Игра в историю. Книга 5. Российская империя. XX век начинается. Том I. Последний император

Центральное место в эсеровской программе занимал аграрный вопрос. Эсеры требовали изъять землю из частной собственности. Но они выступали не за национализацию ее, а за «социализацию», т.е. передачу ее не государству, а в общенародное достояние. Землей, считали эсеры, должны распоряжаться общины, которые будут распределять ее в пользование по «трудовой» норме среди всех граждан республики, для которых самостоятельный труд на земле является основным источником существования. В перспективе предусматривалось обобществление земледельческого производства путем использования различных форм кооперирования земледельцев.

Создание трудовых ассоциаций предполагалось не только в сфере земледелия. В этом эсеры видели создание социалистической формы хозяйства. Они выступали за сохранение крестьянской общины как основы создания общественных отношений в деревне социалистического характера.

Представители партии эсеров участвовали в трех коалиционных правительствах: в первом – А.Ф.Керенский – военный и морской министр, В.М.Чернов – министр земледелия; во втором – А.Ф.Керенский – министр-председатель, военный и морской министр, В.М.Чернов – министр земледелия, Н.Д.Авксентьев – министр внутренних дел; в третьем – А.Ф.Керенский на тех же постах, что и во втором правительстве, и С.Л.Маслов – министр земледелия. Партия переставала существовать вскоре после Октябрьской революции 1917 г.

Организация и деятельность «Боевой группы» социалистов-революционеров(Эсеров)

Рис. 47. Борис Савинков, лидер Боевой организации эсеров

Среди них генерал-губернатор Москвы Великий князь Сергей Александрович, уфимский губернатор Николай Богданович, градоначальник Санкт-Петербурга Владимир фон дер Лауниц, министры внутренних дел Дмитрий Сипягин и Вячеслав фон Плеве. Покушения совершались на премьер-министра Петра Столыпина, московского генерал-губернатора Федора Дубасова, харьковского губернатора Ивана Оболенского и др.

Иные организации, практиковавшие террор, менее известны, несмотря на то, что их роль в подрыве государственности нашей страны достаточно велика. Но рассказ о революционном терроре следует начать именно с эсеров.

Вкратце, история возникновении Партии социалистов-революционеров такова. В 1896 году в Саратове был создан «Северный союз социалистов-революционеров». В своей программе «Союз» провозгласил, что «одним из самых сильных средств борьбы для такой партии как наша является террор».

В 1897 году в Воронеже прошел съезд, представляющий несколько групп социалистов-революционеров. Съезд положил начало формированию «Южной партии социалистов-революционеров». В 1899 году в Минске возникла «Рабочая партия политического освобождения России», которая установила связи с леворадикальными группами ряда крупнейших городов империи и «Заграничным союзом русских социалистов-революционеров». А в 1901 году в Париже была достигнута договорённость о создании единой партии.

В том же году началась история печально знаменитой Боевой организации эсеров – структуры, которая задумывалась как террористический инструмент давления на власть, и уже в 1902 году появились первые «плоды» её деятельности. Убит министр внутренних дел Дмитрий Сипягин.

Рис. 48. Убийство генерал-губернатора Москвы Великого князя Сергея Александровича

В своём исследовании «Эволюция теоретических основ и практической деятельности партии Социалистов-революционеров в 1901 – 1922 гг.» Людмила Косулина отмечает, что:

«Идея террора является одной из центральных программных установок, составляющих политическое своеобразие эсеров и отражающих их отношение к власти. С момента образования партии подавляющее большинство объединившихся в ней людей считали террор необходимой, верной и нужной тактикой, не особо задумываясь о задачах, условиях и методах, при которых данное оружие обрело бы максимальную эффективность.

Террор как тактика реализовывался эсерами с апреля 1902 года по август 1908 года. За это время было совершено 218 террористических актов. Объектами террора стали 2 министра, 33 губернатора, генерал-губернатора и вице- губернатора, 16 градоначальников, начальников охранных отделений, полицмейстеров, прокуроров, помощников прокуроров, начальников сыскных отделений, 24 начальника тюрьмы, начальника каторги, околоточных и тюремных надзирателя, 26 приставов и исправников и их помощников, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников, 8 присяжных поверенных, 26 шпионов и провокаторов. По данным эсеров, среди участников террористических актов было 62 рабочих, 14 представителей интеллигенции, 9 крестьян, 18 учащихся.

