Сквозь тьму к свету

— Конечно нет. Вы что-то хотели? — Валери опустила глаза, и я заметила, как на ее щеках расцвел едва уловимый румянец.

«Она смущена? Неужели броня моей непоколебимой Валери дала трещину?»— я замерла, с интересом наблюдая за этой метаморфозой.

— Мне нужен отчет, над которым мы вчера работали. — Голос Роберта звучал мягко, но уверенно. Он не сводил с нее взгляда, в котором читалось нескрываемое восхищение.

Роберт выглядел безупречно. Каштановые волосы уложены волосок к волоску, а черный брючный костюм идеально подчеркивал его выправку и широкие плечи. Но в этой безупречности не было того ледяного холода, который исходил от Виктора. От Роберта веяло живым человеческим теплом и спокойствием.

— Да, конечно, вот он. — Валери протянула ему папку и ее голос слегка дрогнул.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она тут же отдернула руку, словно от удара током. Я почти физически почувствовала, как между ними проскочил электрический разряд. Этот миг был пропитан такой искренностью, которой я не видела уже очень давно.

— Спасибо, Валери. — Он задержал на ней взгляд еще на секунду, затем кивнул мне и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я не смогла сдержать улыбку. Эта сцена была такой настоящей, такой человечной.

«Они — полная противоположность нам с Виктором»,— эта мысль промелькнула в голове, оставив после себя горький привкус. Там, в нашей «золотой клетке», все было вылощено до зеркального блеска, безупречно и дорого, но за этим блеском скрывалась пустота. А здесь, в этом обычном офисном кабинете, пульсировала сама жизнь.

Заметив мою реакцию, Валери высоко вскинула бровь и, скрестив руки на груди, попыталась вернуть себе прежний деловой вид.

— В чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

— Значит, он тебе совсем-совсем не нравится? — Я продолжила подначивать ее, не скрывая лукавой улыбки. Мне хотелось хоть ненадолго продлить это ощущение нормальности.

— Он — мой босс, Джина. У нас исключительно деловые отношения. — Ее голос прозвучал слишком официально, почти натянуто. Типичная Валери: пытается спрятать за напускным профессионализмом то, что уже горит в глазах.

— Когда летите в Бостон? — Я решила сжалиться и сменить тему, чтобы окончательно ее не смущать.

— Через неделю. Жду не дождусь. — Валери заметно расслабилась, и ее лицо снова озарилось улыбкой. — Весна в Бостоне — это что-то особенное. Говорят, в это время город буквально оживает.

— И холодное, — напомнила я, стараясь вернуть себе роль заботливой подруги. — Не забудь упаковать побольше теплых вещей. Бостон весной бывает коварен.

Мой телефон на столе внезапно ожил, завибрировав так резко, что я вздрогнула. На экране вспыхнуло имя миссис Вагнер. Внутренний ритм мгновенно сбился, уступая место тревожному предчувствию. «Черт, неужели она заходила в мой кабинет и не застала меня на месте?»

— Слушаю, миссис Вагнер. — Я бросила Валери быстрый прощальный жест и поспешила к выходу, стараясь на ходу выровнять дыхание.

— Джина, зайди ко мне, пожалуйста.

Ее ровный деловой тон немного меня успокоил — по крайней мере, она не кричала. Спустя минуту я уже стучала в массивную дверь кабинета начальницы.

— Вы хотели меня видеть? — Я замерла на пороге.

— Да, Джина. Входи. Одному из наших филиалов в Джексонвилле срочно требуется помощь. Готовься: ты отправляешься в командировку на неделю. Вылет через шесть дней.

Внутри меня все напряглось. Радость от того, что меня не отругали за отсутствие на месте, мгновенно сменилась липким, тяжелым предчувствием. Джексонвилл. Семь дней вдали от дома. Семь дней без его контроля… и семь дней вне зоны его досягаемости.

«Что на это скажет Виктор?»— эта мысль пульсировала в голове, заглушая все остальные.

Весь остаток дня я провела в тумане раздумий, пытаясь преподнести ему эту новость так, чтобы она не выглядела как дезертирство. Не придумав ничего оригинального, я направилась домой, решив действовать по ситуации, хотя руки слегка дрожали, когда я вставляла ключ в замок.

