Ответственная за негодяя

- Неважно выглядишь, - заметила мама утром.

- Да, готовилась к олимпиаде, засиделась.

- Ты не должна сбивать свой режим, так будет еще хуже.

- Конечно.

В школу пришла с опозданием. До звонка оставалась всего пара минут. В классе мой взгляд сразу выхватил Кирилла, наши глаза встретились, он смотрел оценивающе, будто пытался понять мою реакцию после сегодняшней ночи. По спине пробежали мурашки, я быстро села к Нике. Ее лицо было напряженным.

- Ник, что случилось?

- Родители подали документы. Мне нужно решить с кем я останусь до конца недели, - голос подруги был безжизненным.

Я молча обняла ее за плечи, мы обязательно поговорим об этом, но сейчас, я чувствовала, что она не готова.

Весь день прошел в каком-то тумане. Я автоматически писала темы, но ловила себя на том, что постоянно ищу Кирилла. Сегодня был тихим, просто сидел и смотрел в окно. И каждый раз, глядя на него у меня сжималось сердце.

После последнего урока я почти механически пошла в кабинет 34. Он пришел почти сразу, выглядел уславшим, но трезвым.

- Привет, - сказал он просто.

- Привет, - я открыла учебник, - сегодня продолжим с пунктуацией.

Он кивнул, достал тетрадь. Время шло, Кирилл слушал, задавал вопросы, но в воздухе висела часть вчерашней ночи, и она молчала. Мы молчали, ничего не обсуждали, делали вид, что ничего не произошло.

Через час я закрыла учебник.

- Все на сегодня.

- Ага, - он откинулся на спинку стула, потянулся, а затем вдруг спросил. – Сонь, тебя отвезти? На Яве.

Предложение застало врасплох. Вчера он умудрился пьяным доехать до меня и ничего себе не сломать, но где гарантии, что он протрезвел окончательно?

- Кирилл я…

- Я трезвый, - перебил он меня, - просто мне лучше, чтоб рядом был тот мотоцикл, нам, вроде как по пути.

Что-то в его тоне говорило, что это не просто предложение подвезти, может, так хотел загладить вину, но какую, или просто хотел побыть рядом? Эта мысль заставила меня смутиться.

- Ладно, - неожиданно сама для себя согласилась я.

Глава 17

Мы вышли на улицу, становилось темно из-за собиравшихся туч на небе. Я надеялся, что мы успеем доехать до Сони, а затем я заберу мотоцикл. Попытался завести Яву, но в ответ раздался лишь сухой, бесполезный треск. Утром мне казалось, что все нормально. Через секунду я почувствовал первую каплю дождя на лице.

- Черт, - я с силой пнул железо, Ява с грохотом упала, испугав Соню.

- Что-то с мотоциклом? – осторожно поинтересовалась она.

- С этим железом, как с лотереей.

- Мы успеем на автобус, - Соня кивнула в сторону остановки. - Если будем бежать, то не сильно намокнем.

Последние слова Королевой прозвучали как «Старт» для начавшегося усиливаться после них дождя.

- Кирилл, быстрее, - чуть взвизгнула она.

Я хотел было уже возразить, и вызвать такси, но ее решительный взгляд остановил меня. Соня уже натянула капюшон куртки, готовая к этому абсурду.

- Ладно, - я быстро поднял мотоцикл, - бежим, Королева, но, если ты заболеешь, я снова приду к тебе ночью и уже буду орать.

- У меня сильный иммунитет, - парировала она, развернулась и сорвалась на бег.

Я рванул следом. Капли дождя, который превратился в ливень хлестали по лицу, залепили глаза. Мы бежали, не разговаривая, пригнув головы. Куртка отяжелела, джинсы прилипли к ногам. Ребра, забывшие было о синяке, заныли тупой болью. Соня бежала ровно и решительно, будто принимала участие в марафоне, а не спасалась от стихии. Лишь раз поскользнулась, я поймал ее за локоть, на секунду она напряглась, затем быстро кивнула, и мы побежали дальше.

