12 призраков Москвы

- А можно конкретнее? – сварливо поинтересовался Илларион. В этот раз он пришёл в новой васильковой бейсболке с молодежным словом «Душнила», - видимо, чтобы предвосхитить любую критику в свой адрес, и в футболке такого же цвета, на которой красовался самокритичный слоган: «На всякого мудреца довольно простоты».

- Друзья, сегодня, вас ждёт новая московская легенда. Я расскажу вам про дом купца Игумнова. Следуйте за мной, он совсем рядом, - с преувеличенным энтузиазмом провозгласила Нелли, окинув взглядом притихшую группу.

Через пару минут они подошли к дому, сильно напоминавшему сказочный терем. В этом тереме всё было немного «чересчур» - резные столбики с «тыквами», керамические подзоры и плитки, металлические украшения и прочие «архитектурные излишества».

Библиотекарша Ада Иннокентьевна не стала скрывать разочарования:

- Это же французское посольство! Какие тут могут быть тайны, Нелличка? Разве что шпионские!

- Вы правы, с 1979 года здесь находится резиденция посла Французской республики, - уточнила Нелли. – Кстати сказать, научная реставрация здания проводилась с привлечением денежных средств Франции.

- Ой, а что это за очередь на вход? – полюбопытствовала Кристина.

- Сегодня День взятия Бастилии, национальный праздник Французской республики. В очередь на КПП выстроились гости французского посла, их пригласили на приём в резиденцию, - улыбнулась Нелли.

- Они что, все Бастилию брали? – рассмеялся Артём.

- Вы бы отказались французского шампанского на шару выпить? – усмехнулась Кристина.

- Конечно, нет! Хотя по мне - лучше бы водочки под хорошую закусь! - хмыкнул парень.

- Блин, вот всегда так! Кому шампанское, а кому – шиш! – прокомментировал их слова Фёдор. Он ревниво следил за веселой болтовней новенького с Кристиной, и её оживление всё меньше ему нравилось. Вот какого чёрта этот красавчик припёрся на «его» экскурсию? Чтобы что? Девушек клеить? Ещё и узкую фуфайку напялил, чтобы бицухи свои предъявить девчонкам...

- Знали бы гости посла, какие легенды таит в себе этот дом... - продолжила Нелли, привычно не реагируя на реплики экскурсантов и понизив голос для пущей таинственности.

- Что, здесь тоже призрак разгуливает? – язвительно поинтересовалась реставратор Анжела. – Обдумывает удушение очередной москвички?

Она кокетливо посмотрела на Артёма, и тот заразительно рассмеялся.

- Зачем же так сразу - удушение? – парировала Нелли. – Призраки в нашем городе живут разные, и действуют они весьма разнообразно.

- Ого! Значит, нам с вами будет нескучно! – развеселился Артём и

подмигнул Нелли. Она не любила пошловатые мужские подкаты и решила осадить весельчака:

- Вы правы, Артем, я надеюсь ещё не раз вас удивить. Разумеется, в рамках экскурсии. Вернемся к нашей теме. Что прежде всего бросается в глаза, когда вы разглядываете этот дом?

- Изразцовую плитку на фасаде хорошо отреставрировали, - сообщила Анжела со знанием дела. Она победно взглянула на Артёма и поправила роскошные медовые волосы.

