Ответственная за негодяя

Почти все уроки он сидел, уткнувшись в телефон, а по их окончанию слишком быстро сбежал.

- Сонь, что случилось? – мы с Никой шли по коридору к выходу. – Ты сегодня сама не своя.

- Ничего, все хорошо, - автоматически ответила я.

- Королева, я же знаю, что ты врешь, - констатировала подруга. – Это из-за Панова?

Я молчала.

- Я же вижу, - она вздохнула, - он сегодня тоже сам не свой. Ходит мрачнее тучи, зыркает на всех, будто убить хочет, брр. Что у вас произошло?

- Ничего, - повторила я. – В том то и дело, что ничего не происходило, а он начал возводить стену вокруг себя.

- Хм, может, у него проблемы?

- Он даже не хочет говорить со мной.

- А ты пробовала?

- Да, но он не дает говорить нормально.

Мы вышли на улицу, и теперь стояли под козырьком школы. Я ловила ладонями мелкие капли, они разбивались о мою руку так же, как слова Кирилла.

- Сонь, если он такой дурак, что не хочет с тобой говорить, может и не стоит больше пробовать?

- Не могу Ник. Я переживаю.

Она вздохнула и обняла меня.

- Тогда завтра запри его в мужском туалете и заставь поговорить с тобой. Пусть все объясняет.

Я кивнула, слова Ники заставили меня улыбнуться, но уверенности не прибавилось.

На следующий день я решила действовать. Поймала его после уроков у выхода из школы.

- Кирилл, стой.

Он остановился, но не обернулся сразу. Лишь когда я подошла, медленно повернулся. Лицо – каменное, глаза – словно пустые.

- Королева, чего тебе?

- Поговорить хочу.

- Мне некогда.

От его тона хотелось плакать. Он развернулся, собираясь уйти, но я схватила его за руку. Он замер, напрягаясь всем телом.

- Что случилось? – спросила я прямо. – Почему второй день ты ведешь себя так, будто меня не существует?

- Ничего не случилось, - он немного резко выдернул руку. – Ты просто сделала свое дело, Королева. Наши дополнительные занятия закончились, можешь быть свободна.

- Свое…дело? – внутри меня закипала обида. – Для тебя я просто была делом?

Он молчал, смотрел куда-то мимо меня. Лучше бы он кричал, злился, что угодно, только не дышать этой тоскливой тишиной.

- Кирилл, - я шагнула ближе. – Если что-то не так, если у тебя проблемы, я могу…

- Ничего не можешь, - перебил он меня. И вдруг посмотрел прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на боль, но тут же исчезло, сменившись давно забытой маской безразличия. – Королева, отстань. Все нормально.

Он развернулся слишком быстро, и ушел, не дав мне ответить. А я так и стояла на улице и чувствовала, как по щекам начинают течь слезы, которые я не могла остановить, а затем увидела первые срывающиеся снежинки с неба, подняла голову, зажмурилась, ловя холодный воздух мокрыми глазами. Первый снег должен приносить сказку, но моя больше была похожа на печальный финал.

Я не знала, что случилось, почему он отталкивает меня, и самое главное – почему мне так больно?

***

Я ехал по городу и чувствовал себя последним мудаком. Слова вылетели изо рта сами, острые и колючие. «Отстань, Королева, все нормально». Нормально? Нихрена не нормально. Во мне все разрывалось на части, когда я смотрел на ее лицо – растерянное, обиженное.

Но я продолжал, потому что так надо. Отец сказал в воскресенье, что со школьным репетиторством в виде одноклассницы закончено.

- Я нанял профессионалов, они будут заниматься с тобой дистанционно. И только попробуй слиться. И да, возможно, тебе придется улететь раньше, чтобы английский подтянуть, освоиться, аттестат я сам позабочусь.

- А Соня? – вырвалось у меня.

- Ее функция окончена.

Я хотел возразить, хотел сказать, что она не «функция», что она…все. Но язык не повернулся. Потому что следом пришла мысль, может, так действительно будет лучше? Чем дольше мы будем рядом, тем больнее будет потом, уже очень скоро. Самолет, новая жизнь, а она останется здесь, у нее все будет хорошо. Без меня.

Я решил, что так честнее. Отстраниться, сделать вид, что мне плевать. Пусть злится, пусть думает, что я козёл. Лучше она возненавидит меня сейчас, чем будет страдать потом, когда я исчезну.

Когда она позвала меня, сердце забилось где-то в горле. Мне нужно было идти дальше, не оборачиваться, и я пошел, но она схватила меня за руку. Ее голос дрожал, когда она задавала вопросы, пыталась предложить помощь. Она смотрела на меня своими огромными глазами, и в них было столько боли, что у меня в груди все перевернулось.

