12 призраков Москвы

Нина Стожкова

12 призраков Москвы

Глава I

История первая. Чулок мадам Жужу

- Друзья, наша экскурсия по Кузнецкому мосту подошла к концу. Осталось рассказать о самом главном.

Люди, окружившие Нелли, переглянулись. Неужели прошло два часа? Кое-кто украдкой заглянул в смартфон. Ничего себе, так и есть!

Хрупкая девушка-экскурсовод, напоминавшая всем своим обликом – гладко причёсанной тёмной головкой и летящим изумрудным платьем, ловко обхватывающим тонкую талию – нарядную тропическую бабочку, терпеливо держала паузу, чтобы завершить экскурсию эффектным финалом:

- В начале прошлого века именно на этом месте, где мы с вами сейчас стоим, произошла цепь загадочных убийств.

Экскурсанты навострили уши. Наконец-то! Сейчас они услышат то, ради чего ходят раз в неделю на авторские экскурсии Нелли Яновской. Слушать её исторические страшилки стало для многих из них своеобразным ритуалом - чем-то вроде еженедельного просмотра детективного сериала. К тому же, прогуляться летним вечером по красивым местам столицы - классный релакс после работы или учёбы, что там ни говори.

Между прочим, записаться на экскурсии Яновской с интригующим названием «Мистическая Москва» было не так-то легко. В последнее время ходить на подобные познавательные прогулки стало модным и даже престижным, особенно среди молодых образованных москвичей. В летние месяцы у Нелли всегда был аншлаг. На хороших экскурсоводов люди теперь покупали билеты как в театр. Среди независимых гидов появилась жесткая конкуренция, и, чтобы победить в этих «боях без правил», экскурсоводы принялись наперегонки изобретать свои «фишки».

У историка и краеведа Нелли Яновской для каждой экскурсии была припасена мистическая, нередко довольно страшная, история. Девушка рассказывала свои байки так увлекательно, что в трактовку Яновской исторических событий верили даже закоренелые скептики.

Знаний и артистизма Нелли Яновской было не занимать. Ещё бы! Историей она увлеклась ещё в школе. Исправно посещала исторический кружок, в летние каникулы, ещё будучи старшеклассницей, ездила на раскопки. Родители-программисты были не в восторге от выбора дочери и советовали ей, отличнице, подыскать что-нибудь более практичное и современное, к примеру, международную экономику, финансы, IT технологии или программирование – в общем, что-то в таком духе. Дескать, негоже в XXI веке современной симпатичной девушке раскапывать древние черепки и отыскивать в архивах полуистлевшие документы. Главное, труд учёного-историка нынче оплачивается намного хуже, чем работа в «реальном секторе». Однако Нелли проявила твёрдость, и родители сдались. Последние два школьных года она усиленно готовилась к поступлению на Исторический факультет МГУ и в итоге, к изумлению родителей, прошла на бюджет. Тут уж предкам осталось только принять выбор дочери и начать гордиться её успехами перед родственниками и знакомыми, а заодно втайне надеяться, что отношение к исторической науке в нашей стране переменится к лучшему.

Студенческие годы были прекрасными, а занятия в театральной студии добавляли в жизнь Нелли особого драйва. Как многие восторженные студентки-отличницы, Нелли верила, что скоро её выберет «птица счастья завтрашнего дня» и принесёт в клюве целый букет ништяков: блестящую карьеру, счастливую любовь, успешное замужество и, разумеется, конец нищих студенческих лет, когда приходится считать каждую копейку и хвататься за любую подработку, будь то должность бариста или официантки.

Учёба в МГУ закончилась слишком быстро. Что дальше? Нелли повезло: удалось получить должность младшего научного сотрудника в Музее истории и реконструкции Москвы. Там было классно всё – кроме зарплаты. По нынешним временам денег едва хватало на еду и оплату ЖКХ в бабушкиной квартире, доставшейся Нелли по наследству. Пришлось срочно искать подработку по специальности. В общем, однажды вечером она села и набросала концепцию авторской экскурсии. С получением лицензии у сотрудницы столичного музея проблем не возникло. Она зарегистрировалась как самозанятая, завела бейджик «Экскурсовод Нелли Яновская» и дала первое объявление в интернете. Вскоре, к её удивлению и радости, всё стремительно завертелось...

