Каоэль

***

Хорошо в замке дел было по горло, уставала жутко и тогда спала без всяких снов. Я помогала Даше, девчонкам и Ефимычу. Одной из причин стал интерес, который у меня появился к «бобригенам». Их так звал Ефимыч, вначале думала, что их так зовут, потом поняла – это он так переделал слова аборигены. Старалась пообщаться с ними подольше, не только во время работы – понемногу учила их язык.

Появилось желание больше узнать об этом мире, как на их языке называются животные, деревья и прочие. О простых вещах они рассказывали, но как только доходило до отношений между людьми или о последних событиях, они замолкали.

Наши практически ничего не знали об этом мире: было вторжение, какие-то огры и гоблины. Но кто они, что из себя представляют? Откуда взялись?

Мы пришли помогать, но кому? И если помогать, то почему практически всех местных мы рассматриваем как врагов.

***

Однажды я руководила местными, которые разбирали старый сарай, с крыши сорвалась доска и шарахнула меня по голове. На несколько секунд потеряла сознание. Потом моё зрение как бы раздвоилось, с одной стороны я сижу рядом с сараем, с другой – лежу на земле. Ко мне кинулись люди Катя, Катька, Эльф, ты как. Меня поддерживают, чтобы я не упала, и одновременно кричат: не трогайте её, пусть лежит. Больше всего меня поразила разная растительность, мне и раньше казалось, что здесь она какая-то не такая, сейчас я видела рядом разные деревья и кусты. Дело было не в том, что они разных пород, но даже цвет и его оттенки были разные. Зажмурила глаза, когда открыла вокруг двор замка. Закрыла, я лежу в парке, вокруг ребята и девчонки с мечами, топорами, копьями, луками и прочим, но это всё не настоящее.

Мне что-то принесли, я закрыла глаза и сказала.

– Не мешайте.

Передо мной мелькали картинки, и я вспоминала.

Я жила вместе с бабушкой Ларисой или Ларой, тётей Алёной, её мужем Олегом и их сыном Валеркой. Раньше с нами жили дядя Кирилл и Клава, но Кирилл женился и переехал в новую квартиру, Клава вышла замуж и тоже уехала. Ещё с нами жил дедушка Жора, но он умер.

После перевода книг Джона Толкина на русский язык начался бум, образовалось много последователей – толкинистов. Обычно формировались группы ребят, которые играли вместе. Чаще всего мы собирались в Нескучном саду. В одной из таких ватаг активное участие принимала и я. Мы сами делали себе мечи, щиты, доспехи и другие аксессуары. Олег – муж моей тёти Алёны помог сделать хороший лук, я научилась из него неплохо стрелять, за что получила прозвище эльф. Так как меня звали Катя, и были другие ребята с кличками эльф, то чаще меня звали Катька-эльф.

Устраивали сражения, игры, в общем, кто что изобретёт. Поворотным моментом для меня стал удар мечом, который я получила по голове. Нет, сам удар не вызвал глобальных изменений в моём мозгу, зато способствовал знакомству с Артуром по кличке Следопыт. Мы и раньше иногда пересекались с его ватагой, но это были случайные встречи.

Ударили меня по голове основательно, до крови. Вызов скорой помощи, автоматически привёл бы к появлению милиции, которая к нам и так не питала любви, и далекоидущим последствиям.

Ватажники кинулись за помощью к соседям, ими оказалась ватага Следопыта.

Следопыт остановил кровь, вызвал откуда-то машину, отвёз меня в травм пункт, где у него был знакомый врач, а затем домой.

Мои воспоминания прервал Ефимыч.

- Ну, ты чего, может тебя к лекарю?

Я отказалась, крови не было, только шишка вздулась. Опять закрутилось прежняя жизнь. Но теперь я хотя бы точно знала, что меня действительно зовут Катя или Катька – эльф, и я с Земли.

Глава 3. Заноза для начальства

Глава 3. Заноза для начальства

Как-то во дворе замка увидела, как мужская десятка под руководством урядника, учится обращаться с копьями. Видя их неуклюжесть, я засмеялась. Урядник обиделся и закричал.

– Чего смеёшься, сама попробуй.

– Хорошо. – Ответила я, взяла копьё у одного из ребят и показала несколько приёмов. Потом предложила.