«Для тебя я была просто делом?»

Нет, Соня, сам того не заметил, как ты стала всем.

Я зашел за угол школы, сполз по стене на корточки, уткнулся лбом в колени. В голове крутилось одно: она пыталась сдержать слезы, и я уверен, потом она плакала из-за меня. Идиот. Я хотел развернуться, подойти, обнять, сказать, что она стала единственным настоящим, что было в моей жизни за последнее время. Но вместо этого, я ничего не сделал, чувствовал, как она ломается.

Я провел рукой по лицу, что я творил, зачем так говорил? Потому что так будет лучше. Для нее и для меня. Если она возненавидит меня сейчас, ей будет проще потом. Не будет на что-то надеяться, ждать, не будет писать сообщения, просто вычеркнет меня из жизни. А я как-нибудь справлюсь. Привык.

Вру, не привык. Как там она назвала меня в самом начале? Точно. Моральный урод.

Наверное, она была права.

Глава 25

Зимние каникулы закончились, а вместе с ними и моя наивная надежда, что все придет в норму.

Я сидела за партой и делала вид, что внимательно слушаю учителя, но краем глаза следила за задней партой. Кирилл сидел на своем обычном месте – у окна, развалившись на стуле и с видом, будто весь мир ему должен. Коля, сидевший рядом, что-то говорил ему шепотом, тыкая пальцем в телефон, но Кирилл даже не смотрел в его сторону. Его взгляд был устремлен в какую-то одну точку за окном.

За две недели каникул мы ни разу не виделись. Лишь на следующий день после Нового Года, он написал: «С Новым Годом, Королева». Я вежливо ответила: «И тебя, Панов». И все, ни «как дела?», «как провела праздник», ни «давай поговорим». Просто три сухих слова, после которых повисла окончательная тишина.

Я думала, может, в школе что-то изменится. Может, он все-таки подойдет, заговорит нормально, объяснит, почему тогда, так резко отстранился, но нет, все осталось по-прежнему. Он смотрел сквозь меня, а если и говорил, то только по делу, чтобы передать тетрадь или спросить про домашнее задание. Сухо, официально, так, как было до того момента, когда меня сделали его одноклассницей-репетитором.

Иногда я ловила его взгляд – он смотрел на меня, но стоило мне повернуть голову, как он тут-же отворачивался. Наши глаза встречались на долю секунды, но я успевала заметить что-то в его лице, что-то, чему боялась дать название.

– Соня, ты меня слушаешь? – Ника ткнула меня локтем в бок.

– А? Что?

– Я говорю, ты видела, что вчера пацаны в общем чате устроили? Я чуть со смеху не умерла.

– Ага, – автоматически ответила я, хотя понятия не имела о чем идет речь.

Ника в очередной раз вздохнула и посмотрела на меня с выражением «все с тобой понятно».

– Опять о нем думаешь?

Я промолчала, подруга и так знала ответ.

После уроков я стала ходить к репетитору по математике, к которой меня записали родители. Подготовка к олимпиаде шла полным ходом. Занятия проходили почти на другом конце города, и два раза в неделю я ездила туда на автобусе. Можно было, конечно, найти кого-то поближе, но мы выбрали самого лучшего. Мама предлагала мне постоянно вызывать такси, но час в автобусе давал мне возможность хоть немного отключиться от мыслей.

Я вышла от репетитора и направилась к остановке. Было уже темно. Январь, ранние сумерки, фонари хоть и горели, но тускло, воздух был колючим от мороза. Шла быстро, хотелось поскорее попасть домой, и согреться чашкой горячего чая.

Сначала я не придала значения. Просто показалось, что кто-то идет следом. Я обернулась – никого. Пустая улица, только машины проезжают мимо, но шаг ускорила.

На остановке было людно, почти сразу приехал автобус, я втиснулась в толпу и сразу забыла об этом странном ощущении.

Через два дня все повторилось, снова было темно, и снова мне показалось, что за мной следят. Но на этот раз это было по пути к дому. Я отчетливо слышала шаги позади – ровные, ритмичные в такт моим. Я резко обернулась – никого, только снег падал крупными хлопьями, и зловеще мигал фонарь, разбрасывая обрывки теней.

– Дурацкое воображение, – пробормотала я себе под нос, но до подъезда почти бежала, нервно сжимая ремень сумки.

Дома, оказавшись в своей комнате, я пыталась отдышаться, убеждала себя, что это все нервы. Олимпиада, предстоящие в скором времени экзамены, неопределенность с Кириллом – все накопилось, и вот теперь, кажется всякое.

