Сквозь тьму к свету

— Забота не должна подавлять личность, — отрезала подруга, возвращая меня в реальность.

Она была права. Я и сама видела, как медленно, шаг за шагом, иду против своих привычек и принципов, лишь бы угодить ему. Я только не могла разобрать, что именно мной двигало: искреннее желание соответствовать его идеалу или парализующий страх разочаровать его?

Я ободряюще сжала ее плечо, пытаясь закрыть тему, но внутри уже поселился комок беспокойства.

Легкий, деликатный стук в дверь прервал нашу беседу. В кабинет вошел Роберт Нельсон.

— Валери, я вас не отвлекаю? — мягко спросил он.

Его голос был лишен той стальной назидательности, к которой я привыкла в доме Виктора. В Роберте чувствовалась иная сила — спокойная, не требующая подтверждения через подавление. Мы поднялись с дивана. Валери тут же направилась к своему столу, и Роберт последовал за ней, сохраняя ту вежливую дистанцию, которая в моем новом мире стала роскошью.

— Конечно нет. Вы что-то хотели? — Валери опустила глаза, и я заметила, как на ее щеках расцвел едва уловимый румянец.

«Она смущена? Неужели броня моей непоколебимой Валери дала трещину?» — я замерла, с интересом наблюдая за этой метаморфозой.

— Мне нужен отчет, над которым мы вчера работали. — Голос Роберта звучал мягко, но уверенно. Он не сводил с нее взгляда, в котором читалось нескрываемое восхищение.

Роберт выглядел безупречно. Каштановые волосы уложены волосок к волоску, а черный брючный костюм идеально подчеркивал его выправку и широкие плечи. Но в этой безупречности не было того ледяного холода, который исходил от Виктора. От Роберта веяло живым человеческим теплом и спокойствием.

— Да, конечно, вот он. — Валери протянула ему папку и ее голос слегка дрогнул.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она тут же отдернула руку, словно от удара током. Я почти физически почувствовала, как между ними проскочил электрический разряд. Этот миг был пропитан такой искренностью, которой я не видела уже очень давно.

— Спасибо, Валери. — Он задержал на ней взгляд еще на секунду, затем кивнул мне и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я не смогла сдержать улыбку. Эта сцена была такой настоящей, такой человечной.

«Они — полная противоположность нам с Виктором», — эта мысль промелькнула в голове, оставив после себя горький привкус. Там, в нашей «золотой клетке», все было вылощено до зеркального блеска, безупречно и дорого, но за этим блеском скрывалась пустота. А здесь, в этом обычном офисном кабинете, пульсировала сама жизнь.

Заметив мою реакцию, Валери высоко вскинула бровь и, скрестив руки на груди, попыталась вернуть себе прежний деловой вид.

— В чем дело? Почему ты так на меня смотришь?

— Значит, он тебе совсем-совсем не нравится? — Я продолжила подначивать ее, не скрывая лукавой улыбки. Мне хотелось хоть ненадолго продлить это ощущение нормальности.

— Он — мой босс, Джина. У нас исключительно деловые отношения. — Ее голос прозвучал слишком официально, почти натянуто. Типичная Валери: пытается спрятать за напускным профессионализмом то, что уже горит в глазах.

— Когда летите в Бостон? — Я решила сжалиться и сменить тему, чтобы окончательно ее не смущать.

— Через неделю. Жду не дождусь. — Валери заметно расслабилась, и ее лицо снова озарилось улыбкой. — Весна в Бостоне — это что-то особенное. Говорят, в это время город буквально оживает.

— И холодное, — напомнила я, стараясь вернуть себе роль заботливой подруги. — Не забудь упаковать побольше теплых вещей. Бостон весной бывает коварен.

Мой телефон на столе внезапно ожил, завибрировав так резко, что я вздрогнула. На экране вспыхнуло имя миссис Вагнер. Внутренний ритм мгновенно сбился, уступая место тревожному предчувствию. «Черт, неужели она заходила в мой кабинет и не застала меня на месте?»

— Слушаю, миссис Вагнер. — Я бросила Валери быстрый прощальный жест и поспешила к выходу, стараясь на ходу выровнять дыхание.

— Джина, зайди ко мне, пожалуйста.

Ее ровный деловой тон немного меня успокоил — по крайней мере, она не кричала. Спустя минуту я уже стучала в массивную дверь кабинета начальницы.

— Вы хотели меня видеть? — Я замерла на пороге.

— Да, Джина. Входи. Одному из наших филиалов в Джексонвилле срочно требуется помощь. Готовься: ты отправляешься в командировку на неделю. Вылет через шесть дней.

Внутри меня все напряглось. Радость от того, что меня не отругали за отсутствие на месте, мгновенно сменилась липким, тяжелым предчувствием. Джексонвилл. Семь дней вдали от дома. Семь дней без его контроля… и семь дней вне зоны его досягаемости.

«Что на это скажет Виктор?» — эта мысль пульсировала в голове, заглушая все остальные.

