Каоэль

– Местные воины делятся на две группы. Одна десятка – как была. Остальные идут под начало Гуона. Гуон отвечает за всех местных, кроме раненых и личных людей Кати.

Местный десятник аж побагровел от злости.

– Конница. – Курт не обратил на него внимания. – Фёдор возглавляет конную десятку из наших парней. Гуон, тебе выделяется восемь лошадей для твоих людей, организуешь конную группу для разведки и охраны.

Подумал.

– Да, Кати передать двух лошадей: одну ей, одну для меня. Остальные трофеи – к Кати в обоз, на распределение.

Местный десятник дёрнулся было, но под взглядом Курта сник.

Я усмехнулась про себя. Чисто мужской подход: я, мол, командую, а ты, женщина, занимайся хозяйством. Ну-ну.

После совещания я подозвала Ольгу.

– Значит так, Ольга. Делим девок на две десятки. Я командую одной, ты другой. Ты же моя заместительница. Ещё три девушки будут при мне, вроде порученцев. – Я окинула взглядом строй.

– Себе я забираю самых слабых, – я кивнула на ту, что пряталась под повозкой, и ещё пару худеньких.

– Кто к кому хочет? — спросила я. – Формируйтесь быстро. Время не ждёт.

Девчонки зашевелились перешёптываясь. Через пять минут две десятки были готовы.

Прискакал хорунжий из передового отряда. Он ошалело посмотрел на висящие петли, на привязанных к деревьям выпоротых людей, на организованную охрану.

– Врача бы нам, – попросила я. – Раненые есть.

– У нас, у самих... – начал было он, но осёкся под моим взглядом. – Ладно, передам.

Он выслушал доклад Курта, кивнул и ускакал. Было видно, что мужик в себя ещё не пришёл. Контуженный, что ли. Или просто с непривычки. Война – это страшно.

Врач к нам так и не пришёл.

Глава 7. Второе зрение

Глава 7. Второе зрение

Я приказала Ольге собрать девушек, а сама с Фёдором и Гуоном пошла делить верховых лошадей. Их у нас было девятнадцать: две захваченные ране и семнадцать захватили сейчас. Я выбрала лошадь себе и Курту. Гуон с Фёдором начали препирательство, пришлось мне вмешаться, напомнила Гуону, что он ещё должен организовать охрану лагеря. Поэтому он, особо не возмущаясь, забрал шесть лошадей, которых я ему выделила, хотя всем своим видом изображал недовольство.

Довольный Фёдор со своими ребятами погнал лошадей к своей десятке.

Чтобы меня никто не видел, я отошла в сторону с Надей, спрятавшейся под повозкой во время нападения. Девчонка производила хорошее впечатление.

– Раздевайся до пояса, – приказала я негромко, но жёстко.

Она дёрнулась, но спорить не посмела. Стянула рубаху, обнажив худые ключицы и бледную спину в цыпках. Я сунула ей в зубы обломанную ветку:

– Закуси. Не вздумай орать.

Она зажмурилась и кивнула. Я размахнулась и вытянула её нагайкой по спине. Девчонка дернулась всем телом, ветка хрустнула, но она удержала крик в горле, только шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Я дала ей секунду перевести дух и полоснула второй раз. По белой коже проступила алая полоса.

– Одевайся, – приказала я.

Пока она, трясущимися руками, натягивала рубаху, я объяснила ситуацию. Говорила спокойно, будто о погоде:

– Тебе, по уму, полагалось двадцать ударов. Сейчас ты получила два. Осталось восемнадцать. Они будут ждать тебя там, – я кивнула в сторону лагеря. – Если ты выполнишь приказ и не подведёшь меня, о них забуду. Если оплошаешь – вернёмся к разговору. Всё понятно?

– Так точно, – выдохнула она, пряча глаза.

Я приказала отвязать людей, напомнила им, что их должны были повесить. Сказала, что они теперь штрафной отряд и должны заслужить прощение. Старшими над ними назначается Надежда. Сейчас они должны похоронить убитых.

Самой ошарашенной таким назначением была Надя.

Я видела, что она на грани. Перегибать палку сейчас – значит сломать её. Поэтому я сменила гнев на милость и слегка сбавила тон:

– Иди. И не дрейфь. С тобой будет Игнат.

Я кивнула в сторону хозяйственного мужика лет сорока, который служил у Фёдора. Тот как раз заканчивал перевязывать ногу какому-то раненому. Игнат был толковый, себе на уме, но дело своё знал.

