Сквозь тьму к свету

— Завтра я организую прием, — ответил Виктор. — Нам нужно что-то элегантное.

— Сейчас подберем варианты.

Консультант скользнула к рядам платьев. Виктор опустился на диван, а я скрылась за тяжелой портьерой примерочной. Его слова немного утихомирили бурю внутри, но зерно сомнения уже пустило корни.

Через минуту девушка протянула мне вешалку с первым нарядом. Платье цвета платины с провокационно открытой спиной. Переодевшись, я вышла в зал и замерла перед зеркалом. Мне было в нем не по себе — я чувствовала себя не столько элегантной, сколько обнаженной и совершенно беззащитной.

— Ты великолепна. — Виктор окинул меня оценивающим, тяжелым взглядом.

— Будьте любезны, — я обратилась к девушке, игнорируя его комплимент. — Принесите другое. Что-то… менее вызывающее.

Девушка снова исчезла за вешалками.

— Джина, в чем дело? — спросил Виктор. — Тебе не нравится платье?

— Нет.

— А мне оно кажется идеальным. Оно подчеркивает каждый твой изгиб. — Он шагнул ближе и медленно провел пальцем по моей открытой лопатке.

— Я примерю другое. — Я снова скрылась в примерочной, ускользая от его прикосновения.

Вскоре консультант принесла следующий вариант — воплощение текучей грации в черном цвете. Шелк обволакивал фигуру, переливаясь металлическим блеском при каждом движении. Сложные драпировки на талии и лифе создавали почти скульптурный силуэт, который эффектно контрастировал с дерзким высоким разрезом и ниспадающим шлейфом. Я шагнула в зал.

— Красивое платье, — произнес Виктор, приближаясь. На этот раз в его голосе не было иронии.

— Значит, берем его. — Я повернулась к девушке, не давая ему возможности продолжить.

— Сейчас упакуем.

Я снова посмотрела на Виктора и прочитала в его глазах то, что уже знала наверняка: серьезного разговора этим вечером нам не избежать.

Когда консультант вынесла пакет с платьем, Виктор повернулся ко мне. В его взгляде не было и тени усталости.

— Нужно зайти еще в несколько мест.

— Я думала, на сегодня с шопингом покончено. — Я старалась скрыть нарастающее утомление.

— Тебе потребуется полноценный гардероб для офиса.

Тяжело выдохнув, я последовала за ним. Следующие два часа превратились в марафон по бутикам, где ценники на платья пугали меня больше, чем встреча с маньяком в темном переулке. Виктор лично выбирал ткани и фасоны, словно создавая мой новый образ с нуля.

Вечером, так и не рискнув отведать мой очередной «кулинарный эксперимент», Виктор заказал еду из ресторана. Мы расположились на террасе у бассейна. В густой вечерней тишине слышался лишь мерный, усыпляющий всплеск воды. Солнце медленно плавилось на горизонте, окрашивая залив в огненно-золотые тона, и этот прекрасный закат лишь подчеркивал мой внутренний диссонанс.

— Джина, может, объяснишь мне, что это за сцена была в бутике? — Он поставил бокал на стол и посмотрел на меня своим фирменным, сканирующим взглядом.

— Что ты имеешь в виду? — Я постаралась придать голосу максимально нейтральный оттенок.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Его голос стал на тон ниже.

— Просвети меня. — Я отложила приборы, понимая, что аппетит окончательно пропал.

— Твоя внезапная холодность. Ты меня в чем-то подозреваешь?

— А есть повод?

— Я как раз хотел это выяснить у тебя. Я не давал тебе ни единого повода для ревности.

— А твои «ночные дела»? Этого мало?

— Мои ночные дела связаны исключительно с работой, — отчеканил он. — Остальное — лишь плод твоего воображения, Джина.

— Да что ты? Как удобно.

— Убедительная просьба: завтра на приеме будь сдержаннее. Мне не нужны лишние разговоры.

Он спокойно сделал глоток вина, продолжая смотреть на меня так, словно только что отдал приказ подчиненному, а не поговорил с любимой женщиной.

— Ты можешь пойти на этот прием в гордом одиночестве. Я не настаиваю на своем присутствии.

— Не знал, что у тебя настолько сложный характер. — Он прищурился, изучая мою реакцию.

— Не знала, что наличие собственного мнения теперь классифицируется как дефект характера.

— Ты намеренно провоцируешь конфликт?

