Страна без имени

Стук повторился. Незваный гость продолжал испытывать дверь на прочность.

Я тяжело вздохнула, поднялась с кровати и пошла смотреть, кого там всё‑таки принесло.

На видеопанели вспыхнуло изображение. За дверью стоял Акира.

— Да… Чего тебе? — прохрипела я. Голос звучал так, будто принадлежал не мне.

Он слегка отшатнулся и посмотрел прямо в камеру.

— Кажется, ты не очень мне рада.

Я открыла дверь.

— Ну да. В последний раз, когда мы виделись, всё вокруг взрывалось, нас едва не убили, а мой лучший друг вдруг по уши увяз в радикализме. Я думала, ты со своими дружками уже растворился в какой‑нибудь дыре в Вакаяме.

— Я не с Окинавы. Меня нет в базах. Рё сказал — не ломать себе жизнь.

Акира заглянул через моё плечо.

— Впустишь?

— Валяй. Будь как дома.

Я развернулась и направилась в гостиную. На журнальном столике у дивана лежали блистер от стимуляторов и инъектор с ихором. Я незаметно сгребла их, машинально отметив, что препарата осталось пугающе мало, швырнула всё в тумбу и плюхнулась на диван.

— Я тут тебе гитару принёс, — Акира скинул со спины кофр. — Чего ей пылиться в клубе.

— Спасибо.

Я отвернулась и включила телевизор. Комнату с резким грохотом заполнил музыкальный вихрь: на экране кружились лепестки сакуры, осыпаясь дождём на парочку под одиноким зонтом — новый клип MAKINA.

— Спасибо? — он хмыкнул. — Я думал, ты хотя бы улыбнёшься.

— Мне сейчас не до улыбок.

— А это что тут у нас?

Акира взял со стола исписанный лист бумаги. Я и забыла про него. Пару дней назад, чтобы не отключиться раньше времени, я пыталась занять себя хоть чем‑то и просто рифмовала всё подряд.

— Дай, — я потянулась за листком.

— Нет, подожди, — он поднял руку выше.

Потом снова уткнулся в текст и замычал себе под нос мелодию, хмурясь так, будто пытался вытащить ноты прямо из воздуха. Схватил карандаш и быстро начал набрасывать поверх строк аккорды.

Он был настолько увлечён, что я невольно вспомнила наши бесконечные вечерние репетиции — те дни, когда казалось, будто музыка действительно объединяла нас.

— Вот здесь… — пробормотал он. — Вступление. Одна гитара. Сухой, быстрый звук… Потом ударные…

Карандаш отбивал ритм по столу.

— А эти строчки перед припевом… Тише. Шёпотом. А потом вверх.

Я замерла. Мой, казалось, бессвязный и глупый текст прямо на глазах обретал форму, смысл и душу.

— Готово, — Акира протянул мне лист и кивнул на кофра. — Сыграешь?

До зуда в пальцах захотелось коснуться инструмента. Казалось, гитара сама просилась освободить ее из плотной ткани. Но у меня оставалось слишком много неразрешенных вопросов. Я понятия не имела, что делать со своей жизнью дальше, и меньше всего хотела втягивать в это остальных.

— Если сыграю — уйдёшь?

— Давай так: ты сыграешь. Потом я кое‑что предложу. Не понравится — исчезну.

— По рукам.

Я уступила, будто разрешая себе напоследок ещё немного поиграть в беззаботную жизнь. Выключила телевизор, вывела звук на домашнюю стереосистему и… провалилась в музыку.

В нашем с Акирой творении я наконец смогла выплеснуть наружу всё, что глодало меня изнутри. Ноты рвались из пальцев — яркие, острые, болезненные. Голова слегка закружилась. Гитара гудела. Комната дрожала. Стёкла отзывались тонким звоном. Но я не останавливалась. Чем быстрее играла, тем яснее приходило осознание: это наша последняя песня. За финальным аккордом последует бесконечная пустота, в которой для меня уже не останется места.

