Страна без имени

Они скрылись за ширмой, и он видел лишь дрожащие тени да слышал обрывки тихой беседы.

— Сима, как тебе удалось раскрыть мой секрет? — спросила Сая.

— О, госпожа, это было несложно. Едва вы открыли дверь — я сразу ощутила ваш аромат. Он совсем иной, чем у остальных. Потом походка: лёгкая, мягкая. И голос… как бы вы ни старались сделать его грубым, я всё равно слышу, насколько он нежен.

— Мой голос? Так ты слышала всё, о чём мы говорили с твоим хозяином?

— Да, госпожа. Разговоры Момосукэ-сама с постояльцами невольно доносятся до меня.

— А не было у вас в последнее время необычных посетителей?

— Госпожа, говорить о таком, наверное, не подобает…

— Не переживай, я лишь любопытствую. Этот самурай… — из-за ширмы на мгновение показалась её ладонь. — Он сопровождает меня в родное имение на севере. Я хочу знать, не коснулась ли война тех земель…

— Ах, ну что вы. Все только и говорят о новом правителе — будто теперь во всей стране воцарится мир, — задумчиво произнесла Сима. — Хотя недавно у нас гостили двое мужчин. Богатые, не из простых самураев… Вели себя очень скрытно и запретили хозяину пускать кого-либо в купальню.

— Ты запомнила их имена?

— Они не представились. Но в разговоре один называл другого Масатадой… а тот обращался к нему «отец».

— И о чём же они беседовали?

— В основном об итогах войны. О том, что новый правитель слишком скуп на награды. И ещё… что теперь в их руках есть нечто, способное пошатнуть его власть.

— Вот как… А куда направлялись эти господа?

— Кажется, в замок Касугаяма. Ещё говорили странные вещи: будто куноити из Синано стала слишком много требовать за свои услуги. И что бояться её не стоит — клан Хори открыто бросил ей вызов, отказавшись оплачивать последний заказ.

— Теперь забудь всё это и больше ни с кем не говори.

Рентаро вздрогнул. Куноити из Синано… Он вспомнил старые легенды о женщине, служившей клану Такэда. Кажется, её звали Тиёмэ.

Сая вышла из-за ширмы. Заметив, что самурай наблюдает, она резко сменила тему.

— Сима, а что ты думаешь о своём хозяине? Как он к тебе относится?

— Хозяин добр, — тихо ответила девочка. — Но думаю, его мечтам взять меня в жёны не суждено сбыться.

— Отчего же? — Ничуть не стесняясь наготы и будто дразня самурая, Сая вошла в воду и устроилась напротив. — В твоём положении это мог бы быть лучший выбор.

— Да, но тётушка Инэ твердит, что я предназначена богам — ведь на мне их печать.

— И ты ей веришь?

— А как иначе? Она всё знает. И когда землю под посев готовить, и какая скотина или птица может захворать — такую лучше сразу извести. У одного крестьянина в прошлом месяце все куры полегли только потому, что он не послушал её и не отдал одну.

Вскоре девочка отлучилась, чтобы приготовить гостям чай.

В ночной тишине, сквозь воздух, густой от пара, Сая внимательно посмотрела на Рентаро:

— Знаешь, лучше нам здесь разделиться. Езжай прямо на восток — так быстрее окажешься дома…

— Я чем-то тебя обидел?

— Нет, — она опустила голову. — Просто теперь чувствую, что мой путь может оказаться дорогой в один конец.

Он приблизился и попытался её обнять, но Сая грубо отстранилась. Рентаро обиженно хмыкнул:

— В любом случае, до замка тебе придётся потерпеть моё общество. Дороги на востоке кишат разъездами Токугавы. Нам лучше пока держаться вместе.

Сая отвела взгляд, губы её дрогнули.

— Делай как знаешь. Воля твоя.

◇◇◇

Рентаро сидел на лавке и наблюдал, как детвора на улице, разбившись на две команды, весело перекидывается снежками.

В ту самую ночь, когда они с Саей вернулись из купальни, повалил снег. К утру его намело столько, что дороги стали непроходимы. Ко всему прочему ударили морозы, каких, по словам местных жителей, здесь не случалось уже несколько десятков лет. В итоге отъезд пришлось отложить ещё на несколько дней.

Тадзо неожиданная компания только радовала. Вечерами он засиживался с гостями у очага, рассказывая о своих похождениях и сетуя на нелёгкую долю простого торговца. Днём же Рентаро помогал ему и слуге латать крышу, успевшую изрядно прохудиться за время отсутствия хозяина.