В пятницу я решила рассказать об этом Нике. Мы сидели в столовой жевали булочки и пили чай. Я старалась говорить как можно тише, в этом бесконечном гомоне, чтобы никто не услышал. Ника слушала внимательно, и с каждым моим словом ее глаза расширялись, видимо, от удивления.

– Подожди, ты хочешь сказать, что за тобой следят? Прямо, как в детективном сериале?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Может, показалось, но уже два раза подряд.

– Сонь, если два раза, то это уже не показалось, так и есть. За тобой следят. Надо рассказать Панову.

– Что? А ему зачем? Нет.

– Почему?

– Потому что ему все равно. – Я отодвинула чашку, и посмотрела в окно, где медленно кружили снежинки. – Он даже разговаривать со мной не хочет. Если ему до меня нет дела, то и я не буду ничего говорить.

– Сонь, это не про дело, это про безопасность. Он сможет тебя провожать туда и обратно, ты ведь ему помогала! – Ника повысила голос, но осеклась под моим взглядом. – Ладно, извини, но я все равно думаю, что ты зря ему не говоришь.

– Я справлюсь, просто буду внимательнее.

В очередной поход к репетитору ничего не случилось, я почти успокоилась, решила, что действительно переволновалась. Но на следующий раз, когда я вышла от репетитора и направилась к остановке, чувство вернулось с новой, удвоенной силой.

Четкие, ритмичные шаги звучали за моей спиной, и я понимала, что это не ветер и не случайный прохожий. Я ускорилась – шаги тоже, почти побежала – шаги тоже.

Сердце колотилось где-то в горле. Я буквально влетела в автобус, когда двери уже закрывались, и только тогда рискнула обернуться. Сквозь запотевшее окно я увидела мужской силуэт. Он был в темной куртке, с капюшоном, стоял и смотрел, как автобус трогается с места. Чем-то он показался мне знакомым. Вскоре, фигура исчезла из виду.

Дома я долго сидела на кровати, обхватив себя руками. В голове крутились лихорадочные мысли: кто это? Почему? И что ему от меня нужно?

Я думала рассказать родителям. Но что я скажу? «Мне кажется, что за мной следят?» Они начнут паниковать, запретят ездить одной, начнут расспрашивать про все подряд, не давая проходу. Нет, перспектива быть под тотальным надзором меня не привлекала. Вдруг, я все же ошибаюсь? Вдруг это просто совпадение.

Вспомнился совет Ники, рассказать все Кириллу, но я тут же отбросила эту затею.

«Если ему все равно, то я и сама справлюсь», – решила я.

Ночью я почти не спала, ворочалась, прислушивалась к звукам за окном, и под утро проснулась с тяжелой, разбитой головой.

В школе, как обычно, Кирилл сидел на своем месте и даже не смотрел в мою сторону. Я сцепила зубы и села за парту.

– Ну что? – спросила Ника. – Ты так и не рассказала?

Я покачала головой.

– Сонь!

– Ника, пожалуйста, – устало попросила я, – давай не будем об этом.

Она вздохнула, но спорить не стала, а я смотрела в окно и думала о том, что зима в этом году какая-то слишком холодная.

Глава 26

Конец января выдался злым. Я сидел в гараже и крутил в руках гаечный ключ, смотря в одну точку. Леха с Антоном перебрасывались какими-то дурацкими шутками, но я не вслушивался. Мысли были не здесь.

Осталось катастрофически мало времени, всего каких-то четыре недели. На днях отец объявил, что билеты куплены на начало марта, подготовительные курсы начинаются в середине апреле в Бостоне. Жилье уже найдено. «Будешь учить язык и осваиваться. Потом поступишь в приличный колледж».

Я кивнул, как всегда, спорить было бесполезно.

- Пан, ты вообще здесь? – Леха пощелкал пальцами перед моим лицом. – Третий раз зову.

- Чего?

- Я говорю, махнем тусить на выходных? Давно не выбирались.

- Ага, - автоматически ответил я.

Антон хмыкнул и толкнул Леху локтем.

- Бесполезно, он сейчас в облаках витает, и, судя по всему на тех, где Королева.

Пацаны знали о том, что я влип, конкретно влип, причем дважды. Первый раз то, что влюбился в эту отличницу, второй раз то, что должен был ее оставить.

Я молчал, не потому что не хотел огрызаться – просто настроения не было. Эти две недели после каникул вымотали так, что даже не охота было нарываться на неприятности. Я приходил в школу, садился на свое место и тупо смотрел в одну точку, а краем глаза всегда искал ее.

Соня. Она сидела на первой парте, с ровной спиной и со своим вечным хвостом на голове, и делала вид, что ей плевать. Но я видел, что иногда она оборачивалась, смотрела на меня, и в ее глазах было столько всего, что у меня внутри все делало круг вокруг орбиты. Я отводил взгляд, потому что если бы я посмотрел на нее так, как мне хочется, я бы не выдержал, сказал бы ей все. А сказать было нечего, по сути, кроме одного: я уезжаю.