Рис. 49. Убийство министра внутренних дел Вячеслава фон Плеве

Большая часть террористических актов приходилась на период первой русской революции. До 1905 г. было совершено 6 террористических актов, в 1905 г. – 60, в 1906 – 78, в 1907 – 66, в 1908 – 3, в 1909 – 2, в 1910 – ни одного, в 1911 – 3».

Особым направлением эсеровского террора является аграрный террор.

Эсеры пошли в деревню, и негативные результаты такого проникновения не заставили себя ждать. Крестьянские братства и Крестьянский союз, созданные социалистами-революционерами, ответственны за многочисленные экспроприации, поджоги и грабежи помещичьих усадьб, а также за уничтожение имущества чиновников, в том числе представителей судебных властей и даже свидетелей по тому или иному делу. Цель – оказать устрашающее давление и повлиять на решения суда в направлении, выгодном террористам.

Так, например, в июле 1906 года первая конференция Щигровского Крестьянского союза Курской губернии постановила:

Большая часть террористических актов приходилась на период первой русской революции. До 1905 г. было совершено 6 террористических актов, в 1905 г. – 60, в 1906 – 78, в 1907 – 66, в 1908 – 3, в 1909 – 2, в 1910 – ни одного, в 1911 – 3».

Особым направлением эсеровского террора является аграрный террор.

Эсеры пошли в деревню, и негативные результаты такого проникновения не заставили себя ждать. Крестьянские братства и Крестьянский союз, созданные социалистами-революционерами, ответственны за многочисленные экспроприации, поджоги и грабежи помещичьих усадьб, а также за уничтожение имущества чиновников, в том числе представителей судебных властей и даже свидетелей по тому или иному делу. Цель – оказать устрашающее давление и повлиять на решения суда в направлении, выгодном террористам.

Так, например, в июле 1906 года первая конференция Щигровского Крестьянского союза Курской губернии постановила:

«... податей не платить и применять террор к помещикам и должностным лицам, противодействовавшим революционному движению, но было поставлено условием предварительно испрашивать разрешения Щигровского комитета Крестьянского союза ПСР. Впоследствии, во исполнение этого постановления членами Дурновской ячейки были совершены поджоги у помещиков Николая Михайлова, земского начальника Щукина, бывшего председателя земской управы Белявского и дворянина Савенкова...», и таких поджогов террористического характера более десятка.

Рис. 50. Служба в сыскной полиции

Работой первого же съезда Вятского Крестьянского союза руководили эсеры, которые и разработали резолюции, одобренные его участниками. Суть решений заключалась в следующем: «отобрать все помещичьи, монастырские, церковные, государственные и удельные земли от прежних владельцев и разделить их между крестьянами. Крестьяне на съезде заявили, что отказываются платить подати и налоги, потребовали упразднить уездные земские управы и отстранить от службы всю полицию».

Помимо Боевой организации ПСР, осуществлявшей так называемый «центральный террор», в губерниях действовали местные боевые дружины и летучие отряды.

«На основе собранных нами сведений о террористических проявлениях в Центральном Черноземье, удалось выяснить, что 21 террористический акт был осуществлен членами боевых дружин крестьянских братств и 34 – специальными террористическими группами партийных комитетов (боевые отряды, летучие соединения)».

В 1905 году в Уфе силами эсеровской Боевой дружины убит губернатор Соколовский, в том же году и снова в Уфе Уральская летучая боевая дружина осуществила покушение на вице-губернатора Колеповского.

В 1918 году ЦК партии левых эсеров выпустил книгу «Боевые предприятия социалистов-революционеров в освещении охранки». В ней отмечается, что почти у всех областных организаций были свои террористические отряды, причем, местные эсеровские комитеты были настроены «более решительно», чем Центральный Комитет.

Так, например, 13 февраля 1906 года член дружины Петербурга убил директора завода Назарова. 20 апреля в Великих Луках убит помощник пристава Благовещенский. 13 августа 1906 года на платформе станции Новый Петергоф летучим отрядом убит генерал Мин. 15 сентября в Пскове убит помощник пристава Соловьев, 4 ноября в Петербурге ранен околоточный надзиратель Денисенко, 13 ноября убит рабочий, имя которого не приводится. 22 ноября ранен пристав Шереметов, 26 декабря член летучего отряда убил генерала Павлова.