Остановка возникла перед нами словно мираж. Мы забежали под ее козырек, переводя дух. Соня стряхнула капли с лица, попыталась поправить растрепавшиеся волосы, которые выбились из хвоста. Мы стояли рядом, с нас буквально текли ручьи. Я чувствовал себя полным идиотом, но странно живым.

Автобус подъехал через пару минут. Я смотрел на открывающиеся двери, как на космический корабль. И я сейчас добровольно поеду вот на этом. В салоне пахло…всем! Дождем, духами, пылью, одеждой. Я, наверное, лет сто не ездил на автобусах. Последний раз – в детстве, с мамой. Потом всегда либо такси, либо мотоцикл.

Мы нашли два свободных места сзади. Соня села у окна, я – рядом. Наши куртки соприкасались. Автобус тронулся.

И снова это чувство, какое-то странное спокойствие. Вот мы сидим в вонючем автобусе, я с ноющим ребром, она с сумкой, в которой, возможно, промокли учебники, но все это не важно, не проблема. Просто, как данность. Ее присутствие рядом делало эту поездку чем-то почти-что правильным.

Я украдкой посмотрела на нее. Соня сидела, уставившись в окно, сосредоточена, как и всегда.

- Ты как?

- Холодно и мокро, - она ответила, не поворачиваясь, - ты?

- Живой.

Мы проехали еще несколько остановок почти молча. И только, когда она назвала свою, мы встали и пошатываясь на поворотах пошли к выходу.

Дверь автобуса с шипением открылась, и мы выпали на улицу. Дождь и не думал заканчиваться, только слегка ослабив напор, теперь моросил противной мелкой стеной. До дома Сони было недалеко.

- Бежим, - сказала она, но я уже схватил ее за руку и мы побежали, шлепая по лужам, к подъезду.

Ворвались внутрь, тяжело дыша. Вода капала с одежды, образовывая пятна на полу. Меня начал пробирать смех от всей этой дурацкой ситуации, но я сдержался.

- Черт, - стряхнул воду с волос.

- И как ты под таким дождем поедешь на мотоцикле еще и мокрый? – Соня принялась рыться в сумке в поиске ключей. Я пожал плечами.

- Родители сегодня допоздна, пойдем, надо высушить одежду, иначе заболеешь.

Я смотрел на нее, в тусклом свете подъезда лицо Сони казалось слегка бледным. Я прислушался, капли стучали по железному козырьку. Мое тело начинала бить мелкая дрожь, да, согреться не помешало бы.

- Хорошо.

Квартира встретила тишиной и теплом. Мы стояли в небольшой прихожей. Обычный уют, пахло чем-то домашним: печеньем и чистотой, кардинальное отличие от моего жилища. Чувствовал себя здесь слишком грубым.

- Снимай кроссовки, - сказала она, снимая свою обувь, - и куртку.

Я расстегнул косуху, стянул с себя, оставшись в насквозь мокрой футболке. Я увидел, как взгляд Королевой скользнул по мне, но она быстро отвернулась куда-то в сторону. Забавно. Соня смущалась, хотя уже видела меня полуголым.

- Футболку тоже снимай, и джинсы, - сказала в сторону. – Дам халат папы.

- Смущаешься, Королева?

- Нет, просто логично, - она пошла в какую-то комнату. – Вот халат, не хочу чтобы из-за меня простудился.

Я стянул футболку, и нарочно медленно одевал халат, наблюдая за ее реакцией. Соня чуть покраснела, но, когда ее взгляд упал на синяк, нахмурилась. Было забавно наблюдать, как меняется ее реакция.

- Джинсы, - она отвернулась, и протянула руку.

