Хроники Марьяны: В поисках Первозари

— Нет, Кузя, — я покачала головой. — На этот раз ты останешься дома.

— Что?! — он подпрыгнул на месте. — Почему?!

— Потому что это будет опасно. Я не знаю, что меня там ждёт. И я не хочу рисковать тобой.

— А я не хочу сидеть дома и ждать, пока ты там одна! — он упёр лапки в бока. — В Абхазию мы вместе ездили! И ничего, я не мешал! Я даже помогал! Я камешки собирал! Я с духами разговаривал! Я

— Кузя

— Нет! — он топнул ножкой. — Я твой домовой! Я за тебя отвечаю! Если с тобой что-то случится, а меня рядом не будет — как я потом Кочемару в глаза посмотрю? Как Велесу? Как Печуру?! Я не могу! Я должен!

Я смотрела на него — маленького, мохнатого, с глазами, полными решимости, — и понимала, что спорить бесполезно.

— Ладно, — сдалась я. — Поедешь. Но если будет опасно — ты слушаешься меня. Понял?

— Понял! — он просиял. — Я всегда слушаюсь! Ну, почти всегда. Ну, иногда. Но в этот раз — точно!

Я вздохнула и начала собираться.

На этот раз поезд шёл на восток. Мы ехали через поля, перелески, маленькие станции с деревянными вокзалами. За окном проплывали бескрайние русские просторы — не такие, как на севере, не такие, как на юге, а какие-то особенные, родные до щемящей тоски. Берёзы, сосны, деревеньки с покосившимися заборами. И небо — низкое, серое, но не давящее, а задумчивое.

Кузя всю дорогу смотрел в окно и комментировал.

— Смотри, корова! Настоящая! А вон коза! А вон петух на заборе! Марьянка, а почему петух на заборе сидит? Ему там не страшно?

— Не страшно. Петухи любят сидеть высоко.

— Как Горыныч, — понимающе кивнул он. — Только Горыныч больше. И дышит огнём.

К вечеру мы прибыли в Нижний Новгород. Старый, красивый город на слиянии двух великих рек — Оки и Волги. Мы не стали задерживаться здесь надолго — пересели на местный поезд до станции Семёнов, а оттуда на автобусе до села Владимирское. Именно здесь, на окраине села, и находилось озеро Светлояр.

Гостиница, которую я забронировала заранее, называлась «У озера». Небольшой деревянный дом с резными наличниками, с печкой в холле и с хозяйкой — пожилой женщиной по имени Вера Степановна.

— К озеру приехали? — спросила она, выдавая мне ключ от комнаты. — Паломница? Или просто туристка?

— Паломница, — ответила я.

— Хорошее дело, — она кивнула. — Озеро у нас святое. Люди со всей страны едут. Кто исцеления просит, кто ответа на вопрос, кто просто тишины. А ты с чем?

— С верой, — сказала я. — Или за ней.

Она внимательно посмотрела на меня, на Кузю, что выглядывал из-за моего плеча, на Лима, что держался в тени, и вдруг улыбнулась.

— Ну, за верой — это правильно. За верой многие едут. Только не все находят. Ты, я вижу, найдёшь. Располагайтесь.

Комната была простой, но уютной: деревянная кровать с лоскутным одеялом, стол, стул, икона в углу. За окном темнело, и где-то там, в нескольких сотнях метров, лежало озеро Светлояр. Я не пошла к нему сразу. Завтра. Завтра с утра.

Я легла в кровать, и Кузя устроился рядом, свернувшись клубочком. Лим растёкся по коврику у двери.

— Марьянка, — прошептал Кузя. — А что ты там искать будешь? В озере?

— Веру, — ответила я. — Второй ключ.

— А как он выглядит?

— Не знаю. Узнаю, когда найду.

Он помолчал, а потом тихо добавил:

— Ты только не утони там. Ладно? А то вода — она холодная. И глубокая. И Китеж этот вдруг он тебя к себе заберёт?

— Не заберёт, — я улыбнулась. — У меня дома Кочемар, Велес и Печур ждут. И ты. Куда я без вас?

— Вот именно! — он прижался ко мне. — Без нас — никуда.

Я закрыла глаза и стала слушать, как за окном шумит ветер. Завтра — Светлояр. Завтра — испытание верой. Но сегодня — тишина, покой и Кузя под боком. И этого было достаточно.