Авторы книги утверждают, что наибольший размах терроризм принял в Северной и Поволжской областях, но и в других регионах ситуация была крайне напряженной. 20 октября 1906 года в Иваново-Вознесенске убит рабочий. 25 марта и 9 декабря в Твери убиты губернатор Слепцов и генерал-адъютант Игнатьев соответственно.

Целый ряд покушений и убийств на совести боевиков летучего отряда Минска. 6 января в Гомеле убит помощник пристава Леонов, 14 января 1906 года произошло сразу два покушения: на генерала Курлова и полицмейстера Норова.

В феврале (дата не указана) в Ветке убит рабочий, 17 марта в Смоленске убит начальник губернского жандармского управления полковник Гладышев. 4 апреля в Ракишках ранен рабочий. 10 сентября в Витебской губернии убит урядник Снедзе, 2 декабря на станции Конотоп ранен жандармский вахмистр Живодеров.

В Пензе 2 января и 26 января 1906 года убиты генерал Лисовский и полицмейстер Кандауров. 12 марта члены летучего отряда бросили бомбу в Казанское жандармское управление, 1 апреля в Борисоглебске убит казачий офицер Абрамов. 6 мая в Казани ранен околоточный надзиратель Толмачев, 21 июня в Самаре убит губернатор Блок. 14 августа в поезде Инжавинской ветки убиты становой пристав Лебедев, жандармский унтер-офицер Зайко и смертельно ранен кондуктор. 25 сентября вновь в Казани ранен вице-губернатор Кобеко. 21 сентября в Симбирске смертельно ранен губернатор Старынкевич, и в тот же день в Пензе убит жандармский унтер-офицер Беляев.

Террор не обошел стороной малороссийские и шире – южные регионы империи. 18 января 1906 года в Полтаве убит губернский советник Филонов, 16 мая в Лубнах ранен рабочий, 4 ноября в Полтаве убит временный генерал-губернатор Полковников. Серией терактов «отметилась» Екатеринославская боевая дружина. 18 марта боевиками ранен рабочий, 23 апреля убит временный генерал-губернатор Желтоновский, 9 мая убит начальник исправительного отделения Кривенко-Яновский.

От террора страдала и Сибирь. Для освещения данного вопроса мы воспользуемся работой историка Игоря Серебренникова. 10 июля 1905 г. произошло покушение на Иркутского генерал-губернатора Кутайсова, 30 сентября 1905 года красноярской боевой дружиной партии социалистов-революционеров убит полицмейстер фон Дитмар.

23 декабря 1905 года иркутская боевая организация эсеров предприняла атаку на вице-губернатора Мишина, в результате теракта Мишин получил ранение. 26 декабря убит исполняющий обязанности иркутского полицмейстера Драгомиров. 16 февраля 1906 года в Иркутске убит комендант станции Танхой, 17 мая на станции Тулун сожжён дом начальника жандармского отделения.

19 июля 1906 года красноярские эсеры осуществили нападение на типографию товарищества «Сибирь», 2 августа – на золотосплавочную лабораторию, и если в первом случае обошлось без крови, то во время второй экспроприации был ранен служащий лаборатории.

23 августа – эсеры грабят почту (Ачинск-Минусинск), а 29 августа – вагон неподалеку от Красноярска, в результате чего убит почтово-телеграфный чиновник, двое часовых ранено, один солдат умер от отравления морфием.

30 октября эсер Коршун (Коршунов) осуществил покушение на генерала Ренненкампфа (к счастью, в результате взрыва никто не пострадал), 2 декабря 1906 года террористы застрелили унтер-офицера Терещенко.

Рис. 51. Орудия террора

К эсеровскому террору, по сути, примыкает и пермское движение «лесных братьев», во главе которого стоял Александр Лбов. Формально его отряд не подчинялся ни одной из существовавших партий. Однако, среди «лесных братьев» находился ряд эсеров, а сам Лбов наладил сотрудничество с эсерами-максималистами.