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я оттого, что Акира восторженно тряс меня за плечи.

— Слушай, мы обязаны это записать!

— Секунду…

Медленно выдохнув, я подписала листок и отдала ему.

— «Из пепла», — прочитал он, чуть прищурившись. — Мне нравится.

Кивнув, я вернула гитару на стойку в углу.

— Ну так что у тебя за предложение? Если оно касается группы, то я уже всё сказала.

Он подошел к окну и, отдернув занавеску, выглянул наружу.

— Слушай… Я знаю, что накосячил. И да, ты тоже… Но если тебе надо притормозить — мы не против. И я, и Юдзи. Только не держи нас в подвешенном состоянии. Мы же видим, что с тобой что‑то происходит.

— Прошу, только не начинай…

— Да понял я, понял… — он устало потёр шею. — Короче. Не хочешь сегодня выбраться куда-нибудь? Как раньше. Помнишь Тэннодзи?

— Вдвоём?

Он фыркнул.

— Ну, на это я даже не рассчитывал. Внизу ждут Юдзи и Ринка.

— Дай угадаю. Опять зоопарк?

Акира обернулся.

— Ну да... Ринка… Она без ума от оленей. С детства мечтала увидеть живого. Вот Юдзи и предложил. А после можно заглянуть на фестиваль фейерверков.

Я снова проверила уровень ихора в крови. Его было ещё слишком много. Ничего не случится, если я позволю себе немного проветриться. Всё равно эти стены уже сводили меня с ума.

— Ладно. Дай мне минут десять. Только насчёт фейерверков не обещаю.

— Ну хоть так.

На его лице мелькнуло облегчение.

Найдя более‑менее приличную одежду, я пошла в ванную собираться. Быстро приняла душ. Вытирая волосы, посмотрела в зеркало и едва узнала себя: бледная, красные от недосыпа глаза, осунувшееся лицо.

— Кстати, слышала новости? — донёсся из комнаты голос Акиры. — Безопасники накрыли какую-то подпольную клинику. По телеку показывали твоего знакомого… Коно, кажется. Говорят, там людей насильно пробуждали. И вроде этот псих, Камада… который Хину убил… тоже с ними связан.

У меня внутри что-то оборвалось. Перед глазами вспыхнула строчка из архива «Takeda Group».

Объекту проведена процедура переноса пробуждённого сознания.

Я не успела осознать, что происходит, когда моё отражение дрогнуло. Мир качнулся, и меня повело в сторону. Я вцепилась в края зеркала, пытаясь удержаться. На миг показалось, будто по стеклу расползаются трещины. А в следующую секунду я снова оказалась в хабе Соломона.

На моих глазах аватар Тайры оседает и, мерцая, распадается на пиксели. Затем моя рука вгоняет вибрирующее лезвие в тело Гурэн. В глазах забавной невысокой девчушки застыл неподдельный ужас. Я чувствую боль и вижу, как на моём запястье повисает Юки, но руки прижимают собаку к земле — и я наношу клинком несколько ударов ей в шею. Собака растворяется, оставив после себя только ошейник. Взгляд судорожно ищет Гурэн, но той нигде не видно.

Я понимала: всё это происходит у меня перед глазами. Видела каждую деталь, чувствовала каждое движение. Но ничего из этого не помнила.

Это была Сая. Каким‑то образом её воспоминания проникли в моё сознание.

«Значит, такая она на самом деле? И неужели это и есть первые признаки „пробуждения“?»

Меня привел в чувство голос Акиры.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно крикнул он. — Грохот был такой, будто стекло разбилось.

Передо мной, опираясь на раковину, стояло зеркало, покрытое паутиной трещин. Я не сразу поняла, что произошло. Видимо, сорвала его с креплений, когда вцепилась в края. Костяшки пальцев ныли, руки дрожали. Моё отражение дробилось на десятки лиц — и все они казались чужими.