Когда я вошла, в доме царила монументальная, давящая тишина. Виктора не было. Быстро поздоровавшись с миссис Адамс, чей бесшумный силуэт промелькнул на кухне, я поднялась в спальню. Проведя несколько часов в изматывающем ожидании, я все же решилась ему позвонить. Тишина его телефона пугала больше, чем возможный гнев — он явно задерживался, и это молчание становилось осязаемым.

Виктор не ответил ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок. Я никак не могла понять, что за «ночные дела» стали его затягивать все чаще и глубже. Я бродила по спальне, не в силах заставить себя лечь в нашу общую постель — без него она казалась холодным алтарем. Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых образов, я спустилась в холл, устроилась на диване и включила «Красотку». Глядя на мерцающий экран, я невольно проводила параллели, которые мне совсем не нравились.

Виктор вернулся только к двум часам ночи. Шум открывающейся двери заставил меня вздрогнуть.

— Джина, ты почему не спишь? — Он вошел в гостиную, на ходу снимая пиджак. В его глазах, как мне показалось, промелькнуло искреннее удивление, смешанное с легкой долей усталости.

— А ты не догадываешься? — Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как внутри закипает обида. Освещенная лишь мерцанием телевизора, я подошла к нему вплотную.

— Меня просто задержали дела. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я резко отвернулась.

— Снова дела? Объясни мне, Виктор, какие контракты подписываются в два часа ночи? — Я сделала два шага назад, разрывая дистанцию.

— Мы активно готовим бумаги к закрытию крупной сделки. В этом нет ничего криминального, Джина. — Он подошел ближе, перехватил мою руку и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим. — Просто работа.

— Почему ты не отвечал на звонки? Я звонила трижды. Трижды, Виктор! — Я резко отдернула руку, чувствуя, как по коже пробежали искры гнева.

— Я же сказал: я был занят. — Его голос стал на тон ниже, в нем прорезался опасный холод.

— Ты был так занят, что не нашел тридцать секунд, чтобы просто написать смс? — Я выдавила кривую, горькую усмешку. — Или я просто не вхожу в список твоих приоритетов, когда ты «занят»?

— Джина, ты сейчас намеренно провоцируешь ссору? — Он подался вперед, и мне стало не по себе от того, как потемнели его зрачки. В них больше не было усталости — только готовность к подавлению.

— Нет. Я лучше пойду спать. — Я резко развернулась и почти бегом бросилась к лестнице.

Позади послышались его быстрые, уверенные шаги. Виктор догнал меня уже в спальне. Одним рывком он повалил меня на кровать, буквально впечатывая в матрас своим телом. Его поцелуй был диким — смесью страсти и яростного требования подчинения. Он не просил — он забирал мое прощение силой.

— Ты все еще злишься? — прошептал он, отстранившись всего на долю дюйма. Его дыхание обжигало губы. Рукой он медленно поднимал ткань шелковой сорочки, обнажая мое тело.

— Да… — прошептала я. Виктор начал покрывать мою шею жадными поцелуями, плавно спускаясь ниже, к той самой точке. От первого же касания я издала невольный стон, чувствуя, как решимость окончательно тает под его напором.

— А сейчас? — Он на мгновение прервался и снова заглянул мне в глаза. В его взгляде была торжествующая уверенность.

— Не останавливайся… — выдохнула я, окончательно сдаваясь.

Я больше не могла сопротивляться. С ним было невыносимо тяжело, но эти вспышки примирений действовали на меня как тяжелый наркотик. Этот мужчина умел причинять ювелирную душевную боль и тут же лечить ее неземным физическим наслаждением. Его ласки в один миг превращали мои обиды в пепел, оставляя после себя лишь выжженную пустыню и рабскую преданность.

Быстро избавившись от одежды, он навалился сверху. Мне до боли, до хруста в костях хотелось почувствовать весь его напор и ту грань грубости, которая стирала мысли. И каждый раз он, как искусный кукловод, точно знал, за какую ниточку дернуть, чтобы я забыла обо всем на свете. Он мастерски подчинил меня себе, и чем больше времени я проводила в этой клетке, тем толще становилась цепь, привязывающая меня к нему.

Когда последовал финальный толчок и спальню заполнил его истошный, глубокий стон, больше напоминающий торжествующий рык зверя, загнавшего добычу, Виктор перевалился и лег рядом.

— Джина… — он повернулся ко мне, все еще тяжело дыша, как после марафона. — Я люблю тебя. Только тебя.

