Ключ между мирами

Я отбросил молоток в сторону, принял из его рук чашку и сделал большой глоток. Горький, обжигающий напиток немного прояснил затуманенный тяжелыми мыслями разум.

- Я был у её дома, она выходила, но не заметила меня, - тихо произнес Энди, и от этих слов у меня внутри всё мгновенно сжалось в тугой, узел. Рука с чашкой едва заметно дрогнула.

Мы с Джимом одновременно уставились на него.

- Что ты сказал? - мой голос прозвучал опасно тихо, с металлическим скрежетом.

- Не смотри на меня так, - поднял руки Энди, хотя в его взгляде не было и тени страха, лишь глубокое понимание. - Я не подходил к ней близко. Просто издалека наблюдал. Она выглядит… сосредоточенной. И живой. Никакой темной ауры пока не чувствуется, кулон справляется, сдерживает проклятие. Но она явно ходит сама не своя после вчерашнего вечера. Ты оставил в ее голове слишком яркий след, Генри.

Я зажмурился, чувствуя, как внутри нарастает паническая смесь из тоски и страха за нее.

- Я не хотел… - процедил я сквозь зубы, с силой сжимая керамическую чашку так, что она треснула в пальцах. - Само вышло. Стоило ей посмотреть на меня тем взглядом…

- Знаю, - вздохнул Джим, подходя ближе и забирая у меня из рук осколки. - Но теперь ты должен понять одну вещь, брат. Либо ты берешь себя в руки и играешь по нашим правилам, либо твое нетерпение убьет ее быстрее любой ведьмовской магии. Выбирай.

Я молчал, глядя на темные крошки глины в разбитой чашке. Выбор был очевиден, но от этого не становилось легче.

Я швырнул обломки чашки на траву и резко отвернулся, пряча лицо. Прохладный утренний ветер обжигал разгоряченную кожу, но не мог остудить тот пожар, что бушевал внутри.

- Вы легко рассуждаете о дистанции, сидя здесь и наблюдая со стороны, - процедил я, не глядя на них. - Когда твоя истинная половина ходит в нескольких милях от тебя, когда ты физически чувствуешь каждый удар ее сердца, каждую вспышку ее боли - легко говорить о правилах. Вы не знаете, каково это: чувствовать, как медленно умирает часть тебя самого.

Энди подошел ближе и мягко, но твердо положил руку мне на плечо.

- Мы знаем, Генри, - тихо сказал он. - Мы потеряли ее вместе с тобой сто лет назад. И именно поэтому мы здесь. Мы не хотим потерять ее снова из-за твоей спешки.

Джим кивнул, разделяя слова друга:

- Энди прав. Сейчас время играет против нас, но если ты сорвешься сейчас, проклятие пожрет ее быстрее, чем мы успеем моргнуть. Дай нам время подготовить всё необходимое для безопасного снятия чар. А до тех пор… держи себя в руках. Ради нее.

Я глубоко вздохнул, закрыв глаза и заставляя разъяренного зверя внутри отступить в самые глубокие уголки сознания. Пальцы постепенно разжались. Слишком много на кону, чтобы позволить сиюминутному порыву уничтожить всё, ради чего мы ждали целый век.

- Хорошо, - выдавил я, наконец, поворачиваясь к ним. - Никаких сближений. Но если я замечу, что тьма подбирается, к ней слишком близко… никакие правила меня уже не остановят.

Парни молча переглянулись и кивнули. Они знали: я сдержу слово, пока смогу. Но грань, на которой мы балансировали, становилась всё тоньше с каждым днем.

*****

Грейс.

Не успели мы сделать и нескольких шагов, как увидели, что родители упаковывают вещи. Чемоданы стояли у двери, сумки были наполовину собраны - всё выглядело так, будто они готовились к этому давно, просто не решались сказать. Я повернулась к Джейн и замерла: в её позе, в опущенных плечах читалась такая глубокая печаль, что моё сердце сжалось от тревоги. Её расстроенное лицо говорило больше любых слов.

- Мам... Что происходит? Почему вы собираете вещи? - почти плача, прошептала Джейн. Её голос дрожал от сдерживаемых слёз, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

- Дорогие, у нас появились неотложные дела, - ответила мама с печалью в голосе. Её взгляд на мгновение встретился с нашими, но тут же скользнул в сторону, избегая прямого контакта.