— Д‑да, всё нормально, — выдавила я. — Дурацкое зеркало отвалилось.

— Тебе помощь не нужна?

— Сказала же, всё нормально.

Я сползла на пол и уткнулась лбом в колени. Слёзы выступили сами собой.

«Что я за чудовище? И неужели это конец? Я исчезну?»

Немного успокоившись, я вытерла глаза, подняла взгляд и заметила нишу на том месте, где висело зеркало. Там что-то было. Я сунула руку и вытащила чёрную спортивную сумку. Открыла молнию. Внутри лежал облегающий невесомый чёрный костюм.

Я сжала ткань, и меня накрыло непреодолимое желание надеть его. Руки двигались сами — уверенно и без колебаний, словно проделывали это уже сотни раз. Ткань облегала как вторая кожа. Я подключила провода к разъёмам на поясе. Перед глазами вспыхнуло уведомление о синхронизации, а следом система вывела: «Тактическая маскировка активна».

Я вновь посмотрела в зеркало — в отражении была пустая ванная комната. В груди гулко забилось сердце.

Не снимая костюм, я отключила маскировку, перевела систему в режим ожидания, аккуратно убрала сумку обратно в нишу, вернула зеркало на место и села на край ванной. Несколько минут просто сидела, собирая мысли в кучу.

Затем набросала сама себе сообщение — в надежде, что Сая сподобится его прочитать, если меня не станет. После этого написала агенту Коно. Ответ пришёл мгновенно, и мы договорились о встрече. Мне стало чуть легче: появилось ощущение, что я не просто жду, пока всё окончательно развалится.

Сверху на костюм я натянула брюки и худи с принтом героини какого‑то древнего аниме. Под ней красовалась надпись: «Путь Сакуры». Юдзи подарил мне его на день рождения, заявив: «Бегать по стенам и крушить камни кулаками ты не умеешь, зато причёска и цвет волос совпадают».

«Ах, Юдзи, если бы ты только знал, насколько ошибался…»

С этой мыслью я собрала волосы в хвост и вышла.

Акиру я застала на кухне. Он задумчиво разглядывал дверцу холодильника и уже тянул руку, чтобы открыть его. Я успела перехватить его запястье и бесцеремонно вытолкала в коридор.

— Всё, я готова. Пошли.

— А кто такая Сая? — спросил он. — Я думал, ты одна живёшь.

— Родственница из Киото. Погостила пару дней и уехала, — ответила я на автомате, продолжая теснить его к выходу.

Натянув кеды, я захлопнула дверь и выскочила следом.

◇◇◇

На улице нас уже ждали Юдзи и Ринка. Они чём-то переговаривались вполголоса, но, заметив меня, сразу замолчали. В их взглядах мелькнуло удивление, а следом — почти детская, неподдельная радость. Похоже, до последнего они не верили, что Акире вообще удастся вытащить меня из дома.

— Привет. — я заставила себя улыбнуться.

Ринка смущённо убрала за ухо выбившуюся прядь, а Юдзи, как и ожидалось, не удержался:

— Надо же. Всё-таки выбралась из своей норы.

— И я рада тебя видеть.

Я заметила торчащую из его кармана пачку сигарет.

— Стрельну?

Юдзи молча протянул одну и щёлкнул зажигалкой.

— Ты вообще не меняешься. Самой купить сложно?

— Не хочу подсаживаться.

— А сейчас ты чем занимаешься? — усмехнулся он.

Глубокая затяжка обожгла лёгкие. Дым тяжело осел в груди, и тревога ненадолго отступила.

Я медленно выдохнула.

— Провожу сеанс фитотерапии.

К нам подошёл Акира и с довольным видом посмотрел на Юдзи.

— Ну что? А ты говорил — зря время потратим.

— Да вы сговорились, — Юдзи в ответ цокнул языком.

— Опять спорили на меня? — мой взгляд скользнул между парнями. — Тогда с вас мороженое.