– Пусть кто-нибудь атакует меня.

Сначала на меня нападал парень с копьём, потом с шашкой, я успешно отбивалась.

Показала им некоторые приёмы боя с копьём.

Когда отдала копьё и собралась уходить, ко мне подошёл их хорунжий.

– Как фамилия, из какой десятки?

– Катя, из десятки Даши.

Он поморщился.

Через два часа меня вызвали к нашему хорунжему. Он сказал, что я поступаю в распоряжение господина хорунжего Обратова. Так я стала инструктором по бою с копьём.

Вскоре к нам прибыло подкрепление, из казачьих станиц были две девчонки и парень. Ещё трое парней и две девчонки, немного умели обращаться с оружием, остальные были совсем зелёные. Хорунжий распорядился, пополнить десятки и сформировать ещё одну десятку парней, во главе с новым парнем из казаков, и одну десятку из девчонок, также во главе с казачкой, но из нашей десятки.

От нас ушла казачка Ксана, а к нам добавили пять девушек, в том числе одну казачку, которая стала замом Даши вместо Ксаны. Новые четыре девочки с оружием обращаться практически не умели, рубиться шашкой их учила Даша, а учить стрелять из арбалета она поручила новой казачке.

Меня опять погнали к парням, отрабатывать основные приёмы обращения с копьями. Я занималась с парнями, помогала Ефимычу и не очень следила, что происходит у нас.

Однажды я вечером пришла в нашу комнату и увидела двух новых девчонок зарёванными, ещё несколько бросали друг на друга сердитые взгляды. Расстроенная Дашка, отвела меня в сторону и попросила заняться с девчонками стрельбой. Одна из новеньких, чуть не всадила болт себе в голову. Новая казачка объявила, что они годны только к тому, чтобы ублажать мужиков. Двух наиболее бестолковых, по её мнению девчонок, даже попыталась отдать – «на воспитание» в мужскую десятку.

Хорошо, подошла Дашка и загнала всех в казарму.

– Кать, ты же у нас эльф, поучи девчат стрелять.

Со следующего дня я начала заниматься с девушками, выяснилось, что они вообще плохо представляют, как обращаться с арбалетом, единственно чему их учили, это вставлять болт, натягивать пружину, и стрелять. Я объяснила им, как устроен арбалет, показала, как его разбирать и собирать, и заставила их тренировать. Одна из девчонок спросила: – когда будем стрелять.

Я ей ответила.

– Когда с закрытыми глазами разберёшь и соберёшь арбалет, тогда и буду учить стрелять.

На вопрос «зачем» объяснила, в походе ещё хуже в бою, арбалет может заклинить, за ним надо ухаживать, его надо чистить и смазывать, для этого надо уметь его быстро разбирать и собирать. А с завязанными глазами, потому что, возможно, это придётся делать в темноте, ночью или в тёмном помещении. Через пару дней трое из них уже довольно быстро выполняли эти упражнения.

У четвёртой, моей тёзки Кати, ничего не получалось, что-то перекашивалось.

«Господи, опять прищемила пальцы». Дашка сказала, что ей даже учебную шашку давать страшно, кашевар из неё тоже никудышный. Катя реально могла стать общественным ковриком в мужской казарме. Жалко, девчонка, в общем, то она была нормальная. На свой страх и риск дала ей задание, посчитать, сколько надо продуктов для людей и лошадей на месяц. Катя была городская, но переговорив с ребятами, узнала про корм для лошадей, заодно выяснив, что если не накосить его в ближайшие дни, то потом может быть поздно. За пару дней оценила ежедневную потребность и всё посчитала. Кроме того, она опросила девчонок и выяснила, что в окрестностях можно использовать в пищу. Нам питание присылали, но не регулярно, уже были случаи, когда приходилось класть зубы на полку, поэтому девчонки, да кое-кто из парней уже интересовались местной продуктовой базой. А корм для лошадей мы целиком добывали сами.

Я пошла к Ефимычу, он был человеком хозяйственным и солидным. Ходил он неспешно, но ступал тяжело – сразу слышно хозяин. За дело он болел, и всё видел. Даша про него сказала – У него глаза «приметливые».

Из-за чего часто спорил с офицерами.

