешь на себя? — Он усмехнулся.

— Возможно.

— Джина, тебя это не коснется. Работа требует от меня жестокости. Но с тобой все иначе. Ты… — Он замолчал, подбирая определение. — Ты стала для меня точкой равновесия в этом хаосе. И я не намерен тебя терять. Ты — моя, Джина.

Я и сама это чувствовала. Душой и телом я полностью принадлежала Виктору Брауну. Как бы ни бунтовал мой здравый смысл, я ничего не могла с собой поделать. Он словно пришил меня к себе невидимыми нитями, которые невозможно было разорвать. С каждым днем я все глубже погружалась в эту «золотую клетку», и, честно говоря, выход из нее пугал меня больше, чем само заключение.

В полдень следующего дня мы покинули Орландо. Обратный путь пролетел почти незаметно. Ближе к вечеру Майами встретил нас привычной влажной прохладой и неоновым маревом. В какой-то момент я заметила, что мы едем не в сторону моего дома. Виктор вез меня в совершенно другом направлении.

— Куда мы едем? — Я всматривалась в сменяющийся пейзаж, пытаясь нащупать хоть какую-то логику в нашем маршруте.

— Учись наслаждаться неизвестностью, Джина. Это полезный навык. — Виктор мельком взглянул на меня, и в его усмешке я прочитала опасное предвкушение.

Через десять минут мы свернули на Норт-Бей-роуд — улицу, где живут те, кто по-настоящему правит этим городом. Мимо проплывали виллы с невероятной архитектурой, от которых веяло огромными деньгами и властью. Наконец мы остановились у массивного здания: бетон, панорамное остекление, острые углы и агрессивные линии. Дом выглядел дерзко, дорого и очень брутально — точная копия характера его владельца.

— Вот мы и на месте. — Виктор заглушил мотор. Он не спрашивал, он ждал признания своей победы.

— Он… нереальный. — Я не могла отвести взгляд. — Это твой дом?

— Да. Пойдем внутрь.

За тяжелой парадной дверью открылось пространство, от которого вдох оборвался. Интерьер, выполненный преимущественно в тонах темного дуба, буквально дышал роскошью и сдержанной силой. Воздух был пропитан запахом дорогой кожи и дерева. После моей уютной, но тесной квартиры здесь все казалось пугающе идеальным, слишком просторным для одного человека.

Мы вышли на террасу. Залив расстилался перед нами зеркальной гладью, в которой уже начали тонуть первые звезды. Виктор подошел со спины. Его руки на моей талии ощущались не как объятие, а как заявление о принадлежности.

— Здесь очень тихо, — произнесла я, завороженная безмолвием.

— Хочешь здесь жить? — спросил он негромко, прямо мне на ухо.

— Не слишком ли мы торопимся? — Я обернулась, чувствуя, как внутри все замирает и одновременно протестует против его сокрушительного напора. Но это было лишь жалкое сопротивление.

— Кто-то ищет идеал годами, а кто-то узнает его в лицо с первой секунды. — Он смотрел на меня так, будто финал этой истории уже был им предрешен. — Ты нужна мне здесь. Каждую минуту, Джина.

— Мне нужно подумать… — пробормотала я, хотя внутри уже понимала, что проиграла. Его напор пугал и восхищал одновременно.

— Джина, я люблю тебя. — Голос Виктора звучал абсолютно твердо.

Мир на мгновение покачнулся. Логика кричала «Беги!», но тело уже сделало свой выбор.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, и эта фраза прозвучала неожиданно искренне даже для меня самой.

Где-то на периферии сознания вспыхнуло робкое «наверное», но я мгновенно задвинула эту мысль подальше.

— Тогда в чем проблема?

— Виктор, послушай... — Я отстранилась на шаг. — Для меня это действительно серьезно. Мы слишком мало знакомы. Ты уверен, что сам к этому готов? Что это не минутный импульс?

— Я не принимаю импульсивных решений. — Он всматривался мне в глаза, словно проверяя на прочность. — А вот ты, я вижу, сомневаешься.