- Что, простите?! - Джейн резко шагнула вперёд, и в её голосе зазвучали гнев и боль. - Какого чёрта, мам?! Вы уезжаете? Ты же сама вчера сказала, что сегодня мы проведём день вместе: я, ты, папа и Грейс! Это был наш день. Наш единственный день! - её голос дрогнул, а в глазах блеснули слёзы.

- Прости, - мама попыталась перебить, пряча глаза, словно не в силах выдержать взгляд дочери. - Нам позвонили с работы....

- Ах, работа! - Джейн уже не сдерживала злость. Её голос звенел от обиды. - Вечно она важнее! Мы ждали этого дня шесть месяцев, мы решили забыть то, что вы уехали, не сказав, что случилось. А вы? Прощения просите? И всё? Где папа? Уже в такси сидит? Или вы хотели просто исчезнуть, оставив записку: «Простите нас, но работа важнее вас»?Нет! - её голос сорвался на крик. - Если уйдёте сейчас, забудьте дорогу сюда! Мне не нужны такие родители, которые появляются раз в год!

То, что сказала Джейн, даже я не могла до конца осознать. Мама побледнела, на её лице отразилась такая боль, что на мгновение мне стало, её жаль.

- Доченька.... - мама сделала робкий шаг к Джейн, протянув руку в немой мольбе о прощении. Но сестра отпрянула, словно от удара.

Слёзы ручьём потекли по маминым щекам, оставляя солёные дорожки на бледной коже. Я стояла как вкопанная, чувствуя, как сердце разрывается на части от этой сцены - от боли матери, от отчаяния сестры, от собственной беспомощности. В этот момент в дверях появился отец. Его холодный, отстранённый взгляд скользнул по нам, словно мы были незнакомцами, случайными прохожими, попавшимися на пути. Он молча подхватил чемоданы и, не обернувшись, вышел прочь.

- Пап... - прошептала я, но дверь уже закрылась за его спиной с глухим стуком, оборвав мою надежду на ответ.

Мама, с сумкой в руках, застыла на пороге. Её шёпот, полный боли и раскаяния, едва достиг наших ушей:

- Простите...

Дверь захлопнулась с глухим стуком, окончательно оборвав последнюю ниточку надежды. Тишина, стала такой тяжёлой, что наполнила пространство, и давила на плечи, лишая воздуха. Джейн, сжав кулаки до побелевших костяшек, смотрела в пустоту невидящим взглядом. Её плечи слегка подрагивали, но она не плакала - будто вся боль ушла внутрь, оставив лишь холодную пустоту. Я облокотилась на дверной косяк, пытаясь справиться с комом в горле, который душил меня. Дыхание сбилось, в груди жгло, а в голове крутилась одна мысль:

«Они уехали. Снова».

И на этот раз их предательство ощущалось особенно остро - словно свежая рана, кровоточащая и незаживающая, обнажённая и болезненная.

*****

Грейс.

Остаток дня тянулся, словно в тумане. На часах было уже семь часов вечера. А после того как родители уехали, Джейн убежала в свою комнату - и больше оттуда не выходила. Я несколько раз стучалась и просила открыть дверь, чтобы мы могли поговорить. Но в ответ - лишь тишина или короткие, резкие просьбы оставить её в покое. Отчаяние сжимало грудь, и я решилась на хитрость: приготовила её любимые шоколадные печенья. Тёплый аромат выпечки наполнил дом - я надеялась, что он растопит лёд в её сердце, побудит выйти и спокойно со мной поговорить. Но даже это не сработало. Джейн словно отгородилась от всего мира невидимой стеной. Моё сердце разрывалось от беспокойства и беспомощности - но я твёрдо знала одно: она нуждается в поддержке, даже если сейчас не готова это признать. Приняв решение дать сестре время, я оставила её в покое -мы поговорим, когда она успокоится. Глубоко вздохнув, я направилась в свою комнату за книгой, а затем спустилась на кухню и налила себе любимый чай с ромашкой.

Устроившись в зале с книгой в руках, я пыталась сосредоточиться - но мысли путались из-за тревоги. Одну и ту же главу я перечитывала трижды, а через десять минут книга с глухим стуком опустилась на кофейный столик. Тяжело вздохнув, я обхватила голову руками. Беспокойство за Джейн не давало покоя - оно терзало душу, не отпускало ни на секунду.

Погружённая в мрачные мысли, я сидела так довольно долго - пока внезапная идея не пронзила сознание, словно молния:

«Алекс! Нужно позвонить ему!»

Но тут же сердце упало: я так и не сохранила его номер.

