Каоэль

Потом добавил.

– Хочу сразу тебя предупредить, если будет что-то не так, советоваться только со мной. Лично со мной! Никому другому ничего не рассказывай. Ты же не хочешь оказаться в изоляции.

Не знаю, что за изоляция, но кивнула.

– Пошли.

Мы шли по переходам и лестницам, это точно не замок Эгрото. В одной из комнат забрали Веолу, вид у неё тоже был ошалелый. Опять лестницы, переходы, и ещё что-то, потом, лестница вниз знакомая – это уже наш замок в Пограничье.

Дальше пошли кошмары и в прямом и переносном смысле.

Прибыли новички, как прибыли, не знаю, думаю, как мы с Веолой. Через ворота замка они не проходили. Контингент был сырой, его надо было учить и приводить в кондицию. Гоняли их с утра до ночи, сами тоже с ног валились, а ночью кошмары – какие-то видения мои и явно не мои, что-то из местного колорита. Вспоминала Землю, и ещё много что. Появились новые видения, поняла, что они из памяти Веолы, которая спала со мной в одной комнате, а иногда, когда было холодно или промозгло, то и в одной кровати. Прижимаясь, мы хоть немного согревали друг друга.

Веола держалась нормально, наверно жуткие воспоминания загнала в какой-то уголок мозга, только иногда ночью они прорывались. Именно так и началось, она начала стонать и метаться, я подошла, успокоила её. Вернулась к себе и заснула, тут начались кошмары.

Я видела, как убивали её родных, а она спряталась. В другой раз видела, как её насиловали, и не один раз. Теперь поняла: – она из знатного рода, боится, что произошедшее с ней послужит к бесчестью её рода. Согласно их неписаных правил, она должна была покончить с собой, но смалодушничала.

Постепенно из разрозненной мозаики начинает складываться картины, в первую очередь этого мира, но есть и земные. Кстати, после этого случая Веола гораздо лучше стала говорить на русском языке.

Глава 9. Комендант замка

Глава 9. Комендант замка

Местные лошади были довольно спокойные, но однажды одна из них укусила девчонку и словно взбесилась. Я была рядом. Попыталась её успокоить, девушки плохо знают лошадей и не заметили, что у неё стресс.

Успокоив лошадь, передала её одной из девушек, присела в пустом деннике. И опять пошли воспоминания, о моих лошадиных университетах.

После майских праздников в институте разнеслась весть, что какие-то иностранцы собираются снимать фильм про конных варваров, для чего им в массовку нужны как мужчины, так и женщины на лошадях. Они, решив сэкономить, обратились в наш Институт.

Я была на хорошем счету в конюшнях, знала английский язык, поэтому мне не составило особого труда попасть в число пятидесяти кандидаток на съёмки.

Особенно я обрадовалась, когда узнала, что с нами поедет и Светлана Николаевна, преподаватель литературы, у нас со Светланой сложились хорошие отношения.

Карпыч со своей стороны учил нас стрелять на ходу из лука и обращению с пикой на лошади.

Свободного времени совсем не было. Отобранные для участия в съёмках досрочно сдавали экзамены.

Бабушка прислала мне деньги, при переводе на доллары получилось больше трёхсот.

Мы досрочно сдали экзамены и уже в первой половине июня, чартерным рейсом вылетели в Египет. Получив ещё деньги на карманные расходы, мы несколько дней болтались в Египте, разделившись по интересам: одни к пирамидам и в музеи, другие по магазинам, на пляжи и дискотеки.

Но всё прекрасное быстро заканчивается. Постепенно нас стали перебрасывать куда-то вглубь Африки. Самолёт был небольшой, поэтому переброска заняла несколько дней. А вот что дальше?

Со Светланой нас что-то связывало. Связывало очень сильно. Я попыталась сосредоточиться и вспомнить. Но передо мной словно вырастала серая, глухая стена. Попыталась её преодолеть, но не смогла, только почувствовала, что что-то ужасное.

Вернулась к реальности, весна, по земному – март, но здесь климат мягче, кое-где уже пробивается трава. Прибыло начальство – сам Эдуард, с ним ещё несколько «особых товарищей» и офицеры.