Работа экскурсоводом приносила небольшой, но всё же стабильный приработок, а главное - нравилась Нелли. Она обожала общаться с людьми, заставлять десяток незнакомых и очень разных по возрасту, образованию и статусу экскурсантов внимательно себя слушать - подобно тому, как опытный педагог управляет вниманием класса, усмиряя взглядом и голосом отпетых двоечников и хулиганов.

Вскоре о необычных экскурсиях молодого столичного краеведа написала на своём сайте известная московская газета, и Нелли внезапно сделалась популярной - в кругу тех, кто как говорится, был в теме. Её фанаты отныне внимательно следили за объявлениями на популярном канале t.me/Prizrak, чтобы успеть наперегонки зарегистрироваться и оплатить экскурсию, пока гид не закрыла запись. Постоянных экскурсантов Нелли знала в лицо, они старались не пропускать ни одной исторической прогулки, которые Яновская проводила раз в неделю...

Однако пора вернуться на Кузнецкий мост. Экскурсовод поправила волосы, окинула группу загадочным взглядом и продолжала;

- Здесь, на Кузнецком мосту, рядом с нынешним Домом моделей, в начале двадцатого века находился модный магазин. Его хозяйкой была очаровательная француженка по имени мадам Жужу.

- Ой, Жужу! Ржу не можу! – брякнул высокий кудрявый парнишка лет восемнадцати и уставился на хорошенькую подружку, ожидая поощрения. Девушка в ответ резко дернула парня за рукав:

- Филя, помолчи! Главное пропустим.

Подруга Фили была одета в комбинезон, который был велик ей размера на два по нынешней моде оверсайз, и потому выглядела ребенком, которому купили одёжку «на вырост». Парень тоже был в модных штанах «шириной с черное море», как когда-то писал то ли русский, то ли украинский (поди теперь разбери!) классик Гоголь.

Нелли решила не реагировать на подростковые глупости. Много чести! В каждой группе встречается такой остряк-самоучка, буквально выпрыгивающий из штанов, чтобы рассмешить свою девушку. К чему тратить на него время и энергию?

Экскурсовод поправила микрофон и невозмутимо продолжала:

- В 1905 году вся Москва знала, что фабриканта и миллионщика Савву Морозова бросила актриса Мария Андреева.

- Вот дура-то! – пробормотала девушка с колечком в носу. Длинные волосы девицы были выкрашены в глубокий чёрный цвет, а кончики отливали зелёным, как головка у селезня. Уши юного создания тоже были унизаны сверху донизу серебряными колечками.

- Не всё, Кристиночка, можно купить за деньги, - наставительно сказала дама средних лет с типичным обликом библиотекарши. Она явно старалась старомодной элегантностью замаскировать скромный достаток. - Настоящую любовь не купишь даже за миллион. – торжественно заключила мадам.

Девица в ответ скептически хмыкнула, окинув взглядом «старушку» лет пятидесяти.

Дама была одета в стиле «вечная классика», однако, по-мнению девицы, это был «полный зашквар». С одной стороны, белая блузка в горошек и длинная черная юбка ловко облегали стройную фигуру дамы, но, с другой, её «лук», как нынче модно говорить, портил черный пиджак фасона «прабабушка-курсистка» и конский хвост, небрежно стянутый резинкой и открывавший отросшие седые корни, особенно на висках. «Прикид» клиентки напомнил Нелли стиль «училка семидесятых» одной дамы-политолога, пребывающей нынче за границей и появляющейся повсюду с бусами на шее и седым пучком на затылке.

Нелли подумала, что немолодой библиотекарше, скорее всего, известно о коварстве и любви лишь из пыльных книжек в её библиотеке.

- Актрисе нельзя без покровителя, - невозмутимо продолжала девица. – Лично я в театральный собираюсь. Хочу выучиться на продюсера. Хожу на подготовительные курсы в Щуку и в ГИТИС. Не раз слышала в укромных закутках этих вузов любопытные разговоры. Знаете, будущие актрисы мечтают заполучить мужей-режиссёров или, на крайняк, богатых любовников. Тогда, мол, главные роли им принесут на блюдечке. Без финансовой поддержки, Ариадна Иннокентьевна, сегодня ноги протянешь, особенно при московских ценах. У меня дома, в Тверской области, хотя бы огород есть и курочки. Хорошо, что родители иногда посылки с роднёй передают, иначе не до института было бы...