Я просто молчала, глядя в потолок. В голове тяжелым грузом лежала предстоящая командировка. Я не могла найти в себе сил признаться ему сейчас — не хотела разрушать этот хрупкий, порочный момент тишины. Прижавшись к его плечу, я решила отложить разговор как минимум до завтра, надеясь, что решение найдется само собой.

«Какую цену мне придется заплатить за неделю свободы?»

Глава 14

Я сидела за рабочим столом и нервно барабанила пальцами по документам. Сконцентрироваться на таблицах было выше моих сил — цифры расплывались, превращаясь в немые упреки. До командировки оставалось два дня, а я так и не нашла в себе смелости сказать об этом Виктору. Откладывать дальше было некуда, это напоминало попытку задержать дыхание под водой: рано или поздно легкие все равно разорвет.

Внезапно тишину кабинета нарушил звук открывающейся двери. Я вскинула голову. На пороге стояла миссис Вагнер — как всегда безупречная, в идеально сидящем пиджаке.

«Только не это. Только не новое поручение, на которое у меня нет ни сил, ни ресурсов», — пронеслось в голове.

— Джина, я зашла сказать, что ты была абсолютно права насчет Мелиссы Паркер. Она показала блестящий результат. Продолжай в том же духе, у тебя отличное чутье на людей.

— Спасибо, миссис Вагнер. — Я поднялась, чувствуя, как с плеч на секунду спадает часть груза.

— И да, Джина. Сегодня пятница, работа идет с опережением графика. Можешь уйти на час раньше. Ты это заслужила. — Начальница скупо улыбнулась и вышла, оставив после себя легкий аромат дорогого парфюма.

Этот лишний час показался мне выигрышем в лотерею. Я почти бегом направилась к Валери. Нам необходим был этот час — просто побродить по магазинам и почувствовать себя обычными девушками, а не винтиками в корпоративной машине. В том, что Роберт отпустит ее без лишних вопросов, я даже не сомневалась. Контраст между его стилем управления и «режимом» Виктора становился еще более режущим.

— Вал, привет! — Я заглянула в ее кабинет.

— О, привет, подруга! Входи. — Валери поднялась, потягиваясь.

— Я ненадолго. Миссис Вагнер сегодня в хорошем расположении духа и отпустила меня на час раньше. Может, сбежим в торговый центр?

— Отличная идея! Я только напишу Роберту. — Она быстро застучала пальцами по экрану телефона. — Все, в пять на парковке.

Незаметно для себя я обрадовалась этой внезапной возможности вырваться из своего стерильного, вылощенного мира в реальную жизнь. Прогулка с Валери была для меня глотком кислорода. Я уже начала забывать, когда мы в последний раз вот так просто, беззаботно сидели где-нибудь за чашкой латте. Виктор жил в своем привычном ритме, методично вписывая меня в свое свободное время, как удобный аксессуар. Я же, кажется, пожертвовала всем — интересами, привычками, дружбой — чтобы просто соответствовать его ожиданиям.

Я дождалась подругу на парковке, и мы рванули в ближайший молл. Торговый центр встретил нас привычным гулом: смех, музыка, аромат свежей выпечки и бесконечный поток людей, которые просто наслаждались вечером. Я отвыкла от этого шума жизни. В моем новом доме царила болезненная, статусная тишина, прерываемая только звуком шагов Виктора. В этот миг меня пронзило почти физическое желание сорвать с себя эту «золотую клетку».

— О чем задумалась? — Валери внимательно посмотрела на меня, когда мы зашли в «Старбакс».

— Просто соскучилась по нашим разговорам. По этой суете. — Я улыбнулась ей, но в глубине глаз все равно осела горечь.

— Знаю. Мне тоже этого не хватает. Рассказывай, что нового? Ну, кроме шоппинга с твоим тираном.

— Забыла сказать, через два дня я еду в Джексонвилл. Командировка на неделю. — Эта мысль на мгновение меня воодушевила. Целых семь дней без его надзора. Семь дней, когда я смогу просыпаться и не думать, правильное ли я надела платье.

— Это же потрясающе! Развеешься. Сменишь обстановку, — подбодрила Валери.

— Я еще не сказала об этом Виктору.

Валери замерла с чашкой в руках.