Мне велели передать дела новому хорунжему. Потом вызвал Эдуард, поздравил.

– С офицерским чином тебя, ты теперь у нас хорунжий. Познакомься, твой новый командир Роман Петрович.

По знакам различия сотник, я его практически сразу про себя стала называть РП.

Он был из их Лакуны, но не казачьей косточки – скорее, городской, интеллигентный, но с жёстким стержнем. Человек он был знающий, серьёзный, и под его началом мне служить нравилось.

Кроме меня, в подчинении РП были ещё двое хорунжих – Виктор и Серёжа. Задача перед нами стояла серьёзная: сформировать отряд и взять под контроль южный путь в Пограничье, между княжествами Соабо и Воам. А именно: найти и занять пустующие укрепления, что прикрывали этот переход.

Пограничье было гористым, вытянутым с севера на юго-восток частью лакуны. В этом месте сходились два горных хребта, в результате образовалась система ущелий, по которым можно было перебраться с западной в восточную часть лакуны.

Раньше мы торчали на северо-западе, у границы с Роано, где начинался наиболее удобный путь с запада на восток. Теперь нас перебрасывали южнее, к княжеству Соабо. Княжество Воам занимало всю восточную часть лакуны, от северных гор до реки.

Здесь, через несколько ущелий можно было добраться до яро Гоено – одного из яро княжества.

Наша новая территория раньше принадлежала одному из независимых танов Пограничья. Тот принял бой с ордой и погиб, как и многие его люди. Но горы – они хранят лучше, чем равнины. Местных здесь уцелело куда больше, чем там, где начинали мы. Правда, почти вся знать полегла вместе с таном, выжили в основном крестьяне – угрюмые, но живучие, знающие каждую тропу.

В наш отряд набрали сотню землян – парней и девчонок, конных и пеших, и полсотни местных солдат, да ещё десятка три гражданских: местных мужиков и женщин, были и дети, такие же разномастные.

Я обрадовалась, узнав, что замом у местного офицера будет Гуон. С ним мы когда-то вместе шли к Пограничью и плечом к плечу бились с ограми и гоблинами, в том самом – моём первом бою. При встрече он молча хлопнул меня по плечу и коротко улыбнулся – по-нашему, по-мужски.

– Рад, что ты здесь, – сказал он просто.

– Взаимно Гуон.

Ещё с нами отрядили двоих, парня и девушку, из личных людей Эдуарда. Они умели держать телепатическую связь с их центром в лакуне и между собой, поговаривали, могли перемещаться с места на другое место. Девушку звали Элеонора. Она была тихой, с прозрачными глазами, и от неё веяло лёгким холодком.

С отрядом шли и «мои»: Веола, Дагол и Лана. Лану я взяла к себе в прислугу по совету Веолы. Девушка она была весёлая, светлая, аккуратная – об этом решении никогда не пожалела. Её бывшие господа погибли, ей была уготована незавидная участь чернорабочей. А у меня привычная работа служанки, да и защита от приставания мужиков, и она смотрела на меня с такой благодарной преданностью, что иногда становилось неловко.

Как всегда, на меня взвалили «хозяйство»: обоз, местных, скотину – двух коров, телку и бычка, десяток кути с бараном. Уже сама набрала рассады, забрала семью местных, которые разбирались в сельском хозяйстве. У них было две дочки, одна уже подросток – помощница.

Конец марта – выступаем.

Мы шли на юг, и с каждым днём в голове у меня всё назойливее крутились мысли о прошлом и провалах в памяти. Я помнила: бабушку, наш дом, как попала в институт культуры, поездка в Африку, но только отлёт из Египта, а что было дальше, как попала в их лакуну? В тот первый лагерь, где меня встретила Даша? Где научилась так владеть мечом и копьём, что опытные бойцы только крякали? Почему перед самой лютой опасностью в ушах начинал выть волк? И откуда эти чёткие обрывки воспоминаний про асию Ри и её остроухого друга Ореэла?