Сая, сделав вид, будто целиком погружена в чтение сутр, для укрепления духа, почти не выходила из комнаты и ела там же. Вскоре к ней повадилась заглядывать маленькая Ито — дочка торговца. Несмотря на ворчание матери, просившей не досаждать гостю, они быстро нашли общий язык. Сая даже попыталась учить девочку письму, но затея быстро сошла на нет: вместо каллиграфии ребёнку куда веселее было ставить чернильные кляксы и выводить забавные рисунки.

В какой-то момент Рентаро заметил, что дети перестали играть и настороженно повернули головы. Со стороны озера бежал раскрасневшийся Момосукэ.

— Тадзо, Тадзо, братец, на помощь! — донеслось до самурая.

— Что ты орёшь, будто пожар? — Тадзо вышел ему навстречу. Из-за его плеча тут же выглянула любопытная жена.

— Тадзо… там, на озере… — слова давались хозяину постоялого двора с трудом. — Симу… её тетка Инэ на лёд выгнала.

Торговец мгновенно всё понял и бросился в дом. Вернулся он уже с несколькими мотками верёвки. Один сунул Рентаро, второй — вышедшей следом Сае. Сам подхватил свернутую соломенную циновку.

— Утром она не пришла… Всегда приходила… Я просыпался от её шагов… А сегодня смотрю — солнце уже высоко, а на кухне тихо… У меня сердце сразу нехорошо кольнуло. Я к ней домой пошёл… Смотрю — на озере две точки чернеют. Подбежал ближе: на берегу Инэ стоит, а Сима прямо по льду идёт. И старуха ей кричит: мол, иди, доченька, за тобой боги следуют. А лёд там тонкий, только схватился — я сам видел, как от берега к ней трещины бегут… Я звал её, звал… Она вроде услышала… но Инэ на меня набросилась, чуть глаза не выцарапала!

Всё это Момосукэ рассказывал уже на бегу, пока они спешили к озеру.

На берегу собралась толпа. Кто-то кричал, уговаривая Симу вернуться, кто-то бросил на лёд циновку, но ступить дальше никто не решался. И было отчего: если у берега лёд уже окреп, то ближе к середине озера казался тонкой плёнкой, непонятно как выдерживающей вес девочки.

Инэ удерживали несколько стражников из гарнизона замка, но даже им было тяжело сладить с обезумевшей женщиной. Рентаро вспомнил, что именно её они видели у озера в день приезда в Симосуву.

У самого берега Момосукэ вырвал у Тадзо циновку и в отчаянии шагнул вперёд. Лёд тут же затрещал под его весом, и он поспешно отступил, после чего заметался в бессилии, не находя себе места.

Рентаро безнадежно посмотрел на веревку в руках. Сима ушла слишком далеко. Даже если связать оба мотка, длины всё равно не хватит — если только девочка сама не решит вернуться.

— Эй, девчонка! — вдруг громко крикнула Сая.

И взоры всех присутствующих обратились на нее. Люди вокруг зашептались, с недоумением наблюдая за юным самураем.

— Что это за боги, которые сначала лишают ребёнка родителей, потом зрения, а теперь требуют ещё и жизнь? Стоит ли таким верить?

Сима остановилась и повернула лицо на голос. Ее тетка забилась в руках стражников, обещая страшные кары тому, кто не заткнёт этого безбожника.

— А может, это вовсе не боги? Может, дело в ком-то из близких? Твои родители ведь умирали тяжело — рвота, паралич… Я права?

Сима стояла неподвижно, будто вслушиваясь в каждое слово. Люди вокруг начали тревожно переглядываться. Кто-то складывал ладони в молитве, принимая речь Саи за богохульство.

— Есть травы и грибы, — не обращая на них внимания продолжила Сая. — Одни убивают. Другие лишают зрения. Думаю, твоих родителей тетка и отравила. И тебя понемногу со свету сживала. Только ты оказалась крепче, чем она рассчитывала. Похоже, зрение уже начало возвращаться — потому она и заставляла тебя носить повязку. Сними её. И сама увидишь правду.

Инэ вдруг вывернулась, укусила одного из стражников и, растопырив пальцы, с диким криком бросилась на Саю.

Девушка выхватила из-за пояса клинок, и не вынимая его из ножен, шагнула в сторону и резко тюкнула безумную женщину в затылок. Та глухо застонала и рухнула в снег.

В этот момент Сима дрожащей рукой приподняла повязку. Тут же зажмурилась и снова опустила её, будто отвыкла от света.

