Ответственная за негодяя

Она вышла, а я остался стоять в тишине, снова обрушившуюся на квартиру, но теперь она была какой-то другой, не такой абсолютной, будто в воздухе все еще витал голос ее рассказов.

Я доплелся до окна. Внизу, у подъезда уже стояла синяя иномарка. Соня открыла дверь, и прежде, чем сесть посмотрела на мои окна. Я отошел в сторону, но она, кажется, и так не заметила. Такси плавно тронулось с места.

Понедельник, целых два дня не видеть эту непонятную девчонку. Мне вдруг захотелось, чтобы неделя не заканчивалась, чтобы выходных не было. Я и раньше встрявал в передряги, но с появлением Сони, последние дни кардинально отличались ото всех. Что-то поменялось: смысл, структура, сами события, моя реакция на них. И это было странно до такой степени, что хотелось пробовать снова и снова.

Суббота пролетела в каком-то тумане. Я провалялся весь день в своей кровати, слонялся по квартире туда-сюда, батя с подозрением косился на меня. Каждый раз, как пытался сосредоточиться на чем-то, в голове всплывал вчерашний день и Соня. Это ее внимание. Настоящее, не за мои кулаки, или папины деньги, а просто направленное на меня, как на человека.

Под вечер ребро снова заныло, я полез в аптечку за мазью. Соня все аккуратно сложила. Я смотрела на свою повязку, и чувствовал досадливую благодарность. Сумасшедшая Королева, которая лает на собак и врывается в драки, а перевязывает, как опытная санитарка.

В воскресенье терпеть четыре стены было невмоготу. Я натянул старый свитер, куртку и пошел в гараж. Батя купил его лет пять назад, для наших посиделок с друзьями, но он стал пространством, где я мог быть с самим собой. Сейчас здесь стоял старый мотоцикл Ява, который я выкупил, и приводил в порядок. Мой новый остался на школьной парковке еще с пятницы. Запах масла и железа ударил в нос, я втянул его в легкие, вытесняя оттуда стерильность квартиры.

Я только попытался завести мотоцикл, как за дверью послышался грохот мотора.

- Жив еще, Пан? - в гараж ввалился Леха, следом Антон.

- Еле-еле, - проворчал я, открывая ящик с инструментами.

- Слышали, тебя в пятницу братья Хилого поймали, - Антон плюхнулся на потрепанный диван. - Чего нас не позвал, Пан?

- Как-то не было момента.

- Мельник сказал, тебя какая-то девчонка вытащила? Они злые на нее, как собаки. Говорят, еще раз увидят, не только видео с телефона сотрут. Что за девчонка?

- Не важно, - я насторожился.

- Это случайно не та, которую к тебе недавно в виде няньки приставили? - спросил Антон. - Видел, как одна после уроков оставалась, отличница, все дела. Ну, точно она, другого кандидата школа бы не нашла.

Да уж, школьный сарафан работает без выходных.

- Не ваше дело.

- А чье? - Леха сел рядом со мной на какую-то тряпку. - Мы с пятого класса дружим. Мы видели, во что ты превратился после того, как твоя мать…- он запнулся, подбирая слова. - После того, как она уехала, ты стал стеной. Никого не подпускал, а тут добровольно соглашаешься заниматься, да еще и она из драк тебя вытаскивает. Может, вы стали слишком близки?

- Мы не близки, - я стал ковырять какой-то болт, чтобы подавить нарастающую злость.

- И тебе не страшно? - Антон достал спички и принялся зажигать их по одной. - А вдруг она реально тебя переделает? Станешь примерным учеником, сделает тебя правильным, послушным. И что тогда?

Меня будто окатили ледяной водой. Они били в самое больное. В тот страх, который я даже сам себе не признавал. Страх стать другим. Стать тем, кем меня хотел видеть отец. Утратить этот острый, жгучий гнев, который был моим топливом, моей защитой. Если его не станет - что останется? Пустота.

- Она не сможет, - сказал я, но в голосе прозвучала неуверенность. - Она просто зануда с придурью.

- Зануды не действуют наперекор злым парням, и не спасают таких, как ты. Эта - что-то другое.

- Ладно, хватит психоанализа. Есть дело поважнее, вот его нужно заставить поехать.

- Пан, мы не против, если тебе с ней, ну, интересно. Но, такие как она, приходят, что-то меняют и сваливают. Просто не дай ей сломать тебя. - Леха похлопал меня по плечу. - А теперь давай заведем твою Яву.