Осторожно высказала предположение о корме для лошадей и его заготовке, да и подсобные запасы пищи для людей, сколько здесь проторчим – не известно. Ефимыч почесал бороду, покряхтел, сплюнул в сторону и выдал:

– Дельная мысль, однако. Не бабским умом пахнет.

Нормально он воспринял и предложение поставить мою тёзку Катьку учётчицей продуктов и фуража.

– Дельная, говоришь, давай попробуем.

На следующий день он отдал приказ собрать команду из ребят и девчонок, кто умеет косить, и отправил с ними Катьку на заготовки сена.

Вскоре нас с Ксанкой вызвал хорунжий и объявил ей, что она возвращается замом к Дарье, а десятку пусть сдаст мне. Я пыталась, что-то объяснить, но он зло поглядел на меня и сказал, что ему некогда глупости выслушивать, – «ишь, слишком умная, иди принимай девок».

Ксанка, с одной стороны, была расстроена, но с другой – почувствовала облегчение. Как я поняла, она не смогла наладить нормальные отношения с девушками, и всё пошло наперекосяк. А новая заместительница Даши явно не справлялась, да и отношение у неё с девчонками были натянутые.

Десятка была укомплектована в основном новыми девушками с Земли, не имеющими опыта обращения с оружием, не говоря уж о боевых действиях. Поэтому свободного времени у меня совсем не было. Даже моё производство в десятники прошло практически незаметно, мы его совместили с обмыванием производством Даши в урядники. Теперь под её рукой были три девичьи конные десятки.

Оказалось, что наше с Дашей повышение не всем понравилось. Кроме меня все остальные десятники были из казаков и казачек, урядники тем более. Ещё раньше, я поняла, казаки тоже были разные, «истинные» и не очень. Все офицеры и урядники были из потомственных «истинных» казаков. Даша была не из потомственных казаков. Как-то раз я слышала, как одна из этих «истинных» казачек вслед Даше прошипела «подзаборка».

Недели через две, я со своей десяткой в первый раз участвовала в патрулировании. До этого я была одним из бойцов, отвечала только за себя. Теперь у меня в подчинении были другие, я отвечала за них. Поэтому постаралась лучше узнать об окрестностях Замка. Даже расспрашивала местных жителей.

Наш Замок по величине считался средних размеров, он имел внешние и внутренние стены. Внутри располагались донжон, жилые и служебные помещения. Между стенами тоже были помещения, там обычно располагались дежурный отряд, и была конюшня. Замок располагался в предгорьях. Примерно в километре от него начиналось заросшая лесом долина, переходящая в ущелье. В начале ущелья был ещё один небольшой замок, треугольник стен и внутри башня. Он был заброшен.

В другую сторону от замка расстилались поля, которые никто не обрабатывал, а километрах в трёх была деревня, но она тоже была заброшена.

В окрестностях иногда появлялись местные жители, часть из них наши ловили и передавали Ефимычу. Иногда появлялись вооружённые банды, их мы должны были уничтожать. Ходили разговоры, что в горах ещё остаются остатки армии вторжения огры и гоблины.

Местные владетели замков примкнули к орде огров, поэтому их частично перебили, частично изгнали. Кое-кто из них ушёл в горы.

Мы три раза выезжали на патрулирование, один раз в деревню и два раза в лес. Во второй раз даже заехали в заброшенный замок. Но никого не встретили. Дня через три снова заглянули в замок, опять никого. Но в замке явно кто-то побывал, в зале разводили костёр, в прошлый раз этих углей не было. Да и обгоревших костей каких-то животных тоже.

Доложила нашему хорунжему, предложила последить за заброшенным замком.

– Чего ты всюду лезешь. Тебе шо больше других надо.

Довольно часто я спорила с нашим хорунжим, отстаивая интересы девчонок, чувствовала, я ему не нравлюсь. В этот раз ничего не сказала.

Один раз они с сотником смотрели, как я провожу занятия. Сотник подозвал меня и спросил, зачем я рассказываю девчонкам лишнее, вместо того, чтобы просто их больше гонять и лупцевать. Я попыталась ему объяснить, а хорунжий сплюнул сквозь зубы и сказал.

– Ишь ты, слишком умная. Лучше бы нагайкой работала.

Несколько раз я ходила к сотнику вместе с Ефимычем по хозяйственным вопросам. Это тоже не нравилось хорунжему.