- Плитка действительно отличная. У вас, Анжела Саввична, глаз-алмаз! - согласилась Нелли. - Купец Игумнов в конце девятнадцатого века заказывал её на знаменитом заводе Кузнецова, того самого, что красивую фарфоровую посуду делал. В наши дни реставраторы сумели по рисункам восстановить плитку и добиться её полной идентичности с утраченным оригиналом, а главное получить такие яркие краски. Многие из вас, наверное, догадались, что дом построен в псевдорусском стиле. Он вызвал в свое время волну критики, можно даже сказать, что москвичи встретили здание в штыки. Они говорили, что постройкой этого «кичливого» и «несуразного» особняка купец Игумнов хотел увековечить своё родовое гнездо. Он родился в этом же районе, но тогда это был отнюдь не центр Москвы, как сегодня, а глухая окраина. Элитное нынче место - здесь, на Якиманке, рядом с Калужской площадью - в начале прошлого века считалось непрестижным для богатых людей. Неподалеку была Москва-река, по весне она разливалась, и местность частенько затапливало. Игумнов решил поселиться там, где прошло его детство – это раз, а, во-вторых, захотел уехать подальше от пригляда большой купеческой родни. Ну, а для нас главное - то, что Игумнов построил этот удивительный дом. По иронии судьбы, как раз всё, что его современникам казалось пошлым и смешным: керамические подзоры, кокошники, столбики-тыквы и другие архитектурные особенности дома, - сегодня именно это привлекает туристов из многих стран.

- Давайте уже скорее переходить к тайнам и ужасам, - попросила Кристина. - Мы не архитекторы, даже не реставраторы – она саркастически взглянула на Анжелу – чтобы обсуждать все эти «подзоры» и «закомары». Всё равно не запомним!

Нелли улыбнулась:

- Насчет мистики вы, Кристина, правы. Этому дому повезло. Он хранит не одну, а целых несколько легенд.

- Ура! Значит, призраков будет много! – обрадовалась Юля и по-детски захлопала в ладоши.

- Совершено верно, Юлечка! – согласилась Нелли. - Первая легенда - вполне правдоподобная. Архитектор Пётр Поздеев потратил на возведение дома около миллиона рублей, но не смог объяснить заказчику, почему сумма оказалась так высока. Купец отказался платить зодчему, и, спасая свою репутацию, архитектор застрелился. Правда, официальная версия гласит, что он сгорел от скоротечного туберкулеза. Так или этак, но призрак архитектора бродит здесь по ночам и требует у французов, чтобы те вернули ему потраченные денежки. Между прочим, этот особняк недавно отреставрировали за 10 миллионов долларов. Кстати сказать, резиденция французского посла и канцелярия французского посольства по иронии судьбы находятся-аккурат напротив красивейшей церкви Ивана воина. Между тем, именно французы разрушили и осквернили эту церковь в 1812 году. После отступления французов храм восстановили, и вот уже 200 лет он украшает Якиманку. Словом, нынешним французам приходится ежедневно смотреть на храм, который двести лет назад разрушили их соотечественники. Кстати, соседний храм Марона Пустынника в Старых Панях тоже от них здорово пострадал. Испытывают ли нынешние галлы стыд за деяния предков? Вряд ли. Столько с тех пор воды утекло!

- «Французик из Бордо, надсаживая грудь,

Собрал вокруг себя род веча», - ни с того, ни с сего продекламировала библиотекарша Ада Иннокентьевна. Все улыбнулись неуместности цитаты, однако Нелли невозмутимо продолжала:

- Существует ещё одна легенда об этом доме. В начале прошлого века ходили слухи, что купец Игумнов широко отмечал новоселье в только что построенном особняке. Хозяин решил поразить гостей своей удалью и широтой и рассыпал по полу золотые червонцы. На золотых монетах, разумеется, был портрет самодержца Николая II. Выпив и поймав кураж, купчина внезапно принялся топтать монеты сапогами – дескать, плевать я хотел на ваши деньги, у меня их, как грязи. Видно, захотелось торговцу предстать перед гостями удалым и бравым - мол, сам чёрт мне не брат. Это была роковая ошибка! Не скумекал купчина, чей портрет он топчет! Буквально назавтра императору обо всём донесли (доносчиков у нас во все времена хватало), и купца выселили из Москвы без права возвращения. Да куда выселили-то! В Абхазию, в субтропики, в гиблый край болот и комарья!

- Уважуха! – хмыкнул Фёдор. – Вот это погулял чувак - так погулял!