— Нет, что ты. Я предпочту закончить этот вечер в одиночестве. Не вижу смысла утомлять тебя столь неприятными беседами.

Я резко поднялась и направилась в дом. Оказавшись в ванной, я заперла дверь на замок, словно это могло защитить меня от его влияния. Горячая вода не смогла смыть напряжение этого бесконечного дня. Я вышла в спальню полностью опустошенной и сразу скользнула под одеяло, надеясь провалиться в сон раньше, чем придется снова вступать в диалог. Через минуту дверь тихо открылась. Виктор вошел в комнату и, не говоря ни слова, лег рядом, властно притягивая меня к себе.

— Ты успокоилась? — негромко спросил он. Его голос в темноте вибрировал у самого моего затылка.

— Да.

Мне не хотелось продолжать этот изнурительный диалог. Пытаться что-то доказать Виктору было все равно, что взывать к гранитной скале — занятие безнадежное. Он монолитно застыл в своей позиции и, казалось, совершенно не слышал меня. Или не считал нужным слышать.

— Джина, я ни в чем перед тобой не виноват. Не терзай нас обоих бессмысленными подозрениями.

Я медленно развернулась, встречаясь с ним лицом к лицу. В полумраке его глаза казались двумя темными омутами.

— Виктор, я смогу простить тебе многое. Но измену — никогда. Знай это.

— Как я могу смотреть на другую женщину, когда рядом ты? — он усмехнулся. — Только с тобой я окончательно теряю голову.

— Виктор, я тебя предупредила…

— Не веришь в мою искренность? — он перебил меня, сокращая последнее пространство между нами. — Сейчас я докажу тебе, насколько ты мне необходима.

Он навалился сверху, буквально вминая меня в матрас своим весом. Этой ночью он двигался жестко, в изматывающем, рваном ритме. В этот момент он не любил меня — он меня наказывал. За сомнения, за робкую попытку сохранить остатки независимости, за то, что я вообще существовала вне его воли.

Поразительнее всего было то, что эта грубость не вызывала во мне протеста. Напротив — она пробуждала дикий, постыдный восторг. Адреналин смешивался с наслаждением, превращая страх в темный, густой экстаз. Я чувствовала, как под его напором окончательно рассыпаются последние фрагменты моего «я». Эта спальня медленно превращалась в мою личную камеру пыток, но палач был слишком красив и слишком дорог мне, чтобы я могла кричать о помощи.

Глава 12

Глава 12

С самого утра я не находила себе места. Ритм сердца отдавался где-то в самом горле, мешая дышать. Я десятки раз присутствовала на корпоративных приемах нашей компании, но сегодняшний вечер обещал стать погружением в океан, населенный акулами совсем иного калибра. Мир Виктора кардинально отличался от моего, и я не была уверена, что готова к столь глубоководному погружению.

К обеду волнение стало почти осязаемым. Я машинально ковыряла еду в тарелке, не понимая, чего боюсь больше: не сойти за свою, совершить досадную оплошность или стать мишенью для насмешек по поводу «очередной пассии» Виктора Брауна.

— Джина, что с тобой? — спросил Виктор, прерывая мои мысли. — Ты непривычно задумчива. Неужели волнуешься?

— Немного. — Я отставила тарелку. — Я впервые приглашена на мероприятие такого уровня и плохо представляю себе регламент.

— Ты ведь психолог. — Он усмехнулся, и в этой усмешке проскользнуло нечто покровительственное. — Просто улыбайся и будь рядом. Большего от тебя не требуется.

Эта фраза полоснула по самолюбию. Неужели для него я была лишь эффектным приложением? Еще одним удачным проектом, который нужно выгодно презентовать?

— Виктор, пообещай, что не оставишь меня одну среди этих людей.

— Обещаю. — Он накрыл мою ладонь своей, и его прикосновение на мгновение успокоило пульс. — Я весь вечер буду рядом.

— Когда приедут стилисты?

— Скоро. Не волнуйся. Ты будешь безупречна. Как и всегда.

Стилисты — две безучастные ко всему, кроме эстетики, девушки — появились через тридцать минут. Мы расположились в одной из комнат на втором этаже, которая на время превратилась в мастерскую. Девушки принялись работать над моим образом с какой-то ювелирной точностью. Пока одна укрощала непослушные пряди, собирая их в изящный узел с парой небрежно выпущенных локонов, вторая, словно художник, работала с моим лицом, филигранно расставляя акценты. Спустя два часа идеальный образ был готов. Глядя в зеркало, я видела безупречную куклу, созданную по строгим лекалам Виктора.