Откинувшись на спинку дивана, я размышляла, что же делать дальше. Пальцы машинально скользнули в карманы джинсов - и нащупали смятый клочок бумаги. Это была та самая записка, что мне передал Генри. Точно, вчера вечером я засунула её в карман джинсов, которые висели на стуле - тогда мне показалось, что так будет надёжнее, чем просто оставить на столе.

Мысль настигла внезапно:

«Генри... Его глаза, будто прожигающие меня насквозь, руки, блуждавшие по моему телу»

Так, стоп. Надо отбросить эти мысли - это неправильно. Можно подумать, что я сошла с ума, готовая открыться парню, которого едва знаю. Я развернула бумажку. На ней был написан номер и короткая надпись:

«Позвони, когда буду полезен - или просто так».

Сердце на мгновение замерло, а потом застучало часто - часто.

«Зачем он это написал? И откуда у него такая уверенность, что я захочу с ним общаться?»- пронеслось в голове. Мне не нравилось это наваждение, не нравилось, что рядом с ним я словно теряю себя. У меня и без того хватало проблем: вечные недосыпы, кошмары, в которых снова и снова появлялась Розали. Но ради сестры я должна взять себя в руки. Внутри меня бушевал конфликт: позвонить или оставить всё как есть, не давать надежды ни ему, ни себе? Но забота о Джейн перевесила все сомнения.

Решившись, я взяла телефон, лежавший на кофейном столике, и набрала номер. Гудки тянулись, словно вечность. Осознание того, что сейчас я услышу его голос, обрушилось внезапно - и сердце тут же забилось чаще от волнения.

- Привет, Грейс, - прозвучал его голос: грубоватый, но в то же время такой нежный, что на мгновение я забыла, зачем вообще позвонила. Дыхание перехватило, но я собралась с силами и ответила:

- Откуда ты знал, что это я? - спросила я, едва справляясь с волнением. Голос дрогнул, выдавая моё состояние.

На том конце провода послышалась лёгкая усмешка. Я тут же живо представила, как он стоит передо мной, усмехается, проводит рукой по моему лицу и наклоняется для поцелуя... Стоп! Хватит этих глупых мыслей.

- Надеялся на твой звонок, принцесса, - в трубке раздался лёгкий, дразнящий смешок, от которого по спине пробежала дрожь. - Думал, ты позвонишь ещё вчера.

- Мм, - только и смогла выдавить я, не зная, с чего начать.

- Что случилось? - его тон внезапно стал серьёзным, почти тревожным.

Глубоко вдохнув, я выпалила всё разом: рассказала про ужасную ссору Джейн с родителями, про её отчаянный крик: «Не возвращайтесь!»Каждое слово давалось с трудом.

- Алекс говорил, она ангел, - усмехнулся Генри, и в его голосе проскользнула лёгкая ирония. - Ангел с когтями.

- Просто не стоит её злить, - парировала я, невольно вспоминая вчерашний вечер, когда он подошёл так близко на балконе. - Я тоже умею кусаться.

Повисла напряжённая пауза. Затем он произнёс глубоким, тихим голосом:

- Прости. Я переступил, черту. Ты была... - Он запнулся, словно подбирая слова, - неотразимой.

Моё сердце забилось чаще, готовое выпрыгнуть из груди. Внутри всё кричало о том, как сильно я хотела продолжить тот вечер, но холодный разум взял верх над чувствами.

- Ладно, - прошептала я, стараясь скрыть волнение. - Прощаю на этот раз.

- Тогда может, встретимся? Я хотел бы...

- Генри! - мой голос предательски дрогнул. - Джейн срочно нужна поддержка! Сейчас!

Он мгновенно перестроился, словно сбросив романтичное настроение:

- Алекс будет через двадцать минут. Жди.

Он положил трубку, а мой пульс всё ещё стучал в висках.

«Чёрт, почему он так на меня действует?»- пронеслось в мыслях. Закрыв глаза, я глубже вжалась в диван, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

*****

Генри.

Потратив весь день на тяжелую физическую работу, я чувствовал, как каждая мышца в теле отзывается тупой, изнуряющей болью. Ломкие удары молотка и грубый камень так и не смогли вытравить из головы образ Грейс, но хотя бы заглушили нарастающее безумие.

Решив смыть с себя пот и дорожную пыль, я наполнил просторную ванну горячей водой и погрузился в нее, позволяя напряжению медленно отступать под обжигающим напором тепла. Горячая вода обжигала кожу, смывая следы тяжелого дня, но призрачное напряжение внутри не отступало. Я откинул голову назад, оперившись затылком в бортик ванны, и прикрыл глаза, надеясь поймать хотя бы мимолетное забвение.