- Прямо, как в песне, «ухарь-купец, удалой молодец»! – улыбнулась Иветта Александровна.

- Только вот уехал наш «удалой молодец», как говорится, «в край не столь отдаленный»! – назидательно сказал Илья Израилевич, строго взглянув на спутницу. - Вот чем порой оборачивается глупый кураж!

Нелли остановила рукой внезапно вспыхнувшую дискуссию и продолжала:

- Наш удалой молодец был крут: даже в Абхазии не пропал. Напротив, проявил деловую хватку и природную смекалку. Купец накупил эвкалиптовых деревьев, которые вытянули из почвы излишнюю влагу, осушил болота и развёл в районе Пицунды мандариновые плантации. В итоге он избежал и сумы, и тюрьмы, и даже гибели. Останься он в Москве в 1917 году, понятно, как окончилась бы жизнь «классово чуждого элемента». Расстреляли бы «купца-мироеда» в его же доме без суда и следствия. Выходит, Николай II, не желая того, спас Игумнова от будущих репрессий, а сам погиб в горниле революции вместе с семьёй. Вот какие зигзаги порой выписывает судьба!

- А что купец делал после революции в Абхазии? – поинтересовался айтишник Стасик. – Большевики ведь упразднили частную собственность и всё национализировали.

Нелли с удовольствием пояснила:

- Игумнов получил должность агронома в своем же хозяйстве и продолжал успешно выращивать мандарины. Теперь это был богатый советский совхоз, снабжавший фруктами столицу. Бывший купец, а позже советский служащий товарищ Игумнов умер в своей постели в 1924 году. По странному совпадению, в один год с Лениным.

- Ну, тогда его призрак должен появляться в Сбере и требовать выплаты стоимости золотых червонцев по нынешнему курсу! – заявил Илларион, поправив бейсболку «Душнила».

- Об этом мне ничего неизвестно, - улыбнулась Нелли, - зато следующий призрак люди видели в этом доме не раз. Легенда номер три, связанная с особняком Игумнова, самая мрачная. У купца была молодая прелестная любовница, которую звали Варвара. Говорят, Игумнов был от неё без ума и страшно ревновал. Поселил в своём доме, чтобы Варенька была подальше от пригляда его родни, а сам остался жить на прежнем месте, но часто к ней наведывался. А тут! Надо же было такому случиться! Возвращается хозяин особняка в неурочное время, а из покоев Вареньки пулей вылетает молодой гусар. Купец не стерпел измены, и с тех пор Вареньку никто не видел. В Москве ходили страшные слухи. Было, собственно, две версии этой трагедии. По одной купец стукнул Вареньку в лицо кулаком, она упала, ударилась виском о лепнину, украшавшую зал, и скончалась. По другой – любовник-душегуб живьем замуровал Варвару в толстую стену своего дома. С тех пор москвичи шептались, будто в доме Игумнова слышатся по ночам жалобные стоны и женский плач. Якобы кто-то даже видел ночью полупрозрачную женщину в белых одеждах. Говорят, призрак Вареньки до сих пор ходит ночами по дому и пугает охрану французского посла.

- И что, этому абьюзеру и самодуру всё сошло с рук? - возмутилась Анжела, кокетливо взглянув на Артёма.

- Увы, Анжела! – улыбнулась Нелли и добавила: - Игумнова даже не судили, как Харви Вайнштейна в Америке. Он не наложил на себя руки, как Эпштейн в тех же Штатах. Никаких улик следствие не обнаружило, и результаты положили под сукно. Слухи-то к делу не пришьёшь!

Нелли помолчала и, как случалось в конце каждой экскурсии, лучезарно улыбнулась:

- Друзья, давайте на этом закончим нашу историческую прогулку. Жду вас на новую экскурсию через неделю.