Когда девушки ушли, в комнату вошел Виктор. На нем был безупречный черный костюм, подчеркивающий его холодную, властную привлекательность. К этому моменту я уже облачилась в платье.

— Помоги застегнуть. — Я повернулась к нему спиной.

Он медленно подошел. Через мгновение я ощутила контраст: жар его пальцев на своей коже и ледяное прикосновение металла молнии.

— Готово. — Он коснулся губами моего плеча. — Хотя, признаться, мне было бы куда приятнее его с тебя снять.

Я медленно повернулась, встречаясь с ним взглядом.

— После мероприятия у тебя будет такая возможность. — Я позволила себе легкую усмешку.

Виктор склонился к моим губам, но я мягко остановила его ладонью.

— Ты ведь не хочешь испортить то, над чем так старательно трудились профессионалы?

— Один звонок — и они вернутся, чтобы все исправить. — В его глазах вспыхнул азарт.

— Потерпишь, мистер Браун. — Я поправила лацкан его пиджака, сохраняя дистанцию.

— Знай, что это стоит мне титанических усилий.

— Это окупится, не сомневайся.

— Твой образ требует финального штриха. — Он потянулся в карман и извлек лаконичную черную коробочку.

Внутри находился гарнитур — настоящий архитектурный манифест в миниатюре. Крупные желтые бриллианты в центре кольца и серег были зажаты в тиски из стальных балок белого золота. Жестко и в то же время невероятно красиво.

— Потрясающе. — Я осторожно коснулась пальцами холодного металла.

Виктор надел кольцо на безымянный палец моей правой руки, затем я вставила в уши серьги. Комплект идеально перекликался с вороненым блеском ткани моего платья.

— Теперь ты идеальна. — Он сделал пару шагов назад, окидывая меня хищным взглядом. — Совершенная женщина.

Я снова посмотрела на себя в зеркало. Этот наряд больше не казался мне просто одеждой — он стал моей броней перед предстоящей битвой. Именно так я воспринимала этот вечер.

— Пойдем, дорогая. Лимузин ждет внизу.

Мы вышли на улицу. Майами встретил нас влажной ночной прохладой. Водитель предупредительно распахнул дверь. Я первой скользнула в кожаные недра салона, Виктор сел следом. Машина тронулась. Через час мы были на месте.

Прием проходил в арендованной загородной резиденции — месте, где архитектурная мощь встретилась с изысканным уютом. Нас встретил просторный холл с высокими потолками. Стены из темного дерева и тонко направленный свет превращали пространство в галерею достижений. Повсюду витал приглушенный гул светской беседы. Мягкие жемчужные кресла и столы из обсидиана казались лишь декорациями для демонстрации абсолютного контроля. Присутствующие — архитекторы, политики, банкиры — вели неспешные беседы, утопая в креслах.

Едва мы вошли, все взгляды устремились сначала на Виктора, затем на меня, после чего присутствующие продолжили беседу. Из потока гостей в нашу сторону направилась молодая девушка. Она была из тех, кого принято называть роковыми: красная помада, угольно-черные волосы, аристократичные черты лица и грациозная походка, привлекающая мужские взгляды.

— Наконец хозяин вечеринки почтил нас своим присутствием, — произнесла она, оказавшись рядом. — Да еще и не один.

— Здравствуй, Николь. — Виктор кивнул ей сдержанно. — Познакомься, это Джина.

Она окинула меня оценивающим взглядом, в котором сквозили надменность и что-то неуловимое, похожее на вызов, затем протянула руку.

— Николь Стоун.

— Джина Смит, — ответила я, пожимая ее прохладную ладонь.

— Прекрасно выглядишь, Виктор. — Николь игриво улыбнулась ему, демонстративно игнорируя мое присутствие.

— Где Эрик? — спросил Виктор, отводя ее внимание.

— Где-то в зале. — Она огляделась по сторонам. — Я поищу его.

Коснувшись плеча Виктора, Николь сквознула в многолюдное море гостей. Этот жест мне показался излишне интимным. Я повернулась к Виктору, пытаясь скрыть легкое замешательство.

— Виктор, кто она?

— Моя помощница, — буднично ответил он.

— У тебя все помощницы такие… навязчивые?

— Она обычная охотница за кошельком. Ничего особенного. Но мой партнер, Эрик Миллер, попался на ее крючок. В следующем году их свадьба.