- Можете звать меня Ада Иннокентьевна, - неожиданно предложила девице дама. - Ариадна, моя милая, слишком длинно.

- Тихо, мешаете слушать! - возмутилась ещё одна девушка. Она была выше ростом, чем девица-панк, и одета по-богемному: в широченные брюки и пиджак на два размера больше. Пиджак был украшен крупными разноцветными пуговицами и аппликациями со смешными человечками. На ногах у девицы были грубые ботинки, напоминавшие солдатские берцы. «Творческая натура», - подумала Нелли с сарказмом.

«Фотомодель» оглянулась, ища поддержки у группы. Парень с хвостиком на макушке, с виду типичный айтишник, поддакнул богемной девице, свирепо зыркнув в сторону дамы и «панк-продюсерши»:

- Правильно, Анжела! Мы купили эту экскурсию для того, чтобы слушать экскурсовода, а не «ценные» мнения всех, кому не лень.

Несколько экскурсантов охотно поддакнули самозваному «неформальному лидеру», хотя на исходе второго часа слушали гида уже не слишком внимательно.

Нелли между тем продолжала, не обращая внимания на «разговорчики в строю»:

- Мария Андреева, первая красавица Московского художественного театра, была типичной «фам фаталь», то есть роковой красавицей. Вокруг неё всегда крутилось множество поклонников, но ни в какое сравнение с таким богатым и щедрым спонсором, как Савва Морозов, они, конечно, не шли. Савва был директором-распорядителем Товарищества Никольской мануфактуры, купцом первой гильдии и мильонщиком. Он всерьёз влюбился в Андрееву и принялся бросать к ногам своей прекрасной дамы всё, чего бы та ни пожелала. Однако актриса всех удивила: предпочла деньжищам купца талант и славу другого поклонника – писателя Максима Горького. В то время Горького знал уже весь мир, его издавали огромными тиражами, и писатель владел умами миллионов людей. В общем, Андреева неожиданно стала гражданской женой Горького, чем ранила Савву Морозова в самое сердце.

- Правильно сделала! – встрял в рассказ экскурсовода мужчина лет сорока. Он выглядел как типичный «скуф» - по классификации нынешней молодежи. Так они называют мужчин в возрасте, выглядящих не слишком презентабельно, имеющих солидный живот и не менее солидную лысину. Вдобавок к потрёпанной внешности типичный скуф обычно скуповат. Он проповедует духовность и аскетизм, а сам скупится на чашку кофе для девушки, даже в дешевой кафешке. Что уж говорить о десертах! Скуф считает их и вовсе непозволительным расточительством.

– Что такое деньги? Гнусные бумажки! За них не купишь главное – любовь и уважение, – продолжал проповедовать дядька.

Филя и Юля хихикнули. По лицам парочки было заметно, что «скуф» их забавляет. Между тем, мужчина, не замечая ироничных взглядов молодёжи, продолжал вещать как типичный «душнила», всё по той же молодёжной классификации:

- Талант, молодые люди, не купишь ни за какие акции и активы! Писатели создают миры, а богачи всего лишь сколачивают капиталы. Сколько уже было таких историй с нашими олигархами! Сегодня у него миллиард, а завтра – хоп, и нету, испарился, зато появился тюремный срок. Как пел когда-то Валерий Сюткин: «Любите, девушки, простых романтиков».

- Секундочку, уважаемый, у меня технический вопрос, - перебил Иллариона незнакомец. Он подошел с опозданием, и Нелли только что его заметила. Не обращая внимания на любопытные взгляды, незнакомец продолжал:

- Хочу убедиться, Нелли Николаевна, что я есть в списке экскурсантов.

Нелли быстро нашла фамилию настойчивого клиента и поняла, что видит его впервые. Такого симпатичного мужчину она бы непременно запомнила. Высокий, со спортивной фигурой, темноволосый. Единственное, что его портило – отсутствие сбоку пары зубов. Когда новенький широко улыбался, это было заметно. Зато руки у незнакомца оказались красивыми - с длинными тонкими пальцами. Одет мужчина был стильно: курточка-худи цвета хаки очень шла к необычному тону его желтовато-зелёных глаз, в общем, тоже цвета хаки. Узкие джинсы такого же оттенка на длинных и стройных ногах довершали эффектный облик новенького.