Докурив, я выбросила сигарету и подмигнула Ринке. Та едва заметно улыбнулась в ответ.

Мы двинулись к подземке. Заметив, как пальцы Юдзи и Ринки медленно переплелись, я подумала: хоть у кого-то всё постепенно налаживается, пока мой собственный мир тихо и неумолимо продолжает разваливаться на части.

◇◇◇

У входа в Тэннодзи нас встретила длинная очередь к билетному терминалу. Несколько школьных групп, галдящие дети, учителя, безуспешно пытавшиеся навести порядок, — всё это сливалось в сплошную какофонию, от которой мне стало не по себе.

На миг я представила, что передо мной не посетители зоопарка, а войско сёгуна, готовящееся к сражению. Флажки экскурсионных групп вздымались над толпой, как боевые штандарты, металлический лязг турникетов превращался в глухой звон сталкивающихся клинков, а резкие окрики учителей вдруг зазвучали как голоса командиров, отдающих последние приказы перед наступлением.

— Эй, ты чего зависла?

Голос Акиры оборвал это нелепое наваждение.

— Я за билетами. Вы пока решите, куда идём.

Не дожидаясь ответа, он быстро растворился в потоке людей, а я подошла к Ринке и Юдзи, уже изучавшим интерактивную карту.

— О, смотри. Африканская зона — львы, жирафы... даже слоны. — Юдзи приблизил нужный участок.

— Слоны? — Ринка склонила голову. — Я думала, их теперь только в Индии и увидишь.

— Ой, а тут красные панды! — она ткнула в одну из вкладок.

Мне вспомнилась Хина — её восторг, когда она впервые увидела этих зверьков.

— Значит, к пандам? — оживился Юдзи.

— Да я тут вообще всё хочу посмотреть. — Ринка задумчиво наморщила нос. — Акира, кажется, говорил, что здесь есть олени.

— Ага, вот здесь. — он указал в самый дальний угол карты. Потом выстроил маршрут через весь парк. — Если так пойдем, до закрытия успеем.

— Как в прошлый раз? — я легонько пихнула его в бок. — Ты тоже твердил: «успеем, успеем», а желания в том храме так и не загадали.

— Желания? — Ринка повернулась ко мне.

— Тут неподалёку есть один. Там можно написать желание на дощечке.

— О, я тоже хочу.

— А фестиваль?.. — буркнул Юдзи.

— Давайте так, — перебила я. — Сначала саванна, потом панды, дальше олени. Если останется время — зайдем в храм.

Ринка смутилась и покосилась на Юдзи, словно всё ещё ждала его одобрения. Тот лишь фыркнул, то ли для вида, то ли показывая, что теперь ему уже без разницы.

Через пару минут вернулся Акира и раздал нам билеты. Пластиковые карточки выглядели чуть старомодно, но в этом было что-то неожиданно тёплое: не безликий чек из Потока, а вещь, которую можно сохранить, — маленький прямоугольник с изображением животного.

Я мягко взяла Ринку под локоть, и мы, будто давние подруги со школьной скамьи, вместе прошли через турникет.

◇◇◇

Каменная дорожка петляла между вольерами и загонами. Солнце приятно грело кожу, но налетавшие порывы прохладного ветра уже напоминали о скорой смене сезона. Ещё несколько недель — и клёны вспыхнут алым и золотом, а парки заполонят стримеры, видеоблогеры и влюблённые парочки, охотящиеся за идеальным фоном для фото и видео.

Ринка с Юдзи ушли чуть вперёд, невольно оставив нас с Акирой наедине.

— Я до сих пор не могу понять, — сказал он.

— Чего?

— Мы ведь давно знакомы… А ты никогда не рассказывала о своем прошлом.

К такому повороту разговора я точно не была готова.

— Поверь… моё прошлое — не то, о чем хочется вспоминать. И уж тем более делится с друзьями.

Акира ненадолго замолчал, будто подбирая слова.