Глава 30. Китеж

Утро выдалось тихим и ясным. Солнце только поднималось над лесом, и его лучи золотили верхушки сосен, когда я вышла из гостиницы. Кузя ещё спал, свернувшись клубочком под лоскутным одеялом, и я не стала его будить. Лим, как всегда, скользнул за плечом.

Я шла по тропинке через лес, и с каждым шагом воздух становился всё чище, всё прозрачнее. А потом деревья расступились, и я увидела его.

Озеро Светлояр.

Оно лежало в чаще леса, почти идеально круглое, как блюдце, и вода в нём была такого глубокого, тёмно-синего цвета, что казалась бездонной. Поверхность была гладкой, как зеркало, и в ней отражались сосны, небо, облака. Вокруг росли вековые деревья, и их ветви склонялись к воде, словно слушая что-то. Тишина здесь была особенной — не пустой, а наполненной. Казалось, сам воздух вибрирует от присутствия чего-то невидимого.

Я медленно пошла вокруг озера. Тропа, протоптанная паломниками, вела меня вдоль берега, и я думала. О том, зачем я здесь. О том, что нужно найти. О вере.

Дух дольменов сказал: «Второй ключ — это вера. Ты найдёшь его там, где вода хранит тайны». Вода. Озеро. Китеж-град. Легенда, в которую нужно поверить, чтобы увидеть. Я ходила кругами, пытаясь почувствовать что-то, но озеро молчало. Оно было прекрасным, древним, но — закрытым. Словно ждало, что я сделаю первый шаг.

И вдруг я увидела его. На том берегу, у самой воды, сидел человек в оранжевых одеждах. Его фигура была неподвижна, как изваяние, а вокруг него разливался мягкий, золотистый свет — не яркий, а тёплый, словно от костра. Я остановилась. Сердце забилось чаще.

Нарада.

Я пошла к нему — почти побежала. Лим скользнул следом. Он тоже узнал его.

— Нарада! — позвала я, приближаясь.

Он обернулся и улыбнулся — той самой улыбкой, которую я помнила по Бхувар-локе. Мудрой, тёплой, чуть лукавой.

— Марьяна, — произнёс он, и его голос был как звук вины. — Хранительница. Ты пришла.

— Ты здесь! — я остановилась перед ним, всё ещё не веря своим глазам. — Я думала, ты только в высших мирах!

— Я там, где нужен, — он похлопал по траве рядом с собой. — Садись. Ты устала. И у тебя много вопросов.

Я села. Лим устроился рядом.

— Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила я.

— Знаю, — он кивнул. — Ты ищешь второй ключ. Веру. И ты не знаешь, как его найти.

— Да, — призналась я. — Я хожу вокруг озера уже час. Я чувствую, что здесь что-то есть. Но оно не открывается мне. Я не знаю, что делать.

Нарада взял свою вину, и его пальцы легко коснулись струн. Мелодия поплыла над водой — тихая, спокойная, убаюкивающая.

— Ты хочешь, чтобы я рассказал легенду? — спросил он.

— Да, — прошептала я.

— Тогда слушай, — он закрыл глаза и заговорил. — Давным-давно, когда Русь ещё не была Русью, а леса стояли нетронутыми, здесь, на берегу этого озера, стоял город. Китеж. Он был не просто городом — он был святыней. Его построил князь Георгий Всеволодович, и в нём было много церквей, много золотых куполов, много колоколов. Люди, что жили здесь, были праведны. Они молились, трудились, любили. И Бог хранил их.

Но однажды пришла беда. Хан Батый со своим войском двинулся на Русь, сжигая города и убивая людей. Он узнал о Китеже и захотел захватить его. Но жители города не стали обороняться с оружием в руках. Вместо этого они вышли на стены и стали молиться. Они молились так истово, так горячо, что сама земля услышала их. И тогда случилось чудо. Вода в озере поднялась и скрыла город под собой. Китеж ушёл под воду, но не погиб. Он стал невидимым. И теперь его могут увидеть только те, кто верит.

Нарада замолчал и открыл глаза.

— Красивая легенда, — сказала я. — Но при чём здесь вера?

— При всём, — он улыбнулся. — Ты думаешь, вера — это просто согласие с тем, что Бог существует? Нет. Вера — это способность видеть то, что скрыто. Это доверие. Это готовность шагнуть в неизвестность, не зная, что ждёт впереди. Китеж — это не город. Это испытание. Каждый, кто приходит сюда, должен поверить, что он существует, — и тогда он увидит его. Не глазами — сердцем.

— Я хочу увидеть, — сказала я.

