Игра в историю. Книга 5. Российская империя. XX век начинается. Том I. Последний император

Беседы с А.А.Лопухиным и представителями провинциальной общественности, изучение рапортов губернаторов, а также правоохранительных ведомств, красноречиво обнажили главе МВД не только причины и характер крестьянских выступлений, поражавших своими масштабами, но и все неприглядные стороны состояния российской деревни. Прежде всего, с язвительной болью заявила о себе нищета сельских жителей, множившаяся неурожаями и растущим дефицитом земли. Причем аренда помещичьих участков уже не могла быть решением этой проблемы. Так, в Полтавской и Харьковской губерниях количество земли, которые крестьяне могли взять в наем у помещиков, ежегодно сокращалась. Учитывая высокий спрос на землю, арендная плата росла. Поэтому нехватка земельных угодий и, как следствие, погружение в арендную зависимость от помещиков на кабальных условиях приводили к голодному существованию большинство крестьянских семей. В числе непосредственных причин беспорядков и акций неповиновения также были тяжелые последствия неурожаев 90-х годов XIX века и «нового» недорода 1901 года, повлекших нехватку продовольствия и средств обсеменения. Ни внутриобщинные ресурсы перераспределения, ни действовавшие хлебозапасные магазины не смогли амортизировать негативный эффект недорода. Между тем именно во время неурожаев и непосредственно после них число преступлений против собственности в деревне возрастало. Материальная нужда крестьян соседствовала с их низким культурным уровнем. Спустя почти полстолетия после «Великих реформ» зависимая психология и низкий уровень правовой ответственности все еще господствовали на селе. Особенно серьезным тормозом на пути социально-экономического обновления деревни было неадекватное восприятие крестьянами частной собственности как неприкосновенного имущества. «Почти повсеместно среди крестьянского населения наблюдается убеждение, переходящее в какую-то народную легенду, о присущем ему каком-то естественном праве на землю, которая рано или поздно должна перейти в его обладание», – замечал С. С. Хрулев, разбиравший беспорядки. Патриархальные формы общежития и общинные порядки, консервируя в сельской среде приверженность к традиционному укладу, выхолащивали какие-либо ростки социального просвещения и чувства гражданственности. Резкое ухудшение экономического положения радикально меняло облик крестьянской среды, превращая ее в полудикую социальную массу, останавливаемую лишь опасностью физического наказания. Именно поэтому голодное и малокультурное крестьянство являлось благодатной почвой для результативной агитационной работы радикальных элементов. Участие антиправительственной пропаганды в подготовке беспорядков единодушно подтверждалось официальной информацией, распространяемой в прессе, а также донесениями губернаторов, участниками следствия и свидетельствами очевидцев. «Бедственное экономическое положение и некультурность нашей крестьянской среды представляют благодатную почву для пропаганды противообщественных и противоправительственных идей, пропаганда эта, устная и путем печатных листков, исходит прежде всего от разных революционных и социалистических организаций, большинство этих нелегальных произведений издано специально для обращения в крестьянской среде, язык и слог приспособлены к пониманию простонародья, в брошюрах и прокламациях этих крестьянин находит ответ на его затаенное желание о земле, которая трактуется как общая собственность, такая же, как свет и воздух», – указывал С.С.Хрулев. Другой участник следствия, В.Н.Семенов имел схожее мнение: «С конца 1901 года в народе стали появляться различные революционные издания, число которых особенно возросло в январе и феврале текущего года, изложенные в означенных книжках идеи, отвечавшие заветным мечтам крестьянина, были встречены населением с большим сочувствием и так быстро усвоились, что некоторые крестьяне в разговоре с властями повторяли наизусть целые фразы из прочитанных изданий».

Рис. 54. Агитация в деревне

Так же, как В.Н.Семенов и С.С.Хрулев, существенное влияние антиправительственной пропаганды на погромные настроения крестьян отмечал уже упоминавшийся А.А.Лопухин. Власти, по его мнению, допустили широкое распространение среди крестьян агитационной литературы, составленной с учетом их образовательно-культурного уровня. В ней доступным языком делались акценты на негативных явлениях сельской жизни и содержался призыв выступать против государственного порядка. «Преступные книжки распространялись в народе в большом количестве и читались с огромным интересом», – подчеркивал он.