В его голосе прозвучало слишком много пренебрежения — так говорят о вещах, которые когда-то доставляли неудобства.

Через минуту к нам подошла Николь в сопровождении высокого мужчины в строгом сером костюме. Его лицо было из тех, что моментально стирается из памяти: высокий лоб, большие голубые глаза и светлые волосы. Он не был красивым, и едва ли его можно было назвать симпатичным, но внушительный банковский счет успешно компенсировал внешние изъяны.

— Рад тебя видеть, Виктор. — Эрик протянул ему руку.

— Взаимно, Эрик. — Виктор ответил на рукопожатие.

— Кто твоя прелестная спутница? — Эрик перевел взгляд на меня, в его глазах вспыхнул живой интерес.

— Джина Смит, — представил меня Виктор, затем повернулся ко мне. — А это мой партнер, Эрик Миллер.

— Рада знакомству, — ответила я.

— Пройдемте к столу. — Виктор указал жестом в сторону одного из свободных столов.

Мы сели. Ведущий в это время развлекал гостей, рассказывая о достижениях компании Виктора. Но, казалось, все были заняты новыми полезными знакомствами и светскими сплетнями.

— Виктор, мероприятие на высшем уровне. Как и всегда, — начал Эрик.

— Люблю совершенство во всем. — Виктор бросил на меня быстрый взгляд. — Это одновременно мое достоинство и недостаток.

— Не надо принимать слишком близко к сердцу свои недостатки, ибо тот, у кого их нет, все же страдает одним — отсутствием недостатков, — процитировал Эрик.

— Снова цитируешь какого-нибудь известного философа, дорогой? — с легкой иронией спросила Николь.

— Художника, — отозвалась я. — Цитата принадлежит Винсенту Ван Гогу.

Виктор с Эриком удивленно посмотрели на меня.

— Вы тоже поклонница его творчества? — с интересом спросил Эрик. — Как считаете, Ван Гог — это инвестиция или искусство?

— Зависит от того, кто смотрит. Вы — какой вариант, мистер Миллер? — парировала я.

— Искусство. Но вы меня заинтриговали. А вы? — с азартом спросил Эрик.

— Что вы чувствуете, когда смотрите на «Звездную ночь», мистер Миллер? — спросила я вместо ответа.

— То же, что и вы. Что-то внутри. Не могу объяснить. — Эрик на мгновение задумался.

— Грусть? — спросила я.

— Грусть. И надежда, может быть.

— С надеждой у меня ассоциируется другая его картина — «Цветущие ветки миндаля». Моя любимая. А какая ближе вам?

— Жду ваших предположений, мисс Смит, — ответил Эрик.

Я взглянула на Виктора. В его пристальном взгляде я прочитала нечто похожее на восхищение.

— Нужно подумать… — Я выдержала паузу. — Я думаю, что это «Автопортрет с отрезанным ухом и трубкой».

Картина была такой же яркой, как и его спутница.

— Но как вы догадались? — искренне поразился Эрик.

— Просто предположила, — ответила я. Виктор под столом взял меня за руку, магнетически поглаживая большим пальцем по коже. Этот жест контрастировал с его холодным лицом, с которым он в этот момент смотрел на Эрика.

— Вы очень проницательны, мисс Смит, — заметил Эрик.

— Это опыт, — отрезала я.

В это время ведущий пригласил Виктора на сцену.

— Я скоро вернусь. — Он поцеловал меня в висок и направился к подиуму под бурные аплодисменты. Николь провожала его долгим взглядом, полностью игнорируя присутствие своего жениха. Я устремила взор на сцену.

— Десять лет назад, — начал Виктор, и его голос, усиленный динамиками, заполнил пространство, — я начинал с бригады из пяти человек. В меня не верил никто. Все ждали, когда я признаю поражение. Но я не умею сдаваться. Я умею побеждать.

Виктор сделал паузу. Тишина в зале стала абсолютной — такой, в которой слышен лишь хрустальный звон бокалов.

— Я не мастер красивых речей. — Виктор поднял свой бокал, и свет софитов отразился в стекле. — Но я мастер возводить фундаменты, которые не рушатся. За успех.

Зал взорвался овациями. Кто-то аплодировал с искренним восторгом, кто-то — из чувства такта или страха. Он лишь едва заметно кивнул, принимая дань уважения, и вернулся за наш стол.