Это выглядело странно. Раздевающийся парень в прихожей, и смущающаяся девушка. Я стянул джинсы и отдал ей. Королева скрылась в ванной. Я пошел на кухню. Светлая и довольно просторная, на столе тарелка с фруктами и печеньем. При виде еды в животе заурчало. Пока Соня отсутствовала, съел несколько печенюшек.

Она вернулась и включила чайник, села напротив. Тишина повисла густая, неловкая.

- Уютно у вас.

- Да, обычная квартира. – Соня принялась наливать чай в чашки, поставила мед и насыпала еще печенья.

- Не такая, как у меня, - бросил я без эмоций.

Мы пили чай, приятное тепло стало разливаться по телу, я согрелся. Соня сидела напротив в каком-то огромном свитере и спортивных штанах. Видеть ее такой – домашней – было непривычно. Она пила чай маленькими глоточками, к ее щеке прилипла мокрая прядь волос, которую она не замечала, погруженная в свои мысли.

- Твой синяк? – спросила она, уже глядя мне в глаза.

- Еще болит, но иду на поправку.

Я отпил, поставил чашку. И вдруг потянулся через стол. Сам не понял, зачем. Просто увидел эту прядь - и рука потянулась сама.

Она замерла. Мои пальцы коснулись её кожи - тёплой, мягкой. Убрал прядь за ухо. Прикосновение заняло секунду, но в нем было что-то наэлектризованное, тихое. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых плескалось недоумение и что-то ещё… Что-то, от чего внутри у меня всё ёкнуло.

- Волос выбился, - сказал я тихо, без колкостей, почти мягко.

А затем осознал, что делаю, и резко одернул руку, откинувшись на спинку стула. Нужно было срочно вернуть все на свои места. На лице сама собой появилась ухмылка.

- Королева, расслабься, ты ведь не в моем вкусе, помнишь? – выпалил я, и в голосе прозвучали знакомые нотки насмешки. Но внутри под ребрами что-то бешено колотилось, нарушая привычный ритм.

Она покраснела, на лице промелькнула обида.

- Конечно, помню.

- И правильно, - я сжал чашку так, что побелели пальцы. – Мы же вроде как деловые партнеры по исправлению, не более.

- Да, не более, - повторила она и встала, - у тебя пустая чашка, еще чаю?

Глава 18

На улице все еще немного капал дождь, но одежда Кирилла почти высохла, и я нашла ему старый дождевик, который он, скорее всего, не наденет. После того, как дверь закрылась за ним, я еще долго стояла в прихожей, как в трансе. Моя щека горела от его прикосновения, а пальцы сами собой потянулись к тому месту.

«Ты ведь не в моем вкусе.»

Слова отдавались в ушах колючим эхом, он сказал это с привычной ему насмешкой, отстранившись, резко и, наверно, грубо. Но перед этим в его глазах промелькнуло что-то другое. Растерянность, смущение? Или мне просто показалось.

Я помыла чашки, вытерла стол, действия были автоматическими, но в голове крутились мысли о Кирилле: о его дерзости, о его гневе, о просьбе обнять тогда ночью. И этот жест – убрать волосы с моего лица, он сделал это нежно, вопреки всему.

Все это складывалось в какую-то непонятную тревожную картину. Я начала осознавать то, от чего раньше отмахивалась. Я не просто стала ответственной за его оценки. Мне был интересен он сам. Его поступки, его скрытая боль, его дерзость, увлечения – все это притягивало. Когда он был рядом, мой привычный мир рушился, и самое пугающее было то, что мне это нравилось.

Утром я пришла в школу с тяжелой головой и неспокойным сердцем. Первым делом, зайдя в класс глянула на задние парты. Кирилла не было. Странное беспокойство кольнуло под ложечкой. «Опаздывает», - автоматически подумала я. Но урок начался, а он так и не появился. Он могу прогулять, конечно, но в последнее время он посещал уроки исправно.