Стоило мне подобраться к ответу поближе, как в голове будто вырастала серая, вязкая стена. А если пытаться пробить её силой – по вискам била тупая боль, перед глазами плыло, и тошнота подкатывала к горлу. Я решила пока не лезть. Само рассосётся – или нет?

Времени на размышление было много, ползли медленно, волхи не скаковые лошади, и даже не гужевые, кроме того, коровам и кути по дороге надо было пастись.

На десятый день втянулись в проход между горами, он начал сужаться, вот и замки, которые должны были перекрывать его с двух сторон. Один сохранился получше, он был явно обитаем. Другой разрушен.

Попробовали переговорить, в ответ вылетело несколько стрел, но явно не по нам, а как бы говоря: «Идите отсюда».

РП собрал совет, решили, что штурмовать не стоит, Элеонора подтвердила, у начальства такое же мнение.

Через день ещё один замок, но это даже не замок, а его развалины, да и ущелье он не перекрывает.

Выслали разведку, она доложила, что дальше ещё один замок, он хоть не перекрывал ущелье, но сохранился в хорошем состоянии.

В замке тоже жили местные, явно – не воинственные, когда пригрозили пойти на штурм – и тогда всех убить, они открыли ворота.

Местные десятка два с половиной, только шестеро мужиков. От них узнали, что дальше есть замок, который перекрывает ущелье, где можно выращивать что-либо и пасти скот. Решили его занять, а заодно переселить туда из замка мужиков и большую часть местных женщин и детей.

РП распорядился оставить в замке небольшой гарнизон, и двигаться дальше.

Действительно, через пару дней подошли к укреплению. Оно стояло немного в стороне от дороги, перегораживая вход в широкий распадок. Саму дорогу замок не контролировал, но зато закрывал собой удобную долину, где можно было и пасти скот, и пашню разбить. РП, осмотрев его, хмыкнул и объявил:

– Замок. Тыловая база.

И, конечно, под моё начало.

– Поздравляю, хорунжий, – РП похлопал меня по плечу. – Принимай замок – комендант.

Мне оставили четыре десятка: две копейщиков, две арбалетчиц, а также конную десятку местных. И... Элеонору, которая во время разговора бесшумной тенью стояла у стены.

– Она пока побудет с тобой. И полтора десятка гражданских. Ну и твоя троица, само собой. Забирай и тех из замка.

Ещё шесть мужиков, и дюжина женщин с детьми.

Мне оставили скот, повозку с парочкой волхов.

Баран был только один, но драчливый, он невзлюбил Дагола, уже пару раз боднул его, да и другим с ним ухо надо было держать востро.

Замок был странной конструкции. Главная стена, сложенная из дикого камня, перегораживала вход в распадок. По её краям, на скальных отрогах торчали две башни. Ворота с небольшой надвратной башенкой были сдвинуты к восточной башне. Метрах в двадцати за первой стеной начинался земляной вал с остатками частокола. Он тянулся до отрога хребта и упирался в массивное четырёхугольное сооружение – то ли башню, то ли жилой дом. Около этого сооружения были ворота в валу, для того чтобы добраться до них, нужно было пройти практически всё расстояние между стеной и валом.

За валом располагалось пепелище — сгоревшие и разобранные постройки. Видимо, местные зимой жгли дерево, чтобы не замёрзнуть. Замок был обитаем: в уцелевших углах ютились несколько семей. Они встретили нас настороженно, но без враждебности.

В первую очередь мы взялись за ворота. Починили створки, укрепили засовы. Потом добрались до вала. Внутри в каменных помещениях, было сыро и промозгло, но выбора не было — деревянные дома пришлось бы строить заново. Лана с Веолой взялись за быт, и скоро в моей комнате (бывшей кладовке, но с очагом) стало почти уютно: на полу лежала сухая трава, прикрытая тканью, в очаге весело трещали дрова, а на «столе» из ящика стояла кружка с горячим отваром.

Мы объявили местным: кто хочет жить под защитой – милости просим, работы хватит всем. Кто не хочет – свободен уйти, но если остался – работай, лодырей нам не надо. Никто не ушёл.

Через пять дней Элеонора, прикрыв свои прозрачные глаза, сообщила:

– Основной отряд вышел к границе яро Гоено. Заняли замок.