- Разрешите, Нелли, пригласить на чашку кофе в кафе «Какао-бобы»? - неожиданно предложил Артём и уточнил: - Видите, оно вон там, на другой стороне Якиманки? Уверен, там кофе вкуснее, чем в картонном стаканчике, каким я угощал вас в прошлый раз. Помните, неделю назад, у метро «Спортивная»? Кстати, десерты в «Какао-бобах» вполне приличные,

есть такие, мммм..., просто райское наслаждение!

- Благодарю вас, я спешу, - перебила Нелли навязчивого ухажёра и быстрым шагом направилась к метро «Октябрьская-радиальная». Смутная тревога опять появилась откуда ни возьмись и зацарапалась в груди голодной кошкой. Настроение было мерзкое, словно белое шёлковое платье, которое выбрала сегодня Нелли чтобы немного взбодриться, окатила грязью проезжая фура... Словом, распивать кофе с незнакомым мужчиной в эти минуты показалось ей напрасной тратой времени.

Утром будильник зазвонил так неожиданно и резко, что Нелли захотелось швырнуть его на пол. С трудом поборов сей разрушительный порыв, она неохотно разлепила глаза. Радости от наступления нового дня экскурсовод Яновская не почувствовала, и уже это показалось необычным. Прежде, если выдавался библиотечный день, как случилось сегодня, Нелли обожала поваляться в постели минут пятнадцать, сладко потягиваясь и с удовольствием предвкушая предстоящие летние часы полной свободы. Даже прыжки с разбегу кошки Алиски не могли заставить хозяйку резко подняться с кровати. Нелли минут пять крутила «велосипед» и делала ногами «ножницы», потом садилась на кровати, вращала головой и руками, и только потом брела в кухню. Там она обычно включала бодрую музыку, варила кофе, накладывала в тарелку дымящуюся овсянку и, чтобы дать каше немного остыть, брала смартфон и обдумывала план на день. Библиотечный день обычно складывался одинаково. Пару часиков после завтрака она работала над диссертацией, и этого было вполне достаточно, чтобы не чувствовать себя бездельницей. Наконец, выключив компьютер, Нелли отправлялась на прогулку. Кстати сказать, гуляла она не просто так, а «по работе». Всегда сначала сама проходила маршрут, и лишь потом предлагала его экскурсантам. Она шла по улице в среднем темпе, поглядывая на часы в смартфоне и обдумывая, сколько минут она сможет уделить на экскурсии тому или иному объекту, чтобы уложиться в два часа.

В тот день сразу всё пошло не так. Наметив на прогулке план будущей экскурсии, Нелли взялась за телефон... В ту же секунду она почувствовала, что чудесное летнее утро несёт в себе какую-то непонятную, скрытую пока от неё угрозу. Нелли быстро пробежала глазами абзацы с лихими заголовками и выдохнула: к счастью, за ночь в столице никто никого не задушил чулком или поясом.

«Нет, так нельзя! Смахивает на паранойю. В таком случае мне уже не психолог, а психиатр требуется. Везде чудятся жертвы маньяка, живу в ожидании катастрофы. Две предыдущих истории – просто закон парных случаев, не более того. Глупо думать, что они как-то связаны с моими байками про Жужу и царевну Софью».

Она добавила в кофе чайную ложку коньяка для бодрости, достала плитку шоколада и уселась в кресле с кошкой на коленях. Затем нашла в компьютере плей-лист с любимой музыкой и вскоре почувствовала, что тревога отпускает...

Шесть дней пролетели быстро, приближалось время новой экскурсии. Вечером Нелли открыла телефон, чтобы уточнить в интернете кое-какие факты, и обмерла:

«Трагический случай произошёл в полночь на Якиманке. В подъезде элитного ЖК «Sky Hall» был задушен шёлковым шейным платком жилец этого дома. Редакции удалось выяснить личность покойного. Им оказался известный столичный архитектор Аристарх Бернини. Убийство с отягчающими обстоятельствами взял на контроль Генеральный прокурор. Ведется следствие».