– Игнат! – позвала я. – Поможешь Надежде с организацией. Проследи, чтобы всё по-людски было.

Тот козырнул, бросив быстрый цепкий взгляд на девчонку: «Сделаем».

Через полчаса я решила проверить, как идут дела. Картина меня порадовала. Работа кипела. Часть штрафников, скинув рубахи, копали ямы под могилы – видно, страх смерти прибавил силы. Другие, кряхтя, стаскивали в кучи тела. А в стороне, под присмотром Игната, местный мужик с женой шарили по карманам убитых.

Я подошла ближе. Игнат, увидев меня, виновато развёл руками:

– Госпожа командир, я понимаю, нехорошо мёртвых обыскивать... но им-то уже всё равно. А нам, глядишь, сгодится. Тут и документы, ну и мелочь, и ножи. Не пропадать же добру.

Я осмотрелась. Трупы складывали отдельно: в одну сторону – наших землян, в другую – местных, что были за нас, в третью – нападавших.

– Хоронить, как будем? — спросила я у Игната.

– Наших, надо по-православному, – уверенно сказал он. – Я молитву прочитаю, сколько помню. А этих... – он кивнул на тела местных, – вон пусть Роф отпевает. – И кивнул в сторону того самого местного мужика, который шарил по карманам. Тот, услышав своё имя, скорчил кислую мину, но спорить не решился.

В этот момент со стороны леса показались двое верховых: Леоати и какой-то местный мужчина.

Леоати попросила разрешения, осмотреть погибших местных, немного поколебавшись, попросила разрешения поучаствовать в захоронении. Конечно, я дала согласие.

Я пошла, посмотреть, что с ранеными. Оказалось, что в уходе за ранеными активное участие принимали моя Веола и местная женщина, они старались не смотреть друг на друга, но какими-то репликами обменивались, и, похоже, не понтами дело ограничивалось, а по существу, вот местная что-то попросила и Веола передала ей полоску материи, кажется, бинт.

Завидев меня, Веола встрепенулась и подбежала. Её лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало крайнюю степень озабоченности. Она быстро затараторила на своём языке, тыча пальцем в сторону леса, потом в траву, потом на раненых. Я поняла главное: ей нужно в лес, за травами. Лекарскими травами. И срочно.

Вместе с Веолой мы нашли Гуона. Я кратко обрисовала ситуацию:

– Ей нужна тройка сопровождающих. Самых надёжных, в лес. За травами для раненых.

Она быстро начала ему что-то объяснять, он кивнул и сказал мне, что даст людей.

Когда их группа двинулась в лес, я следила за ними, вот они скрылись за деревьями. Но я их всё равно видела, не как обычно, но вижу.

Продолжая заниматься другими делами, я наблюдала за Веолой и её сопровождающими. В какой-то момент мне, показалась – в стороне от них кто мелькнул, и вдруг я поняла, что могу вытянуть этот свой «взгляд» в сторону. Такое раздвоение взгляда у меня уже было, точно, когда меня шарахнуло доской, как бы видела двор замка и одновременно Нескучный сад в Москве.

Я попыталась оглядеть лес вокруг них, у меня это получилось. Неожиданно почувствовала – неподалёку от них кто-то есть. Взгляд раздвоился, и один заскользил в сторону, но при этом оставлял какую-то, пусть и тонкую связь с Веолой.

И вдруг почувствовала – там большая группа людей.

Через пятнадцать минут десятка Фёдора со мной и пятёркой девчонок скакала в лес. На лошади Игната сидели две девочки, ещё одна – за мной, и двое – за ребятами, которые легче. Туда же выдвигался отряд Гуона.

Когда с разных сторон мы подошли к группе людей, некоторые из них схватились за оружие, трое держали в руках арбалеты и двое луки. Наше оцепление было довольно редким, у них шесть повозок, человек тридцать пять, а может, и сорок. Нас было только пятнадцать, десять на лошадях и пять девушек с арбалетами спешились.