Связь у неё работала безотказно. Через три дня весть подтвердили всадники из основного отряда – пропылённые, уставшие, но довольные. Ещё через пару дней взяли второй замок. Путь в Гоено был перекрыт.

Вскоре появился и второй «особый» человек, парень по имени Костя. Они с Элеонорой колдовали в донжоне пару дней, организовали там переходную комнату – по-ихнему портал.

. Теперь мы могли с их помощью попасть в наш старый замок Эгрото, откуда начинали, и в новый, приграничный, где обосновался РП. Весть о том, что РП теперь может явиться в любой момент, заставила всех подтянуться, а меня – лишний раз проверить караулы.

Срочно подновили и укрепили лестницы к донжону.

Он появился на следующий же день. Вышел из башни, отряхивая пыль с рукава, оглядел наш «тыловой бардак», прошёлся по стенам, заглянул в кладовые. Указал на пару мелочей – брёвна для частокола надо заготовить заранее, а никогда начнут лезть, и дозорных на восточной башне менять чаще, чтобы не спали. В целом остался доволен.

– Держись, хорунжий, – буркнул он перед уходом. – Молодец.

Похвала от РП была сродни ордену.

Глава 10. Колхоз

Глава 10. Колхоз

Когда местные убедились, что мы не чокнутая орда и не бандиты с большой дороги, народ потянулся к нам. Сначала робко, по одному – выныривали из-за скал, прятались за спины детей. Потом пошли семьями. Женщины с детьми, старики, мужики, которые едва держались на ногах. Некоторые походили на скелеты, обтянутые пергаментной кожей: голод этой зимой в горах выкосил многих.

Мы делились скудным пайком, не глядя на лишние рты. Скоро гражданское население замка перевалило за полсотни и продолжало расти.

– Госпожа, – ко мне подошёл пожилой местный крестьянин, имени которого я ещё не запомнила. – Ты позволишь вон тот склон под огороды пустить? Там земля добрее.

– А воду как тянуть будешь?

– Так, цепочкой встанем, с утра по росе, – оживился он, поняв, что его не гонят.

– Добро. Организуй людей сам, с тебя и спрос.

С другой стороны, это было даже хорошо. Появились рабочие руки. Мы разбили огороды, вспахали два поля и засеяли их какими-то местными зерновыми, похожими на ячмень. Я распорядилась оборудовать несколько больших загонов для скота, чтобы зверьё не разбредалось по распадку. Наш местный «агроном» – баба, которую я привезла с собой из прежнего замка, подобрала себе помощников – развернулась. Подала дельную мысль:

– Ты, хозяйка, вели семян той травы, что по низинам растёт, пособирать. Посади там, где скот пасти будем. Она жирная, скотина с неё быстро жирок нагуляют.

– А как она называется?

– А кто ж её знает? Трава и трава. Скот ест – значит, хорошая.

Я кивнула и распорядилась собрать семян.

Меня, правда, другое беспокоило – защищённость замка. Внешняя стена была просто стеной: метров шесть в высоту, шириной наверху около метра, снизу чуть шире, чтобы не развалилась. Ворота в ней – пара створок, которые тараном можно высадить с двух ударов. Дальше шёл земляной вал, метра на два повыше стены, с частоколом из брёвен. За частоколом была дорожка – узкая, но для стрелков хватит. Ворота там покрепче, да и бойницы в частоколе имелись.

До визита РП времени было в обрез, поэтому в донжон поднялась, только провожая его. Но после того как поднялась и осмотрелась, поняла: голыми руками нас не взять.

Скала, на которой стояла башня, была практически отвесной. Если убрать лестницу, донжон превращался в неприступный улей. До самых нижних окон третьего этажа от крыши нижнего здания – метров одиннадцать, да и окна такие узкие, что человеку не пролезть. Зато из них открывался отличный сектор обстрела: весь проход между внешней стеной и валом простреливался насквозь, и почти вся территория внутри распадка тоже. В том месте, где распадок сужался, его перекрывала башня и ворота впритык к скале. Не очень большое препятствие, но штурмовать придётся под обстрелом с донжона. Пара десятков лучников могли держать под прицелом дорогу к башне. А у нас были не просто луки, а арбалеты. Серьёзный аргумент.