- Пан, - Леха сел рядом, - ты с нами вообще разговаривать планируешь? Или так и будешь страдать?

- Я не страдаю, - буркнул я.

- Ага, конечно, - Антон закинул ноги на старый табурет. – У тебя все на лбу написано «я люблю ее, но не знаю что делать».

Я хотел послать их куда подальше, а потом понял, что мне реально не с кем поговорить кроме этих двух идиотов.

- Месяц, - сказал я глухо, - и я улечу.

- В смысле? – Леха перестал улыбаться.

- В прямом. Я улетаю раньше, типо освоиться, - я сделал жест пальцами, изображая кавычки.

- Надолго ты вообще улетаешь?

- На неопределенный срок, может навсегда.

- И что ты собираешься делать? – Антон смотрел серьезно. – Мы от тебя не отстанем, достанем и в твоей Америке, а Королева? Ты ей сказал?

- Нет.

- Почему?

- А что я скажу? «Пока, вот я был, и вот я улетаю, не скучай»? Я и так уже ее отшил, чтоб не привыкала.

- Дурак ты, Пан, - Леха покачал головой.

- Знаю. Но я отшил, потому что она бы ждала, а я не знаю, вернусь ли.

Мы замолчали. В гараже пахло маслом и железом, привычный запах, который обычно меня успокаивал, но сейчас это не работало.

- Пан, если она реально тебе дорога, то скажи ей, хотя бы попрощайтесь нормально, - Антон положил руку мне на плечо.

- Легко сказать.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я глянул на экран и прищурил глаза. Писали с незнакомого номера.

- Кто там? – спросил Леха.

- Не знаю.

Я открыл сообщение.

«Выходи, разговор есть»

- Херня какая-то, - я показал пацанам экран.

Антон нахмурил брови. Я знал, кто это мог быть, но надеялся, что ошибся. Мы вышли из гаража.

Они стояли в пятне света от мигающего фонаря. Старший Воронов, младший, и еще один, незнакомый, но с такой же противной рожей. На их лицах были наглые ухмылки, разглядывающие нас.

- Я смотрю, Пан, ты все такой же, - протянул старший, - с этими тусуешься, а про нас забыл?

- Чего вам? – я старался говорить ровно, но внутри все закипало.

- Да так, поговорить. Нам ведь в прошлый раз помешали, девка та, но мы не забыли, Пан, мы вообще злопамятные.

Я молчал, сжимая кулаки в карманах.

- И вот что мы думаем, - продолжил старший. – Что тебе, Пан, надо бы извиниться, по- нормальному. На коленях приползти, прощения попросить у брата, и у нас. А то ведь, девке твоей может быть небезопасно одной ходить.

У меня в глазах потемнело.

- Только тронь ее, - выдавил я.

- Ты реально запал, или показалось? - младший сузил глаза. - Мы просто предупреждаем, Пан, ничего личного. Всякое бывает, то машина обрызгает, то хулиганы какие пристанут, мы же за нее беспокоимся.

- Да вы, - я рванул вперед, но Леха и Антон вцепились мне в руки.

- Пан, они спецом провоцируют.

Я еще раз дернулся, но они держали крепко.

- Уу, да тут все серьезно, однако, но нам птичка нашептала, что ты ее отшил вроде как, так какая разница, что с ней?

- Вам какое дело? – прохрипел я.

- Да нам никакого, - старший пожал плечами. – Просто интересно. Если тебе реально плевать, то и нам делать нечего, а если нет, тогда ты знаешь условия. На коленях, с извинениями, чтобы все по-честному.

- Пошел ты!

- Остынь, Пан, - перебил младший. - Мы не торопим. Подумай. А пока передавай привет своей... однокласснице. Пусть глазки не закрывает, когда поздно ходит.

Они развернулись и ушли в темноту, оставив нас стоять под фонарём. Я вырвался из рук пацанов и ударил кулаком по стене гаража. Боль обожгла костяшки, но стало только хуже.

- Пан, блин! - Леха схватил меня за плечи. - Успокойся!

- Ты слышал, что они сказали? - я тяжело дышал. - Они её тронут!

- Да, эти могут. Советую сказать Соне, чтоб была аккуратней.

Я понимал, что с Соней придется хоть как-то поговорить, попробовать сделать так, чтобы она меня послушала. Я старался максимально отдалиться от нее, но это сыграло со мной плохую шутку. Я не мог снова с ней сблизиться, просто скажу и все, а дальше буду наблюдать издалека. Но и не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось из-за меня.