Конец архитектора

Аристарх Бернини слыл среди друзей счастливчиком. Родился, как говорится, с золотой ложкой во рту. Дорогие игрушки и новейший велик в детстве, знаменитая в городе школа в юности. Словом, у Ариса с ранних лет всё было самое лучшее. Другие дети смотрели на богатенького мальчика с завистью, порой смахивавшей на ненависть, однако все до единого мечтали попасть к нему в друзья. Дружить с Арисом было престижно. Родители малышей, посещавших, как и Аристарх, частный детский сад «Маленький принц», в свою очередь мечтали сблизиться с одной из самых влиятельных семей города. Отец Ариса, Михаил Берковский, был большой шишкой - главным архитектором Краснодара и членом Законодательного собрания Краснодарского края - словом, уважаемым в городе и весьма обеспеченным человеком. Сейчас его бы назвали местной элитой. В южных регионах, даже если исключить Кавказ, должности и звания всегда значили больше, чем в двух столицах, где подобных знаменитостей – как ягод в кубанских садах.

У отца Ариса было всё: деньги, связи, ресурсы, а главное – умение всем этим правильно распорядиться. Мальчика с детства готовили к карьере архитектора. Отец мечтал стать основателем архитектурной династии и делал для этого всё, что было в его силах. Михаил Михайлович понимал: связи-связями, но надо приучать наследника к систематическому труду с пелёнок. Арис целых семь лет послушно таскал огромную папку с рисунками в художку, прилежно занимался с репетиторами по основным предметам и в итоге легко поступил в знаменитый МАРХИ - Московский архитектурный институт.

Отец назвал сына странным именем Аристарх в честь любимого художника Аристарха Лентулова. Михал Михалыч посчитал, что архитектора с таким именем заказчики запомнят сразу. Между прочим, необычное имя для творческого человека всегда имело значение. В России до сих пор помнят итальянцев, построивших Московский Кремль по образцу замка Сфорцо в Милане. Скажешь: «Алевиз» - и сразу у людей, не чуждых архитектуре, возникает в памяти Алевиз Фрязин, один из архитекторов Кремля. Произнесешь: «Аристотель» - и любой зодчий подумает не о древнегреческом философе, а об Аристотеле Фиораванти, построившем Успенский собор там же, в Кремле. Назовёшь имя «Огюст», и тут же искусствоведу или историку придет на память Огюст Монферран, воплотивший свой грандиозный замысел в Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. Одним словом, Михал Михалычу очень хотелось, чтобы у позднего ребёнка (Арис появился на свет, когда отцу стукнуло сорок пять) было особенное имя. Когда мать младенца прочла в какой-то брошюрке, что Аристарх по-гречески означает «предводитель лучших», это окончательно решило в семье вопрос с именем.

Арис учился в трудном вузе играючи – во-первых, сказывались способности, унаследованные от отца. а, во-вторых, воспитанная с детства привычка много трудиться. Однако главную роль для его успешной карьеры сыграли большие амбиции - видимо, они передались мальчику с отцовскими генами. Аристарх с первого курса мечтал поступить в лучшее архитектурное бюро столицы, участвовать в амбициозных проектах и, разумеется, получать за труды достойную плату. Когда карьера пошла в гору и молодым архитектором заинтересовались серьезные строительные фирмы, Арис впервые принял самостоятельное решение, не посоветовавшись с отцом. Он захотел сменить фамилию. Берковский звучало как-то обыденно и намекало на еврейское происхождение. То ли дело Бернини! Скульптор с такой фамилией украсил в семнадцатом веке своими фонтанами и памятниками пол Рима. В этом он был схож с Церетели, наводнившим через триста лет Москву огромными статуями. Одним словом, Арис решил, что заказчики такую необычную фамилию не забудут, к тому же продвинутым в архитектуре людям она многое скажет. Главное, завистники не станут постоянно намекать, что успехами в столь молодые годы он обязан не себе, а отцу, точнее, его деньгам и связям.