— Ты увидишь, — Нарада перестал играть. — Но для этого тебе нужно спуститься на дно озера. Не физически — духовно. Ты должна войти в воду и позволить ей принять тебя. Там, в глубине, ты встретишь то, что ищешь. Или не встретишь. Это зависит от тебя.

— Но как я могу дышать под водой?

— Есть те, кто поможет, — Нарада снова коснулся струн. — Ты знаешь, кого позвать.

Светлояра. Дух озера с Буяна. Моя подруга. Она говорила: «Когда тебе понадобится моя помощь — просто подойди к любому озеру и позови меня». Я закрыла глаза и мысленно произнесла её имя. Вода в Светлояре дрогнула, пошла кругами. Нарада улыбнулся и поднялся. Он взял свою вину и пошёл прочь, легко, словно не касаясь земли. Его оранжевая одежда мелькнула среди сосен и исчезла.

Я осталась на берегу. Лим был рядом. Вода всё ещё дрожала, и я знала: Светлояра уже здесь. А ещё я знала, что сегодня ночью мне предстоит спуститься на дно. И увидеть то, во что я должна поверить. Я не знала, что ждёт меня там, в глубине, но была готова.

Глава 31. Тени у озера

Весь день я провела у озера. Сидела на берегу, смотрела на воду, слушала тишину. Кузя, проснувшись, пришёл ко мне и теперь тихо сидел рядом, не решаясь нарушить моего молчания. Лим держался в тени деревьев, но я чувствовала его присутствие — спокойное, защитное. Я ждала ночи. Я знала, что именно в темноте, когда звёзды отразятся в воде, Светлояра проведёт меня на дно. Но до ночи было ещё далеко, и я просто сидела, дышала, думала.

А потом что-то изменилось. Воздух стал горьковатым. Знакомый металлический привкус на языке. Лим ощетинился первым — его тень стала плотнее, холоднее. Я подняла голову и увидела его.

Север.

Он стоял на противоположном берегу, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза смотрели на меня через озеро, и в них был холод. Не тот, что от Имки, — другой. Человеческий. Расчётливый.

— Ты? — я поднялась. — Что тебе здесь нужно?

— То же, что и тебе, — он не двинулся с места. — Ключ. Но, в отличие от тебя, я не собираюсь ждать, пока ты его найдёшь.

Он поднял руку, и с его пальцев сорвалась тёмная волна. Она ударила не в меня — в озеро. Вода вспенилась, пошла кругами, и из глубины начал подниматься туман. Густой, серый, холодный. Он окутывал берег, скрывая очертания сосен, и в нём мне чудились голоса. Не слова — шёпот, всхлипы, обрывки молитв.

— Что ты делаешь?! — крикнула я.

— Пробуждаю то, что спало, — ответил он. — Китеж спрятан под водой, но он не мёртв. Там, на дне, покоятся души тех, кто ушёл под воду вместе с городом. Они молятся. Вечно. И их молитвы держат озеро закрытым. Но если молитвы прервать — защита падёт. И тогда ключ станет доступен. Не тебе — мне.

Туман сгущался. Голоса становились громче. Я чувствовала, как вода в озере начинает вибрировать — не от силы Севера, а от боли. Он тревожил души. Он заставлял их страдать. Лим рванулся вперёд, его холод ударил по туману, но Север был готов. Он выставил щит — тёмный, мерцающий, и холод Лима разбился о него, как волна о скалу.

— Ты не понимаешь, что творишь, — сказала я, сжимая посох. — Ты не можешь взять ключ силой. Вера не подчиняется.

— Вера — это слабость, — отрезал он. — Слабость, которую я презираю.

— Нет, — я покачала головой. — Вера — это сила. Та, которой у тебя никогда не было.

Я подняла левую руку, и печать Хранительницы вспыхнула. Не золотым светом — мягким, серебристым, как лунный свет на воде. Я не стала атаковать. Я просто направила свет на озеро, на туман, на души, что метались в нём. И свет коснулся их — мягко, успокаивающе. Голоса стали тише. Туман начал рассеиваться. Север отступил на шаг.

— Ты не можешь остановить меня, — процедил он.

— Уже остановила, — ответила я.

Он долго смотрел на меня, потом развернулся и исчез в лесу. Туман рассеялся окончательно. Озеро снова было спокойным. Но я знала: он вернётся.

Глава 32. На дне

Ночь опустилась на озеро. Луна висела над водой, и её отражение дрожало в чёрной глади. Я стояла на берегу. Кузя сидел на поваленном дереве, прижимая к груди свой рюкзачок. Лим был рядом.