На перемене мы разговорились с Никой. Как бы она не пыталась это скрыть, но ее лицо было бледным, а под глазами виднелись темные круги.

- Сонь, я решила, - тихо сказала она. – Буду жить с мамой.

Я посмотрела на нее, и увидела смесь облегчения и немного грусти.

- Это полностью твое решение, - осторожно начала я. – И каким бы оно ни было, я на твоей стороне.

- Я просто боюсь, что папа будет считать себя преданным.

- Ник, они уже приняли свое решение. Это их выбор. А тебе нужно было принять свое, для себя, а не для них, - я говорила мягко, но твердо. – Ты не должна чувствовать себя виноватой, они поставили тебя перед этим выбором. Сейчас твоя задача принять эту ситуацию, и понять, что так случается. Мы переживем это. Я с тобой.

Я взяла ее за руку, и крепко сжала. На губах Ники появилась улыбка. Взрослые часто принимают решения, которые нам не нравятся, но иногда они становятся самыми правильным в итоге.

Уроки закончились, а меня все не покидало странное чувство тревоги. Кирилл не появился даже под конец дня. Смысла идти в наш кабинет не было. Мы с Никой шли по коридору, обсуждая возможные планы на выходные, и проходя мимо учительской, до моего слуха донеслись обрывки разговора. Я замедлила шаг и прислушалась.

«…в больнице….»

«…ученик из одиннадцатого…»

«….Марина сказала, что авария…»

Сердце упало и замерло, а затем забилось с бешенной силой.

- Ник, прости, мне нужно, нужно к завучу, срочно.

- Что случилось? – Ника встревоженно глянула на меня.

- Мне нужно кое-что узнать, это важно, завтра увидимся, прости.

Я развернулась и почти побежала по коридору, на ходу вытаскивая телефон. Набрала номер Кирилла. Ответа нет. Еще раз. Снова тишина. Тревога сдавила горло тугим кольцом. Я почти не думала, ноги сами понесли меня к кабинету завуча.

Я хотела было ворваться без стука, но в последний момент все же постучала. Звук получился нервным и нетерпеливым.

- Да, - раздался голос за дверью.

Я ворвалась в кабинет, тяжело дыша.

- Соня? Что случилось?

- Кирилл Панов, его нет сегодня в школе. Вы не знаете, где он?

Завуч вздохнула, ее лицо выглядело озабоченным.

- Садись.

- Что с ним? – спросила я снова, не двигаясь с места. – Я, я слышала обрывки разговора в учительской, - призналась.

- Он в больнице. Вчера вечером попал в ДТП на мотоцикле.

Кабинет на секунду поплыл, смешиваясь в одно размытое пятно. Я села на стул.

- Как он? Что с ним?

- Я не знаю точных подробностей. Но критичного, насколько понимаю, ничего нет. Ушибы и легкое сотрясение.

Я кивнула. В голове гудело: «Больница. ДТП. Мотоцикл». И виноватой строкой наша вчерашняя пробежка под дождем. Может, если бы я отговорила его, если бы он не поехал со мной, этого бы не случилось.

- В какой он больнице?

- Соня, не думаю, что тебе стоит…

- В какой больнице, Мария Ивановна? – мой голос прозвучал, как требование. Наверное, впервые я так разговаривала с завучем таким тоном. – Он мой одноклассник, к тому же, сейчас я еще и его репетитор. Мне нужно знать.

Завуч смотрела на меня пару секунд, будто видела что-то новое, затем вздохнула и назвала адрес больницы.

Я вышла из кабинета. Все мои планы, уроки, олимпиады исчезли. Осталось лишь одно желание, побыстрее добраться до больницы. Увидеть его, убедиться, что он жив, что эти серые глаза смотрят на меня с привычной ухмылкой.

Я практически бегом направилась к выходу. Не знала, сколько времени проведу в больнице, поэтому отправила маме сообщение, что могу задержаться. Сейчас мне было все равно на правила, на запреты, на что угодно. В этот момент я поняла лишь одно с абсолютной ясностью.