— Джи, ты серьезно? Ты не его собственность, ты профессионал. К чему такие терзания? Тем более командировка всего на неделю. — Подруга искренне не понимала моего оцепенения.

Она не знала деталей. Не слышала ледяных полутонов в его голосе, не видела, как его «любовь» медленно, но неумолимо превращается в удушение. Для нее это была просто работа. Для меня — объявление войны его тотальному контролю.

— Но мы живем вместе, Вал. Он должен знать. Не могу же я просто исчезнуть на неделю, не поставив его в известность? — Я нервно сжала бумажный стаканчик, чувствуя, как он деформируется под моими пальцами.

— Вот было бы лихо! — Валери шутливо толкнула меня в плечо и рассмеялась, но ее смех оборвался мгновенно, стоило ей увидеть выражение моего лица.

— Вал, мне пора. Виктор будет волноваться. — Я бросила быстрый взгляд на часы. Шесть вечера. То самое время, когда я обычно выезжаю из офиса. Теперь каждая минута опоздания казалась мне преступлением против его распорядка.

— Джи, мы только пришли. К чему такая спешка? Давай еще по чашке? — Подруга недоуменно подняла брови.

В этот момент обычное беспокойство в моей груди окончательно переросло в липкий, парализующий страх. Я не знала, какой реакции от него ожидать. «А что, если он уже дома? Что, если он ждет меня в этой гулкой тишине?»С другой стороны, внутри шевельнулся слабый голос протеста: Виктор позволял себе задерживаться до глубокой ночи, не считая нужным предупредить меня. Почему я лишена этого права?

«Сегодня же скажу ему о командировке. Мне необходима эта передышка в Джексонвилле».

— Убедила. — Я выдавила из себя улыбку. С одной стороны, я наконец позволила себе глоток свободы, с другой — боялась последствий такого выбора.

Болтовня с Валери еще какое-то время отвлекала меня, но мысли постоянно возвращались к Виктору. На короткие пару часов я вспомнила, что такое быть живой — смеяться без оглядки на чужое настроение и просто дышать полной грудью.

Когда мы с подругой попрощались, я села в машину и дрожащими руками завела мотор. Всю дорогу до дома я лихорадочно придумывала оправдания. Но мозг, парализованный тревогой, выдавал только банальности. «Просто скажу, что задержали на работе. Миссис Вагнер вызвала на срочное совещание».

К колоссальному облегчению, на подъездной дорожке не было машины Виктора. В этот момент меня буквально отпустило, мышцы плеч наконец расслабились. Мне не придется оправдываться за обычные посиделки с подругой. Я быстро вошла в дом, который встретил меня холодной темнотой и зловещей пустотой. Миссис Адамс уже ушла. Виктор, как обычно в последние дни, задерживался.

Я включила свет на кухне, надеясь, что его яркость прогонит тени. Руки все еще немного дрожали. Я налила себе стакан ледяной воды и сделала пару жадных глотков, пытаясь унять пожар в горле. В этот момент за спиной раздался тяжелый, размеренный звук открывающейся входной двери. В дом вошел Виктор.

— Ты только что пришла? — его голос, прозвучавший из полумрака коридора, был не просто холодным. Он был ледяным.

— Да… — ответила я почти шепотом, чувствуя, как все мое существо сжимается в ожидании удара.

Он медленно снял пиджак и, небрежно бросив его на диван в гостиной, направился ко мне. Я стояла у кухонного острова, словно парализованная жертва перед хищником, считая каждый его шаг по мрамору.

— Где ты была? — Виктор подошел вплотную. Его рука поднялась и нежно погладила мою щеку, но взгляд... Взгляд сверлил меня насквозь с хирургической точностью.

— На работе, Виктор. Задержалась над отчетами. — Мой голос предательски дрогнул на последнем слове.

— На работе? — Он криво улыбнулся, от чего по моей спине пробежал мороз. Виктор сделал шаг назад, разрывая интимность момента, но не сводя с меня глаз. — И ты не была сегодня в торговом центре?

«Откуда он узнал? Он что, следил за мной?»— от этого вопроса внутри все сжалось.

— Мы с Валери зашли выпить кофе. — Я попыталась оправдаться, но голос звучал жалко.

— Почему ты мне соврала? — он спросил это тихо, почти буднично. И этот его тон пугал меня до смерти. В нем чувствовалась затаенная жестокость, которая вот-вот вырвется наружу.