– Помните, я позавчера звонил вам? Записался на экскурсию и оплатил её по банковскому приложению, – пояснил мужчина. Улыбка у него была такой же приятной, как и голос, и Нелли улыбнулась в ответ.

- Ах, да, вы, наверное, Артём Ковалёв? – спросила она, ещё раз сверяясь со списком и стараясь говорить с новым клиентом любезно, но без подобострастия.

- Так точно! – на этот раз новенький улыбнулся не слишком широко, и Нелли подумала, что улыбка у него такая же обаятельная, как у Ди Каприо.

- Интересуетесь историческими легендами и тайнами? – спросила она из вежливости, хотя было ясно, что на её экскурсии люди ходят именно за этим.

- Ну да, типа того. Знаете, я работаю в школе физруком, хожу с детишками в походы. Надо же им что-то интересное на привалах рассказывать, чтобы от безделья дурью не маялись!

- Молодой человек, вы мне не дали договорить! – возмутился «скуф». – Я хотел напомнить молодёжи, что имена когда-то бедствовавших писателей, художников и композиторов сохранились, пройдя через столетия, а имена богатеев, унижавших гениев, если и вспоминают, то лишь в связи с этими самыми гениями.

«Скуф» и сам явно косил под непризнанного гения. Одет он был, как говорится, «бедненько, но чистенько», вне моды. Потертые джинсы, черная футболка с портретом Достоевского и видавшая виды куртка «времен конницы Буденного». Довершали облик доморощенного философа бейсболка с надписью «Тварь я дрожащая или…», недорогие кеды и скромный рюкзак. Нелли заметила, что экскурсант, судя по его репликам на предыдущих экскурсиях, был неплохо подкован в вопросах истории и литературы. В стройный рассказ экскурсовода он иногда вкручивал какого-нибудь третьестепенного писателя типа Боборыкина или Вересаева, однажды даже сослался на малоизвестную переписку, которую вели Андрей Белый и его взбалмошная любовница Ася Тургенева. Нелли и прежде раздражалась на этого выскочку, но сдерживала себя из последних сил, клиент всё-таки. Она спокойно и твердо ставила «нашего Белинского» на место, несмотря на то, что тот был старше её лет на десять. Вот и в этот раз...

- Пожалуйста, не перебивайте, Илларион, я и без вас сбилась с мысли, - сказала она, надев тёмные очки и превратившись из легкокрылой бабочки в тоненькую стрекозу. Окинув группу суровым взглядом училки, экскурсовод продолжила рассказ:

- Между прочим, связь актрисы и фабриканта была основана не столько на любви, сколько на деньгах. Андреева была тесно связана с большевиками, а их партии постоянно требовалось финансирование. Сам Ленин постоянно требовал потрясти то одного, то другого богача, сочувствующего идеям Маркса. Дав отставку Савве Морозову, Мария продолжила выманивать у влюбленного миллионщика деньги для большевиков. Дела фабриканта к тому времени шли всё хуже, и вскоре его связи с большевиками и либеральные идеи о свободе, равенстве и братстве встревожили властную мать Саввы, - купчиху- миллионщицу Марию Федоровну и других родственников-старообрядцев. Они объявили, что Савва тронулся умом, и отстранили его от руководства финансами. В итоге прежний полноводный денежный поток в сторону большевистской партии почти иссяк и превратился в тонкий ручеек. Вскоре актриса окончательно потеряла интерес к обедневшему меценату...

- Правильно сделала! – не удержалась от комментария «продюсерша».

Нелли невозмутимо продолжала:

- Перед расставанием Андреева получила от Саввы страховой вексель в 100 тысяч рублей «на предъявителя», который полагалось обналичить в случае его смерти. В Москве потом ходили слухи что этим поступком Савва подписал себе смертный приговор. Расставшись с Андреевой и лишившись права управлять фабрикой, Савва Тимофеевич впал в глубокую депрессию. Зинаида Григорьевна Морозова, супруга Саввы, решила отвезти его на южный берег Франции, чтобы муж поправил у моря здоровье и привел в порядок расшатанные нервы.

- Интересно, сколько в то время стоил подобный тур? – спросила дамочка, одетая в светло-кофейный брючный костюм и увешанная золотом так, словно опасалась хранить сбережения в банке. Она, видимо, носила все свои «активы» на груди, пальцах и в ушах.