Мы провозились с мотоциклом до вечера, и нам удалось его поставить на ход, теперь у меня было два железа. Парни ушли, я посмотрел на Яву, сел на ящик с инструментами, и провел рукой по лицу. «Не дай ей сломать тебя». А что, если она уже что-то сломала? Какую-то важную шестеренку внутри?

Завтра понедельник. Кабинет 34. И эта «ответственная девочка» с ее серьезными глазами и непредсказуемыми поступками. Раньше мысль об этом вызывала лишь раздражение и желание саботировать. Сейчас же, к моему собственному ужасу, я ловил себя на чувстве, отдаленно похожем на... предвкушение.

«Что же ты еще придумаешь, Королева?»

Глава 14

Понедельник встретил хмурым, но не дождливым утром. Я шла в школу с привычным чувством собранности, но внутри не было знакомого напряжения, скорее любопытство ученого. Почти все выходные я просидела на телефоне с Никой, рассказывая ей продолжение пятничного побега, но опустила некоторые подробности про перевязку, и обработку ран, ограничившись версией, что просто помогла Кириллу дойти до квартиры. Приходилось закрываться от родителей в ванной, чтоб они случайно не услышали, чем занималась их дочь.

На первом же уроке, к нам зашел директор и объявил о том, что завтра уроки отменяются, в связи с ежегодным событием – благотворительным днем. По всему классу прокатился удовлетворенный, но сдержанный гул. Ника объяснила, что в этот день в школе всегда суета, конкурсы, ярмарка поделок младшеклассников, и возможность провести день в школе без уроков.

Я бросила взгляд на задние парты. Кирилл сидел, развалившись на стуле, но, кажется, тоже слушал. Интересно, придет он сегодня на занятие, вроде как, пообещал, но до конца не была уверенна.

Но он пришел. После десяти минут ожидания дверь кабинета 34 открылась, и он зашел чуть менее развязно, чем обычно, слегка держась за бок.

– Болит? – не удержалась, чтобы не спросить.

– Жить буду. Сегодня я в строю, – буркнул он, опускаясь на стул напротив. – Только если ты снова будешь пересказывать какую-то книжку, я усну. Сразу предупреждаю.

– Сегодня русский, давай попробуем покорить хоть один день не во что не вляпываясь, – сказала я, открывая учебник. – Базовые правила пунктуации в сложных предложениях.

Кирилл застонал, но достал откуда-то из кармана скрученную в трубочку тетрадь и ручку. Прогресс.

Час пролетел на удивление спокойно. Кирилл не рисовал карикатуры и не пытался уйти пораньше. Он сидел, хмурил лоб, и с усилием пытался понять, где ставить запятую, а где – тире. Иногда он задавал вопросы про эту всю ерунду, и кто ее вообще придумал, но они были по делу. Я старалась объяснять как можно проще. Он кивал. Делал упражнения с ошибками, но делал. Когда он зевнул в пятых раз за последние десять минут, я поняла, что он действительно пытается не уснуть. В этом было что-то почти трогательное.

– На сегодня хватит, – я закрыла учебник. – Завтра можно отдохнуть.

Кирилл поднял на меня глаза, в них читалось облегчение, смешанное с удивлением.

– И это все? Не будет объятий, побегов, лая на собак? Я уже привык к твоим экспериментам, Королева.

– Сегодня без них, – улыбнулась я. – До завтра.

– Ты придешь завтра?

– Да, помогаю с организацией, – ответила я. Это была правда, меня как ответственную приставили следить за несколькими столиками с поделками.

– Ну, удачи, – бросил он и вышел.

Наступил вторник, школа стала другой. В коридорах на первом этаже стояли столы, заваленные поделками: вязанными игрушками, рисунками, вышивками, странным глиняными фигурками.

Младшеклассники с серьезным видом зазывали покупателей. Родители с удовольствием и важностью дела выбирали изделия. Были организованы небольшие конкурсы: кто больше присядет, кто попадет в мишень дротиком.

Я дежурила у столика, помогая детям упаковывать проданные изделия, принимать деньги и давать сдачу. Краем глаза заметила Кирилла. Он слонялся по периметру с видом человека, который оказался не в своей вселенной, но потом одноклассница затянула его в конкурс «Силач», где нужно было удержать гирю одной рукой на протяжении определенного времени. Конечно, он выиграл.

В награду ему вручили…нечто. Мягкая игрушка сантиметров сто в росте, лохматая, зеленого цвета с фиолетовыми пятнами. Смесь медведя, осьминога и моего ночного кошмара.