— Это слишком быстро и неожиданно. — Я настаивала на своем.

— Джина, ты меня действительно любишь? — Он задал этот вопрос прямо, обезоруживая.

— Я уже ответила.

— Тогда соглашайся. Я сделаю тебя самой счастливой. — Он легко подхватил меня на руки и закружил, пока у меня окончательно не поплыло все перед глазами.

— Согласна, — прошептала я, чувствуя себя героиней какого-то сумасшедшего романа, где события несутся со скоростью света.

Здравый смысл уступил свою позицию перед чувством «один раз живем».

— Пойдем, покажу нашу спальню. — Он поставил меня на землю и, крепко сжав мою ладонь, повел на второй этаж.

Спальня была продолжением его самого: функциональность, элегантность и ни одной лишней детали. Посреди комнаты возвышалась огромная кровать, черная и бархатная.

Виктор подошел ближе и обнял меня за талию.

— Завтра же ко мне переедешь, — прошептал он, и его шепот обжег мне ухо.

Я повернулась к нему лицом.

— Может подождем до выходных? К чему такая спешка? — Я попыталась отстоять хоть немного времени.

— Я и так слишком долго ждал. — Он склонился надо мной, и его поцелуй ощущался как печать на контракте, не подлежащем расторжению. — Не спорь, Джина. Ты останешься довольна.

— Тогда отвези меня домой. Мне нужно собрать вещи.

— Не так быстро. — Он прижал меня к себе, жадно впиваясь в губы.

Виктор избавился от нашей одежды с той же эффективной безжалостностью, с какой подчинял себе мою жизнь. Там, за толстыми стенами его личной крепости, не осталось места сомнениям. Только его власть и моя полная капитуляция.

Час спустя мы уже ехали к моему дому. Внутри меня ворочалось липкое, тревожное предчувствие. Я боялась, но не могла нащупать корень этого страха — ведь все было именно так, как я желала. Всю дорогу я нервно терла ладони, пытаясь унять подрагивание пальцев.

— Джина, тебя что-то беспокоит? — Виктор спросил это мягко, но я заметила, как внимательно он следит за моей реакцией.

— Все хорошо. — Я выдавила подобие улыбки, пряча за ней нарастающий гул тревоги.

Машина плавно затормозила на парковке. Он повернулся ко мне, в его глазах блеснуло что-то собственническое.

— Завтра я задержусь. Перевози вещи и чувствуй себя как дома.

Виктор вложил в мою руку ключи, которые казались мне неестественно холодными и тяжелыми, словно кандалы.

— Значит, увидимся уже у тебя?

— У нас. — Поправил он с едва заметной улыбкой и, склонившись, коротко поцеловал меня. — А теперь беги.

Я вышла из машины и поднялась к себе. После особняка Виктора, моя квартира теперь казалась мне слишком маленькой, почти игрушечной, пахнущей моим привычным лавандовым мылом.

Вместо того, чтобы достать чемоданы, я просто опустилась на диван. Виктор ясно дал понять: он не примет отказа. Мой разум продолжал твердить «не смей», но душа уже попала в его магнитное поле, из которого, кажется, не было выхода.

Глава 9

Глава 9

Понедельник. Утро началось с колючего предчувствия — сегодня Валери предстояло очное знакомство с новым боссом. По старой традиции я направлялась к ней: нам обеим необходима утренняя доза кофеина, порция свежих сплетен и, в моем случае, возможность выплеснуть впечатления от предстоящего переезда.

Войдя в кабинет, я застала подругу в состоянии крайнего напряжения. Она нервно барабанила ногтями по полированной поверхности стола — верный признак того, что Валери либо на грани взрыва, либо уже успела что-то натворить.

«Неужели новый босс оказался тираном? Или, зная ее характер, она сама успела его допечь?» — пронеслось в голове. Я подошла ближе.

— Что стряслось? Как прошло знакомство с новым боссом? — Я опустилась на стул напротив, внимательно изучая ее лицо.