На сцену вышла певица. Зал наполнил ее высокий голос, сопровождаемый медленной, тягучей джазовой партией.

— Виктор, позволишь пригласить твою спутницу на танец? — Эрик подался вперед, в его глазах все еще горел азарт.

— Исключено, — отрезал Виктор тоном, не терпящим возражений, и повернулся ко мне. — Джина, пойдем, потанцуем.

Он протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь. Мы вышли в самый центр зала, где уже плавно кружились другие пары.

— Эрик не слишком утомил тебя своим вниманием? — спросил Виктор, собственническим жестом притягивая меня к себе.

Я обняла его за плечи, на мгновение переведя взгляд на Николь. Она залпом осушила бокал шампанского и посмотрела на нас. Теперь я видела это отчетливо: в ее глазах застыла не просто ревность, а ядовитая горечь.

— Внимание Эрика было вполне безобидным, — ответила я. — Чего не скажешь о внимании его невесты к тебе.

— Многие женщины совершают ошибку, принимая мою вежливость за нечто большее. Я просто не считаю нужным на это реагировать. — Он посмотрел мне в глаза, и его взгляд потеплел. — Ты отлично держалась, Джина. Не знал, что ты настолько тонко чувствуешь живопись.

— Виктор, давай без дипломатии. У тебя была связь с этой девушкой?

— Джина, пойми: она как антикварная ваза. Безупречная форма, высокая цена, но абсолютная пустота внутри. Ты — иное. Ты как работа Микеланджело: совершенная снаружи и глубокая внутри.

— Это и есть твой ответ?

— Ты ведь умная девочка. — Он крепче прижал меня к себе, ведя в танце. — Сама догадайся.

Отсутствие прямого ответа — тоже ответ. И этот ответ был явно не в пользу Виктора. Между ними определенно был шлейф прошлого, а может — это прошлое еще не отпустило. Я не могла игнорировать тревожные сигналы: ревность Николь была слишком живой, слишком настоящей. Но Виктор держал маску мастерски, не позволяя ни единой эмоции выдать его прошлое.

Когда танец закончился, к нам по очереди начали подходить гости. Все поздравляли Виктора, сияя безупречными улыбками. Но я видела, что за этими улыбками не было искренности. Я понемногу начинала понимать его. В этом мире лицемерия и масок сам невольно начинаешь носить маску. Главное — чтобы эта маска не вросла в кожу, полностью вытесняя твою истинную личность. Еще я отчетливо понимала, как этот мир диссонирует с моим собственным. Я не была готова стать его частью.

Когда прием закончился, мы сели в лимузин и отправились домой.

— Ты была безупречна весь вечер, — сказал Виктор, откидываясь на кожаное сиденье и поворачиваясь ко мне.

— Виктор, глядя на этих людей… теперь я понимаю, почему у тебя нет друзей.

— Большая игра требует жестких правил и абсолютной дисциплины. — Он сократил расстояние между нами и притянул меня к себе. — А теперь я, наконец, могу позволить себе то, в чем отказывал весь вечер.

— Хочешь испортить работу стилистов? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри все замирает.

— Именно. — Он перехватил мой затылок и жадно впился в губы. Я ответила на поцелуй с не меньшим рвением, зарываясь пальцами в его волосы.

Резкая трель моего телефона заставила нас отстраниться. На экране светилось имя Валери.

— Подруга, ты ни за что не поверишь, что произошло! — радостно прокричала она в трубку, едва я успела ответить. — Завтра утром жду у себя в кабинете!

Ее голос, пропитанный чистым, незамутненным счастьем, показался мне звуком из другой галактики. Я физически почувствовала, как реальный, нормальный мир со всеми его простыми радостями врывается в мою «золотую клетку», мучительно напоминая о том, как на самом деле должна выглядеть жизнь.

Этот звонок Валери в лимузине стал для меня глотком холодного воздуха, хотя Виктор и не скрывал своего раздражения, когда мне пришлось отстраниться.

— Почему она звонит в такое время? — с едва скрытым раздражением спросил Виктор.

— Хотела поделиться радостью. — Я пожала плечами.

— Пусть тщательнее выбирает время для звонков, — отрезал Виктор.

Мне не хотелось накалять обстановку, поэтому я промолчала, хотя внутри бушевала буря. Я кожей чувствовала, что одно неосторожное слово, одно лишнее движение могут привести его в ярость. От этого контроля, этого постоянного страха ошибиться стало еще сложнее дышать. Я чувствовала себя вещью в дорогой коллекции, которую пытались спрятать за толстым стеклом, лишь изредка демонстрируя таким же ценителям искусства.