Михал Михалыч поначалу обиделся: мол, сын предал род, не ценит имя и заслуги отца, ну и всё в таком же духе. Фамилия Бернини Берковского-старшего тоже покоробила: слишком уж претенциозно и пафосно она звучит. Любой скульптор или архитектор, заслышав её, усмехнётся: ну-ну, мол, показывай, Бернини, очередной «шедевр». Кроме того, Берковский-старший не любил барокко, излюбленный стиль Бернини. Михал Михалыч считал, что работы Бернини явно уступают шедеврам Возрождения, вышедшим из-под резца того же Микеланджело. Однако отец вскоре убедился: наследник стартовал в столице почти без разбега и стремительно пошёл на взлёт. Пришлось поневоле смириться с его экстравагантным решением. Пускай династии Берковских не случится, зато его мальчик обещает стать успешным архитектором. Если он попадёт в Википедию, там всё равно появится фамилия отца. Бернини – это ведь практически псевдоним - так принято у творческих людей, например, у писателей и актёров. В общем, почему бы и нет?

«В конце концов, у меня всё лучшее в прошлом, рассуждал Михал Михалыч, я уже достиг пенсионного возраста, хоть и продолжаю работать. А у моего мальчика всё впереди».

Михал Михалыч работал уже не столь энергично, как раньше. Он понимал: скоро в крае сменится губернатор, и новая метла, как говорится, начнет мести по-новому. Хочешь - не хочешь, придётся на пенсию уходить. Заартачишься - чего доброго, домой с обыском придут. Возьми в наши дни любого, кто давно близок к власти - много чего интересного откопаешь. Сыну жить и работать дальше, не стоит ему мешать. Короче, пусть будет Бернини. Так даже лучше... и безопаснее. Имя мальчику они с женой дали звонкое, чтобы запоминалось сходу, ну, а фамилия... Бог с ней, с фамилией, пускай носит какую хочет, лишь бы хорошо зарабатывал и родителей не забывал.

Аристарх Бернини довольно быстро стал известен в кругу столичных зодчих. Его то и дело приглашали участвовать в конкурсах молодых архитекторов, и он всё чаще занимал в них призовые места. Через десять лет, набравшись опыта, Аристарх ушёл из строительной компании и создал собственное архитектурное бюро «Дом мечты». Заказать у Аристарха Бернини проект загородного дома было престижно и, конечно, дорого, однако заказчиков хватало. Аристарх купил для семьи просторную квартиру в новом ЖК на Якиманке и стал задумываться о строительстве собственного загородного дома. У них уже было двое наследников, и жена постоянно намекала: мол, детям нужен свежий воздух, ягоды – прямо с куста, а клубника – с грядки. Да и самому приятно отдохнуть летом в гамаке в тени деревьев. Пока же приходилось за немалые деньги арендовать на лето дачу. Аристарх всё чаще думал: хорошо бы построить дом, отселить семью за город и навещать по выходным, а самому работать в Москве без помех и… Словом, вести в городе прежнюю холостую жизнь, по которой он порой скучал. Ясное дело, недостатка в молодых симпатичных девушках, желавших скрасить одиночество успешного и не старого ещё мужчины не наблюдалось.

В тот день архитектор Бернини возвращался домой в отличном настроении. На вернисаже в одной из частных галерей он встретил троих однокашников из МАРХИ. Выпили водочки, поговорили за жизнь, похвастались достижениями. Карьера у Аристарха оказалась самой успешной. По глазам коллег он видел, что те ему завидуют. Пусть завидуют, то ли еще будет! Богатых заказчиков в столице хватает, а у него в голове столько классных идей! Только успевай поражать смелыми проектами столичную элитку!

Бернини вошел в подъезд, поздоровался с консьержкой и направился к лифту. Войдя в кабину, он почувствовал, как чья-то цепкая и сильная рука сжала ему горло и резко затянула на шее узел шёлкового платка. Архитектор захрипел и неуклюже грохнулся на пол. Он отключился и уже не видел, что лифт остановился на последнем этаже. Фигура в чёрном худи выскочила наружу и ринулась вниз по чёрной лестнице.