— Это не знакомство, это катастрофа! — Валери в отчаянии обхватила голову руками, и в ее голосе я услышала не только досаду, но и отчетливую нотку вины.

— Рассказывай.

— Я облила его горячим кофе. Испортила его новую рубашку, а заодно и все впечатление о своем профессионализме в первый же день. — Она обреченно вздохнула.

Я не выдержала, и короткий смешок сам собой вырвался наружу.

— Как это вышло?

— Опаздывала. Неслась по коридору, зажав стакан в руке, как олимпийский факел. А он в это время выходил из кабинета мистера Джонсона. Мы столкнулись на полном ходу. — Она зажмурилась, будто заново переживая этот момент.

Представив эту картину — летящую Валери и ничего не подозревающего беднягу Нельсона, — я рассмеялась уже в голос. Подруга, еще секунду назад кусавшая губы от стыда, сначала фыркнула, а через мгновение мы уже хохотали до слез, распугивая серьезных клерков в коридоре.

Когда приступ веселья утих, мы перебрались на диван в углу кабинета.

— Да уж, знакомство поистине сногсшибательное. Такого «теплого» приема он точно не ожидал. — Я вытерла выступившие слезы. — И как он отреагировал?

— К моему удивлению, абсолютно невозмутимо. Либо он привык к подобным казусам, либо у него стальные нервы.

«Виктор от такого пришел бы в бешенство», — невольно промелькнуло у меня в голове. Это мимолетное сравнение заставило меня на секунду задуматься.

— Я думаю, ты ему просто понравилась. — Я подмигнула Валери, стараясь отогнать непрошеные мысли.

— Это вряд ли. Давай сменим тему, хватит на сегодня мистера Нельсона. Рассказывай, что нового у тебя? — Она приняла более удобную позу, и ее взгляд стал цепким, сосредоточенным.

Я вкратце описала наши спонтанные выходные в Орландо, а затем, стараясь придать голосу будничность, добавила:

— Виктор предложил мне переехать к нему. Сегодня перевожу вещи.

— Что?! — Валери едва не подскочила. — Не слишком ли он торопит события? Джина, это как минимум… странно. Ты не находишь?

В ее голосе я услышала не радость, а искреннюю обеспокоенность. Это больно задело мое самолюбие. Я ждала поддержки, а получила холодный душ из скепсиса.

— Нет, он ведь не под венец меня зовет, — сухо отрезала я.

— Джи, подумай сама: сколько вы знакомы? Неделю? Этого времени недостаточно, чтобы узнать человека! — Она резко вскочила с дивана.

Я поднялась следом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами, казалось, заискрился.

— Ты слишком драматизируешь. Виктор внимательный и заботливый. Мне с ним хорошо. Кажется, я встретила свой идеал.

«Я пыталась убедить в этом Валери или саму себя?» Этот вопрос кольнул где-то на границе сознания.

— Я понимаю, ты ослеплена эмоциями. — Валери сделала шаг ко мне. Ее голос смягчился, но стал еще серьезнее. — Но посмотри на ситуацию со стороны. Зачем такой радикальный шаг? Какие цели он преследует?

— Он просто хочет проводить со мной больше времени. — Я искренне не понимала ее напора. — Это взаимно. Беспокоиться не о чем.

— Нет, Джи, это не любовь, это жажда контроля!

— Вал, пойми, я влюблена. Я ни к кому не испытывала таких чувств. С ним я… я чувствую себя по-настоящему живой!

— Подруга, кто из нас двоих гуру психологии? Пойми ты наконец, это адреналин! Не путай чувства с инстинктами. Если твой здравый смысл молчит, скажу я: очнись наконец! Не смей этого делать! — Валери импульсивно подалась вперед и крепко сжала мое предплечье. Пальцы подруги впились в мою кожу, словно пытаясь вытряхнуть меня из этого транса.

— Это слишком даже для тебя! — В ярости я одернула руку. — Почему ты не можешь просто порадоваться за меня?

— Потому что ты — моя лучшая подруга, и мне не все равно, в какую клетку ты собираешься себя запереть.