Он ворвался в мою жизнь, как некая проблема, которую нужно было решить. А стал чем-то гораздо большим, даже если я для него продолжаю оставаться всего лишь одноклассницей, которая помогает с оценками. Но сейчас я должна был быть рядом. Просто быть рядом.

Глава 19

Я хорошо помнил, как уехал от Сони вчера. Этот дурацкий дождевик, который она мне впихнула. Конечно, я его не надел. Нашел свой мотоцикл, он стоял на том же месте, где я его оставил. Осмотрел на предмет повреждений, все в норме.

На улице все еще капал мелкий дождь, но в почти сухой одежде чувствовал себя куда лучше. Я завел двигатель, звук приятно ударил по нервам.

Посмотрел на ее окна, захотелось, чтобы она выглянула, увидела меня, или я сам хотел еще раз увидеть ее. Но в окнах было пусто.

На город опускался вечер. Мокрый асфальт блестел в свете фонарей. Я еще раз вспомнил ее лицо в прихожей – слегка встревоженное, но такое теплое. «Ты не в моем вкусе», фраза, которая теперь не казалась правдивой. Не хотел признаваться сам себе, что соврал. Пришлось возвращать привычный контроль. Но Королева, эта отличница уже начала залазить под кожу, и занимала слишком много места в голове. А я не привык, чтобы кто-то занимал там место.

Дождь еще моросил, а внутри все еще горело тепло ее кухни, вкус чая и меда. Наверное, это была самая домашняя еда за последнее время. Тепло ее кожи под моими пальцами, эта дурацкая прядь волос, которую я убрал сам – идиот, зачем я это сделал? Она ведь не моя…проблема. Не моя девочка.

Я гнал по мокрой дороге, вжимаясь в повороты, выжимая газ. Ветер свистел в ушах, адреналин заставлял сильнее вдавливать педаль газа, позволяя на несколько секунд забыть о том, что там, позади в уютной квартире осталась девочка с растрепанным хвостом и слишком серьезными глазами.

Я не заметил колею.

Точнее, заметил, но поздно. Ее размыло дождем, она слилась с асфальтом, и моя Yamaha клюнула носом, колесо повело, потом резко в сторону. Я попытался удержать, вырулить, но на мокрой дороге – бесполезно. Меня выкинуло с траектории, мотоцикл пошел юзом, и я услышал собственный выдох.

Удар.

Бетон.

Я полетел кувырком. Асфальт драл спину, ребра, шлем спас лицо. Я катился куда-то, теряя ориентацию в пространстве, и только краем глаза отметил, что недалеко с противным скрежетом завалился мотоцикл. Потом темнота и голоса.

- … парень, слышишь? Вызовите скорую!

- … лежи, не вставай!

Кто-то аккуратно взял меня за плечо. Я попытался открыть глаза, но веки будто свинцом налились.

- Ты как, брат? – чей-то голос, незнакомый, встревоженный.

- Мотоцикл, - прохрипел я.

- Совсем молодежь с головой не дружит, какой мотоцикл, лежи!

Я попытался пошевелить правой рукой - острая боль пронзила запястье, и я зашипел. Вот чёрт. Кажется, перелом. И рёбра снова ныли, и голова гудела.

***

Приснился странный сон. Мы с Соней сидели снова в кинотеатре, на экране показывали тупой фильм, но Соня смотрела на меня, и улыбалась, по-настоящему, тепло. И говорила: «А не такой ты безнадежный, Панов». Во сне я хотел уже ей ответить, но не успел, меня выдернуло из него в реальность.

Вокруг белые стены, запах больницы. В палате было темно, значит, очнулся ночью. Левая рука в гипсе. Голова гудит. Я прислушался к себе: ребра ныли, но терпимо, спина болела.

«Отделался легким испугом», - так бы сказал отец.