Подъехав поближе, я сказала на местном языке, что предлагаю им сдаться в противном случае все они будут убиты, и смерть их будет очень мучительной. В данный момент меня больше всего волновали люди с арбалетами и луками. После моих слов две женщины опустили оружие: одна – арбалет, другая – лук. Но трое: женщина и молодой парнишка держали наготове арбалеты, и девушка – лук. Ещё несколько человек с решительным видом сжимали другое оружие. Я повторила: или вы сейчас сложите оружие, или пеняйте на себя, подумайте о детях, вы и их обрекаете на гибель. По-русски приказала девушкам не стрелять без приказа. Потом с пяти начала обратный отсчёт, на счёт один я подняла арбалет, женщина и девушка опустили арбалет и лук. Мальчишка, перепугано оглядываясь, продолжал держать арбалет у плеча. В какой-то момент он повернулся ко мне боком, я выстрелила, и тут же отдала команду прицелиться. Болт ударил в арбалет, тот выстрелил, и болт улетел куда-то в лес. Болт из моего арбалета, выбив у него арбалет, соскользнул и вонзился в руку пацану, он вскрикнул. Мои девушки держали толпу на прицеле, я перезаряжала арбалет. Из леса начали подтягиваться люди Гуона. Появилась Веола с сопровождающими.

Когда я перезарядила и подняла арбалет, люди начали бросать оружие, вскоре уже все, у кого оно было, сложили оружие. Я сказала одной из женщин, чтобы она перевязала мальчишку.

Спросила, где их тягловые животные, с помощью Веолы они мне объяснили, что при бегстве солдаты угнали их лошадей и волхов.

Отправила одного верхового за тяглом.

Я велела отвести всех, кроме раненых, в лагерь. Люди начали вытягиваться в колонну, их было много, мои девчонки и люди Гуона проверяли, нет ли у них оружия.

Веола вела себя как-то странно, я отвела её в сторонку. Чтобы привести её в чувство, стегнула дерево нагайкой, так что с него снялась полоска коры. При этом у меня самой возникло ощущение, что стегнули по мне. От неожиданности я едва не вскрикнула. Обратилась к Веоле.

– При людях тебя бить нельзя, но наедине можно.

– Да, госпожа. - Испуганно сказала она. – Как Вам будет угодно, госпожа.

– Я этого захочу, если ты сейчас же не расскажешь, в чём дело.

– Госпожа, а они умрут лёгкой смертью, или их отдадут мужчинам и будут пытать?

Сначала я не поняла.

– Чего ты несёшь?

Она непонимающе вытаращилась на меня.

– Разве Вы их не убьёте?

– Я не собираюсь их убивать и пытать. Понятно, среди них есть твои знакомые?

Она испугано кивнула.

– Ладно, потом разберёмся.

Из нашего лагеря привели волхов, впрягли в три повозки, остальные пришлось бросить, и мы тронулись в лагерь.

У лагеря нас встретила Леоати, она зло поглядела на Веолу. И обратилась ко мне.

– Зачем, ты привела их в лагерь, их надо было перебить в лесу.

Тут она увидела ещё и раненных в повозках, её глаза сузились, она развернула коня и ускакала.

Я позвала Гуона и Веолу, поручила им срочно разобраться с пленными. При этом предупредила Гуона, что если кто-либо из пленных пострадает, то спрашивать буду с него.

К концу дня они мне доложили, что всего захватили сорок четыре человека, из них шесть человек из знатных семей Княжества Роано, восемь – знать из Пограничья, трое раненых солдат, а также девятнадцать слуг и их детей. Из Княжества Роано – роони и придворные тана, из Пограничья – тан с двумя детьми, он ранен. Раненный мной парень – младший сын тана из Княжества.

Веола добавила, что одна служанка осталась без хозяев и один ребёнок без родителей.

Мы с Веола пошли посмотреть, пленные группировались господа и их слуги, у господ из Пограничья слуг не было. «Бесхозные» – молодая женщина с сыном четырёх лет и девочка лет пяти. Также никому не было дела до четырёх раненых.

Я распорядилась, чтобы Веола осмотрела раненых и взяла себе в подчинение женщину, на которую возложила уход за ранеными, а также за своим сыном и девочкой-сиротой.

Попозже взяла в оборот Веолу.

– Почему Леоати злится.

Девчонка начала мне что-то ввинчивать.

– Так, или ты, сейчас же всё мне нормально расскажешь, или пеняй на себя.

Немного помолчала, потом взглянула на меня.

– Они были вместе с ограми. По указанию князя, кто был в отряде с ограми или гоблинами, должны быть казнены. А уж знатные люди в обязательном порядке.

Она испуганно смотрела на меня.