Ничего не ясно

Когда Нелли прочитала сообщение в криминальной хронике про смерть архитектора, «вечер перестал быть томным», как любят нынче изъясняться популярные блогеры. Страх, гнев и тревога охватили её от макушки до пяток. Взрывоопасный коктейль требовал выхода, и Нелли принялась яростно тереть чистый пол, который вымыла вчера, а заодно (чего уж мелочиться!) стала драить унитаз и раковину в кухне. Упахавшись вусмерть, плюхнулась в кухне перед компьютером и попыталась смотреть любимый сериал, однако вскоре заметила, что не следит за сюжетом. Нелли выключила компьютер и попробовала сосредоточиться. Она решила вспомнить малейшие детали последней экскурсии, буквально по минутам. В результате настроение вместе с самооценкой упали до нулевой отметки. Оказалось, ничего необычного она в тот день не заметила. Кошке Алиске тут же передалось мрачное состояние хозяйки. Она не стала запрыгивать к ней на колени и громко мурлыкать, как обычно, а тихонько улеглась в углу дивана, свернувшись тугим клубком и сочувственно поглядывая на Нелли, поскольку та с каждой минутой становилась всё мрачнее и мрачнее. Нелли наконец убедилась: трёх случайных совпадений не бывает. Кто-то решил воспользоваться её экскурсиями и цинично выбрал место для очередного убийства именно в тех местах, о которых она рассказывала. Двух мнений быть не может: серийный убийца - один из её экскурсантов. Осталось понять - кто?

Нелли снова и снова перебирала в памяти имена, но каждый раз с гневом отметала очередную версию. Никто из перечисленных персонажей не годился на роль маньяка, хоть ты тресни. Список экскурсантов вытанцовывался забавный. Нелли невольно улыбнулась открытию: получился своего рода срез тонкого слоя общества, посещающего подобные мероприятия. В ней проснулся учёный, предпочитавший всё систематизировать. Итак, что она имела. Две девушки, Кристина и Анжела, юные и прекрасные. Подкатывавший к обеим одновременно незатейливый парень Фёдор, владелец автосервиса. Она как-то полюбопытствовала, почему Федя ходит на экскурсии «Мистическая москва». Дескать, где машины, а где архитетурные стили и мистические истории. Фёдор признался, что ещё в школе заинтересовался историей Москвы, и вообще… Короче, на подобные прогулки ходят симпатичные и неглупые девушки, почему бы за ними не приударить? Ладно, идём дальше. Два комичных пенсионера из бывших диссидентов – Илья Израилевич и Иветта Александровна. Библиотекарша среднего возраста Ада Иннокентьевна, обожавшая то и дело перебивать и поправлять экскурсовода. Влюбленные студенты-первокурсники Филя и Юля, которым безразлично, где проводить время, лишь бы побыть вместе, главное - подальше от родителей. Странноватый дядька лет за сорок Илларион – о таких субъектах папа Нелли говорил «с февральком». Айтишник Стас, типичный представитель большой и влиятельной нынче страты работников IT сферы. Образован только в области новых технологий, любые исторические факты вызывают у него искреннее изумление. Чиновница одного из департаментов Минкульта по имени Зинаида, интересовавшаяся лишь стоимостью памятников архитектуры, золотом и старинной бронзой.... Впрочем, она, бедняжка, сама стала жертвой маньяка. Наконец накачанный красавчик Артём... Впрочем, он появился в группе недавно и, кажется, его главный интерес - не локации, которые она, Нелли, показывает экскурсантам, а соперничество с Фёдором из-за девушек. Кажется, у этого физрука потихоньку возникает с молоденькой реставраторшей та самая «химия», о которой нынче пишут в любовных романах.