Я прикрыл глаза. В голову полезли мысли. «Интересно, Соня заметит, что меня нет в школе? Она вообще все замечает. Подумает, просто не пришел», - усмехнулся.

Соня – ответственная девочка. А зачем я ей? Просто из-за школьного поручения, или из желания помочь? Я был бракованной деталью для отца, которую нужно было исправить, и как сказать ей, что уезжаю. Она ведь видит во мне настоящего, не пытается переделать, а просто обнимает в пустом классе.

«Не в моем вкусе». Я соврал тебе, Соня.

Утро началось с шума. За дверью слышались голоса. Один – уверенный, начальственный, другой успокаивающий. Мой отец и врач. Дверь в палату открылась. Отец выглядел, как всегда безупречно.

- Сотрясение легкой степени, множественные ушибы, - перечислял врач. – Несколько дней полежит у нас, выпишем пораньше, если динамика будет положительная.

- Хорошо, - оставьте нас.

Врач удалился. Отец подошел к окну и стал спиной ко мне.

- Кирилл, если ты думаешь, что такими методами заставишь меня передумать насчет твоего отъезда, то ты ошибаешься. Время до выпускного пройдет быстро, советую морально настроиться.

- А если я не поеду? – я сжал здоровую руку в кулак.

- Поедешь. У тебя нет выбора. Здесь ты все упустил. Школу, репутацию, мое доверие. Остался только долг перед фамилией, и я заставлю тебя его платить, даже если придется везти тебя на край света.

- Я не твоя собственность, - выдавил я.

- Ошибаешься. Пока я за тебя плачу, ты – моя собственность.

Внутри поднялась знакомая злость. Я открыл рот, чтобы выплюнуть ему в лицо все, что накопилось за эти годы. Все про маму, про мертвую квартиру, про его деньги вместо внимания.

Но не успел.

Потому что дверь бесшумно открылась, и в проеме появилась Соня.

Я замер.

Она стояла в проеме, бледная. Наши взгляды встретились. В ее глазах я увидел все: и страх, и облегчение, и что-то еще, чему я боялся дать название. Я хотел что-то сказать, но отец обернулся быстрее.

- Вы к кому? – спросил с ледяным голосом.

- Я к Кириллу. Я его одноклассница, Соня Королева.

- Так это вы, та самая одноклассница-репетитор, спешу огорчить, сейчас не время для визитов, - он кивнул ей на дверь.

Я хотел встать. Сорвать с себя эти дурацкие провода, сказать отцу, чтобы отвалил, сказать ей, чтобы осталась. Но тело было еще слабым, а отец был быстрее.

Он сделал шаг к двери, и вышел вместе с Соней. В двери осталась маленькая щель.

Я прислушался.

- Я просто хотела узнать, как он, - тихо сказала она.

- Вам какое дело? Вы просто помогаете ему исправить оценки, но больше не стоит.

- Я не поэтому пришла.

- А почему? Из чувства долга? Или вы думаете, что сможете его исправить? Так вот, я вас уверяю, он не измениться, он эгоист, вы зря тратите свое время.

- Вы его совсем не знаете.

- Что? Вы хотите сказать, что родной отец не знает своего сына?

- Я хочу сказать, что вы его не слышите. Вы говорите, что он не измениться, а вы спросили, хочет ли он меняться? Вы вообще когда-нибудь его спрашивали? Вы хотите, чтобы он был каким? Удобным, правильным? Но, может он этого не хочет. И знаете что? Он не обязан таким быть!

Кажется, отец на минуту растерялся. За дверью повисла тишина. Я впервые слышал, чтобы Королева так говорила со старшими, еще и с моим отцом. Для первой пробы выбрала тяжелую кандидатуру.

- Кажется, ты забываешь, с кем говоришь, девочка. Ты его не знаешь. Его вырастил я! Ты видишь только то, что он показывает, но под этим скрывается эгоист, там ничего нет. И с этого момента в твоем репетиторстве он не нуждается.