Мне хотелось сказать, что князь мне не указ. Но подумав, я ответила.

– Они не были в отряде с ограми или гоблинами. Огры и гоблины были на той стороне дороги в горах. А эти по эту сторону дороги в лесу.

Она начала.

– Но один и тот же.

Тут до неё дошло. Девочка была хорошо воспитана, но сейчас у неё открылся рот, даже челюсть отвисла. Я повернулась и пошла в лагерь.

Отношение Веолы ко мне после этого изменилось. Раньше она жалась ко мне, ища защиту, в то же время явно меня побаивалась. Теперь у неё появилось ко мне, что-то типа уважения. Изменилось и её поведение, она как бы подчёркивала, что госпожа, то есть я, не только главная, а ещё и умная. Наверно она рассказала, об этом местным потому, что и они начали смотреть на меня не только с надеждой, но и как на важную персону.

Два следующих дня мы оставались на месте.

К концу второго дня прибыл конный отряд две десятки во главе с хорунжим и ещё какие-то трое мужчин. Эти трое явно были на особом положении.

На следующий день двое из них посетили наш лагерь, всё, в том числе и пленных подробно осмотрели. Они знали местный язык.

Во время осмотра приехали Леоати и ещё один из их местных, в предыдущие два дня никто из них к нам не приезжал. Они начали убеждать вновь прибывшее начальство перебить, всех пленных, или хотя бы тех, кто принадлежит к знати. Они ссылались на то, что сотрудничавшие с ограми и гоблинами объявлены вне закона.

Моё объяснение их явно не устроило.

Я начала возражать, тем более, кроме слуг и раненных, мужчин среди пленных практически не было. Один из этих особых, его звали Эдуард, поддержал меня.

– Доберёмся до замка, там и будем решать.

Глава 8. Зуб в горном узле

Глава 8. Зуб в горном узле

Хотя мы после боя три дня были на одном месте, забот и хлопот было по горло. Тем более новые пленные больше сорока человек, их надо было разместить, кормить, а ещё охранять; разбираться с трофеями – и это всё на мою голову.

Как всегда, всё вспоминают в последний момент. После обеда на третий день нам объявили: «Завтра после завтрака выступаем». Через пару часов пришли хорунжий и старший урядник Архип Григорьевич. Хорунжий с грозным видом заявил:

– У нас много раненых, мы у вас забираем две повозки.

Проблема была в том, что на шесть повозок у нас было только три пары волхов. Понятно: забирать они собирались повозки с тяглом, и тогда у нас оставалась всего одна повозка с тяглом.

Мы, конечно, выразили своё мнение по этому поводу, и в ходе получасовой беседы, отнюдь не в доброжелательных тонах, пришли к консенсусу: мы отдаём им две повозки, но без волхов. Архип Григорьевич признался – есть две пары свободных волов – огры камнями разбили повозки.

Да хоть все три повозки забирайте – тягла-то для них нет, подумала я.

Но за это Архип Григорьевич приказал нам забрать провиант на весь оставшийся путь. Практически одна из повозок уходила под провиант.

Мужики покумекали, и кто-то из местных вспомнил про волокуши. Быстро сделали волокуши для четырёх лошадей – благо лес рядом.

Повозок было много, но не хватило тягла – волхов, одну повозку пришлось бросить. На оставшихся везли раненых, не выдержала и распорядилась посадить детей, да местные женщины, выбившиеся из сил, могли, наряду с нашими девчонками, хоть некоторое время ехали на повозках. Но в основном всё мерили ногами.

У меня была лошадь, часто уступала её девчонкам и шла пешком.

Курт командовал, а разбираться в дороге: с раздачей продуктов, кого посадить на повозки и насколько, – это всё мне. Да и куча других проблем, в частности, с пленными.

Эти четыре дня пути – вымотали окончательно. Когда от головы отряда пришло известие: «дошли», искренне обрадовалась и за себя, и за девчонок.

Хотя вид нашей цели не особо радовал глаз – скорее замок напоминал коренной гнилой зуб между двух горных хребтов.

Когда подошли ближе, стало ясно, что это не кариес, просто часть воротной башни обвалилась. Перед башней был прорыт ров, по которому протекала река, через неё был перекинут ветхий мостик, и виднелись остатки старого сгоревшего подъёмного моста.

Это был замок Эгрото – скорее пограничная крепость, закрывающая проход в Пограничье – область, через которую можно было перебраться из западной части лакуны в восточную.