– Вот почему Костя портал в башне предложил оборудовать, – пробормотала я себе под нос, глядя на отвесные стены. – Умно.

За воротами ущелье расширялось, там была горная чаша – достаточно большая, чтобы пасти скот и заводить поля и огороды. Там же было несколько каменных сараев, правда, крыши у них провалились, но это поправим.

Глядя, как внизу копошатся люди на огородах, я усмехнулась. Прямо колхоз.

Когда я вслух обозвала его колхозом, девчонки-землянки из деревенских подхватили:

– А донжон тогда – правление! – засмеялась одна из них.

– Какое правление? Донжон звучит гордо, – отмахнулась я, но название «Правление» постепенно прижилось для основного нашего здания, с крыши которого лестницы вели к донжону.

Жизнь в Колхозе бурлила медленно, но верно. Мы отремонтировали крышу в каменном сарае, в одном углу держали коров и волхов, в другом отгородили закуток для кути. Наш баран, ещё с того мира, признал одного местного парнишку, ходил за ним хвостиком, определили парня в «кутиводы». Мальчишка так раздулся от важности, что даже разговаривать стал в нос.

На склонах росли деревья, мы начали потихоньку чинить частокол.

Незаметно, но уверенно в нашу жизнь вошёл Эдуард. Сначала он появлялся наездами, потом всё чаще. Вникал в каждую мелочь: сколько кормов заготовили, где инструмент точим, есть ли гвозди.

– Стрелы где сушите? — спросил он как-то, зайдя в сарай.

Я, кроме арбалетов, часть местных вооружила луками, благо нашёлся мастер по их изготовлению, а на горе росли подходящие деревья и кусты, и для древка лука, и для стрел. Проблема возникла с тетивой, но помог Эдуард.

Да заодно и небольшую кузницу организовали.

– В башне, там есть сухое помещение.

– Неправильно. В башне холодно, древко поведёт. Надо на чердаке Правления, там, где печная труба проходит – тепло и сухо.

– Придумаем, – кивнула я, отмечая про себя: мужик дело говорит.

Надо признать, его помощь оказалась как нельзя кстати. Чётко по делу, без лишней суеты.

А вскоре стало очевидно то, что поначалу лишь угадывалось в мимолётных взглядах: он ко мне неравнодушен. Впрочем, и я ловила себя на приятном волнении, стоило ему войти в залу. Высокий и стройный – возвышался надо мной на полголовы, – с зелёными, цепкими глазами, которые, казалось, видели меня насквозь. Всегда подтянутый, безупречно одетый, и в этом, как я догадывалась, была немалая заслуга Ланы. Моя служанка явно питала к нему слабость: взгляд загорался, стоило ей поправить складку его камзола или стряхнуть пыль с плеча.

Наблюдала за его военной выправкой и думала: «Настоящий полковник». Даже когда он просто стоял у камина с кубком, в нём чувствовалась привычка повелевать.

Как-то раз, когда мы опять сидели в бане (уже вдвоём, и не ограничились разговорами), он сказал:

– Надо добавить тебе информации. Не только по службе, о мире в целом. А то РП рассказывает только то, что касается конкретных задач.

После этого я дня три чувствовала себя странно. То ли от информации, то ли от нас.

Эдуард нравился мне. Наверное, сыграло роль и то, что он, «большое начальство», обратил на меня внимание. Но я надеялась, что нравлюсь ему не только как удобный союзник.

Постепенно наши отношения вошли в колею: он появлялся не каждый день, но иногда оставался и на два-три дня. Почти семейная идиллия.

***

Группа РП тем временем росла. Через месяц его произвели в есаулы, подтянулись новые офицеры, два сотника. С подошедшими частями взяли замок у входа в проход, так что теперь мы были не на отшибе, а внутри контролируемой территории.