— Ты не оставил мне выбора, — тихо ответила я, чувствуя, как в глазах начинает темнеть от адреналина.

Виктор отреагировал мгновенно. Он схватил стакан с водой со стола и с силой швырнул его о мраморный пол. Звон разбитого стекла разорвал тишину, сотни мелких осколков разлетелись в стороны, заставив меня вздрогнуть и едва не поранив ноги.

— Черт возьми, Джина! Почему ты мне врешь?! — Его голос наконец сорвался на крик, который буквально ударил по ушам, отдаваясь гулким эхом в пустом доме.

В этот момент, охваченная первобытным ужасом, я осознала, что больше не могу оставаться здесь ни секунды. Я рванула к выходу, на лету хватая сумку и ключи, лежавшие на тумбе. Пальцы едва слушались. Бешеный стук сердца заглушал все вокруг. Я не оборачивалась и не понимала, последовал Виктор за мной или остался в доме.

Вылетев на улицу, я прыгнула в свой автомобиль и, вдавив педаль газа в пол, резко рванула с места. Я выехала на дорогу и просто гнала вперед, ослепленная фарами встречных машин, желая оказаться как можно дальше от его особняка.

Спустя примерно тридцать минут, когда дыхание наконец перестало разрывать легкие, я направилась к себе в квартиру. Мне хотелось переночевать в тихом, спокойном месте и обдумать, что делать дальше. В нынешней ситуации командировка в Джексонвилл, которой я еще утром так боялась, теперь казалась мне спасением. Виктор ничего о ней не знал — и это был мой единственный шанс исчезнуть ненадолго, оказаться вне зоны его власти и тотального контроля.

Я вошла в свою квартиру, которая встретила меня тишиной и запахом забытого уюта. Виктор звонил, не переставая, но я раз за разом сбрасывала вызовы. Сейчас его голос был последним, что я хотела слышать.

«А что, если он заявится сюда? Вдруг он уже в пути?»— эта мысль заставила меня напрячься. Оставаться здесь было нельзя. Нужно срочно уезжать.

В понедельник я должна быть в Джексонвилле. Но зачем ждать? У меня будет лишний день на адаптацию к новому месту и, что важнее, подальше от этого города.После такого стресса крепкого сна мне все равно было не видать, поэтому я начала быстро собирать вещи. Я любила ночные поездки — пустые дороги давали время подумать. Руль, шоссе и музыка всегда были моей личной терапией.

Бросив сумку в багажник, я выехала. Впереди предстояло восемь часов пути. К утру буду на месте. Виктор продолжал обрывать телефон, пока я просто не выключила его и не швырнула в бардачок.

Минуя ночные улицы Майами, я выехала на шоссе. С первыми милями за городом я наконец почувствовала, как меня отпускает. Темнота и редкие фуры в попутном направлении стали моими единственными спутниками.

«Чем бы закончилась наша ссора, если бы я не сбежала?»— этот вопрос не давал мне покоя. В этот раз всё было иначе. Впервые он сорвался на крик, который до сих пор звенел у меня в ушах.

«А если бы он бросил этот стакан в меня?»— Я постаралась отогнать эту мысль.

В любом случае, впереди была целая неделя без Виктора. Мне хотелось проучить его. Я любила его — той самой болезненной любовью, сродни зависимости, — но душа требовала протеста. Мне стало тесно в той клетке, в которую он меня заключил. Он методично стирал мою личность, но теперь я начала сопротивляться.

«Вернусь ли я к нему? Не знаю».

Его светлая сторона была моим идеалом — заботливый, внимательный, непоколебимый. Но его тьма раз за разом выжигала во мне все живое. Я чувствовала себя сжатой пружиной: чем сильнее он на меня давил, тем мощнее становилась сила моего внутреннего сопротивления. Одно я знала наверняка: пока я люблю его, он имеет надо мной власть. Но как только его действия окончательно вытравят это чувство, он больше не сможет меня вернуть. Это было лишь вопросом времени.

Джексонвилл встретил меня серым, промозглым маревом рассвета. Город казался выцветшим под плотной завесой дождя.

«Идеальное отражение того, что у меня внутри»,— подумала я, глядя на капли, стекающие по лобовому стеклу.