- Пожалуйста, не перебивайте, Зинаида, иначе я никогда не закончу, - поставила Нелли даму на место. – Сейчас будет новый поворот нашей истории, который всё изменил.

- Ой, ну говорите уже, что там случилось, а то ноги устали, два часа ведь ходим, - взмолилась библиотекарша. Нелли благодарно кивнула ей и продолжала:

- Ада Иннокентьевна, вам, наверное, как человеку по роду деятельности начитанному, известно, что Морозов слыл тонким ценителем женской красоты? Согласитесь, эта слабость не излечивается ни морскими купаниями, ни прогулками вдоль кромки воды, ни минеральными водами.

- Ну, на этом, моя дорогая, основана вся мировая поэзия, - сказала Ада Иннокентьевна с тоном лёгкого превосходства.

- Ещё бы! – подал голос весёлый парень в фирменной куртке с надписью «Formula One» и подмигнул девушке с колечком в носу. – Меня от любви к девчонкам никакие водные процедуры не излечили бы!

- Потерпите немножко, молодой человек! – опять не выдержала Нелли. – Через несколько минут я закончу, и тогда вы сможете сколько угодно, если вас, конечно, будут слушать, излагать группе свои взгляды на отношения полов. Позвольте я продолжу? Разрешаете? Большое спасибо. Ну, так вот. Незадолго до отъезда в Канны Савва Тимофеевич увидел на Кузнецком мосту хозяйку одного из модных магазинчиков, которых там было множество, и… пропал. Неудивительно, что Савва потерял голову: мадам Жужу была молода и очаровательна. Купец умел красиво ухаживать, мадам поддалась его натиску, и вскоре они стали любовниками. Страсть Саввы внезапно оказалась так велика, что он даже пообещал мадам Жужу на ней жениться. Конечно, фабрикант выдавал желаемое за действительное. Представляете, какой скандал, возможно, даже крах бизнеса, ожидал бы его, жену Зинаиду и всю семью старообрядцев Морозовых, случись такое на самом деле? Однако мадам Жужу поверила обещаниям пылкого любовника, впрочем, и он сам в них поверил. Девушка стала терпеливо ждать возвращения «месье Морозофф» с юга Франции в Москву. Купец тем временем поправлял здоровье в Каннах, не догадываясь о том, что этот курорт станет его последним пристанищем.

- Позвольте вас перебить, Нелличка! Разве о роли Саввы Морозова в создании и финансировании Художественного театра мы сегодня говорить не будем? – спросила с нажимом пожилая дама и выразительно взглянула на своего спутника, ожидая поддержки. Тот поспешно кивнул. Дама была одета с претензией на нафталиновый шик. Широкая юбка с кружевами, блузка с воланами и старомодная сумочка. Соломенная шляпка с большим розовым цветком довершала облик. Мужчина -- судя по всему, друг или муж дамы -- был одет в стиле кинолент тридцатых годов - в широкие льняные брюки, косоворотку с вышивкой и льняную кепку.

- Ни о чем постороннем, Иветта Александровна, мы сегодня говорить уже не будем. Тем более об МХТ! – отрезала Нелли. – Это тема другой экскурсии: «Призраки театров». Сегодня же я рассказываю вам о мистической тайне Кузнецкого моста. Осталось пять минут до конца нашей познавательной прогулки. Между прочим, я никого не держу. Ежели кто-то из вас устал или спешит, может быть свободен.

Никто не тронулся с места. Дама замолчала и выразительно взглянула на спутника, ожидая поддержки. Однако и он, и остальные экскурсанты присмирели, словно школьники под взглядом строгого завуча, и уставились на Нелли.

Нелли продолжила в ускоренном темпе:

- Итак, чета Морозовых прибыла в Канны. Савва и Зинаида не догадывались, что наслаждаться отдыхом на Лазурном побережье им суждено недолго. Через несколько дней в роскошном отеле, где они остановились, раздался выстрел, и...

Короче говоря, Савву Морозова, богача и мецената, нашли в номере отеля с пистолетом в руке. Вроде бы, все говорило о самоубийстве, но до сих пор у историков остаются вопросы.

- В наши дни некоторые самоубийства богачей, чиновников и даже министров тоже вызывают вопросы. Наверное, до их причин докопаются лет через сто... - ехидно прокомментировал спутник дамы.