– Это наш талисман удачи, – объявила учительница. – Победитель должен носить его с собой весь день, привлекая удачу и поднимая всем настроение.

Кирилл взял монстра под мышку с таким выражением лица, будто ему вручили живую рыбу. Он попытался отдать его другу, но тот только хохотал. Тогда он просто потащил его за собой, волоча по полу. Зрелище было настолько нелепым, что я не смогла сдержать улыбку.

Потом я вспомнила. Утром, помогая в кабинете директора раскладывать грамоты я забыла там свой кошелек, в котором лежала флешка с материалами для олимпиады. Нужно было забрать, пока никого нет. Я поймала Нику.

– Ника, постой, – она мчалась помогать с розыгрышем. – Мне нужно в кабинет директора, забрать кое-что. Ели кто-то из учителей будет интересоваться, скажи, что я пошла в туалет.

– Тайная миссия? – в ее глазах блеснул интерес. Несмотря на семейные неурядицы, авантюра ее взбодрила.

– Почти, главное, чтобы никто не хватился. Если вдруг что, сразу звони!

– Будет сделано, капитан.

Я быстро ретировалась на второй этаж, здесь было тихо, весь движ был внизу. Отлично. Дверь в кабинет директора была закрыта, но не заперта, можно сказать, что мне повезло. Я тихо открыла ее, зашла и сразу увидела свой кошелек на краю стола. Взяла его и уже развернулась к выходу, но замерла на месте, потому, что в дверях стоял Кирилл с треш игрушкой на плече, и смотрел на меня.

– Королева, ты решила исправить мне оценки таким методом? Не ожидал.

– Панов, что ты здесь делаешь? И нет, свои оценки будешь исправлять сам!

Я сделала два шага в сторону выхода, и замерла, услышав голоса, доносившиеся из коридора. Голос директора и завуча. Меня охватила паника. Меня найдут без разрешения в кабинете директора, объяснять, что забыла флешку, было бы подозрительно. Я метнулась взглядом по кабинету, и уперлась в Кирилла. Видимо, по моему побледневшему лицу он все понял. Резко шагнул внутрь, захлопнул дверь, свободной рукой схватил меня.

– Сюда, – сказал он шепотом, и потянул меня за тяжелый деревянный стол директора, за которым было небольшое свободное пространство у окна. – Пригнись и не дыши, – он поместил мягкое чудовище у себя между ног и зажал его.

Мы засели в этом укрытие, скрючившись. Я слышала, как бешено стучит мое сердце. Кирилл сидел рядом, и между нашими плечами не было пространства, я чувствовала тепло, исходившее от него. Он прислушивался.

В кабинет вошли директор и завуч.

–… да, документы где-то на столе. Нужно их быстро подписать и забрать с собой.

Отодвинулись стулья, они сели за стол. Он нас их отделяли какие-то сантиметры.

Я зажмурила глаза, это был какой-то кошмар. Кирилл понял мой ужас, он медленно повернул голову ко мне, и приложил палец к губам. В его глазах было дикое веселье.

– Мария Ивановна, а вы не видели мой штамп?

Раздался звук шелестящих бумаг, и выдвигаемых ящиков. И тут я почувствовала щекотку в носу. От паники, от пыли, не знаю. Я изо всех сил сжала нос, глаза наполнились слезами. Это не помогало. Кирилл увидел мои мучения, его глаза расширились, он аккуратно полез в карман и достал оттуда помятую пластину жвачки, я, не раздумывая засунула ее в рот. Резкий мятный вкус на секунду отвлек, но этого было мало.

И тогда этот парень совершил просто гениальнейший поступок. Он аккуратно, подстраиваясь под шум бумаг, надорвал ухо игрушке, достал оттуда синтепон, и, смочив его водой из вынутой из кармана мини бутылки с водой (как она вообще в карман поместилась), легонько ткнул мне в нос.

Это сработало. Щекотка отступила. Но теперь я сидела с мятной жвачкой во рту, со слезами на глазах, и мокрым клочком синтепона у носа, глядя на Кирилла, который едва не давился от беззвучного смеха, трясясь всем телом.

В этот момент директор, видимо, нашел штамп.

– Вот же он! – удовлетворенно сказал он, и встал. – Пойдемте, нужно возвращаться к ученикам.

Мы услышали, как стулья отодвигаются, шаги удаляются. Мы сидели еще с пол минуты в гробовой тишине, потом Кирилл вышел из-за стола, и, держась за бок, принялся хохотать.