Перечисленные факты составляют малую долю от общего числа терактов. Но и по ним видно, что в начале XX века в России шла террористическая война. По нашему мнению, глубоко ошибочным является устоявшийся термин «революция» применительно к событиям 1905 – 1907 годов. Характерными и даже неотъемлемыми признаками революции является захват (пусть даже и временный) ключевых органов управления страны и смещение главы государства.

Однако, известно, что тактика «революционеров» 1905 – 1907 годов свелась к террористической деятельности, организации забастовок и нескольким более-менее крупным мятежам, самым известным из которых является так называемое Декабрьское восстание в Москве. Заметьте, в Москве, а не в столице, не в Петербурге.

В связи с этим уместно процитировать Льва Толстого:

«Убиты тысячи людей, приведены в отчаяние, озлоблены, озверены все русские люди. И всё это ради чего? Всё это ради того, что среди небольшой кучки людей, едва ли одной десятитысячной всего народа, некоторые люди решили, что для самого лучшего устройства русского государства нужно продолжение той думы, которая заседала последнее время; другие – что нужна другая дума с общей, тайной, равной и т.д., третьи – что нужна республика, четвертые – не простая, а социалистическая республика. И ради этого вы возбуждаете междоусобную войну.

Вы говорите, что вы делаете это для народа, что главная цель ваша – благо народа. Но ведь стомиллионный народ, для которого вы это делаете, и не просит вас об этом и не нуждается во всём том, чего вы стараетесь достигнуть такими дурными средствами. Народ не нуждается во всех вас и всегда смотрел и смотрит на вас и не может смотреть иначе как на тех самых дармоедов, которые теми или иными путями отнимают от него его труды и отягощают его жизнь».

Но как это и бывает у преступников, свою вину эсеры перекладывали на жертву. Они называли терроризм «самозащитой» и пытались убедить общественность, что «царизм» вынуждает их прибегать к расправам. Однако, лживость этой трактовки очевидна хотя бы потому, что теракты нередко уносили жизни людей, случайно оказавшихся вблизи объекта атаки.

Мало того, социалисты-революционеры, пропагандируя терроризм в нашей стране, одновременно осуждали акты террора, имевшие место в Европе. Чем же объясняется столь явный двойной стандарт?

Возможно, слепой верой в то, будто бы «там» уже достигнуто истинное народовластие, господствуют свобода и защита прав человека. Хотя нетрудно предположить и куда более прозаичную причину.

Теракт

Банальная зависимость от зарубежной поддержки заставляла эсеровских лидеров следить за своим языком, дабы не прогневить иностранных покровителей. Не следует забывать, что ПСР входила в международную организацию «Второй Интернационал», лидеры ПСР неоднократно участвовали в различных съездах, проводимых в Европе, и туда же, на Запад, убегали эсеровские деятели в случае угрозы ареста в России. Так, например, один из основателей Партии социалистов-революционеров Чернов эмигрировал в Англию, лидер Боевой организации Савинков скрывался в Германии и Франции, видный эсер Гоц проживал в Швейцарии, и это далеко не весь список «политических беженцев».

Крестьянские волнения 1902 года

Рис. 52. Портрет министра МВД России В.К.Плеве. Худ. И.Е.Репин и Б.М.Кустодиев

Рубеж XIX – ХХ столетий был временем не только интенсивных общественно-политических перемен, но и динамичных социально-экономических процессов. Российская империя все теснее вовлекалась в мировую систему экономических отношений, стремясь одновременно ускорить развитие собственной конкурентоспособной промышленности. Основной экономический потенциал страны был по-прежнему сосредоточен в аграрном секторе, развитие которого характеризовалось эклектичностью (Эклектичность (эклектика, эклектизм) - смешение, соединение разнородных стилей, идей, взглядов) и многоукладностью, представляя фактически переходный тип. Оставаясь сословно замкнутой, многомиллионная крестьянская масса продолжала иметь стратегическое значение ведущей производительной силы и основного потребителя на внутреннем рынке, а также главного мобилизационного ресурса. При этом деревня была неспособна самостоятельно, без помощи государства осознать себя как независимую общественную силу, так и преодолеть свою технологическую отсталость. Сохраняли значительный вес сакрально-монархические основы крестьянской психологии, но и такая подсознательная верность мифу о «добром и справедливом царе» все более нуждалась в экономическом подкреплении. От готовности оперативно отвечать на острые вызовы времени зависела жизнеспособность российского самодержавия и перспективы имперской государственности. Именно поэтому назначение в апреле 1902 г. Вячеслава Константиновича Плеве министром внутренних дел связывалось с ожиданием перемен в правительственной политике по аграрному вопросу.