Забронировав номер в первом же отеле неподалеку от офиса, я буквально доползла до ванной. Горячая вода не принесла облегчения, лишь подчеркнула, как сильно ломит кости от усталости. Я рухнула на постель, даже не потрудившись задернуть шторы, и провалилась в тяжелый, безвкусный сон.

Проснулась только к вечеру. Комната утопала в сумерках. Я наконец включила телефон, и экран тут же ослепил меня россыпью уведомлений. Десятки пропущенных. Целая лавина сообщений, в которых раскаяние смешивалось с отчаянием: «Любимая, прости», «Я был не прав», «Прошу, ответь мне, нам нужно поговорить». За этими словами мне виделось его лицо — то самое, которое еще вчера пугало своей яростью.

Среди цифрового хаоса затерялись два звонка от Валери. Я набрала номер подруги.

— Джи, ты где пропала?! — Голос Валери ворвался в трубку, полный искренней тревоги. — Я уже собралась подавать в розыск.

— Все в порядке, Вал. Я в Джексонвилле. — Мой голос прозвучал хрипло.

— Уже?! — Она на секунду замолчала. — Ты сказала Виктору? Что произошло?

— Мы вчера… немного повздорили. — Я намеренно выбрала самое безобидное слово. — Я просто собрала вещи и уехала. Без объяснений.

Я не была готова обсуждать детали. Не хотела пугать ее, да и сама я не понимала: станет ли эта пауза коротким вдохом перед очередным погружением в этот омут, или же это начало моего окончательного освобождения.

— Ох, узнаю старую добрую Джину. — Тон подруги заметно оживился, в нем послышалась улыбка. — Когда ты приехала?

— Ночью выехала, утром была на месте. Сегодня планирую просто изучать потолок, а завтра отправлюсь в город. Когда твой рейс в Бостон?

— А я уже здесь!

— Что? Ты же должна была лететь только завтра утром?

— Да, но Роберт предложил вылететь раньше. Сказал, что хочет показать мне город до того, как начнутся рабочие встречи. Джи, он такой внимательный…

— Теперь у меня точно нет сомнений: ты ему очень нравишься. — Я невольно улыбнулась.

— Мы проговорили весь полет, представляешь? Он удивительный. Глубокий, спокойный. Знаешь, с ним как-то… надежно.

— Да ты, похоже, тоже к нему неравнодушна, — поддразнила я ее.

— Перестань! Ладно, мне пора, сейчас Роберт зайдет за мной. Мы идем ужинать. До связи. Целую.

Валери отключилась. Тишина гостиничного номера снова сомкнулась вокруг меня. Я искренне радовалась за подругу — Роберт действительно казался тем самым «тихим причалом», о котором мечтают многие. Сильный, надежный… нормальный.

«Почему Виктор не может быть таким?»— мысль промелькнула в голове едкой тенью зависти. Я отбросила телефон на подушку. Расстояние в сотни миль пока не помогало. Он все еще был слишком близко, под моей кожей.

Я металась по номеру, как затравленный зверь, не в силах унять дрожь. Нервное напряжение достигло того пика, когда ни сидеть, ни лежать невозможно — каждая мышца гудела от переизбытка адреналина. Телевизор транслировал какой-то бессмысленный шум, неспособный заглушить рой навязчивых мыслей. Я смотрела на телефон, лежащий на подушке, с одним-единственным постыдным желанием — набрать его номер и услышать знакомый голос. Но остатки здравого смысла все еще держали оборону. Я чувствовала себя наркоманом в период ломки, который до боли, до хруста в суставах желал получить свою «дозу», имя которой было Виктор Браун.

Вечер требовал анестезии. Я заказала в номер ужин и бутылку вина, надеясь, что алкоголь и бесконечный шум сериалов на фоне помогут выстроить стену между мной и воспоминаниями. Не в силах заставить себя проглотить хоть кусок, я откупорила бутылку вина и принялась пить его, словно это было лучшее успокоительное. Но вино оказалось коварным союзником. С каждым бокалом комната становилась уютнее, а моя обида — громче и отчетливее. Когда показалось дно бутылки, я почувствовала ту самую опасную стадию опьянения: когда страх испаряется, эмоциональный пик нарастает и появляется жгучее желание выплеснуть все, что скопилось внутри.

Пальцы сами нашли его номер. Я знала, что буду проклинать себя за это утром, но сейчас мне нужно было нанести ответный удар. Виктор ответил после первого же гудка, будто все это время сидел с телефоном в руке.