В.К.Плеве со всей очевидностью был вынужден признать, что именно ведомство МВД, во главе которого он теперь встал, оказалось неспособным предвидеть такую ситуацию и справиться с ней без помощи войск и карательных мер. Органы земского самоуправления также представали бездеятельными свидетелями сельских проблем, провалив организацию продовольственной помощи. Помещики, владевшие излишками урожая и свободными угодьями, тоже предпочитали оставаться в стороне. При этом начальники губерний, формально отвечавшие за положение на местах, фактически оказывались заложниками своего положения. «Условия административной жизни в губернии таковы, что губернатору приходится опираться преимущественно на чинов полиции и тех должностных лиц в уездах, которые привыкли в своевременной отписке видеть отличие по службе. Если даже только остановиться на части, касающейся управления крестьян, то нужно признаться, что губернатор вряд ли может фактически лично направлять гражданскую жизнь крестьян с многоразличными ее запросами», – констатировал товарищ обер-прокурор 2-го Департамента Правительствующего Сената Г.Г.Коваленский, анализируя обстоятельства волнений. В целом схожие впечатления о причинах беспорядков остались и у А.А.Лопухина, в пространной записке которого, поданной императору спустя три года после описываемых событий, отмечалась неготовность губернской администрации к происходящему: «Власти растерялись, оставляя преступления расти безнаказанно, все власти, на коих возложено попечение о народном благосостоянии, оказались в бездействии, земские начальники годами не посещали многих местностей своих участков, существовавший в некоторых деревнях голод никому из властей не был известен, и никто понятия не имел о степени обеднения населения». Иными словами, речь шла о недостатке административного внимания к происходящему в крестьянском социуме в целом. Волостная администрация, земские начальники, полиция и даже земство оказывались слабыми звеньями в сложном, многоуровневом управлении деревней. Наконец, следствием такой «брошенности» деревни, по мнению чиновника, был успех антиправительственной пропаганды. Одновременно с этим события весны 1902 г. показали силу царистских настроений в крестьянской среде. Среди крестьян была распространена уверенность, что «царь издал указ, согласно которому они имеют право силой отбирать у помещиков хлеб, землю и имущество. Крестьяне до такой степени были уверены в существовании подобного указа, что даже свои действия начинали с мирной просьбы о выдаче ключей от амбаров и кладовых, а уже затем, получив отказ, действовали силой». Наивный крестьянский монархизм, превращавший крестьян в преступников, был поразителен даже для потерпевших помещиков. По свидетельству одного из них: «В начале этого движения в народе упорно ходили слухи о каком-то генерале, приехавшем из Петербурга от самого Царя, с поручением объявить народу какой-то манифест, писанный золотыми буквами. Народ ведь всегда легко верил тому, что так или иначе касалось его личного интереса; мог он легко поверить и чьим-то рассказам про генерала, которого, в сущности, никто ни из моих соседей-крестьян, ни из служащих моих не видел; а кто-то другой видел, и этого было достаточно, чтобы народ уверовал в существование подобных самозванцев и в их прямую миссию». Данные факты подтверждают и материалы судебного процесса над участниками беспорядков: «Один из обвиняемых показал, что он будто бы ходил в усадьбу не грабить, а посмотреть на генералов, которые приехали, в том же деле имеется намек на то, что крестьяне ожидали приезда кн. Михаила, который дает разрешительные грамоты». Конечно, сами по себе подобные слухи не были в деревне чем-то новым. В обывательском представлении крестьян бытовала уверенность, что вина за экономические неурядицы их жизни лежит на помещиках и чиновниках, которые обманывают царя. Однако данный факт в совокупности с резким ухудшением экономического положения оказался тем самым желанным основанием, на котором строили свои агитационные посылы антиправительственные элементы. Именно на возможность исполнения казавшихся несбыточными желаний указывали прокламации и другая пропагандистская литература, игравшая на вполне искренних монархических симпатиях большинства населения.