Толпа замерла.

После короткого колебания девочка всё-таки сняла повязку полностью.

Даже Момосукэ теперь смотрел на неё с надеждой.

Сима медленно открыла глаза и улыбнулась.

— Я ви…

Крик оборвался. Лёд дрогнул и с сухим треском разломился под её ногами. Хрупкое тельце мгновенно ушло под воду. Тёмная гладь сомкнулась — и озеро вновь застыло неподвижным зеркалом.

На берегу повисла тяжёлая тишина. Никто не осмеливался пошевелиться.

В этот миг тучи ненадолго разошлись, и тонкий луч солнца скользнул по снегу туда, где ещё секунду назад стояла девочка.

Будто боги всё же приняли свою жертву.

Глава 12

— Чёрный, без сахара. Как просила.

Рюдзи протянул Акари стаканчик с кофе. Предплечье тут же отозвалось тупой болью, и он едва заметно поморщился.

— Спасибо. Что с рукой?

— Ничего. Потянул на тренировке.

— Ага. На тренировке…

Акари сделала глоток и снова уставилась на перрон. По стёклам медленно стекали тяжёлые капли. Ливень накрыл станцию сплошной серой пеленой, и привокзальная площадь Оямадзаки больше напоминала палубу корабля во время шторма.

— Что там было на утреннем совещании?

Рюдзи невольно вспомнил кабинет директора Арасэ, забитый офицерами «Родан» и представителями китайской контрразведки. Тогда он всерьёз решил, что сейчас его спросят, какого хрена он делал в компании окинавских псов во время операции. Но взрыв, похоже, похоронил эти вопросы вместе с их базой.

— «Родан» пытались повесить на Департамент провал в Кобе.

— С чего вдруг?

— Мы якобы скрыли часть информации.

— А на деле?

— Я как только получил данные по Уэхаре Камаде, сразу передал их наверх. Короче поблагодарили наш отдел за содействие.

Акари бросила на Рюдзи короткий взгляд.

— И откуда у тебя информация по человеку, которого не смогли опознать ни «Родан», ни китайская контрразведка?

— Сама знаешь, я не раскрываю источники.

— Ну да…

Она смяла пустой стаканчик и бросила его в урну. Та тихо загудела, прессуя мусор.

— Как и детали этой операции. А я буду просто выполнять указания сверху.

— Брось... Кстати, я так и не поздравил тебя с повышением, майор Мурата.

— Такое себе повышение. Особенно когда получаешь его после похорон собственного командира.

Над платформой прокатилось очередное служебное объявление. Электронный голос утонул в шуме дождя и гуле станции.

— Ладно. — Рюдзи скользнул взглядом по залу ожидания. — Что тут вообще происходит? Я ничего не пропустил?

— Ну, смотри. Вон тот дед уже минут десять объясняет автомату, что раньше всё было лучше. И автомат ему поддакивает. А те идиоты взломали дрона-уборщика и гоняют его по вокзалу, заглядывая девушкам под юбки.

— Вижу, спецподготовка так и не вытравила из тебя привычку язвить.

— Пережив Катастрофу на многое смотришь иначе. Тебе не понять. Ты просто очнулся спустя несколько лет — уже в новом мире и под присмотром лучших медиков ONI.

— Не моя вина, что мне прострелили голову и я несколько лет валялся в коме. И вообще, я слишком хорошо тебя знаю. Ты начинаешь бросаться на людей только тогда, когда у самой что-то случилось.

Несколько секунд Акари молча смотрела на потоки воды за стеклом.

— Утром пришло уведомление. Отец уже больше недели не появлялся дома.

— Я думал, вы не общаетесь.

— Не особо. Его паранойя чуть мне всю жизнь не сломала. Но… кроме него у меня всё равно никого нет.

— Что говорят в уголовном?

— Приняли заявление. И тишина.

Зрачки Акари на секунду расфокусировались. Затем она тихо спросила:

— А по Рэну слышно что?

— Нет. Сама знаешь, леса Мино можно прочёсывать бесконечно.

О пропаже напарника Рюдзи узнал уже на следующий день. И последняе место, до которого удалось отследить его «сид», значилось как раз в районе парка Мино.

— Пятиминутная готовность. — Рюдзи посмотрел на часы. — Твои уже на позициях?

— Да. Но, похоже, нам ещё придётся какое-то время наслаждаться дождём и обществом друг друга.