- Илья Израилевич, я же просила! – возмутилась Нелли, и «карбонарий на пенсии», зашиканный экскурсантами, неохотно затих. Нелли испепелила его взглядом и продолжала:

- Главный вопрос, волновавший в то время обывателей, был такой: Савва сам совершил суицид или ему помогли? Морозов, по мнению близких ему людей, поправлял в Каннах здоровье и не собирался сводить счеты с жизнью. Наоборот, он избавился на курорте от хандры, стал строить планы, которые собирался осуществить по возвращении в Москву, и, наверное, мечтал о скорой встрече с мадам Жужу. Но, увы! Так порой бывает: его жизнь оборвалась на взлёте. До сих пор в этой истории остаётся много странных деталей. Например, окно в номере, где полиция обнаружила Савву, было открыто, словно кто-то через него покинул комнату. Между тем, Зинаида Морозова утверждала, что закрыла окно перед уходом в город. Были и другие нестыковки с версией самоубийства. Неизвестно, кто закрыл мертвому Савве глаза и сложил его руки на груди. В таком виде его и нашла Зинаида Григорьевна, сразу же не поверившая в самоубийство мужа.

- А что же полиция? – с иронией спросил Илья Израилевич, намекая, что ответ ему известен заранее.

Нелли грустно улыбнулась:

- Вы правы, дорогой Илья Израилевич. Ни во Франции, ни в России полиция не стала разбираться в подробностях смерти фабриканта. Понятное дело, это было никому не выгодно. Тело Саввы Морозова вскоре отправили в Москву в свинцовом гробу. Столичные врачи выписали справку о душевной болезни купца, и это дало вдове право похоронить мужа не за оградой кладбища, как самоубийцу, а в солидном семейном склепе старообрядцев Морозовых.

- Коррупция процветала в России во все времена, а уж психушка была и остаётся надёжным инструментом борьбы с активистами ! – резюмировал рассказ экскурсовода Илья Израилевич, и они со спутницей опять выразительно переглянулись.

Нелли подумала, что эта парочка напоминает ей советских диссидентов. О людях подобного типа рассказывал дед, работавший в семидесятых в закрытом «почтовом ящике». Как ни странно, секретные НИИ были в то время очагами свободомыслия. Дед говорил, что они с коллегами свободно читали запрещенных Солженицына и Платонова, давали друг другу «на одну ночь» «Роковые яйца» Булгакова и открыто пересказывали в лаборатории передачи радио «Свобода». Однако ни мудрое начальство, ни даже первый отдел, зорко следивший за сохранением научных тайн, не решались трогать научно-техническую интеллигенцию, самоотверженно работавшую на оборонку. В особенности – самых талантливых трудоголиков. Иногда учёным позволялось порезвиться «на заповедной лужайке», то бишь, в лаборатории, дать им возможность обсудить «ненавистную партийную геронтократию» и потом работать на благо страны дни и ночи. Вот и эта парочка... Видимо, нахватались ещё в советские времена отрывочных гуманитарных знаний и теперь не упускают возможности блеснуть эрудицией.

- Причем здесь мадам Жужу? – нетерпеливо спросила девушка с колечком в носу. - Помер старый любовник – делов-то! Может, он на какой-нибудь другой «мадам Жужу» из Ниццы и скончался. Какие проблемы с тем, чтобы нового папика завести, если ты себя не на поймойке нашла? Главное - всегда, при любых обстоятельствах оставаться стильной и ухоженной, как учат бьюти-блогеры.

- В ней-то, в этой мадам с Кузнецкого, всё дело! - сказала Нелли, ещё больше понизив голос. Заинтригованные экскурсанты приблизились к ней, и экскурсовод продолжала:

- Наутро мадам Жужу проезжала по Кузнецкому мосту в открытом экипаже. Мальчишки-газетчики выкрикивали на углу Неглинной и Кузнецкого последние новости. Внезапно француженка услышала:

«Сенсация! Сенсация! Во Франции на Лазурном берегу найден труп фабриканта Саввы Морозова!». – вопил самый голосистый, привлекая покупателей газет.

Мадам Жужу ахнула, выскочила из пролётки, чтобы купить газету, и тут же попала под колеса следующего экипажа. Спасти её не смогли.