– Королева, ты была неотразима, – выдохнул он.

Я выползла следом, и выкинула синтепон в урну.

– Это был самый странный способ остановить чихание в мире, – сказала я, но тоже начала смеяться.

– Зато сработало! – он сел на стул. – Признавайся, Королева, что ты здесь делала?

– Я забыла флешку, Ника должна была предупредить, если кто будет идти, видимо, прозевала. А ты зачем пришел?

– Увидел, как Ника тебе отсолютовала, а потом ты ушла, стало интересно. А с этим, – он пнул игрушку, – просто не знал куда деть. Мог бы притвориться сумасшедшим, с этим трофеем вполне правдоподобно выглядело бы.

Мы снова рассмеялись.

– Спасибо, что помог, хотя твои методы остановки чиха нестандартные.

– Кажется, это наш конек. Знаешь, а он, пожалуй, и правда приносит удачу, – Кирилл потряс монстра. – Без него у меня не было бы синтепона для спасения принцессы от чиха.

– Я не принцесса, – автоматически возразила я.

– Ну, тогда отличницы-диверсантки, – поправил он, ухмыляясь. – Пойдем отсюда, пока нас снова не застукали. Теперь я должен таскать этого урода до конца дня.

Мы вышли из кабинета, я аккуратно закрыла дверь.

– Значит, завтра снова учеба? – спросил Кирилл, направляясь к лестнице, с игрушкой, перекинутой через плечо.

– Кабинет 34, – кивнула я. – Будем разбирать твои ошибки.

Он застонал, но это был театральный, ненастоящий стон.

– Ладно. Только давай без прятанья и мокрого синтепона.

– Обещаю, – улыбнулась я.

Домой я вернулась с игрушкой-монстром, ставшей моим спасением.

Глава 15

Я был рад, что удалось сплавить этого монстра Королевой, потому что ехать с ним на мотоцикле было глупой затеей, да и Соне, кажется, он чем-то понравился. Сегодня ей снова удалось меня удивить, благодаря чему, этот день стал не таким скучным. Вообще эта девчонка, как магнитом притягивает к себе нелепые ситуации, и выкручивается из них еще более непредсказуемо.

Придя домой, я увидел еще одну пару обуви. У нас были гости?

- Кирилл, - раздался голос отца, - зайди к нам.

Снова будет отчитывать. Но в последние дни, как ни странно, серьезных происшествий в школе с моим участием не наблюдалось. Я зашел в кабинет с легким непониманием. На диване сидел мужчина мне неизвестный, и оценивающе смотрел на меня. Внутренний голос подсказывал, что разговор мне совсем не понравится.

- Кирилл, познакомься, это Евгений Соколов. Мой хороший друг и партнер.

Я молчал.

- Мной было принято решение отправить тебя за границу. Я дам тебе доучиться в этой школе, ты получишь хороший аттестат, любой ценой, я это обеспечу. А потом самолет и в Америку. Евгений поможет тебе там освоиться, устроит куда нужно. Там ты начнешь все с чистого листа, уже правильно. Обсуждению не подлежит.

Я удивил сам себя, не устроив сцену прямо в кабинете. Внутри разгорелся пожар. Я лишь кивнул, не проронив ни слова. Я знал, что это решение будет неизбежно, и исполнено, чего бы отцу это не стоило.

Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что затрещали стены. Просто предмет, который пострадал первым. Я не понимал, как вышел из кабинета, как спустился по лестнице и вывалился на улицу. В ушах стоял гул, не от крика, а от той ледяной, неоспоримой интонации, с которой говорил мой отец. Это был факт, приговор.

Ноги понесли меня туда, где пахло маслом, железом и свободой – в гараж. Дверь со скрипом поддалась, я ввалился внутрь, захлопнул ее и прислонился спиной, пытаясь отдышаться. Обвел взглядом помещение, весь этот хлам, который был моим, вспомнил наши прошлые посиделки с друзьями, когда-то у меня было больше, чем два друга, по крайней мере, мне так казалось, что у меня много Друзей. Вспомнил, как приводил сюда маму, чтобы показать свое убежище. И этого меня хотели лишить.

Я оттолкнулся от стены, взгляд упал на старую покрышку, я пнул ее изо всех ил, она с глухим стуком ударилась о металлический стеллаж, с грохотом опрокинув банки с болтами и гайками. Дальше пошло-поехало. Пустая канистра полетела в стену. Я схватил старый ржавый лом, первый удар пришелся по пустому деревянному ящику, древесина треснула, разлетелась щепками. Второй по каким-то полупустым банкам с краской, я крушил все, что можно было, без сожаления, выплескивая всю накопившуюся злость. Лом тяжелел в руках, еще не спавший синяк начал ныть, но мне было плевать.