— Знаешь… Мне всё чаще кажется, что после смерти Хины всё начало рассыпаться. Если бы мы были внимательнее к тому, что происходило в её жизни…

Он мягко коснулся моей руки.

От этого простого прикосновения внутри что-то болезненно дрогнуло. Перед глазами вспыхнули рваные осколки чужой памяти: тесная комната, пропахшая соломой и сыростью; завывающий за стенами ветер; жёсткая постель, смятое покрывало; крепкие объятия, жар тел, в котором путались дыхание, мысли и последние остатки воли…

— Что с тобой? Всё в порядке? — будто сквозь пелену донёсся голос Акиры. — Ты словно призрака увидела.

— Всё хорошо, — я опёрлась на ближайшую ограду, за которой лениво бродили фламинго. — Просто… голова закружилась. Слишком много кислорода.

Сделав глубокий вдох, я подняла взгляд на Акиру.

— Слушай… Я благодарна тебе за то, что тебе не всё равно. За то, что ты рядом. Мне дорог клуб, группа — всё, что мы создавали вместе. И я правда многим вам обязана… Но больше я не хочу никого терять.

Он нахмурился. В голосе проступила тревога.

— Я не понимаю… Ты во что-то ввязалась? Тебе кто-то угрожает?

Я не ответила. Вместо этого натянуто улыбнулась, крепче сжала его ладонь и потянула за собой к вольеру с носорогами, где уже о чём-то оживлённо болтали Ринка и Юдзи.

◇◇◇

— Чёрный носорог, — Ринка скользнула взглядом по табличке. — А что означает маркировка RU-CL?

— Это клон, — пояснила я. — Из России.

— Из России? Там же холодно.

— Насколько знаю, только там и в Китае восстанавливают вымершие виды. В Тэннодзи, наверное, половина животных оттуда.

— В САФ всё было иначе. Проблемы там не решали — от них избавлялись.

— В каком смысле?

— До возвращения в Японию мы жили в пригороде Сиэтла. Вокруг были леса. Но за высокими заборами с колючей проволокой.

Юдзи зевнул.

— Правительство боялось, что люди сбегут туда от «демократии»?

— Нет. Во время Североамериканского раскола вирус почти выкосил всю фауну. А тех животных, что пережили эпидемию, позже добили военные. Заборы ставили не из-за людей — чтобы зараза не просочилась в города и на фермы, где ещё держали скот.

— Поэтому ты так хочешь увидеть оленей? — спросила я.

Ринка кивнула.

— Ага. Мама в детстве читала мне книжку про оленёнка. И мультик мы смотрели — старый, совсем древний. Я его обожала. Но для меня всё это так и осталось картинками в голове.

На слове «мама» у меня перехватило дыхание. Я попыталась вспомнить свою, но, как всегда, перед глазами возникло только сухое, бесстрастное лицо директрисы — госпожи Кёгоку.

— Иногда мне кажется, что картинки в голове и есть настоящая реальность, — тихо сказала я.

Мы двинулись дальше. За деревьями тянулись длинные шеи жирафов, лениво рвущих листву. Чуть поодаль, в густой тени, дремали львы, а за отдельной оградой неспешно паслись антилопы.

У вольера с красными пандами Ринка надолго замерла, наблюдая, как рыжие комки меха сонно копошатся на ветках.

— Кстати, ты отлично знаешь японский, — заметила я.

— Родители из Токио. Ещё до Катастрофы отцу предложили работу в одной из корпораций САФ. Он занимался кибернетикой — дроны, связь, системы защиты. Тогда такие специалисты были на вес золота.

— А потом?

— Потом урезали финансирование. Компания обанкротилась, отца сократили. Визу не продлили — пришлось вернуться.

— Ну, скоро и в Осаке в этом плане ловить будет нечего, — задумчиво бросил Акира.

— Опять завёл свою пластинку. — Юдзи скорчил рожу мартышке за стеклом. Та равнодушно отвернулась и уткнулась в миску.