«Все это те же Петры, Семены, соседи мои, которых мне не раз случалось выручать из какой-нибудь их беды и с которыми я дружно жил в течение многих лет моей жизни с ними; все знакомые лица, но что за ужасные были их глаза теперь. Блуждающий, дикий взгляд как-то исподлобья, бегающий растерянно по сторонам, не останавливающийся определенно ни на одном предмете, выражал их какое-то особенное душевное состояние. Мне грустно, бесконечно тяжело было смотреть на эти самодовольные лица мужиков, которые по темноте своей, по неведению своему обратились из мирных, хороших людей в каких-то озверелых грабителей, не понимающих в большинстве своем и самой преступности своего поступка», – с чувством глубокого сожаления констатировал один из пострадавших помещиков. Полтавский губернатор А.К.Бельгард в своем донесении главе МВД утверждал, что крестьянство «более чем когда-либо нуждается в попечительном руководительстве, которого оно по большей части не находит ни в пастырях духовных, озабоченных личными делами и ограничивающихся совершением треб, ни в земских начальниках, административная деятельность которых ограничивается часто перепиской и некоторым наблюдением за волостными правлениями, но которые редко являют из себя ту близкую к народу твердую правительственную власть, о которой гласит закон, ни, наконец, в представителях полиции, которые по своей малочисленности не могут выполнить всех возложенных на них обязанностей». Таким образом, впечатления от поездки в районы крестьянских выступлений, изучение всех обстоятельств беспорядков предоставили министру внутренних дел актуальный материал для объективного анализа состояния сельского хозяйства и положения жителей российской деревни. Все это в значительной мере определило основные направления его реформ. При этом В.К.Плеве не сомневался, что отстаивание прерогатив МВД в контроле над модернизационными процессами в деревне будут проходить в жесткой конкурентной борьбе. Именно в это время созревал очередной этап его жесткого противостояния со своим давним оппонентом, министром финансов С.Ю.Витте, и разворачивалась полемика между Особым совещанием о нуждах сельскохозяйственной промышленности – детищем главы финансового ведомства – и Редакционной комиссией МВД по пересмотру крестьянского законодательства. Так, одним из объектов будущих преобразований должна была стать община как социальный и экономический институт. В.К.Плеве и ранее полагал, что община должна идти в ногу с переменами в России, но при этом оставаться важнейшим регулятором жизненных процессов в крестьянском социуме. Первоочередной задачей правительства выдвигалось сохранение всех ее необходимых и жизнеспособных качеств при ликвидации деструктивных начал. В этой связи надлежало разрешить судьбу ее податной составляющей – круговой поруки, существование которой тормозило экономическое развитие сельского хозяйства как ведущей отрасли экономики. Одновременно требовалась проработка вопроса о внеобщинных формах крестьянского землевладения. Вместе с тем В.К.Плеве мог рассчитывать и на такие рычаги снижения остроты земельного вопроса, как переселенческая политика и деятельность Крестьянского банка, которые, оставаясь в арсенале правительства, также ожидали своего обновления. Далее оперативной перестройки требовала и малоэффективная система управленческого контроля над деревней. Однако эта реформа нуждалась в проведении вместе с общим преобразованием местного управления, так как губернская вертикаль опиралась на уездные, волостные и сельские единицы. По этой причине надлежало изменить систему полицейского надзора за крестьянским населением и всем происходящим в деревне. Наконец, обнаружившие устойчивость в ходе беспорядков царистские настроения крестьянства можно было использовать для укрепления слабеющих социальных скреп самодержавного строя. Со всей серьезностью вставал вопрос о программе публичной презентации образа монарха как духовного и государственного лидера подданных. Учитывая религиозность Николая II и его семьи, глава МВД мог не сомневаться в высочайшем одобрении такой политики. Тем самым для В.К.Плеве открывалась возможность упрочить личную близость к императору, получить поддержку не только аграрной, но и всей своей политической программы, а также выстроить идеологическую платформу для воплощения реформаторских замыслов.

II съезд РСДРП (Российской социал-демократическойрабочей партии)

Рис. 55. II съезд РСДРП

Первый съезд РСДРП прошёл в марте 1898 года. На нём присутствовали малоизвестные делегаты, которые в последствии были арестованы полицией Этот съезд, хотя и планировался как организационный, но свою задачу выполнить не смог. Пришлось ждать пять лет, но в это время работала «Искра».

Ещё до II съезда внутри редакции «Искры» между Лениным и Плехановым происходила борьба по поводу программы партии, которую следовало обсудить и принять на будущем съезде.

Программа партии вырабатывалась в редакции «Искры». Ленин начиная с 1895 г. самостоятельно разрабатывал программу партии. Когда Плеханов в 1902 г. прислал проект программы, Ленин не согласился с этим проектом и представил свой собственный. Плеханов прямо пригрозил расколом, если будет принят проект Ленина. Но под влиянием ленинской критики он переделал свою первую программу. После долгих обсуждений был принят ряд серьезных изменений и поправок, предложенных Лениным, и это сделало программу приемлемой для будущих «большевиков».

Рис. 56. В.Ульянов и Г.Плеханов

В чем же состояли споры в редакции «Искры» по вопросу о программе? Прежде всего Ленин требовал, чтобы программа была боевой программой партии, а то, что написал Плеханов, – «это скорее программа для учащихся (особенно в самом главном отделе, посвященном характеристике капитализма), и притом учащихся первого курса, на котором говорят о капитализме вообще, а еще не о русском капитализме». Ленин требовал конкретной постановки вопроса о русском капитализме, определенных, четких выводов. Партия российского пролетариата должна объявить войну русскому капитализму. Нам нужно, чтобы программа партии, исходя из особенностей капиталистического развития России, четко определила задачи российского пролетариата, который находится под двойным гнетом: остатков крепостничества и капитализма.