– Шо лезешь не в свои дела.

После нашего дежурства у меня стало больше свободного времени, девчонок немного натаскала, теперь занятия отнимали меньше времени. Я чаще стала беседовать с Кри и ещё одной новой девушкой с Земли Валентиной. С их помощью я восстанавливала память о Земле, культуре, литературе и прочем.

Ещё одним моим собеседником стал наш священник – отец Андрей. Он рассказывал о боге, святом писании, святых. Когда меня забрали, Даша надела на меня крестик, меня водили на службы. Но только когда я пришла в себя, и стала что-то соображать, со мной стал беседовать отец Андрей.

Однажды ночью после беседы с ним, у меня всплыло в памяти «каменный бог», он разговаривал со мной. Причём как-то странно, кажется, его слова рождались прямо у меня в голове. Вспомнила, он сказал, что я уже не в первый раз говорю с …., я не разобрала слово, но поняла, он говорил про таких, как он. На следующий день я попыталась об этом поговорить с отцом Андреем. Но он строго заявил, что бог един, хоть и в трёх лицах. А каменные, это не бог, а идолы и наваждение. Мне показалось, что он что-то знает, но говорить не хочет.

Отец Андрей – мужчина лет сорока, был казачьим батюшкой. Шашку не носил, но ходил с посохом, который успешно мог заменить как дубинку, так и короткое копьё. Да и нож у него на боку больше походил на тесак. Тем не менее мне показалось, что знал он не мало.

Когда я сказала, что не могу вспомнить, как с Земли попала в эти миры, и где в них побывала. Он мне высказал одну интересную мысль, о том, что память человека иногда не даёт вспомнить моменты, когда ему было очень плохо. А здесь мало людей, которые попали сюда по собственной воле. И зачастую им пришлось испытать много плохого. Может быть, и ты не помнишь, что очень больно вспоминать.

Так как, мне всё не терпелось сделать – как лучше, то, поговорив с местными, отправилась к Ефимычу, рассказала ему суть, как можно расширить заготовки местных продуктов и начать развивать сельское хозяйство.

– Ты, Катерина, как заноза в одном месте – вроде мелкая, а сидеть спокойно не даёт. Но правду говоришь. Ладно, уговорила. Пошли к сотнику.

Сотник сказал, что он подумает, но прозвучало это – как отстаньте от меня.

Глава 4. Любовь и лошади

Глава 4. Любовь и лошади

Память полностью так и не восстановилась. Теперь я знала, что я с Земли, но продолжались непонятные сны и воспоминания асии Ри.

Где я пропадала?

Даша сказала: «Пропала из лагеря немного более года назад».

Но, воспоминания о мире асии – это явно несколько лет. Потом там ведь у нас не было лошадей, так где научилась хорошо обращаться с ними?

В соседнем деннике шептались – начали целоваться. А что было у меня на Земле. Кто вздохнул и тронул меня за плечо. Мы с Кри сидели в деннике, она убежала. Я предалась воспоминаниям, моя лошадь решила напомнить о себе, вдруг перепадёт, что-либо вкусное или хотя бы приласкают. Погладила её по морде.

Любовь и лошади, у меня это точно как-то связано. Я гладила морду лошади и вспомнила.

На новогоднем балу в школе я весь вечер протанцевала с парнем из параллельного класса. У него было звучное имя Ричард. Вначале у нас всё было очень романтично и платонически. Потом была весна, а у него родители куда-то уехали.

Это был выпускной класс. Наши прогулки при луне, походы в театры, музеи и прочие не сильно сказались на выпускных экзаменах.

Потом мы гуляли у Университета. Мы собирались в него поступать. Ленинские горы, удивительный вид на Москву со смотровой площадки. На неё приезжают свадебные кортежи, мы с Ричем мечтали, что также приедем сюда. Чудесный парк, спуск к набережной Москвы-реки. Иногда сидели в сквере у боцмана, так местные окрестили памятник Ломоносову.

И, конечно, высотка – главный корпус Университета. Говорят, строили заключённые, и один из них сбежал, улетев на листе фанеры за колючую проволоку. Вспомнилась поговорка: «Пролетел, как фанера над Парижем». Это мы с треском пролетели на вступительных экзаменах в Университет.