— Я готова, — прошептала я.

Вода дрогнула. Из глубины поднялась она — Светлояра. Высокая, стройная, с серебряными волосами, что струились, как жидкий свет. Её глаза сияли мягким, зелёным светом, и в них была радость.

— Марьяна, — произнесла она своим журчащим голосом. — Ты звала меня.

— Да, — я шагнула к воде. — Мне нужно на дно. К Китежу.

— Я знаю, — она протянула руку. — Идём.

Я взяла её за руку, и мы вошли в озеро. Вода сомкнулась над головой, но я не чувствовала холода. Наоборот — тепло, как в летнем море. Я дышала, как дышала когда-то с Понтом. Светлояра вела меня в глубину. Сначала была только тьма. Потом — свет. Мягкий, золотистый, он разливался откуда-то снизу. И я увидела его.

Китеж. Он лежал на дне озера, целый, нетронутый. Белокаменные стены, золотые купола, резные наличники. Улицы, мощённые булыжником. Колокольни. Всё было таким, каким его описывали легенды, — но живым. В окнах горел свет. По улицам шли люди — мужчины в длинных рубахах, женщины в сарафанах, дети. Они двигались медленно, как во сне, и их лица были спокойны.

— Они не умерли, — прошептала я. — Они живут.

— Они ждут, — ответила Светлояра. — Ждут, когда кто-то поверит в них настолько, чтобы увидеть.

Мы опустились на главную площадь. В центре стоял храм — огромный, с пятью куполами, и его двери были открыты. Я вошла. Внутри горели свечи. Перед алтарём стояла женщина в белом. Она обернулась, и я узнала её. Это была я. Та, прежняя. Жрица Гипербореи.

— Ты пришла, — сказала она. — Ты вспомнила.

— Я вспомнила память, — ответила я. — Теперь я ищу веру.

— Вера — это не просто знание, — она улыбнулась. — Это доверие. Доверие к себе, к миру, к Творцу. Ты уже веришь — иначе не стояла бы здесь. Просто прими это.

Она коснулась моего лба, и я почувствовала, как внутри что-то раскрывается. Тепло, свет, покой. Я поняла. Вера — это не ожидание чуда. Это способность видеть чудо в каждом мгновении. Верить, что всё правильно. Что путь, каким бы трудным он ни был, ведёт к свету. Я открыла глаза и снова стояла на берегу. Луна всё так же висела над озером. Светлояры не было — она вернулась в свои воды. Но внутри меня горел свет. Второй ключ — вера — был найден. Не в озере. Во мне.

Глава 33. Достопримечательности

После той ночи, когда я спустилась на дно озера и увидела Китеж, что-то во мне изменилось. Не резко, не громко — тихо, как распускается цветок. Я стала спокойнее. Увереннее. Вера, которую я искала, оказалась не догматом, не правилом — а состоянием. Доверием к миру. Принятием того, что всё идёт так, как должно.

Мы с Кузей и Лимом остались у Светлояра ещё на несколько дней. Я не хотела уезжать сразу — мне нужно было время, чтобы переварить всё, что случилось. К тому же, Вера Степановна, хозяйка гостиницы, оказалась не только радушной, но и удивительно интересной рассказчицей.

— Раз уж вы здесь, — сказала она за завтраком на второй день, — грех не посмотреть окрестности. У нас тут места намоленные. Святые. Не только озеро — вся земля дышит.

И мы поехали. Сначала — в село Владимирское, где стояла старинная церковь Владимирской иконы Божией Матери. Она была деревянной, с резными наличниками и серебристыми куполами, и внутри пахло воском, ладаном и временем. Старушки в платках тихо молились у икон, и я поставила свечу — за всех, кого люблю. За Кузю. За Лима. За Кочемара и Велеса. За друзей на Буяне. За тех, кто ждал меня дома.

Потом мы отправились к источнику святой воды, что бил из-под земли недалеко от озера. Говорили, что вода эта целебная, что она исцеляет не только тело, но и душу. Я умылась ею, и Кузя тоже — он долго плескался, фыркал и приговаривал, что теперь-то уж точно проживёт ещё сто лет.

— А сто лет — это много? — спросил он, вытирая мордочку.

— Для домового — в самый раз, — улыбнулась я.

На третий день мы поехали в Нижний Новгород — посмотреть на Кремль, на Стрелку, где сливаются Ока и Волга. Две великие реки, две разные души, а текут вместе. Я стояла на смотровой площадке и думала о том, как это похоже на меня. Явь и Навь. Свет и тьма. Память и вера. Всё сливается в одну реку. В один путь.