И у меня народу прибавилось, причём самого разного. В моём подчинении была почти сотня бойцов: земляне и местные. Кроме самого замка и долины, нам поручили патрулирование и разведку прилегающих хребтов. Мы заняли две отдельно стоящие башни на перевалах: в одной десятка землян, в другой – местных.

Народ прибавлялся, пришлось строить новые дома, благо леса хватало. Хотя я распорядилась, чтобы часть брёвен заготовляли вне замка, а то так останемся с голыми скалами.

А потом в замке появился ещё один хорунжий, Василий. РП, представляя нас друг другу, развёл руками:

– Значит так, хорунжие. Василий командует конными десятками. И землянами, и местными. Отвечает за внешние рейды, разведку, дальнее патрулирование. – Он повернулся ко мне. – А ты, Катерина, держишь замок, долину, обе башни на перевалах и всё гражданское хозяйство. Вопросы?

Вопросы у меня были. Мне это не понравилось. РП, кажется, тоже был не в восторге от такого двоевластия, но приказ есть приказ. Разногласий у нас с Василием пока не возникало, но напряжённость висела в воздухе, как перед грозой.

Правда, дел хватало. Потеплело, зазеленели огороды, полезла трава, которую мы посеяли для скота. Мы переехали в более просторное помещение в нашем Правлении: раньше там был натуральный холодильник из-за каменных стен, а теперь стало можно жить. В моём распоряжении оказались спальня и пара комнат рядом.

Василий мотался по окрестностям, пригонял новых местных. Некоторые приходили сами. Я начала их сортировать и решила сформировать ещё одну, а то и две боевые десятки. Мужики попадались жилистые, злые на жизнь – в бою пригодятся.

Но здесь вмешался новый фактор. Часто в замке стал появляться один из сотников – тот самый, что командовал гарнизоном во вновь захваченном замке у входа в проход. Он явно благоволил к Василию, а меня откровенно игнорировал. Здоровался сквозь зубы, на совещаниях смотрел сквозь меня.

И вот как-то утром выяснилось: сотник с Василием, не сказав мне ни слова, забрали часть моих «гражданских» мужиков, нашу пару волхов с повозкой и уволокли кучу инструментов на ремонт своего замка. А когда попытались забрать пару десятков девчонок-арбалетчиц – те взбунтовались и прибежали ко мне с рёвом.

Я пошла разбираться.

– Василий, это что за самоуправство? – спросила я, подходя к коновязи, где он седлал лошадь.

– А что такое? – он обернулся, сделав удивлённое лицо. – Людей взял по распоряжению сотника. У него арбалетчиц всего две десятки, а он держит проход. Начал восстанавливать второй замок.

– Без дела? – я повысила голос. – Это мои люди, моё хозяйство. Инструменты мои. И девушек моих ты решил в придачу захомутать?

– Девки – бойцы – отрезал он. – Сотнику нужны стрелки.

– А ты спросить не пробовал? Или мы уже не коллеги, а я так, кладовщица при замке?

– Сотник сказал – я сделал, – Василий пожал плечами и отвернулся.

– Я подчиняюсь Роману Петровичу, а не сотнику.

Он только пожал плечами и уехал.

Пришлось вызывать РП. Тот прибыл через портал, выслушал обоих, почесал затылок.

– По делу сотник прав. Укрепления нужны всем, ему на новый замок арбалетчицы нужны. Надо дать людей. Но! – он поднял палец, глядя на Василия. – Отбор кого отдать – за ней. Ещё раз самовольничаете — пойдёте руды на копях добывать, а не замки штурмовать. Усекли?

Василий кивнул, но в глазах у него плескалась холодная злоба. Сотник, который стоял рядом, даже не посмотрел в мою сторону. Только буркнул.

– Слушаюсь, – но на меня так и не взглянул.

Неприятно, да ладно. Только чувствую это не конец.

За делами время летело быстро. Лето катилось к закату, собрали урожай, сделали запасы. Кути обзавелись потомством — смешными лохматыми кутятами, которые носились по двору.

Но осадок от истории с Василием остался. Хотя его служба была вне замка, он и его люди жили в Колхозе. И с каждым днём я чувствовала: это не временное неудобство. Это мина замедленного действия.