Перед нашим отрядом поставили задачу восстановить замок и перекрыть переход в Пограничье. Как можете догадаться, хозяйственные работы поручили мне, в том числе и руководство пленными. Это не считая командования всеми девушками – арбалетчицами, В том числе и их обучением.

Местных пленных – человек шестьдесят, в основном женщины и дети. Мужчин – дюжина. В основном – это были нормальные люди, но двое мужчин и четыре женщины оказались из знатных. Были ещё знатные из Пограничья, но их увезли в другое место, а эти были из Роана. Работать они не хотели, и их прикрывала Веола; в ответ они начали её изводить. Иногда у меня появлялось сожаление, что по отношению к ним не последовала совету Леоати.

В тот день я зашла в казарму, где держали пленных, проверить, как чистят конскую сбрую. И сразу услышала этот звук – высокий, скулящий, на грани истерики.

Веола стояла у стены, вжавшись в камень. Перед ней, развалившись на скамье, сидел молодой мужчина с холеным лицом и тонкими губами.

– ...так и знал, что в тебе течёт дурная кровь, Веола из Атталы. Бандитская подстилка. – он растягивал слова наслаждаясь. – Что, не ждала встретить здесь знакомых?

Веола молчала. Она не плакала. Она вообще, кажется, не дышала. Глаза её стали пустыми, как у тряпичной куклы.

Я подошла ближе. Сердце колотилось где-то в горле от злости.

– Работаем, – сказала я громко, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мужчина даже не повернул головы.

– Или ты думала, что твой позор умрёт вместе с твоим родом? – продолжил он. – Ничего, когда меня выкупят, я лично прослежу, чтобы все в Аттале знали, какая у них выросла...

– Заткнись.

Я не поняла, что сказала это вслух, пока не увидела, как он, наконец поворачивается ко мне. В его взгляде было презрение, смешанное с любопытством, как у кота к мыши, которая вдруг пискнула слишком громко.

– Ты, землянка, не лезь. Это дело чести.

– Это дело скота, – отрезала я. – Веола, иди к выходу.

Она не двинулась с места. Тогда я взяла её за руку. Рука была ледяной и безжизненной.

Мужчина поднялся. Он был выше меня.

– Ты не понимаешь местных обычаев. Ей место на скотном дворе. Все знают, что с ней сделали бандиты.

Я развернулась к нему. В голове звенела пустота, а потом меня осенило. Я вспомнила разговоры Эдуарда про князя Роано, о том, что никто не хочет попадать к нему в руки.

– Ещё одно слово, – тихо сказала я, глядя ему в глаза. – И я лично попрошу отправить тебя к людям князя Роано. Говорят, у них там скучно, и они любят... новых людей для развлечений.

Мужчина побледнел, и его взгляд на миг дёрнулся, как у пойманного вора.

– Ты не посмеешь.

– Проверь.

Злость душила меня, оглядела комнату: так ещё две женщины с холёными рожами и руками. Достала свисток – свистнула. В комнату забежал парень из охраны.

– Позови Игната.

Я приметила Игната после боя, он командовал похоронами убитых. Он был мужик хозяйственный, мастер на все руки, в замке я взяла его себе помощником.

Вскоре вошёл Игнат.

– Игнат, что у тебя делают вот эти люди.

Игнат бросил взгляд на Веолу.

– Так, они вон Веолке помогают.

– Поставь их на грязную и тяжёлую работу. И следи, чтобы они выполняли всё, что ты им поручишь.

Взяла Веолу за руку и вытащила из комнаты.

История продолжилась на следующий день. Ко мне подошла Веола, начала просить за эту сволочь. – Они знатные люди, им нельзя выполнять такую работу.

Мы пошли к месту, где они должны были собирать и выносить мусор, накопившийся в комнатах.

Троица стояла у стены и ничего не делала. Подошёл Игнат.

– Игнат, что у нас делают с рабами, которые отказываются работать.

– Раздевают и порют, ещё голыми к позорному столбу привязывают.

Веола уже понимала русскую речь, я ей скомандовала – переводи. Она с ужасом перевела.

Троица завопила – не посмеете.

Одна девица гордо заявила.

– Нам лучше умереть, чем такой позор. Мы же не такие, как эта. – Она кивнула на Веолу.

Это меня взбесило окончательно.