Кузя, конечно, везде находил приключения. На набережной он чуть не упал в Волгу, пытаясь разглядеть рыбу, и был спасён бдительным Лимом, который подхватил его холодной волной.

— Лимончик! — верещал Кузя, болтаясь в воздухе. — Ты меня спас! Ты герой!

Лим не ответил, но его золотистые искры на мгновение вспыхнули ярче. Кажется, ему было приятно.

Вечерами мы возвращались в гостиницу, и Вера Степановна поила нас чаем с мёдом и пирогами. Она рассказывала о здешних местах, о паломниках, что приходят к озеру, о чудесах, что случаются с теми, кто верит. Я слушала и думала: как много в мире мест, где свет соприкасается с землёй. И как мало мы о них знаем.

— Ты, я вижу, нашла, что искала, — сказала она однажды вечером, глядя на меня поверх очков.

— Нашла, — ответила я. — И больше, чем ожидала.

— Это хорошо, — она кивнула. — Значит, не зря приехала. А теперь — домой. Тебя там ждут.

На четвёртый день мы собрались в обратный путь. Попрощались с Верой Степановной, с озером, с древними соснами, что хранили его покой. Я постояла на берегу напоследок, глядя, как ветер рисует узоры на воде.

— Спасибо, — прошептала я.

Озеро молчало. Но я знала: оно услышало.

Поезд уносил нас домой. За окном проплывали поля, перелески, деревеньки. Кузя, утомлённый впечатлениями, спал на своей полке, прижимая к груди новый камешек — на этот раз со Светлояра. Лим мерцал на столике. А я смотрела в окно и думала о том, что впереди — последний ключ. Воля. Плато Путорана. Север. Имка. Но это будет потом. А сейчас — дом. Болото. Кочемар. Велес. И тишина.

Глава 34. Предубеждение

Дом встретил нас тишиной. Болото дышало, портал мерцал, Кузя с порога бросился к плите — разогревать чай и проверять, не завелась ли в его отсутствие плесень в углах. Кочемар поднялся из трясины, едва мы подошли к дому, и уставился на нас своими угольками-глазами.

— Вернулись, — просипел он. — Живые. Уже хорошо.

— Конечно, живые! — Кузя выскочил на балкон. — Мы теперь путешественники! Мы столько всего видели! Озеро Светлояр, и Китеж-град на дне, и Нижний Новгород, и Волгу с Окой! И я там чуть не утонул, но Лим меня спас!

— Чуть не утонул, — повторил Кочемар. — В озере. Домовой. Позор.

— Никакой не позор! — возмутился Кузя. — Я не тонул, я исследовал! А ты вот всю жизнь в болоте сидишь и ничего не видел!

— Я видел больше, чем ты думаешь, — Кочемар фыркнул. — Просто мне хватает.

Вечером я пошла к Велесу. Он стоял у дуба, как всегда, и его ветви чуть качнулись, когда я подошла. Я села у корней и рассказала ему всё — о Светлояре, о Китеже, о вере, о Нараде. Он слушал молча.

— Ты нашла второй ключ, — произнёс он, когда я закончила. — Это хорошо. Но впереди — последний. Самый трудный.

— Воля, — прошептала я.

— Да. И она потребует от тебя больше, чем всё, что было до этого. Будь готова.

Я посидела ещё немного, а потом пошла к лесному озеру. Водяной ждал меня — он поднялся из глубины, высокий и гибкий, с глазами цвета тихой воды. Я рассказала ему о том, что узнала. Он слушал, не перебивая.

— Ты стала сильнее, — сказал он наконец. — Но сила — не только в знании. Она в тишине. В умении слышать. Не забывай об этом.

Я вернулась домой затемно. Кузя уже спал. Лим растёкся по коврику. Я легла и закрыла глаза.

А потом — словно гром среди ясного неба. Резкий холодок, знакомый до дрожи. Лим ощетинился мгновенно. Я открыла глаза и увидела её. Навка. Одна из трёх, что явились мне когда-то в самом начале пути. Высокая, стройная, в струящихся белых одеждах. Серебряные волосы спадали до пояса. Глаза — бездонные, тёмные — смотрели на меня с тревогой.

— Марьяна, — произнесла она. — Ты должна выслушать меня. Это важно.

Я села на кровати. Лим встал рядом.

— Что случилось?

— Ты идёшь к последнему ключу, — сказала она. — Ты веришь, что справишься. Что Первозаря поможет тебе победить Имку. Но я пришла напомнить тебе о том, что ты забыла.