Но стоило векам сомкнуться, как тьма за ними услужливо нарисовала ее силуэт. В ушах всё еще звучал её голос, а на кончиках пальцев отчетливо жило ощущение нежного тепла ее кожи - такое осязаемое, будто она все еще стояла передо мной на том злосчастном балконе.

«Хватит», - мысленно оборвал я сам себя, резко распахивая глаза и с силой ударяя ладонью по водной глади. Брызги разлетелись о кафельные стены.

Я понимал: сколько бы камней я ни перетащил, сколько бы часов ни провел изнуряющей работе, убежать от самого себя не получится. Эта связь была сильнее времени, сильнее смерти и сильнее всех заклинаний, вместе взятых.

Выбравшись из воды, я набросил на плечи темный халат и подошел к зеркалу. Стеклянная поверхность отразила уставшего, мужчину с темными кругами под глазами - короля, у которого было всё, но который не владел самым главным.

Внизу тихо хлопнула входная дверь, и по отзвуку шагов я сразу понял, кто вернулся. Энди и Джим закончили свои разъезды. Медленно выдохнув, я завязал пояс халата и направился к выходу из комнаты. Пришло время узнать, что происходит в ее мире, пока моя собственная вселенная трещит по швам.

Я спустился по широкой дубовой лестнице в холл. Энди и Джим уже стояли у камина; на столе перед ними лежала карта города и несколько свежих отчетов, но вид у обоих был хмурый и напряженный.

Заметив меня, Джим выпрямился, а Энди тяжело вздохнул, скрестив руки на груди.

- Ну? - бросил я коротко, останавливаясь у подножия лестницы и чувствуя, как внутри снова натягивается стальная струна. - Выкладывайте. Что происходит?

- Новости не из приятных, Генри, - начал Энди, переглянувшись с Джимом. - Пока я был у больницы, мне удалось выяснить кое-что о том проклятии, что висит на ней. Заклинание той ведьмы оказалось куда сложнее, чем мы предполагали сто лет назад. Оно привязано не просто к ней - оно активируется именно сейчас, в ее двадцать четыре, пытаясь пробить брешь в ее сознании.

Джим кивнул, подхватывая слова друга:

- И вчерашний вечер, твое появление и та искра на балконе… они послужили катализатором. Барьер в ее голове дал трещину. Скоро она начнет задавать вопросы, которые не должна задавать.

Я стиснул зубы так, что заходили желваки. Каждое слово отдавалось в груди тупой, обжигающей болью. Я сам толкнул ее к пропасти, поддавшись минутной слабости.

- Что говорят хранители? - холодно спросил я, хотя уже заранее знал ответ.

- Хранители молчат, - мрачно ответил Джим. - Точнее, они считают, что раз процесс запущен, нам лучше не вмешиваться напрямую, чтобы не спровоцировать полный коллапс памяти. По их мнению, мы должны просто ждать.

- Ждать, пока она сгорит изнутри? - мой голос упал до опасного, глухого рычания, от которого воздух в комнате буквально заискрился от магии. - Вы же знаете, что она не выдержит полную память без подготовки! Ее разум просто разорвет на части!

Энди шагнул ко мне, призывая унять эмоции:

- Именно поэтому мы здесь, Генри. Мы не собираемся просто сидеть, сложа руки. У нас есть план, но для его реализации нужен ты. Полный контроль. Никаких срывов.

Я закрыл глаза на секунду, глубоко вдохнув прохладный воздух холла, и позволил холодному рассудку вытеснить панику. Зверь внутри затих, подчиняясь железной воле короля.

- Говорите, - открыв глаза, произнес я уже твердо. - Что за план?

- План прост, но рискован, - Энди подошел к столу и развернул карту города, указывая пальцем на небольшое здания. - Ты не можешь приближаться к ней физически, но мы можем создать защитный контур на расстоянии.

Джим склонился над картой, добавляя:

- Нам нужно лишь внедрить несколько наших людей - или хотя бы закрепить чары отвода глаз - вокруг ее дома и больницы. Это заблокирует утечку магии и не позволит темным следам заклинания пробиться наружу. Кулон на ее шее держится, но ему нужна подпитка. Мы можем незаметно усилить его чары через стихию, но для этого кто-то должен находиться неподалеку и контролировать потоки энергии.