— А ты сам посмотри, что творится. Скоро ИскИны и куклы оставят без работы половину людей. А попробуй только сказать что-то против — Арбитры быстро натравят на тебя «Родан».

— Ты преувеличиваешь.

— Я вот в городской университет Осаки подал документы, — продолжил Акира. — И знаешь что? В этом году вместо экзаменов — обычное собеседование. Говорят, двукратный недобор. На кой чёрт что-то учить, если всё и так можно достать из Потока?

— Ты? В университет? — удивилась я.

— Ну не всю же жизнь мне у Гинтаро бокалы протирать.

— Слышал, инженерка там слабая, — вставил Юдзи. — Вот народ и не идёт. Ну и соседство с проблемными районами.

— Да, инженерка... Все мечтают о тёплом местечке в какой-нибудь корпорации. Только, если верить прогнозам, скоро и там людей не останется — одни сокращения. А насчёт районов... Я живу в Сакаи, и там давно спокойно. Просто людям лень думать.

— Ну да. Думать у нас умеешь только ты. На какой факультет собрался?

— На гуманитарный. История, философия.

Юдзи усмехнулся.

— Думаю, с таким подходом Гинтаро ещё долго придётся любоваться твоей рожей. История и философия — отличный набор для бармена. Будешь разливать сакэ и травить байки про самураев.

Повисла пауза. Акира явно прикидывал, чем ответить. Потом хмыкнул:

— Кстати, на последнем стриме JPN_Liberty27 говорили, что власти не просто следят за людьми через нейроимпланты, но уже умеют управлять общественным мнением. Мне кажется, ты, Юдзи, у них в фокус-группе.

— Совсем тебе этот Либерти мозги засрал.

За разговором мы не заметили, как вышли к загону с оленями.

Ринка первой подбежала к ограде, просунула руку между прутьями и попыталась подманить животных. Но те лишь настороженно водили ушами, шумно втягивали воздух и не решались подойти.

Неподалеку стоял автомат с кормом. Я кивнула Акире.

— Ну что, спорщик, пора платить по счетам.

Через минуту мы с Ринкой уже держали по несколько упаковок круглого печенья. От него пахло свежим хлебом, и к нам сразу потянулись любопытные морды.

Ринка тихо пискнула от восторга, когда один олень влажным носом ткнулся ей в ладонь.

— Береги пальцы, — предупредила я.

Мы принялись кормить животных. Они осторожно брали угощение губами, а Ринка заливалась звонким смехом. Мне же достался самый наглый — растолкал остальных и едва не вырвал печенье прямо из рук. Я тоже рассмеялась.

Вскоре к нам присоединились Юдзи и Акира. Мы стояли у ограды уже вчетвером — шутили, переговаривались, поддевали друг друга и возились с оленями, будто на несколько минут забыв обо всём на свете. В этой простой, почти детской сцене оказалось больше живой радости, чем во многих праздниках. Словно мир наконец позволил нам ненадолго выдохнуть.

— Извините… — раздался позади женский голос, обрывая веселье.

Мы обернулись. К нам подошла молодая сотрудница зоопарка — на жилетке поблёскивал бейдж. В руках она держала прозрачную рамку.

— Не хотите фото на память?

Мы переглянулись и придвинулись ближе друг к другу.

Девушка отступила на шаг, потом плавно обошла нас по дуге, держа рамку перед собой, как оператор, выстраивающий кадр: мы, ограда, олени, упрямо тыкавшиеся нам в спины.

— Всё. Чуть позже отправлю на почту. Оставьте свои контакты.

Пока Акира расплачивался и диктовал адрес, он кивнул в сторону загона.

— Этот сектор ведь недавно открыли?

Девушка проследила за его взглядом.

— А, вы про оленей. Да. Когда популяция резко сократилась, в Тэннодзи выделили для них отдельную зону.

Затем, пожелав нам хорошего отдыха, она поспешила к следующим посетителям, оставив нас снова наедине с животными.