— О чём?

— О той жизни. О Гиперборее. О том, кем ты была.

Она подняла руку, и передо мной вспыхнуло видение. Я увидела себя — ту, прежнюю. Жрицу Гипербореи. Я стояла в храме, и в моих руках горела Первозаря. Но она была другой — не той искрой, что я носила в себе сейчас. Она была целой. Полной. И она была у меня — той, прежней, — гораздо сильнее, чем сейчас.

— Тогда у тебя было всё, — голос Навки звучал глухо. — Первозаря была целой. Ты была сильнее, чем сейчас. И всё же ты не смогла остановить Имку. Ты проиграла. Почему ты думаешь, что теперь, когда ты слабее, когда Первозаря раздроблена, ты сможешь победить?

Видение погасло. Я сидела в темноте, и сердце колотилось.

— Я не знаю, — прошептала я.

— Вот именно, — Навка склонила голову. — Ты не знаешь. И не узнаешь, пока не поймёшь, что пошло не так тогда. Пока не вернёшься туда, где всё началось.

— Но как я могу вернуться? Гипербореи больше нет. Атлантиды больше нет.

— Есть та, кто помнит, — ответила Навка. — Русалка. Твоя подруга из Атлантиды. Она была там. Она видела. И она может провести тебя в прошлое. Не физически — духовно. В те времена. Чтобы ты увидела своими глазами, что случилось. И поняла, что делать теперь.

— Лира, — прошептала я.

— Иди к ней, — Навка начала таять. — Не медли. Времени мало. Имка пробуждается. И в этот раз у тебя не будет второго шанса.

Она исчезла. Я осталась в темноте, и только Лим был рядом — его холод стал плотнее, словно он тоже понимал: впереди — самое трудное.

Утром я собралась на Буян. Мне нужно было увидеть Лиру. И вернуться в прошлое.

Глава 35. Портал у озера

На Буяне меня ждали. Едва я шагнула из портала на поляну у Алатыря, как увидела их всех: Ягу, Лешего, Печура, Кощея, Морену, Горыныча. Кузя, конечно, уже был здесь — он ушёл на остров раньше меня, чтобы поделиться впечатлениями о Светлояре. Судя по тому, как Печур качал головой, а Яга загадочно улыбалась, Кузя успел рассказать им всё в красках.

— Марьяна, — Яга поднялась мне навстречу. — Ты встревожена. Что случилось?

Я села у костра и рассказала. О Светлояре, о Китеже, о втором ключе — вере. О Нараде, что встретил меня у озера. О Севере, что пытался нарушить покой душ. И о Навке, что пришла ко мне ночью с предупреждением.

— Она сказала, что тогда, в Гиперборее, я была сильнее. Первозаря была целой. Но я всё равно проиграла. И теперь я должна понять, почему. Должна вернуться в прошлое и увидеть всё своими глазами.

— Вернуться в прошлое? — Кощей подался вперёд. — Это невозможно. Время — не река, чтобы плыть по нему вспять.

— Я знаю, — ответила я. — Но должен быть способ. Навка сказала, что Лира может помочь.

— Лира? — Морена подняла голову. — Твоя подруга-русалка? Она была дочерью правителя Атлантиды. Она знает тайны, которых не знаем мы. Но сможет ли она провести тебя в прошлое?

— Я должна спросить, — я поднялась.

Я шла к озеру через лес. Лим скользил за плечом, и его холод был спокоен — он доверял мне, даже когда я сама себе не доверяла. Лира ждала меня на своём обычном месте — на замшелом валуне у воды. Её серебряные волосы струились по плечам, а в глазах была печаль.

— Ты пришла, — сказала она. — Я чувствовала, что придёшь. Что-то тревожит тебя.

Я села рядом с ней и рассказала всё. О Навке, о предупреждении, о том, что мне нужно вернуться в прошлое, чтобы понять, как победить Имку.

— Я не знаю, как это сделать, — закончила я. — Но Навка сказала, что ты можешь помочь.

Лира долго молчала. Её хвост едва заметно колыхался в воде, а глаза смотрели куда-то вдаль.

— Я помню Гиперборею, — произнесла она наконец. — Помню Атлантиду. Помню тебя — ту, прежнюю. Я была там, когда всё случилось. Но я не знаю, как вернуться в прошлое. Моя сила — в памяти, а не во времени. Я могу рассказать тебе всё, что видела, но провести тебя туда я не могу.