Я внимательно вслушивался в каждое слово, просчитывая варианты. Оставлять все на волю случая было нельзя, но и светиться перед ее глазами сейчас - значит ускорить катастрофу.

- Кто возьмет на себя наблюдение? - спросил я, переводя взгляд с одного на другого. - Я не могу сидеть, сложа руки в четырех стенах и просто смотреть на карту.

- Ты остаешься здесь, Генри, - жестко и безапелляционно ответил Джим. - Это первое правило. Любое твое появление рядом с ней вызовет резонанс, который разрушит всю нашу маскировку. Наблюдать будет Энди, так как работает с ней в больнице и может быть рядом и не вызывать вопросов. А я займусь плетением защитного купола на периферии.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри снова поднимается глухое сопротивление. Оставлять ее безопасность на усмотрение кого-то другого, когда она была в опасности из-за меня же, казалось пыткой. Но холодный голос разума шептал, что парни правы. Мое присутствие сейчас было ядом для нее.

- Хорошо, - процедил я сквозь зубы, отворачиваясь к окну. - Действуйте….

Но резкий, пронзительный звонок разорвал звенящую тишину особняка. Тот, тревожный холодок, что преследовал меня еще в ванной, вдруг ударил в грудь с удвоенной силой. И я не ошибся: это звонила Грейс. В ее панике, прорвавшейся сквозь разделяющее нас расстояние, не было сомнений.

Я остро, почти физически почувствовал, как ее мир рушится прямо сейчас, как страх сковывает ее дыхание. Не раздумывая ни секунды, я сорвался с места, на ходу вытаскивая телефон и судорожно набирая номер Алекса, и бросился к выходу, к своей машине.

- Генри, ты куда?! - Энди и Джим тревожно выбежали вслед за мной на крыльцо, окликая меня по имени.

Я лишь бросил на них тяжелый, полный мрачной решимости взгляд, не останавливаясь ни на мгновение, и резко распахнул дверцу автомобиля. В этот же момент в динамике раздался голос Алекса:

- Что случилось, Генри?

- Немедленно подъезжай к дому Грейс, - чеканя каждое слово, приказал я, вдавливая педаль газа в пол, - сейчас же…

*****

Грейс.

Эти двадцать минут тянулись бесконечно, словно время решило надо мной поиздеваться. Я не могла найти себе места - металась по комнате, будто загнанный зверь: от окна к двери, от стены к стене, - и ни на секунду не могла остановиться. Присесть? Невозможно: каждая новая мысль наваливалась тяжёлым грузом, сдавливала грудь, душила всё сильнее. Наконец я замерла посреди комнаты, тяжело вздохнула и невольно бросила взгляд на фотографию Розали. Не осознавая, что делаю, я уже стояла возле рамки. Осторожно провела пальцами по стеклу, улыбнулась сквозь подступающие слёзы и мысленно перенеслась на год назад - туда, где мы смеялись, делились самыми сокровенными секретами, строили грандиозные планы. А теперь её нет. Воспоминания нахлынули волной. Вот сегодняшний день: холодный, почти ледяной взгляд родителей, их отчуждённое молчание. Казалось, они смотрели на меня так, словно перед ними стояли чужие люди. Внутри образовалась огромная пустота - такая глубокая и бездонная, что хотелось закричать во весь голос, разорвать эту гнетущую тишину. Но вместо крика я лишь глотала подступающие слёзы, изо всех сил стараясь удержать их, не дать пролиться. «Розали, почему тебя нет рядом? Как мне справиться с этой пустотой?»- безмолвно шептали мои губы, пока я вглядывалась в застывшую улыбку на фотографии. Но ответом была лишь оглушительная тишина - безжалостная, равнодушная, бесконечная.

Погружённая в тяжёлые мысли, я вздрогнула от внезапной вибрации телефона - он до этого лежал совершенно безмолвно. Бросившись к нему, я затаила дыхание в надежде: вдруг это Алекс сообщает, что уже подъехал. Но надежда рассыпалась в прах в тот же миг. Экран высветил странное, пугающее сообщение от неизвестного номера. От этих слов по спине пробежала ледяная волна страха, а кожу покрыли мурашки:

Неизвестный:- «Скоро всё встанет на свои места, только верь».

Сердце замерло. В голове зароились тревожные мысли, одна страшнее другой.

«Как такое, может быть?..»- пронеслось в сознании.