В стене был вделан крюк, я пошепталась с Игнатом. Он вышел, вскоре вернулся с верёвкой, на одном конце которой была петля. Перекинул верёвку через крюк.

Указала девице на петлю, – Суй голову, а он за верёвку потянет.

Добавила – если есть ещё желающие, подходите.

Воцарилось молчание.

Потом вторая дама пропищала, – Это подлая смерть, с благородными так нельзя.

Я достала кинжал, протянула ей рукоятью вперёд,

– На, заколи себя, или перережь горло, как у вас благородных положена.

Дама шарахнулась от меня. Я протянула кинжал мужику, он молчал, только губы затряслись.

– Игнат, определи им каждому его объём работ. Кто не выполнит – выпороть, а этих, если не выполнят, – указала на женщин – Отдай на ночь солдатам.

– Ага, персональный урок.

Какой урок, потом вспомнила, это как крепостным крестьянам.

Скомандовала Веоле, – Переведи.

После этого отказов от работы не было, да и Веолу они больше не доставали.

Дел выше крыши, хотя за ремонт зданий отвечала не я, а старший урядник. Но мне надо было отремонтировать и привести в порядок помещения для размещения более ста человек. Решить вопрос с их питанием. Организовать лечение раненных. Позаботится о стойлах для животных и корме для них. Плюс учёба девчонок, да и ещё куча дел.

Началась зима, снега здесь практически не было, только высоко в горах виднелись снежные шапки. Зато зарядили дожди, благо уже немного обустроились, есть крыша над головой и запас дров.

Основную часть продуктов нам привозили, хотя часть из них попадала в замок непонятно как, обоз не приходил, а новые продукты появлялись.

В конце зимы нам привезли семена и какие-то клубни, с ними приехали несколько местных, сказали, что они покажут, как это всё сажать весной. Пригнали стадо коров и отару местных овец – кути.

***

Скоро конец зимы, хоть дожди прекратятся. Мы сидели с Эдуардом и ещё одним из его людей, разговаривали, он расспрашивал про подготовку девушек – арбалетчиц. Пили местную разновидность чая. Я пыталась их расспрашивать о местных обычаях, и вообще где мы находимся.

Эдуард засмеялся.

– Скоро узнаёшь, – Эдуард усмехнулся и отхлебнул из своей кружки.

Я хотела уточнить, но вдруг поймала себя на том, что его лицо… плывёт. Черты расползались, как акварель под дождём. Я моргнула. Стало хуже: второй мужик превратился в размытое пятно. Кружка выскользнула из пальцев, горячая жидкость обожгла ногу, но боли я почти не почувствовала.

Дура, – мелькнула запоздалая, вязкая мысль. – В чужом мире не пьют с незнакомцами.

А потом ничего не помню.

Я с трудом открыла глаза. Кто-то спрашивал, как проходит процедура официального приёма князя, в главном замке яро.

Отвечали, не уверено, с паузами, как будто вспоминая, постепенно рассказ пошёл более уверенно и плавно. Неожиданно поняла, что отвечаю я, причём на местном языке, рассказываю про церемонию, о которой раньше не имела никакого понятия. Я замолчала. Эдуард сказал.

– Продолжай.

И я продолжила. Когда закончила, спросила.

– Что вы со мной сделали?

Эдуард ответил.

– Расслабься, – перебил он, заметив мой взгляд. – Жива, цела. Мы не звери, нам просто надо было вложить тебе в голову, кое-какую информацию.

– Вложили?

– Мы на каком языке сейчас разговариваем.

Действительно, свободно на местном, и про этот приём, я же про него ничего не знала. Эдуард продолжил.

– Ты же хотела побольше узнать о местных. Вот и узнала. А так немного поласкали, наложение памяти, знаешь ли, лучше всего делать, когда мозг... расслаблен.

Он пристально глядел на меня.

– А гад Тейлор забыл предупредить, что ты у нас уникум.

Я молчала, пытаясь переварить сказанное. Расслаблен? «Немного поласкали»?

– Кто такой Тейлор?

Они переглянулись.

Меня замутило. Потом голова немного прояснилась.

– Что теперь? – голос прозвучал хрипло, словно чужой.

Эдуард сделал знак второму мужчине, тот вышел.

– А вот это, девочка, проблема. – Эдуард потёр переносицу. – По уставу, таких, как ты, изолируют. Глубоко и надолго. Но ситуация у нас... хреновая. Так что будет тебе испытательный срок.