«мы пишем, – говорил Ленин, – не статью против критиков, а программу боевой партии», чтобы из этой программы для миллионов не только пролетариев, но и для миллионов кустарей и разоряемых помещиками и капитализмом крестьян получался «неизбежно вывод: единственное спасение для вас – примкнуть к партии пролетариата».

Еще большее значение имели поправки Ленина по важнейшему программному вопросу о диктатуре пролетариата. Ленин настаивал па введении пункта о диктатуре пролетариата, так как такого пункта в проекте Плеханова не было. В своих возражениях он писал, что «признание необходимости диктатуры пролетариата самым тесным и неразрывным образом связано с положением Коммунистического Манифеста, что пролетариат один только есть действительно революционный класс».

Ленин предлагал внести в программу более четкое указание об отношении пролетариата к мелкой буржуазии. В представленном Плехановым проекте программы не делалось резкого разграничения между причинами недовольства и революционности пролетариата и причинами недовольства мелкого производителя – кустаря, крестьянина. Такое разграничение Ленин считал необходимым для того, чтобы подчеркнуть условную революционность мелкой буржуазии и выделить роль пролетариата как вождя, как гегемона, который идет во главе революционной борьбы и ведет за собой крестьянство.

Ленин, который был автором аграрной программы, считав, что в условиях нарастания революционного движения необходимо будет выдвинуть программу национализации земли. Но на данном этапе, Ленин считал необходимым выдвинуть требование возвращения отрезков крестьянам (Отрезками назывались те земли, которые помещики при «освобождении» крестьян отрезали от крестьянской земли. Это были лучшие части земли — выгоны, луга или леса, места, близкие к реке, и т.п., без которых крестьяне не могли вести хозяйство и которые они так или иначе вынуждены были арендовать у своих же прежних помещиков. Отрезки являлись одним из решающих остатков крепостничества в деревне, опираясь на которые помещики по прежнему держали крестьян за горло).

Выдвигая требование возвращения крестьянам отрезков, Ленин видел в этом лишь путь к расширению революции, путь к вовлечению в революцию широких крестьянских масс. Плеханов же принципиально отрицал национализацию земли в эпоху буржуазно-демократической революции, считая, что национализация земли допустима только в социалистической революции.

Постановка аграрного вопроса обнаружила глубокие разногласия между Лениным и другими членами редакции «Искры».

Эти разногласия явились началом проявившихся через некоторое время двух тактик – большевистской и меньшевистской по вопросу о роли крестьянства в революции.

Только благодаря поправкам Ленина и его борьбе внутри редакции «Искры» программа партии стала приемлемой для большевиков. Принимая эту программу, большевики боролись за нее, отстаивали ее революционные требования. Меньшевики же неоднократно относились к программе, как к «клочку бумаги», сплошь и рядом от нее отступали, нарушали ее в угоду своим буржуазным и мелкобуржуазным союзникам.

II съезд РСДРП состоялся с 17 (30) июля по 10 (23) августа 1903 года. До 24 июля (6 августа) он работал в Брюсселе. То ли по собственному почину, уже тогда русских, особенно революционно настроенных русских, за границей недолюбливали, то ли по просьбе российского посольства в Бельгии, но бельгийская полиция вынудила делегатов покинуть страну, после чего съезд перенёс свои заседания в Лондон.

В Лондоне, напротив, полиция делегатам не препятствовала, лишь приставила к помещению городового на случай, если бы был нарушен порядок. Впрочем, он на улице не нарушался. Только мальчишки с радостными криками ходили по пятам за особенно живописными «проклятыми иностранцами».

Коммунистическая оппозиционная печать широко откликнулась на данное событие. В ней отмечалось, что II съезд РСДРП имел историческое значение. У партии появились Программа, Устав и марксистская методология решения наиболее важных вопросов революционной тактики. Широкая общественность сам факт проведения этого съезда совершенно не заметила. Никто на западе на это событие не обратил ни малейшего внимания: оно было газетам совершенно не интересно. Вследствие стечения бесчисленных случайностей событие стало историческим – в гораздо большей степени, чем всё то, о чем тогда писали газеты. Могло и не стать.