Что было дальше? Дядя Рича был какой-то большой генерал, он пристроил его в лётное военное училище в одном из поволжских городов. Так как мы не могли обходиться друг без друга, то я в лучших русских традициях приехала в этот город.

Правда, бабушка рассказала, что у неё тоже первая большая любовь был курсант лётного училища, но их разлучила война. Ещё она сказала, что для неё эта эпопея обернулась очень большими проблемами.

– Катя, может останешься в Москве. У меня плохое предчувствие.

Что такое бабушкино предчувствие – по сравнению с большой и светлой любовью, а потом приятно же ощутить себя декабристкой. Я отправилась в город Сатаров.

Мой любимый просил своего дядю-генерала устроить меня в какое-то военное училище связи, находящееся в этом же городе, но дядя отнёсся к просьбе прохладно. Наверно, сказался его жизненный опыт. Время было уже позднее. Единственным высшим учебным заведением, добирающим студентов, недобранных на вступительных экзаменах, был некий культурный институт со спортивным уклоном.

Институт культуры

Институт был местом очень своеобразным. Готовил он работников культуры в основном для сельской местности, для домов культуры, библиотек, ещё кого-то. Вспомнила: его диплом даже давал право преподавать, но только в младших классах.

Институт имел две основные базы: одну в городе и другую за городом.

Им уже много лет руководил Игнат Филиппович, дядька, похожий на маршала Будённого, по крайней мере – усами. Может быть, поэтому он питал большое пристрастие к лошадям. При институте было большое подсобное хозяйство с огромными конюшнями. Как это было связано с культурой, не знаю. Но на меня произвело большое впечатление и укрепило мой выбор института.

Подсобное хозяйство института, официально оно именовалось «учебное хозяйство», а в просторечии «подсобкой», располагалось в посёлке, в трёх километрах от города. Здесь же проходила основная часть занятий студентов первого курса, тут же мы и жили в стандартной хрущёвской пятиэтажке-общежитии.

Особую часть «подсобки» занимали конюшни. Это был свой отдельный мир, с установившимися отношениями и иерархией. Директор не реже двух раз в неделю обходил конюшни, при этом казалось, что не то государь обходит свои владения, не то маршал делает смотр своим войскам.

Правда, на лошади его никто не видел.

Основная масса студентов, вернее сказать, студенток, была из деревни. Только на спортивном факультете парни составляли почти треть. На остальных существенно меньше, а на библиотечном – ни одного.

Учиться после московской хорошей школы, мне было легко. Моя любовь сидела в своих казармах, курсантов первого года практически не выпускали. Но любовь была ещё сильна, поэтому другие предложения мной тут же отметались. Короче, делать мне было нечего, и я стала всё больше времени пропадать в конюшнях. Выяснилось, что в учебном хозяйстве был создан казачий центр, я тоже записалась. Учились выездке, джигитовке, обращению с шашкой, стрельбе и многим другим воинским наукам. Стрельбе, в том числе из лука и арбалета.

В конюшнях работало много секций, только по верховой езде было четыре разных, а ещё по фехтованию, и технические – по скорняжному делу и художественной ковке. В секции художественной ковки, учили не только выковывать подковы, но и подковывать лошадей.

Реально, всей работой в конюшнях руководил «Михалыч». Звали его Сергей Михайлович – старший наставник по верховой езде, но все его звали Михалыч, невысокого роста, энергичный, наверное, ему было за 60, но он успевал всюду.

Потом шли три деда, сколько им лет не знаю, но за семьдесят – это точно. Митрич – уход за лошадьми, Игнат Филиппович – ветеринар, Карпыч – фехтование.

У всех дедов характер был разный. Игнат Филиппович был похож на Кису Воробьянинова, в исполнении артиста Филиппова. Он страшно обижался, если его называли Филиппычем – только по имени-отчеству. Лошадей он любил страстно.

Митрич был среднего роста, полноватый, страшный матерщинник. Когда девчонки под его руководством чистили лошадь, им подробно объяснялось, кто они есть, откуда взялись и откуда у них руки растут, а также где им место.

Карпыч был из казаков, обучал нас фехтованию в основном на шашках, немного на кинжалах. Шутил: «Это чтобы вы ножом себя не зарезали».

Он из дедов, наверно, был самым старым, но двигался он превосходно. Был прекрасным танцором, и во время танца давал волю рукам.