Когда лом упал на пол, я стоял вокруг погрома. Тишина после грохота была оглушительной. И в этой тишине до меня дошло, что я ничего не изменил, просто устроил истерику, как маленький.

Бессилие накатило новой, холодной волной, сменив жар ярости. Я медленно сполз по стене на корточки, уткнувшись лицом в колени. За границу. Чужой язык, чужие лица, чужие стены. Ни Лехи, ни Антона, ни гаража, где можно спрятаться. Ни... Сони.

Мысль о ней врезалась в сознание неожиданно и остро. Ее серьезные глаза за учебником, ее нелепое «гав-гав», ее руки, аккуратно накладывающие повязку, ее смех, когда мы прятались за столом, ее объятия... Этот хмурый ноябрь, наполненный драками, побегами, дурацкими кино - все это было здесь. И все это должно было остаться здесь. Стать воспоминанием, пока меня будут «приводить в порядок» на другом конце света.

Я вытащил телефон. Вызов. Гудки. Еще один.

- Пан? - в трубке раздался голос Антона.

- Где вы?

- У гаражей, только пришли. Че такое? Голос странный.

- Захватите чего-то выпить.

- Проблемы?

- Можно и так сказать.

Через несколько минут я услышал шаги за дверью, а затем и скрип открывающейся двери. В руках Лехи болтался пакет со стеклянными бутылками. Их лица были настороженными. Антон присвистнул, увидев хаос.

- Рассказывай, - коротко бросил Леха, открывая нам всем по бутылке пива.

- Батя. После получения аттестата отправляет в Америку. Начать все с чистого листа. Решение окончательное.

- Насовсем?

- На неопределенный срок, - пожал плечами. - А может, и насовсем.

В гараже повисло молчание.

- Смахивает на ссылку. Но, ты ведь хотел он него свалить? Может это и правда лучше? - нарушил тишину Тоха.

- Я хотел свалить сам! А не по билету, купленному им заранее в уже подготовленную клетку. - Я открыл вторую бутылку.

- И че делать будешь?

- Не знаю, продолжать творить хрень? Так я все время ее творю, а ему все равно, он просто платит.

- А девчонка та?

- Королева? А что она?

- Сделает из тебя отличника, - начал предполагать Тоха, - может, батя и оставит здесь?

- Нет, Тох, все это закончится, и останется лишь воспоминанием.

Мы допили по второй бутылке, Леха полез за третьей. Затем последовала следующая, я пил, мне было уже плохо, но нужно было заглушить голос отца, и Соню, которая лезла в голову со своими объятиями. Говорили все меньше. Смеялись с пацанами над смешными воспоминаниями.

- Мы тебя… не отпустим, - с трудом выговаривая слова, пробормотал Антон.

- Самолет, он быстрее, - гараж начал кружиться, желудок подавал тревожные сигналы.

Я встал, пошатнулся, вышел на свежий воздух, стало легче. На улице уже стемнело, а на небе появились первые звезды, лучше сейчас не смотреть наверх. Я глянул на мотоцикл, который стоял на улице, и в голову пришла безумная мысль.

Когда вернулся внутрь, Антон уже храпел на диване, Леха сидел на полу, уставившись в свою бутылку. Я вызвал им такси, эти двое не в состоянии были дойти до своих домов. Кое как растолкав Антона, запихнул парней в машину, называя адреса одного и другого, доплатил таксисту за доставку к двери квартиры, если перепутает ничего страшного, в порядке вещей. Пошатываясь, нашел ключи от стального коня, несколько раз упал, прежде, чем забраться на него, завел и нажал на газ.

Глава 16

Я уже лежала в постели, перечитывая последние сообщения от Ники и пытаясь привести мысли в порядок о завтрашнем дне. Рядом лежала игрушка-монстр, которую Кирилл торжественно вручил мне после окончания мероприятия, чем-то она даже напоминала его. Завела будильник, и с блаженством закрыла глаза, проваливаясь в сон, из которого меня тут же выдернул звук уведомления на телефоне. Может Ника? Она очень переживала по поводу развода родителей. Но на экране высветился неизвестный номер. Я открыла.