Будто в ответ на её слова, по станции прокатилось объявление: по техническим причинам экспресс из Киото задерживается. На табло время прибытия сместилось на полчаса.

— Видимо, подмыло пути, — предположил Рюдзи.

— Надеюсь, у тебя есть чем укрыть голову? А то грозовой фронт с Пустошей. Как бы твои волосы не сказали тебе «саёнара».

— Да брось, за последние годы уровень загрязнения сильно упал. Эту воду уже можно пить после фильтрации.

— Спасибо, воздержусь. — Акари скривилась. — Я вообще-то ещё детей хочу.

— Чтобы оставить сирот после очередного задания?

— Идиот.

Она толкнула его плечом и перевела взгляд на массивную стену, разделявшую Кансайскую автономную зону надвое.

— Слушай, а каково это — быть племянником самого влиятельного человека в Осаке?

— Ты про Гэнсэя? Мы почти не видимся. А что?

— Думала, может ты в курсе, что такого не поделили корпы, если Киото решило отгородиться от нас этой бетонной махиной.

— Там, походу, большая политика замешана. Такэда обвинил Гэнсэя в связях с Пекином.

— И это всё?

— После этого на Такэду якобы было совершено несколько покушений. Ну и САФ сразу подняли вой про «удар по японской демократии».

— Как же всё это муторно. В моём мире всё проще: есть ублюдки и есть те, кто их ловит. Все эти игры больших шишек — не моё.

— Думаешь, всё это не связано? Власть, влияние, ресурсы — всегда одно и то же.

— Ты про последние события?

— Мне кажется, это всё части одной цепи.

— Ух, сейчас ты прям как самурай из того старого фильма. Помнишь? Про Миямото Мусаси.

— Ты уснула на середине.

— Я потом досмотрела. Всё пыталась понять, почему тебя так тянет к той эпохе.

— Да не тянет меня. История просто помогает смотреть на вещи под другим углом. Вот хотя бы эта станция — Оямадзаки.

Он повернулся к Акари и встретился с её взглядом — тёплым, карим, с янтарным оттенком.

— И при чём тут она?

— В конце шестнадцатого века тут решалось, станет ли Япония единой. Хидэёси удержал страну после смерти Нобунаги. Потом Токугава завершил их дело.

— Тамарин, я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь.

— К тому, что многим удобнее видеть здесь безымянный клочок суши под властью враждующих корпораций, а не единую страну.

Канал связи разродился голосом одного из оперативников:

— Майор Мурата, минутная готовность. Вижу головной вагон.

— Приняла. Выдвигаемся.

Акари щёлкнула предохранителем, проверила магазин и коротко покосилась на Рюдзи.

— Напомни ещё раз, зачем мы согнали сюда столько людей ради обычного контрабандиста? И почему система распознавания лиц бесполезна?

— Они научились обходить её. Используют АйДи мертвецов. Наш единственный шанс — визуальное подтверждение.

— Отлично. — вздохнула Акари. — Тогда пошли ловить твоего призрака.

Они направились к пропускному пункту. За панорамными окнами, сквозь пелену дождя, на перрон медленно вползал состав — длинный, гладкий, больше похожий на орбитальный шаттл, чем на обычный экспресс.

Где-то вдалеке, под вой сирен и вспышки красных маяков, сходились массивные стальные ворота, перекрывая один из немногих путей между Киото и Осакой.

◇◇◇

Поезд остановился, и двери с тихим шипением разошлись в стороны. На платформу сразу хлынул поток людей. Спасаясь от дождя, пассажиры торопились к зданию вокзала. Даже длинный козырёк, тянувшийся почти до самых путей, не спасал от косых ледяных струй.

Стряхивая воду с одежды, прибывшие выстраивались в очереди, заранее доставали документы и готовили багаж к досмотру.

Когда вагоны опустели, в состав вошли сотрудники погранслужбы. Облачённые в тяжёлое тактическое снаряжение, они методично прочёсывали поезд вагон за вагоном. Крохотные сферические дроны сопровождали их, озаряя ряды сидений холодным светом сканеров.

Акари и Рюдзи внимательно всматривались в лица людей, заполняющих терминал, пытаясь выцепить нужного человека. Пока безрезультатно. Обычные пассажиры — такие же, как везде. Измотанные, уставшие, с ворохом собственных проблем и скромными пожитками.

— С каждым годом их всё больше, — пробормотала Акари, наблюдая, как поверх лиц одно за другим вспыхивают окна идентификации. — И половина ведь наверняка попросит убежища. Неужели там всё настолько плохо?