Волна страха накрыла с головой, перехватила дыхание - мне показалось, будто я вовсе перестала дышать. Эти слова они звучали в моём сне прошлым днем. Их произносила девушка, до боли похожая на Розали. Тот же тембр голоса, та же интонация - словно эхо из другого мира, прорвавшееся в реальность. Я застыла посреди комнаты, всё ещё сжимая в руке телефон, не в силах осознать происходящее. Мозг лихорадочно искал объяснение, но находил лишь новые поводы для тревоги.

И тут - резкий, пронзительный звонок в дверь. От неожиданности телефон выскользнул из пальцев и глухо упал на пол. Подняв его, я торопливо сунула устройство в задний карман джинсов и направилась к двери. Выйдя из гостиной в коридор, я замерла, охваченная внезапным, почти парализующим страхом. Что, если за дверью - тот самый незнакомец? Тот, кто отправил это странное сообщение? Тот, кто, возможно, знает обо мне больше, чем следовало бы?..

С трудом взяв себя в руки, я вспомнила про глазок. Осторожно приблизившись, я заглянула в него - и с огромным облегчением увидела знакомое лицо Алекса. Напряжение, сковывавшее тело, понемногу отпустило, но тревога всё ещё тлела где-то внутри, напоминая: что-то идёт не так.

- Алекс! - распахнув дверь, я чуть не расплакалась от облегчения. Сердце, до этого бешено колотившееся в груди, словно пытаясь вырваться наружу, постепенно начало успокаиваться.

Алекс, заметив моё состояние, заметно встревожился. Он окинул меня внимательным взглядом - я была бледна как смерть, а в глазах стояли слёзы, готовые сорваться в любой момент.

- Ты бледная, как привидение, - нахмурился он.

В этот момент за его спиной появился Генри. Его лицо исказилось тревогой, но в глазах читалась странная злость.

- Что случилось?! Почему ты такая бледная? - он впился в меня взглядом, будто пытался прочесть ответы прямо в моей душе. - Я отправил тебе кучу сообщений и даже звонил, но ты не отвечала! - голос Генри звучал резко, почти обвиняющие, он буквально засыпал меня вопросами. Я застыла в ступоре, не в силах вымолвить ни слова. Только хмуро смотрела на него, а внутри всё сжималось от напряжения. Его глаза пылали - не гневом, а беспокойством, которое он безуспешно пытался скрыть за резкими словами.

- Эй! - Алекс решительно встал между нами. - Ты только ещё больше её пугаешь! - твёрдо проговорил он.

Генри отступил на шаг, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. На мгновение он замер, словно боролся с самим собой, а потом его плечи опустились.

- Прости... Я... - голос его дрогнул, выдавая внутреннее смятение. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и направился к балкону, будто пытаясь скрыться от собственных эмоций.

Очнувшись от оцепенения, я резко обернулась к Генри:

- Зачем ты здесь? - прошипела я, и мой голос дрожал от напряжения. - Я ведь звала только Алекса! - злость, копившаяся внутри, наконец, нашла выход, сковывая каждое слово.

Он остановился и так же резко развернулся. Подойдя ко мне вплотную, я замерла - в свете люстры его глаза, которые я запомнила вчера серо - зелёными, вдруг вспыхнули алым пламенем. Я смотрела в них, не веря своим глазам, но внутри не было страха - только вопросы, рвущихся наружу.

- Твои глаза - прошептала я, едва шевеля губами. - Они...

Не успев коснуться его лица: Генри резко развернулся и ушёл на балкон, словно пытаясь скрыться от моего взгляда. Я перевела взгляд на Алекса. Он молча наблюдал за этой сценой, не отрывая глаз от спины Генри, и в его взгляде читалось что-то тревожное, почти предостерегающее.

- Она в комнате, Алекс, - произнесла я, стараясь собраться с мыслями и понять, зачем они вообще сюда приехали. - Когда я последний раз подходила, она не отвечала - видимо, спала.

Алекс лишь коротко кивнул и направился по лестнице в комнату Джейн. А я, наконец, выйдя из оцепенения и пытаясь осмыслить то, что только что произошло, пошла на балкон следом за Генри.

Открыв дверь балкона, я шагнула наружу и остановилась за напряжённой спиной Генри, тихо прикрыв за собой дверь. На улице гулял ветер - он предвещал скорый дождь, это чувствовалось в каждом порыве, в тяжёлой влажности воздуха. Ветер безжалостно трепал волосы Генри, создавая вокруг его головы серебристый ореол, словно нимб из взметнувшихся прядей.