В значительной мере это объяснялось тем, что В.К.Плеве имел колоссальный опыт участия в работе разных межведомственных органов по проблемам сельского хозяйства. Во многих из них, например, Комиссии для выяснения причин падения цен на сельскохозяйственные товары в 1883 – 1887 гг., Комиссии для пересмотра Устава о народном продовольствии и др., он был непосредственным руководителем. В существенной степени направление аграрной политики В.К.Плеве и ее характер формировались под воздействием крестьянских беспорядков в Полтавской и Харьковской губерниях в марте-апреле 1902 г. Только обустроившись на новом месте службы, В.К.Плеве занялся разбором тревожных телеграмм с Юга России где в первых числах марта 1902 г. в имении Карловка Полтавской губернии началось волнение крестьян. Незадолго перед этим сюда возвратилось около 300 крестьян после неудачной попытки переселиться в Уфимскую губернию. Оставшись без всяких средств к жизни, без земли, без семян, они обратились за помощью к управляющему экономией; тот заломил непомерно высокую цену, а затем и вовсе отказался продать семена. Это и послужило непосредственным толчком для выступления.

Рис. 53. Разгром помещичьей усадьбы

Крестьяне самовольно выехали в поле и запахали около 2 тыс. десятин помещичьей земли, а семена для посева забрали из амбаров экономии. В последующие дни движение распространилось на соседние деревни, а затем перекинулось на Валковский и Богодуховский уезды Харьковской губернии. Всего за март – начало апреля 1902 г. было разгромлено 56 экономий в Полтавской губернии и 24 экономии в Харьковской губернии. Движение охватило 165 сел и деревень.

Непосредственный захват помещичьих земель, с чего начиналось крестьянское движение в марте 1902 г., оставался исключительным явлением: это выражало лишь тенденцию движения. Главное внимание восставших было направлено на захват хлеба и корма для скота из помещичьих экономий. Хлеб забирался не только у помещиков, но и у односельчан богачей, «особенно у тех, которых народ недолюбливал».

Выступления крестьян вызвали панику среди помещиков. Полтавский и харьковский губернаторы были завалены требованиями о немедленной высылке войск в деревни. Более 10 тыс. солдат и офицеров участвовали в подавлении движения; солдаты были расквартированы по деревням и питались за счет крестьян.

Крестьянские волнения, начавшиеся весной 1902 года, охватили многие районы империи, но наиболее активными они были в Полтавской (Константиновградский и Полтавский уезды) и Харьковской (Валковский и Богодуховский уезды) губерниях. В конце марта – начале апреля 1902 г. в указанных регионах подверглись погрому десятки имений. Мелкое воровство и посягательство на помещичью собственность еще с дореформенных времен были обыденным явлением сельской повседневности. В деревне такие кражи, впрочем, как побои или оскорбления, не считались преступлением. Длительное время они вообще разбирались на основе обычного права, а официальная статистика даже не вела их учет. Однако теперь речь шла об открытом и масштабном расхищении помещичьего имущества. Учитывая неординарность сложившейся обстановки, В.К.Плеве самостоятельно принял нестандартное для правительственной среды решение – отправиться на место событий с целью лично проанализировать случившееся. Разрешение на поездку было испрошено всеподданнейшим докладом 8 апреля 1902 г. «Разбираясь в моих впечатлениях первых дней, я смущен беспорядками в Харьковской и Полтавской губерниях. Из бумаг затрудняюсь составить себе обстоятельное по ним заключение», – объяснял он свои действия императору. Такой необычный шаг не остался незамеченным общественностью. «Плеве уехал на место буйства мужиков. Вот это министр. Очень немногие бы это сделали!» – воскликнул по этому поводу отставной генерал А.А.Киреев.