— Я слышал, там ужесточили налоги. Сейчас структура власти в Киото больше напоминает средневековый феодализм. Не удивлюсь, если в «Takeda Group» уже считают доходы в коку риса.

— Всё равно не понимаю городской совет. Вид на жительство раздают кому попало. А потом удивляются росту преступности.

— У них свои интересы. — Рюдзи пожал плечами. — Нару сейчас отстраивают, порт в Вакаяме расширяют. Дешёвая рабочая сила нужна всем.

В этот момент в терминал вошёл один из пограничников, проверявших состав. Его дрон отделился, сделал несколько кругов над толпой и замер напротив худощавого парня с болезненно бледным лицом.

Офицер подошёл ближе, несколько секунд изучал его, затем спокойно попросил пройти с ним для дополнительного досмотра.

Вместо ответа парень вдруг резко рухнул на пол и забился в конвульсиях. Толпа с испуганным гулом отшатнулась. Пограничник поднёс руку к шлему и коротко что-то передал по рации.

Спустя минуту появились двое медиков с автоматическими носилками. Мужчину быстро погрузили и в сопровождении офицера увезли в сторону служебного сектора.

— Очередной курьер? — тихо спросила Акари.

— Похоже, — отозвался Рюдзи. — Скорее всего, вёз слепки с «сидов». Видимо, перегрузил память.

— И это того стоит?

— Люди готовы платить за чужие воспоминания. Особенно за те, от которых нормального человека вывернет.

— Мне казалось, у нас и своего дерьма хватает.

— Поверь, такого ты не видела. Самое безобидное, что приходит на ум, — последние секунды жизни десантника «Genrai», которого боевые куклы «JINGU» рвут на части.

— И в самом Киото на это просто закрывают глаза?

— Пока это никому не мешает — всем плевать.

Рюдзи вдруг замолчал и чуть прищурился.

— Постой… ты это видишь?

— Где?

— У крайней стойки паспортного контроля.

Акари проследила за его взглядом.

— Женщина с чемоданом?

— Нет. За ней. Мужик в толстовке. Только что прошёл через рамку — и никто даже не посмотрел в его сторону.

— Ты уверен? Я вижу только женщину.

Тем временем подозрительный тип пересёк зал ожидания и быстрым шагом направился к пригородным поездам.

Что-то было не так. И дело было явно не в подмене личности.

— Блокируй выходы, — коротко бросил Рюдзи и рванул наперерез.

Подозреваемый почти добрался до дверей. Но те оказались заблокированы. Мужчина, резко сменил направление и устремился к эскалатору на верхний этаж.

Оперативники, которых Акари направила заблокировать выход, беспомощно озирались по сторонам.

«Его что, никто кроме меня не видит?»

Рюдзи протискивался между кресел, спотыкаясь о брошенные в проходах сумки.

Кто-то недовольно ворчал ему вслед, кто-то бросал оскорбления. Он не обращал внимания, стараясь не выпустить подозреваемого из виду. Тот маячил впереди, то растворяясь в толпе, то вновь возникая между спинами пассажиров.

На верхней площадке эскалатора Рюдзи наконец настиг его и схватил за плечо. В ту же секунду резкая боль пронзила голову, и мир раскололся.

Вместо вокзала перед глазами возникла узкая деревенская дорога. Носильщики в соломенных шляпах тащили гружёные телеги. Под ногами вязко чавкала грязь, воздух пропитался дымом и запахом сырой земли.

Видение внезапно оборвалось и реальность врезалась в сознание с оглушающей силой.

Мужчина вырвался и оттолкнул его. Рюдзи схватился за перила, едва удержавшись на ногах. Успел лишь заметить, как фигура пересекла фудкорт и скрылась в уборной.

Он выругался и бросился следом.

Внутри — распахнутое окно. Сквозняк и дождевые капли сразу ударили в лицо. Рюдзи выглянул наружу: подозреваемый скользил вниз по пожарной лестнице.

Перекинув ногу через подоконник, Рюдзи ухватился за скользкие перила, следом перебросил на лестницу весь корпус и стал спускаться. Металлическая конструкция шаталась и дребезжала при каждом движении. Мокрые ступени так и норовили уйти из-под ног.

В паре метров от земли он спрыгнул и выхватил пистолет.

— Стоять! — он выстрелил в воздух.

И реальность снова треснула.