Съезд длился долго и прошел очень бурно и явился поворотным пунктом в российском и международном рабочем движении вследствие раскола партии на два идейно-политических течения (две фракции). Одни назвались «большевистами», другие «меньшевистами» (несколько позднее стали говорить о «большевиках» и «меньшевиках»). Меньшевиков возглавил Ю.Мартов (в дальнейшем и Г.Плехановым). Во главе большевиков встал Ленин. Названия этих фракций были не совсем ясны для зарубежной общественности и даже революционерам в России эти обозначения были вначале не совсем ясны. Да и кто из участников съезда оказался «меньшевиком», а кто «большевиком» если, фракция, во главе с Лениным, получила большинство голосов по важному вопросу о редакции «Искры» и осталась в меньшинстве по столь же важному делу об уставе. Вдобавок, соотношение сил, то есть голосов, скоро после съезда изменилось. Предпочитали говорить о ленинцах и мартовцах. Очень многие всю ответственность за раскол возлагали на Ленина. «На втором съезде российской социал-демократии этот человек со свойственными ему энергией и талантом, сыграл роль партийного дезорганизатора», – писал вскоре после съезда Л.Троцкий.

Протоколы Второго съезда были опубликованы в Женеве. Вероятно, они были очень смягчены. Одну речь Ленина авторы сочли возможным воспроизвести лишь с некоторым сокращением. Во всяком случае, того, что обычно называется «атмосферой», протоколы не передают, да это и не входило в задачу авторов. Правда, в скобках иногда отмечались: «всеобщее движение», «протесты» и даже «угрожающие крики». На одном из заседаний сам Ленин попросил секретаря занести в протокол, сколько раз его речь прерывали. Другой делегат просил отметить, что «товарищ Мартов улыбался». На 27-ом заседании съезд покинули бундовцы, на 28-ом – акимовцы. Страсти всё раскалялись. «Они» (меньшевики) всё еще руководятся больше всего тем, как оскорбительно то-то и то-то на съезде вышло, до чего бешено держал себя Ленин. «Было дело, слов нет», - говорил в частном письме Ленин тремя месяцами позднее.

Повестка и вопросы практической деятельности, обсуждаемые на съезде были многочисленными и разнообразными: принятие Программы и Устава партии, определение места партии в революционном движении, создание структуры руководящих органов, актуальные и идеологические вопросы, выработка отношения к ним и планов действий, разработка и принятие ряда направлений действий, как-то: аграрная программа, национальный вопрос, сплочение различных групп российского рабочего движения, вопросы отношения партии к террору, эсерам, русским либеральным течениям, демонстрациям и восстанию, пропаганде и агитации, работе среди крестьян, войск, учащихся и других слоев населения страны.

Большую активность на съезде проявил Ленин. Он выступал с речами, заявлениями, оговорками, поправками сто тридцать раз. По некоторым вопросам терпел поражения, и от этого его бешенство еще усиливалось. Но главная цель была достигнута: для устройства революции создалась его фракция, которая должна была со временем превратиться в его партию.

Большевики выступали за создание боевой централизованной партии, которая способна будет возглавить рабочий класс и повести его к полной победе над царизмом и буржуазией вплоть до построения социализма. Меньшевики предлагали создать партию не как авангард рабочего класса, а организацию, включающую в свои ряды немало непролетарских элементов.

Рис. 57. Лидеры фракций «большевиков» и «меньшевиков» (слева на право: В.Ульянов (Ленин), Симон Тер-петросян (Камо), В.Образцов; Г.Плеханов, Н.Чхеидзе, Ю.Мартов)

В защиту позиции меньшевиков выступили лидеры II Интернационала (К.Каутский, А.Бебель и др.). Газеты и журналы партий II Интернационала печатали статьи только в меньшевистском толковании положения дел в РСДРП. Это в дальнейшем привело к созданию III Интернационала на большевистской основе. Думается, ограничиться только такой оценкой значения II съезда РСДРП, тем более с высоты сегодняшнего дня, недостаточно.

Ленин выработал успешную методологию партийного строительства:

Партия должна быть централизованной организацией и каждый её член обязан не только поддерживать её материально, но и состоять на учете в первичной организации и соблюдать партийную дисциплину. Ленин предложил первый пункт Устава партии в такой редакции: «Членом партии считается всякий, признающий её программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций».

В свою очередь Ю.Мартов, один из видных лидеров РСДРП, выдвинул следующую формулировку о том, кого считать членом партии. «Членом РСДРП считается всякий, принимающий её программу, поддерживающий партию материальными средствами, оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из её организаций». Мартов и его сторонники, настаивая на этой формулировке, говорили: неужели какой-нибудь профессор или гимназист обязательно должен войти в организацию, чтобы считаться членом партии? Неужели недостаточно для этого оказывать партии личное содействие, не будучи в самой организации? Конечно же нет! Это определение относится скорее к сочувствующим партии, а не ее членам.