— Акира, ты же из Нары, верно? — спросила я. — У вас там был знаменитый парк оленей?

— Был, — коротко кивнул он. — До Катастрофы.

Ринка скормила оленю последний кусок печенья.

— А потом?

— Потом пришёл голод. На них начали охотиться. Кто уцелел — ушли в леса. Теперь к людям не подходят.

— Жалко… Они всё время страдают из-за нас.

Я хотела сказать что-то ободряющее, как вдруг заметила позади загона черепичную крышу храма, проглядывающую сквозь деревья.

— Слушайте, мы же ещё хотели в храм зайти. Желания загадать.

На удивление, все согласились. Даже Юдзи не стал спорить.

◇◇◇

Миновав ворота-тории, мы сразу свернули к храмовой лавке. Я бросила в ящик несколько монет, приняла от служительницы стопку дощечек-эма с нарисованной лошадью и раздала ребятам.

— Я пас, — Юдзи лениво махнул рукой. — Вы серьёзно в это верите?

— У тебя настолько унылая жизнь, что даже пожелать нечего?

Он скривился, буркнул что-то себе под нос, но табличку всё-таки взял.

Мы устроились за свободным столом. По дереву тихо заскрипели маркеры.

Я застыла, глядя на пустую поверхность.

А у меня вообще были свои желания?

Когда я встретила Акиру, Юдзи и Хину, мне казалось, что музыка всё изменит. Что я наконец смогу сама выбрать свой путь.

Но чего я хотела на самом деле? Славы? Признания? Хотела кому-то что-то доказать? Или просто вцепилась в иллюзию свободы?

Неизменно все заканчивалось одним и тем же: поводок натягивался, ошейник впивался в кожу. Сая и ихор. Ихор и Сая. Замкнутый круг, из которого не вырваться.

Слова родились сами собой и я вывела: «Стать свободной».

Я моргнула и только тогда поняла, что осталась одна. Ребята уже ушли. Возле стенда с эма стоял Акира. Поймав мой взгляд, он поднял руку — мол, они ждут снаружи.

Я снова взяла маркер и ниже приписала:

«И чтобы сбылись мечты Акиры, Юдзи и Ринки. — Сакура».

Подойдя к стенду, я невольно начала изучать чужие желания.

«Чтобы мне больше не пришлось никуда уезжать. — Ринка».

«Чтобы Сакура перестала стрелять у меня сигареты. — Юдзи».

«Чтобы через год мы снова встретились здесь. И чтобы у Сакуры всё наладилось. — Акира»

Задержав палец на табличке Акиры, я медленно провела по ней, будто пытаясь уловить оставшееся тепло его рук. В груди болезненно кольнуло.

В тот же миг система сообщила о входящем вызове от Коно Рюдзи.

Он сказал что уже закончил со своими делами и готов встретится.

Я тихо выдохнула, развернулась и направилась к выходу.

Над дорожкой покачивались бумажные фонари — пока ещё бледные, но уже готовые вспыхнуть с наступлением сумерек.

◇◇◇

Когда я догнала друзей, Акира у ворот очередного храма с видом терпеливого экскурсовода рассказывал:

— Это Ниō — стражи Будды. Один с открытым ртом символизирует начало, другой, с закрытым, — конец. Вместе они означают жизнь и смерть.

Ринка чуть подалась вперёд, слушая его, а Юдзи, засунув руки в карманы, равнодушно ковырял носком ботинка землю.

— А во дворе стоит Каннон — богиня милосердия, — продолжил Акира.

— У вас здесь так много храмов… и богов, — тихо выдохнула Ринка.

— Только жаль, — сказала я, — что вера помогает далеко не всегда. Чаще людям приходится самим брать судьбу в руки.

На табличке я заметила название храма: Иссин-дзи. В памяти сразу всплыл диалог агента Коно и террориста Масуды Рё. Кажется, здесь была похоронена мать Рюдзи.