Стоит отметить, что эффект столь внезапной командировки министра усиливал ее маршрут. По дороге в Харьков и Полтаву В.К.Плеве побывал с паломническим визитом в Троице-Сергиевой лавре, где провел остаток Страстной недели и часть Светлой седмицы. Посещение старинного центра православия расценивалось как получение министром благословения на предстоящую деятельность по стабилизации социальной обстановки и будущие преобразования в государстве. 15 апреля 1902 г. В.К.Плеве прибыл в Харьков. С вокзала он отправился в гостиницу «Европейскую», где в 11 утра принял прокурора Харьковской судебной палаты А.А.Лопухина, с которым у него состоялся продолжительный разговор. А.А.Лопухин доложил ему свежую информацию о масштабах и обстоятельствах беспорядков. В первую очередь В.К.Плеве интересовался действиями полтавского и харьковского губернаторов. А.А.Лопухин в положительном ключе оценил И.М.Оболенского (И.М.Оболенский – губернатор Харьковской губернии), деятельность которого, по словам прокурора, была «разумна, целесообразна и энергична», в отличие от А.К.Бельгарда (А.К.Бельгард – губернатор Полтавской губернии), допустившего, напротив, «недостаток понимания значения» беспорядков и «большую нераспорядительность» в их прекращении. Впрочем, по донесениям начальников губерний и свидетельствам современников, в экзекуциях над участниками беспорядков преуспели оба губернатора. После встречи с А.А.Лопухиным В.К.Плеве принял других должностных лиц, а вечером 15 апреля он выехал в Полтаву. Здесь глава МВД также заслушивал должностных лиц, и вновь, как и в Харькове, первым докладчиком был А.А.Лопухин, которого В.К.Плеве пригласил специально. Однако в Полтаве прием велся уже не в комфортабельных апартаментах отеля, а в железнодорожном вагоне. Циркулировали слухи, проникавшие даже в европейскую прессу, что в адрес министра поступали угрозы в связи с его приездом, поэтому в целях безопасности, он не покидал поезда. Тем не менее после обеда 17 апреля он приехал в губернаторский особняк, где провел совещание с представителями местного дворянства и земской общественностью. На нем В.К.Плеве выступил с призывом объединить усилия правительства и общественных сил для предотвращения подобных акций. Однако, по мнению его ближайшего соратника В.И.Гурко, провинциальная общественность не вняла призывам министра. В.К.Плеве, вспоминал он, «почти вкладывал им в уста заявление, что в этих видах необходимо привлечь общественность к более близкому участию в государственном управлении. Однако земцы, по-видимому, устрашенные произведенными погромами частновладельческих имений, в ответ ему говорили лишь об одном – о необходимости ввести в губернии положение об усиленной охране». Пробыв в Полтаве до полудня 18 апреля, В.К.Плеве выехал обратно и 20 апреля возвратился в столицу. Либеральная и радикальная пресса пыталась использовать факты широкого применения телесных наказаний для дискредитации первых шагов В.К.Плеве как министра. «Особенно ярко политика Плеве проявилась в открытом и в небывалых размерах применении беззакония, а именно телесного наказания. По слухам, Плеве прямо требует его применения», – заявлял журнал «Освобождение». Акцент на жестких действиях властей при подавлении беспорядков делался и в публикациях социал-демократической «Искры». Поэтому бюрократический мир с интригующим ожиданием наблюдал за поездкой В.К.Плеве. Еще до отъезда ему было известно, что И.М.Оболенский взял на себя инициативу широкого привлечения войск для подавления беспорядков с применением телесных наказаний к виновным. В столице и на юге ожидали, как новый министр отнесется к радикальным действиям харьковского губернатора. Реакция последовала быстро. В.К.Плеве оценил решительность и смелость И.М.Оболенского, не найдя в его действиях превышения полномочий. Полтавский губернатор А.К.Бельгард «при свойственных ему дипломатических приемах управления», не проявивший «надлежащей энергии» в подавлении волнений, был отправлен в отставку. Другим существенным кадровым решением по итогам министерской ревизии стало назначение А.А.Лопухина директором Департамента полиции. В.К.Плеве высоко оценил служебные качества харьковского прокурора, особенно его скрупулезность в расследовании обстоятельств беспорядков. А.А.Лопухину удалось донести до главы МВД «свежие, здоровые мысли, которые вносили что-то новое в обветшалые приемы и устарелые взгляды, господствовавшие тогда в местном административном управлении». При этом он отметил внимание министра к деталям произошедшего и одновременно к собственной персоне: «Я был единственным из должностных лиц г. Харькова, приглашенным министром завтракать с ним».