Для меня он был ещё интересен тем, что мог свободно разговаривать по-французски, мы часто с ним говорили, а то ведь язык забывается.

Это дало толчок. Услышав, как мы говорим на французском языке, ко мне привязался Киса – Игнат Филиппович, он спросил.

– А немецкий язык знаешь?

Я и ляпнула:

– Да.

Он начал разговаривать со мной по-немецки. Как-то через месяц, он сидел за столом и выписывал рецепт на лекарство, за которым мне надо было съездить в ветеринарную аптеку. Выписал, внимательно посмотрел на меня и изрёк:

– Культурный человек должен знать латынь.

Начал меня учить латыни. Вначале мне не очень нравилось, но постепенно втянулась. Языки давались мне легко, поэтому к концу первого курса уже могла немного говорить на латыни, и достаточно бегло читать.

Как я поняла, Кисе особо делать было нечего, вот он и решил заняться моим воспитанием.

А мне это дало неплохое знание болезней лошадей и способов их лечения.

С лошадьми разобралась.

А знания в этом мире очень пригодились. И не только знание ухода за гривастыми, но и опыт обучения девчонок этому. Педагогика. Да и уроки Кисы помогают вовремя выявить заболевания и травмы лошадей.

Вскоре все мои подопечные девушки научились стрелять из арбалета. Хотя, конечно, хорошо стреляли только три девушки, остальные распределились от «нормально», до «палили в белый свет как в копеечку». Но заряжать арбалет умели все. Обращаться с шашкой реально могли только пятеро. Хорошо, хоть на лошадь умели садиться все.

В одно из патрулирований мы захватили восьмерых местных. Они были сильно напуганы. Рассказывали, что с гор спустился отряд огров и гоблинов. Мы с командиром второй патрульной десятки доложили начальству, я думала, что они отправят людей на поиски огров и гоблинов.

Начальство приказало усилить охрану замка и прекратить патрулирование.

Тогда я насела на вновь захваченных местных и от них немного узнала о чудовищах.

По их рассказам гоблины были ростом примерно с человека, но значительно массивней, голова как котёл, тело как бочка. Местные ростом были поменьше нас – мужчины примерно метр семьдесят, а женщины сантиметров на пять-десять меньше. Огры были огромные примерно в два или даже три человеческих роста, они могли на большое расстояние кидать большие камни. И те, и другие были очень свирепые; местные утверждали, что они убивали и ели людей.

Основным оружием и тех и других были топоры, молоты и разные дубины. Гоблины также использовали короткие копья, а некоторые огры были вооружены людскими двуручными мечами.

Поняла, почему местные боятся говорить об этих чудовищах, делая вид, что их не видели и не знают. Местные власти жестоко расправлялись с теми, кто даже по принуждению служил ограм. Вот местные и отрицали любые контакты с ними.

На третий день сидения в замке я предложила нашему хорунжему отправить меня и ещё пятёрку девушек на разведку.

– Ты, хто? Десятник, вот и десятничай. Лупцуй.

Он замялся,

– Общем, учи девок.

Так, я и десятничала, гоняла на плацу своих девчонок. Но свободного времени было много, поэтому помогала Ефимычу по хозяйству, общалась с местным контингентом.

Попыталась разобраться в местной структуре власти. Среди местных нашлись несколько бывших слуг, и паренёк лет двенадцати или тринадцати, который, похоже, относился к знатному сословию, что он и другие всячески отрицали. Они мне рассказали, что это княжество Роано, столицей его является город Лоагор. Княжество делится на яро. Правитель здешнего яро не то погиб, не то примкнул к орде. Яро, в свою очередь, делятся на таны. Местный тан примкнул к ограм и был убит – это его замок. Ещё есть рооны – это у кого есть замок, и роны – у них замка нет, но они тоже благородные воины.

Похоже, роны – типа наших рыцарей.

Потом пришла княжеская армия и перебила местных за измену, а многих простых жителей увели в рабство. Уцелели здесь только те, кто сумел спрятаться. Они очень рады, что замок заняли мы, из-за боязни княжеских солдат.

Минула неделя, я попросила разрешения выезжать из замка, чтобы потренировать девушек в верховой езде. Хорунжий скривился, но разрешил, предупредив: «далеко не отъезжать».