— Я все решила. Закроем эту тему! — отрезала я и направилась к выходу, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Эй, Джи... — Я обернулась уже в дверях. Валери смотрела на меня с болезненной, печальной улыбкой, в которой не осталось и следа от недавней злости. — Тебе помочь с вещами?

Ничего не сказав, я вернулась, подошла к ней и крепко обняла. Несмотря на ссору, мы обе понимали: эта дружба сильнее любых разногласий.

Вечером Валери помогла мне упаковать чемодан. Большую часть вещей я оставила в своей квартире, понимая, что в моей «новой жизни» прежний гардероб вряд ли пригодится.

— Джи, ты точно хорошо подумала? — В ее глазах снова промелькнуло неприкрытое беспокойство.

— Да! — Я попыталась сохранить уверенность, но внутри все равно было страшно.

Я не понимала, что пугало меня сильнее: его властный характер или неизвестность «семейного» быта. Думаю, все вместе.

Мы погрузили чемодан в багажник моей машины.

— Почему Виктор не приехал тебе помочь? — спросила Валери, и в ее голосе проскользнула грустная ирония.

— Он задержится на работе. — Я пожала плечами, стараясь оправдать его в собственных глазах. — Просто дал мне ключи.

— Удачи, подруга! — Валери тепло обняла меня.

— До завтра, Вал.

По пути к дому Виктора я окончательно погрузилась в мысли. Я переезжала всего лишь в соседний район, но ощущение было такое, будто я переселяюсь в другой город, в другую жизнь.

«Сможем ли мы с Валери теперь встречаться по выходным за чашкой кофе?» — пронеслась ностальгическая мысль.

В последнее время моя жизнь вращалась вокруг Виктора, а на подругу оставались лишь жалкие крохи времени. А ведь когда-то в школе мы мечтали выйти замуж за близнецов Роя и Джона Сэндлеров и жить в пригороде Майами в соседних домах и устраивать барбекю по выходным. Наши вечеринки были просто незабываемыми. Однажды Валери, перебрав с Маргаритой, залезла на барную стойку и рухнула прямо в толпу. С ней никогда не было скучно, никогда не знаешь, чего от нее ожидать, но в любой сложной ситуации она всегда была моим надежным плечом. С ней можно было смело идти на любую авантюру, будь то или ограбление банка или захват мира.

Под бегущую строку нахлынувших воспоминаний я не заметила, как добралась до особняка Виктора. Занося чемодан внутрь, я вдруг остро осознала, насколько моя небрежная простота не вписывается в эту идеальную роскошь. Здесь все дышало порядком и властью. В этом стерильном великолепии я чувствовала себя подростком, пробравшимся в музей.

— Добрый вечер, мисс Смит! — В холле появилась невысокая, пожилая женщина лет пятидесяти. Я вздрогнула от неожиданности, выронив ручку чемодана. — Простите, что напугала вас. Я миссис Адамс, домоправительница.

— Добрый вечер… Простите, Виктор не предупредил, что кто-то будет, — Мне было неловко за свою реакцию.

— Располагайтесь, а я тем временем перенесу ваши вещи в спальню.

— Нет-нет, я бы хотела лично заняться своими вещами, — поспешно возразила я, стараясь казаться как можно вежливее, но внутри все сжалось от странного чувства: теперь даже моя частная жизнь была под присмотром.

— Тогда, если вы не против, я займусь ужином.

— Конечно. — Я пошла наверх, прихватив чемодан.

Разбор вещей занял больше времени, чем я ожидала: в огромной гардеробной мои простые вещи смотрелись сиротливо. После душа я облачилась в любимую пижаму и спустилась вниз. Миссис Адамс нигде не было, наверное, она ушла домой. Все здесь казалось странным и непривычным для меня. Я понимала, что для обслуживания такого дома нужен целый штат сотрудников, и постоянно будут мелькать посторонние.

Виктор приехал около одиннадцати вечера. В одной руке он держал бутылку красного сухого вина, в другой — охапку алых роз, чей аромат мгновенно заполнил холл.