«Выхааааади. Это я, Кирилллл»

Сердце пропустило удар, я поднялась на локте и перечитала сообщение еще раз. На улице была уже ночь, мир погрузился в тишину. Я встала с кровати и подошла к окну, раздвинула штору ровно настолько, чтобы видеть то, что находится внизу.

Под тусклым фонарем, отбрасывая длинную, тонкую тень стоял Кирилл. Неустойчиво, слегка покачиваясь на месте. Его голова была поднята, и изучала темные квадраты окон дома, как будто пытался угадать, какое из них мое. Даже невооруженным глазом было видно, что он довольно сильно пьян.

Телефон снова завибрировал.

«Еси не выидешь, я буду ораааать».

Меня бросило в жар. Мысли смешались: страх разбудить родителей, нелепость ситуации, резкое раздражение и что-то тревожное. В таком состоянии, он действительно мог начать орать.

Я набросила на пижаму куртку, аккуратно вышла в коридор. Родители спали, ключ легко щелкнул в замке, не создавая лишнего шума, я выскочила на лестничную площадку и тихо прикрыла дверь.

Холодный ночной воздух обжог лицо, я поежилась. Кирилл стоял и ждал пока подойду. В свете фонаря его лицо казалось бледным. Он уставился на меня несфокусированным взглядом.

- Королева, - хрипло произнес он. От него пахло алкоголем за версту. – Ты, вышла, все таки.

- Ты что, с ума сошел? Как ты здесь оказался? Как ты вообще сюда доехал в таком состоянии и на чем? – я покрутила пальцем у виска.

Он кивнул в сторону мотоцикла, который стоял неподалеку, скрываемый в темноте. Я ужаснулась.

- Где ты взял мой номер?

- Я терраррриизировал Нику. Она дала твой номер, чтобы отвязался. Ты же умная, не догадалась, да?

Меня передернуло. Это было глупо.

- Зачем приехал? Что-то случилось? – я старалась сделать свой голос твердым, но было тревожно.

Он покачал головой, попытался сделать шаг, пошатнулся, пришлось его поддержать, чтобы не упал.

- Пошли-ка на лавочку, - я помогла ему дойти.

- Королева, плохо. Мне. – Он сидел, повесив голову. Я сидела рядом, чуть сохраняя дистанцию, но он, словно в поисках опоры, прижался лбом к моему плечу.

- Королева, - сказал шепотом, - обними меня, как тогда, в классе, пожалуйста. – Его голос прозвучал беспомощно и устало.

Я подняла правую руку, и обняла его за плечо, чуть поглаживая. Мы сидели в полном молчании. Я слышала лишь его шумное дыхание, и изредка доносившиеся вдалеке звуки машин. И в этой тишине внутри меня начало просыпаться что-то странное, беспокойное. Жалость, смешанная с непонятной нежностью. Этот дерзкий, порой грубый парень, сейчас казался таким беззащитным, он приехал сюда, потому что не знал к кому можно еще пойти, в этот момент, я стала его точкой опоры, и это было – приятно.

Он пошевелился, что-то пробурчав себе под нос, дольше я сидеть не могла, иначе завтра моя голова не будет соображать.

- Кирилл, я вызову тебе такси. Тебе нужно домой, отдыхать, и мне тоже.

- Королева, - вздохнул он, - ты вот ид-идеальная. Раздражаешь.

- Я вовсе не идеальная. Это слишком сложная штука в нашем мире.

- Но, ты ведь справляешься.

- Знаешь, я бы многое отдала за то, чтобы не справляться, это выматывает, и стоит порой, слишком дорого. Я даже завидую тебе немного, ты в какой-то степени свободен от этой ответственности. – Я усмехнулась. – Так все, Панов, я вызываю тебе такси.

Он не сопротивлялся, лишь кивнул. Когда такси приблизилось к дому, я помогла ему встать и подвела к машине, усадив на заднее сиденье, и назвав адрес.

- Кирилл, доедешь нормально? – кажется, он немного пришел в себя, но это не точно.

- Спасибо, Королева, за то, что вышла, - он откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Машина тронулась с места. Я поднялась домой, тихо закрыв за собой дверь. Спать теперь совершенно не хотелось, я все еще ощущала вес его головы на плече, и чуть сбившееся дыхание. Щемящее чувство внутри меня не собиралось отступать, и это заставляло нервничать мое сердце.

Утро встретило меня разбитым сознанием и болевшей головой. Всю ночь мои мысли были беспокойными, а в короткие перерывы на сон, я снова видела его, стоящего под фонарем, а затем почти спящем на моем плече.