Перед глазами раскинулось поле битвы. Откуда-то он знал, что это Сэкигахара. Воздух пах порохом и кровью. Вокруг лежали мертвецы, уставившись пустыми глазами в серое небо. В его руке блеснул клинок. Прямо на него, опустив копьё, несся всадник. Он почувствовал тяжелый удар.

Всё исчезло. Рюдзи стоял на коленях напротив вокзала Оямадзаки.

Пошатываясь, он попытался подняться. В лоб тут же уперлось дуло пистолета. Его собственного пистолета. Над ним, ухмыляясь, стоял Кобаяси Ичиро — контрабандист, вывозивший из «Кайдзэна», образцы ихора нового поколения.

— Странно, — тихо произнёс он. — Меня уверяли, что с новой прошивкой меня здесь не увидит ни одна собака.

Он взвёл курок. Раздался выстрел.

Ичиро вскрикнул, и пистолет выпал у него из рук. Второй выстрел — и он рухнул на мокрый асфальт, схватившись за ногу.

В следующий миг на него уже навалилась Акари. Не теряя ни секунды, впечатала лицом в землю, заломила руки за спину и защёлкнула наручники.

Рюдзи, всё ещё не до конца пришедший в себя, тяжело выдохнул:

— Ты вовремя.

— Если бы не дождь, я бы вообще его не заметила. — Акари протянула ему руку. — Будто грёбаного каппу увидела. Это что, какая-то продвинутая маскировка? Как в Накашиме?

Рюдзи рывком поднялся и подобрал пистолет.

— Он что-то говорил про прошивку. У вас есть нейроблок?

— Да, в машине.

Акари связалась с остальной группой. Через минуту к ним подъехал фургон. Один из оперативников передал серебристый обруч.

Рюдзи подошёл к Ичиро. Кровь тонкими тёмными струйками расползалась по мокрому асфальту.

Он присел рядом с задержанным и защёлкнул устройство у него на голове — в тот же миг пустота обрела очертания. Теперь его могли видеть все.

— Ты слышал о чём-то подобном? — тихо спросила Акари. — И правда будто призрак.

— Если в Киото появились такие технологии… — Рюдзи убрал пистолет в кобуру. — У нашего отдела кибербезопасности скоро будет очень много работы.

◇◇◇

К тому времени, как Рюдзи закончил оформлять задержанного, за окнами Департамента уже окончательно стемнело. Он рассчитывал ещё допросить Ичиро, но шеф Кагеяма решил задействовать специалиста по глубокому сканированию памяти — и перенес допрос на утро.

В лифте Рюдзи столкнулся с Акари и несколькими оперативниками из её группы. Те спорили, в какой бар отправиться после смены. Заметив его, Акари предложила присоединиться. Сказала, что ему не помешает развеяться.

После недолгих раздумий Рюдзи согласился. Последние дни вымотали его до предела: исчезновение напарника, наводка от бывшей жены Ичиро, подготовка операции, тяжёлое совещание у директора Арасэ, новая технология маскировки, странные видения в Оямадзаки… Последнее особенно тревожило. Он уже начал думать, что Гэнсэй, возможно, был прав — и бросать встречи со штатным психотерапевтом ONI всё‑таки не стоило.

Но спокойно закончить день всё равно не вышло. Едва они с Акари вышли в лобби, Рюдзи заметил Такао Юкари. Мать Рэна сидела у стойки администрации, опустив голову. Её плечи едва заметно подрагивали. Рядом Нанами держала женщину за руку.

Разговаривать с убитой горем матерью ему сейчас хотелось меньше всего. Но Акари уже направилась к ней.

— Тётушка Юкари… Что вы здесь делаете? — она присела рядом.

Мать Рэна подняла на неё усталый взгляд. Глаза покраснели, лицо осунулось.

— Акари, дочка… Да вот, зашла узнать насчёт Рэна.

— Поверьте, если что-то станет известно, вам сразу сообщат, — Акари покосилась на Рюдзи.

— Госпожа Такао, — он постарался сохранить ровный тон, хотя внутри всё сжалось, — Акари права. Вам лучше вернуться домой и отдохнуть. Я сам свяжусь с вами, как только появятся новости. Здесь вы только себя изводите.

Женщина устало поднялась, но затем снова повернулась к Акари.

— Акари… А про отца твоего, Хисаши, всё ещё ничего не слышно? Я вот подумала… Может, это как-то связано? Я же просила Рэна в тот день проверить его дом.

— Нет… А Рэн ничего не рассказывал? Может, он что-то нашёл?

После короткой паузы женщина полезла в сумку, достала тонкий цифровой буклет и протянула его Акари.