— Я соскучился! — Поставив вино и цветы на тумбу, он подхватил меня на руки и поцеловал.

— Ты не предупредил, что здесь будет кто-то еще, — сказала я, когда он на секунду отстранился. В моем голосе, вопреки стараниям, прорезалась обида.

— Миссис Адамс доставила тебе хлопоты? — Его тон мгновенно изменился. В нем прозвучал не интерес, а опасная, колючая агрессия.

— Нет, просто это было неожиданно. — Я тут же отступила, стараясь сгладить острые углы. — Ты голоден?

— Как тигр! — Он снова улыбнулся, но тень недавней резкости все еще висела в воздухе.

— Ужин на столе, миссис Адамс не один час старалась.

— Это ее работа! — бросил он с таким пренебрежением, что мне стало не по себе. — Но сначала — душ!

Он быстро коснулся моих губ и скрылся на втором этаже, оставив меня в гулком замешательстве.

«Чем вызвана его агрессия и столь пренебрежительное отношение к миссис Адамс? Скорее всего, был напряженный день, и усталость сказывалась», — подумала я, пытаясь найти объяснение его поведению.

Вскоре Виктор вернулся. Мы сидели за столом, наслаждались вином и идеально прожаренными стейками. Атмосфера начала теплеть, пока он внезапно не прервал трапезу.

— Джина, у меня для тебя подарок. Он остался в машине. Сейчас принесу.

Виктор спешно поднялся и направился к выходу.

— Подарок? Какой? — спросила я, глядя ему вслед.

Вернувшись, он протянул мне изящную черную коробку с золотым тиснением. Внутри, в облаке папиросной бумаги, лежала черная шелковая сорочка, украшенная полупрозрачным кружевом. Достаточно короткая и откровенная.

«В моей хлопковой пижаме мне было куда уютнее», — уколола мысль, но вслух я произнесла:

— Спасибо. Очень красиво.

— Примерь ее. — Его взгляд в одно мгновение стал стальным капканом. Я понимала: это не предложение, а приказ. И если я сейчас не подчинюсь, вечер будет испорчен.

— Сейчас? Мы ведь еще не закончили ужин. — Я не могла скрыть удивление.

— Она тебе не нравится? — Он чуть прищурился и склонил голову набок, наблюдая за моей реакцией, как хищник за добычей. — Ты ведь сама сказала, что любишь меня. Разве ты не хочешь радовать того, кого любишь?

— Ты прав… Сейчас переоденусь. — Я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

«Спокойно, Джина, он просто хочет сделать этот вечер идеальным для вас двоих». С этой мыслью, ставшей моим щитом, я покорно ушла в ванную. В этот момент, переодеваясь в очередной наряд от Виктора, я вновь осознанно переступила через собственное «я» ради его прихоти.

Когда я вернулась, Виктор ждал. Он не просто смотрел — он сканировал меня взглядом, в котором горел первобытный, почти хищный интерес.

— Великолепно. Ты очень красивая, Джина.

Я натянуто улыбнулась и села за стол.

— Виктор, расскажи мне о распорядке в доме. Как часто здесь будут находиться посторонние? — спросила я, пытаясь нащупать границы нашей новой общей жизни.

— Миссис Адамс отвечает за завтраки, ужины и весь персонал. В семь вечера она уходит, и мы остаемся одни. — Его голос снова стал ровным, деловым и холодным. — Клининг и чистильщики бассейна приходят по утрам в будни: понедельник, четверг.

— Значит, по выходным только мы? — Я заглянула ему в глаза.

— Да, мне не нужны лишние люди в моем пространстве, — отрезал Виктор. — И еще. Завтра я сам отвезу тебя на работу. И заберу.

Он пристально посмотрел мне в глаза, и я увидела в его взгляде ту самую непреклонность.

— Мы с Валери планировали выпить кофе после работы, — осторожно сказала я, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство.

— Джина, у тебя теперь есть я. Ты разве не хочешь проводить каждую свободную минуту вместе? — он произнес это мягко, но в этом вопросе уже содержался единственный верный ответ.