Весь остаток дня я провела в тумане раздумий, пытаясь преподнести ему эту новость так, чтобы она не выглядела как дезертирство. Не придумав ничего оригинального, я направилась домой, решив действовать по ситуации, хотя руки слегка дрожали, когда я вставляла ключ в замок.

Когда я вошла, в доме царила монументальная, давящая тишина. Виктора не было. Быстро поздоровавшись с миссис Адамс, чей бесшумный силуэт промелькнул на кухне, я поднялась в спальню. Проведя несколько часов в изматывающем ожидании, я все же решилась ему позвонить. Тишина его телефона пугала больше, чем возможный гнев — он явно задерживался, и это молчание становилось осязаемым.

Виктор не ответил ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок. Я никак не могла понять, что за «ночные дела» стали его затягивать все чаще и глубже. Я бродила по спальне, не в силах заставить себя лечь в нашу общую постель — без него она казалась холодным алтарем. Чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых образов, я спустилась в холл, устроилась на диване и включила «Красотку». Глядя на мерцающий экран, я невольно проводила параллели, которые мне совсем не нравились.

Виктор вернулся только к двум часам ночи. Шум открывающейся двери заставил меня вздрогнуть.

— Джина, ты почему не спишь? — Он вошел в гостиную, на ходу снимая пиджак. В его глазах, как мне показалось, промелькнуло искреннее удивление, смешанное с легкой долей усталости.

— А ты не догадываешься? — Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как внутри закипает обида. Освещенная лишь мерцанием телевизора, я подошла к нему вплотную.

— Меня просто задержали дела. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я резко отвернулась.

— Снова дела? Объясни мне, Виктор, какие контракты подписываются в два часа ночи? — Я сделала два шага назад, разрывая дистанцию.

— Мы активно готовим бумаги к закрытию крупной сделки. В этом нет ничего криминального, Джина. — Он подошел ближе, перехватил мою руку и заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим. — Просто работа.

— Почему ты не отвечал на звонки? Я звонила трижды. Трижды, Виктор! — Я резко отдернула руку, чувствуя, как по коже пробежали искры гнева.

— Я же сказал: я был занят. — Его голос стал на тон ниже, в нем прорезался опасный холод.

— Ты был так занят, что не нашел тридцать секунд, чтобы просто написать смс? — Я выдавила кривую, горькую усмешку. — Или я просто не вхожу в список твоих приоритетов, когда ты «занят»?

— Джина, ты сейчас намеренно провоцируешь ссору? — Он подался вперед, и мне стало не по себе от того, как потемнели его зрачки. В них больше не было усталости — только готовность к подавлению.

— Нет. Я лучше пойду спать. — Я резко развернулась и почти бегом бросилась к лестнице.

Позади послышались его быстрые, уверенные шаги. Виктор догнал меня уже в спальне. Одним рывком он повалил меня на кровать, буквально впечатывая в матрас своим телом. Его поцелуй был диким — смесью страсти и яростного требования подчинения. Он не просил — он забирал мое прощение силой.

— Ты все еще злишься? — прошептал он, отстранившись всего на долю дюйма. Его дыхание обжигало губы. Рукой он медленно поднимал ткань шелковой сорочки, обнажая мое тело.

— Да… — прошептала я. Виктор начал покрывать мою шею жадными поцелуями, плавно спускаясь ниже, к той самой точке. От первого же касания я издала невольный стон, чувствуя, как решимость окончательно тает под его напором.

— А сейчас? — Он на мгновение прервался и снова заглянул мне в глаза. В его взгляде была торжествующая уверенность.

— Не останавливайся… — выдохнула я, окончательно сдаваясь.

Я больше не могла сопротивляться. С ним было невыносимо тяжело, но эти вспышки примирений действовали на меня как тяжелый наркотик. Этот мужчина умел причинять ювелирную душевную боль и тут же лечить ее неземным физическим наслаждением. Его ласки в один миг превращали мои обиды в пепел, оставляя после себя лишь выжженную пустыню и рабскую преданность.

Быстро избавившись от одежды, он навалился сверху. Мне до боли, до хруста в костях хотелось почувствовать весь его напор и ту грань грубости, которая стирала мысли. И каждый раз он, как искусный кукловод, точно знал, за какую ниточку дернуть, чтобы я забыла обо всем на свете. Он мастерски подчинил меня себе, и чем больше времени я проводила в этой клетке, тем толще становилась цепь, привязывающая меня к нему.

Когда последовал финальный толчок и спальню заполнил его истошный, глубокий стон, больше напоминающий торжествующий рык зверя, загнавшего добычу, Виктор перевалился и лег рядом.

— Джина… — он повернулся ко мне, все еще тяжело дыша, как после марафона. — Я люблю тебя. Только тебя.

Я просто молчала, глядя в потолок. В голове тяжелым грузом лежала предстоящая командировка. Я не могла найти в себе сил признаться ему сейчас — не хотела разрушать этот хрупкий, порочный момент тишины. Прижавшись к его плечу, я решила отложить разговор как минимум до завтра, надеясь, что решение найдется само собой.

«Какую цену мне придется заплатить за неделю свободы?»