Когда мы вернулись домой, Виктор не позволил мне сразу уснуть, несмотря на сопротивление, которое едва можно было назвать таковым. Он не принимал отказов, он не спрашивал разрешения и, казалось, в этот момент совершенно не думал обо мне как о личности — он лишь утолял свои первобытные инстинкты. Мое тело предательски отзывалось на его жесткие ласки, пока разум кричал о том, что меня прямо сейчас лишают права голоса. Он забирал мою независимость, глоток за глотком.

«Что хочет сообщить мне Валери?» — последнее, о чем я подумала, прежде, чем погрузиться в сон.

Глава 13

Глава 13

Ежегодно начальник отдела аналитики Mable отправлялся в Бостон на крупнейшую маркетинговую конференцию. В офисе эта поездка считалась чем-то вроде священного Грааля: каждый подчиненный мечтал занять место ассистента в этой престижной командировке. Валери грезила об этом четыре года, и вот, наконец, удача улыбнулась ей — мистер Нельсон выбрал именно ее.

Как и всегда в моменты триумфа, мы сидели в ее кабинете, попивая кофе.

— Вал, я так рада за тебя! Ты несколько лет к этому шла. — Я мягко коснулась ее плеча.

— Сама до конца не верю, Джи! Но почему я? Были ребята с куда более солидным стажем. — Валери выглядела растерянной, почти ошарашенной своим успехом.

— Потому что ты не просто талантлива, Вал. Ты — таран. Ну и, конечно, потому, что ты явно ему нравишься. — Я ехидно прищурилась.

— Перестань, он серьезный профессионал. — Валери покачала головой, но легкий румянец выдал ее.

— Брось, сначала ты облила его горячим кофе, потом едва не впечатала в стену дверью, а теперь летишь с ним в Бостон. Разве нужно еще что-то доказывать? Не отрицай очевидное. Расскажи лучше, какой он — твой мистер Нельсон?

— Он удивительный. Умный, знает каждый винтик в нашем процессе. Но главное — как он ведет дела. Никакого давления. Если кто-то ошибается, он указывает на это так мягко, что тебе самой хочется все исправить. Он строит работу на доверии, Джи. Это так непривычно.

Мне показалось в этот момент, что подруга мысленно была уже где-то не здесь. Я смотрела на нее и видела в ее глазах не просто уважение, а нечто большее. Неужели лед в сердце Валери наконец тронулся?

— Джи, у тебя новое платье? — Она вдруг осеклась, прищурившись и склонив голову набок. Ее цепкий взгляд опытного аналитика мгновенно переключился на мой наряд.

— Да, в субботу с Виктором прошлись по магазинам. Купили пару вещей, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Я не хотела рассказывать подруге о приеме и, тем более, о своих подозрениях в адрес Виктора.

— И как я сразу не заметила… — Валери нахмурилась, пристально рассматривая меня. — Тебе оно нравится?

— А что не так? — Я невольно напряглась. В ее вопросе я почувствовала скрытое предостережение.

— Оно совсем не в твоем вкусе, Джи. Слишком строгое, почти траурное… И черный цвет… Ты ведь всегда его избегала. — Валери прищурилась сильнее, в ее взгляде я прочитала уже не критику, а настоящее беспокойство.

— Виктор сам его выбрал. Сказал, оно подчеркивает мою утонченность. — Я попыталась улыбнуться, но под ее взглядом улыбка вышла натянутой.

— И давно он решает, что тебе носить? Джина, ты живой человек со своим вкусом, а не кукла, которую можно переодевать под настроение хозяина!

— Ты перегибаешь, Вал. Он просто проявляет заботу. Хочет, чтобы я выглядела безупречно, — я говорила эти слова и сама не понимала, кого пытаюсь убедить: подругу или саму себя.

Но пугало другое. Это не была просто любовь. Меня одолевала какая-то темная, болезненная одержимость этим человеком. Ни к одному мужчине я не испытывала столь сильной привязанности — Виктор тянул меня к себе, как мощный магнит, игнорируя любые доводы разума. Каждый час в разлуке с ним превращался в физическую ломку. Я с трудом дожидалась конца рабочего дня, чтобы снова оказаться в его власти, в его пространстве, наедине с его чарующей тьмой.