Посмотрев в его глаза, я поняла, что за этой заботой скрывается нечто большее. Мой мир начал сужаться до размеров его особняка.

— Безусловно хочу. Хорошо, отвезешь и заберешь меня после работы.

Виктор удовлетворенно кивнул. Мне было проще подчиниться прямо сейчас, чем спровоцировать ссору и разрушить этот хрупкий мир, который мы только что построили на обломках моей воли.

Я только одного не понимала: он действительно так отчаянно нуждается во мне или методично отрезает меня от всего, что мне дорого? От Валери, от привычек, от самой себя.

«Что ждет меня за следующим поворотом?»

Этот вопрос эхом отозвался в голове, но я предпочла задвинуть его в самый дальний угол сознания.

Глава 10

Глава 10

Из глубокого, безмятежного сна меня вырвал резкий, настойчивый звонок будильника. Открыв глаза, я привычно потянулась к другой половине кровати, но она была пуста и уже успела остыть. В этот самый момент дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Виктор — разгоряченный, пропитанный запахом спорта и той дикой энергии, которая обычно исходила после тренировок.

— Где ты был? — спросила я, щурясь от яркого света и любуясь его атлетическим телом.

— В спортзале. Он на цокольном этаже. Позже я проведу тебе экскурсию по дому. — Он небрежно вытирал полотенцем капельки пота со лба, и в каждом его движении сквозила уверенная сила.

— Хорошо. Мне нужно привести себя в порядок. — Я поднялась, кожей чувствуя его тяжелый, оценивающий взгляд, и направилась в ванную.

Теплая вода плотными струями стекала по телу, смывая остатки сна и пробуждая чувства. Я стояла под душем, закинув голову и наслаждаясь мерным шумом воды, когда звук открывающейся стеклянной дверцы заставил меня вздрогнуть. Виктор вошел молча, бесцеремонно нарушая границы моего уединения. Его тяжелое, еще не восстановившееся после тренировки дыхание смешалось с влажным паром.

Он не спрашивал разрешения. Он просто брал то, что по праву сильного считал своим. Резким, почти грубым движением он прижал меня спиной к ледяному кафелю. Контраст обжигающей кожи и холодного камня выбил из меня стон. Виктор впился в мои губы, словно забирая весь кислород. Его ладони, широкие и горячие, властно обхватили мои бедра и одним рывком приподняли меня, заставляя обвить ногами его торс.

— Ты ведь не думала, что я позволю тебе просто так насладиться одиночеством? — выдохнул он мне прямо в губы.

— Я на это и не рассчитывала, — ответила я, окончательно сдаваясь и отвечая на его сокрушительный поцелуй.

Вода хлестала по нашим телам, но я чувствовала только его толчки, его силу, его абсолютное превосходство. В этом мужчине не было места нежности, только хладнокровное желание подчинить. И в этот момент во мне проснулась иная сущность — жадная, покорная. Я поняла, что полюбила эту его власть, эту пограничную грубость. Мне доставляло почти болезненное наслаждение выполнять его порочные прихоти, растворяясь в его воле. Огонь внутри разгорался с такой силой, что никакие потоки ледяной воды не смогли бы его погасить. Мы были единым целым в этом хаосе пара и страсти, пока финальный стон не утонул в шуме за окном.

Спустя полчаса, когда буря утихла, мы спустились к завтраку. Миссис Адамс уже накрыла на стол в столовой, залитой утренним солнцем. Виктор, едва взглянув на сервировку, замер. Его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую, пугающую маску.

— Миссис Адамс, почему стакан с соком стоит слева? — Его голос прозвучал тише обычного, но в этой тишине таилась неминуемая угроза.

Женщина, вздрогнув, быстрым, почти испуганным шагом подошла к столу и переставила сок на правую сторону. Она не смела поднять глаз. Так же быстро она ретировалась на кухню.

— Почему я каждый раз должен напоминать вам об элементарных вещах? — бросил он ей вслед. В его голосе вибрировало нескрываемое раздражение. Совершенство было для него не роскошью, а базовым минимумом.