- Нет. Вы ошибаетесь.

- Кажется, вам пора, - отчеканил родитель.

По звуку понял, что Соня ушла. Через несколько секунд отец заглянул в палату.

- Вечером заеду, привезу вещи, - бросил он, и вышел, не дожидаясь ответа.

Я остался один. Как только за отцом закрылась дверь, я потянулся к телефону на тумбочке, и нажал вызов.

Глава 20

Секунда, две, три. Я сидела на улице, на лавочке, и смотрела, как на экране моего телефона горит вызов от Кирилла. После небольшого диалога с его отцом внутри все бурлило от адреналина, я не привыкла перечить взрослым, но как он мог так говорить о собственном сыне. Теперь, я начинала больше понимать причины такого поведения. Если бы он мог поделиться этим, рассказать, если бы выплеснул все, я выслушаю, поддержу. Но он не делал этого, замкнул себя.

- Алло, - мой голос дрогнул, когда я, наконец, ответила.

- Ты где? Не ушла еще? – голос в трубке звучал хрипло, но без привычной ему насмешки.

- Нет, я здесь.

- Я сейчас выйду.

- Ты что сделаешь? Нет, Кирилл, не вздумай, у тебя гипс, голова замотана.

Я как ошпаренная в одно место, подорвалась с лавочки и побежала обратно в больницу. Теперь я злилась на этого ненормального парня, который собирался встать с больничной кровати. Не помню, когда в последний раз так быстро бегала по коридорам. Когда подбежала к его палате, он уже сидел напротив на диване, и смотрел на меня: бледный, с гипсом на правой руке, его волосы были всклокочены, а под глазами проступали тени.

- Ты, - выдохнула я, опускаясь радом, - ты идиот, Панов. У тебя капельница.

- Знаю, не ори.

Я смотрела на него и не могла поверить, что он вышел ради того, чтобы что, просто поговорить со мной, увидеть.

- Я думала, ты …- начала я и замолчала, потому что голос предательски дрожал.

- Я жив, Королева. Видишь, гипс на месте.

- Дурак, - я даже улыбнулась.

- Ага, - он медленно положил голову на спинку дивана, - твой подопечный, между прочим.

Я не ответила, просто сидела и смотрела на этого парня, который буквально пару недель назад был для меня не большем, чем одноклассником, создающим лишь шум, и который совершенно меня не интересовал. И вот, я здесь, сижу с ним в больнице, и ловлю себя на том, что я не просто переживаю, я боюсь, что с ним может что-то случиться.

- Сонь, - позвал он по имени, - спасибо.

- За что?

- За то, что пришла, и за то, что ответила отцу не так, как он хотел.

- Я ответила то, что думала. Он не прав. И кстати, из-за тебя я впервые почувствовала себя так, необычно, так дерзко.

- Рад, что в этом, я у тебя первый, - он повернул голову ко мне, а на моем лице слегка заиграла краска смущения.

- Панов, не до шуток.

Я не думала, какой-то отчаянный порыв, как в тот раз, когда я его обнимала, заставил и сейчас протянуть руку, и накрыть его здоровую ладонь своей. Его глаза слегка расширились, но Кирилл продолжал сидеть неподвижно.

- Я буду приходить, каждый день, и читать тебе книги по литературе.

- Нет, нет, Королева, - жалобно протянул он, - ты хочешь добить меня? Тем более у тебя учеба, все дела, когда там олимпиада?

- Плевать, - резко выпалила я, - слышишь? Все равно.

Он смотрела на меня долго, пронзительно. В его глазах начало появляться что-то теплое, едва уловимое, что я раньше видела только мельком – в кинотеатре, когда приходил пьяным, когда убирал прядь волос с моего лица.

- Ненормальная, - выдохнул он, и это прозвучало почти ласково.