Пятый осколок. Голос крови.

– Ты не обречен, мальчик. Ты избран. Да, это страшная ноша. Да, ты стал клеткой для древнего зла. Но клетка может стать и крепостью. Мы везем тебя в Земли Забвения не для того, чтобы запереть или убить. Мы везем тебя туда, где предки тысячелетиями учились усмирять хаос.

– Мы научим тебя, – подхватил Талион, и в его голосе впервые прозвучала не угроза, а клятва. – Поможем выстроить стены внутри твоей души. Чтобы сила служила тебе, а не управляла тобой. Чтобы ты стал ее хозяином. Будет больно. Это станет самой тяжелой битвой в твоей жизни. Но ты не будешь один.

Родрик кивнул.

– Я клянусь своей жизнью и магией: я не дам тебе пасть. Я буду рядом на каждом шагу. Мы все будем рядом. Пока ты дышишь, пока твоя воля крепка, мир в безопасности. Ты не монстр, Элиан. Ты последний рубеж. И мы верим, что ты выдержишь.

Элиан смотрел то на мага, то на эльфа. Страх никуда не делся, он все еще сидел комом в горле, но рядом с ним появилось что-то другое: хрупкое, но реальное чувство опоры. Он больше не был просто жертвой обстоятельств. Ему дали выбор: сдаться тьме или бороться за свет, используя саму эту тьму как оружие.

Он глубоко вздохнул, вытирая лицо рукавом. Слезы высохли, оставив ощущение стянутой кожи, но взгляд стал тверже.

– Хорошо, – сказал он, и голос больше не дрожал. – Я попробую. Сделаю все, что вы скажете. Только… только не дайте мне навредить Лиане. Или отцу. Обещайте мне это.

– Клянусь, – вместе произнесли Родрик и Талион.

За бортом снова ударил гром, сотрясая корпус, но теперь этот звук казался не предвестником конца, а вызовом, на который Элиан готов был ответить.

Родрик облегченно выдохнул.

– Спи, Элиан. Скоро начнется твой настоящий путь.

Люк захлопнулся. Элиан остался один в полумраке, под гул шторма и стук собственного сердца.

«Я не сосуд, – подумал он, глядя в темный угол, где плясали тени. – Я Элиан. И я справлюсь».

Глава 11

Финн

Ночь в Северной башне давила на плечи свинцовой тяжестью. Ветер за окнами выл так, словно пытался выломать рамы и ворваться внутрь, но Сибилла даже не обращала внимания. Она стояла у круглого стола, заваленного свитками, странными стеклянными приборами и засушенными травами, и медленно пересыпала серебристый порошок из одной чаши в другую. Порошок слабо светился в темноте.

Грач неподвижно сидел на спинке кресла, и только его глаза поблескивали, следя за каждым движением Финна.

Он уже час помогал раскладывать травы, переставлять склянки, подавать то, что она просила. Руки делали работу, а мысли крутились вокруг одного: того, что случилось днем.

– Подай вон ту чашу, – Сибилла кивнула на полку, не оборачиваясь. – Серебряную.

Финн послушно снял чашу и протянул ей. Магистр взяла ее, даже не взглянув, и продолжила свои манипуляции.

– Почему вы здесь? – спросил Финн.

Сибилла взяла склянку, откупорила ее и высыпала щепотку сушеного корня в чашу. Смесь зашипела, выпустив клуб едкого фиолетового дыма.

– Я узнала о тьме, Финн. Почувствовала всплеск из своей обители. Прилетела узнать, что происходит в королевстве, которое еще вчера считалось оплотом света.

– Нет, – Финн сделал шаг ближе, сжимая руки в кулаки. – Я не о том спрашиваю. Почему вы остались? Король мертв. На троне его брат. Тьма, о которой кричали лекари, исчезла из покоев сразу после смерти Дорвена. Какой смысл оставаться в гнезде предателей? У вас есть дракон. Вы могли улететь еще на рассвете.

Сибилла замерла. Ее рука с ложкой застыла над чашей. Медленно, очень медленно она повернулась к нему. В свете единственной свечи ее серые глаза казались почти прозрачными, а вертикальные зрачки сузились до тонких нитей.

– Ты думаешь, тьма ушла? – ее голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Потому что ее не видно в спальне? Потому что король испустил дух?

Она резко выпрямилась, отставляя чашу в сторону.

– Я остаюсь, потому что чувствую ее, мальчик. Она никуда не делась. Она затаилась. Впиталась в камни фундамента, просочилась в подземелья, ждет в тенях коридоров. Это не болезнь, которая проходит со смертью больного.

Сибилла обошла стол и оперлась о него руками, глядя на Финна в упор.

– И потом, Родрик…

– Магистр Родрик? – Финн нахмурился.

– Он не мог просто так исчезнуть. Бесследно. Я знаю его пятнадцать лет. Он педант, он осторожен, он любит своего ученика больше, чем собственную жизнь. То, что он пропал именно в ту ночь, когда пропал принц, его единственный любимый наследник, говорит лишь об одном: случилось что-то страшное. Что-то, чего мы пока не видим. И я намерена это выяснить.

– А вдруг слухи правдивы? – Финн понизил голос, оглядываясь на дверь, хотя они были одни. – Вдруг он и вправду наслал эту тьму? В книге, что нашли в его башне…

– Чушь, – отрезала Сибилла, и в ее голосе впервые прорезалась злость. – Родрик никогда бы не поднял руку на короля. И уж тем более не стал бы призывать тени Морготраса. Я маг высшей ступени, Финн. Если бы здесь проводился ритуал такой силы, я бы почувствовала эхо этой магии за сотню лиг. Воздух бы горел, земля бы стонала. Здесь ничего этого нет.

Она снова взяла ложку, нервно постукивая ею по краю чаши.

– Использовать телепортацию? Да, он мог. Экстренный уход, спасение принца. Но сотворить сложный ритуал проклятия, оставаясь незамеченным для меня? Нет. Эти книги о Морготрасе подтверждают лишь одно: он что-то выяснил. Нашел ответ на вопрос, который мучил его годами. Узнал нечто такое, что угрожало не только принцу, но и всему королевству. И за это его попытались убрать. Или он ушел сам, чтобы спасти мальчика.

Финн молчал, переваривая ее слова. Страх, сидевший в нем комом, начал медленно отступать, сменяясь тревожным любопытством.

– И что нам делать? – спросил он наконец. – Мы не можем противостоять Валерису и всему Совету вдвоём.

Сибилла усмехнулась, и улыбка вышла хищной.

– «Нам»? Нет, Финн. Тебе нужно быть моими глазами и ушами. Ты будешь ходить туда, куда я скажу. Слушать то, что я не услышу за стенами башни. А взамен получишь мою защиту. Совет знает, кто я. Валерис тоже не посмеет тронуть тебя пальцем, пока я здесь. Ему нужна моя сила, даже если он этого не признает. Пока я нужна ему как союзник, ты в безопасности.

– А как же принцесса Лиана? – вдруг спросил Финн. В его голосе прозвучала искренняя боль. – Она в темнице.

Глаза Сибиллы блеснули. Она медленно подошла к окну, глядя на черное небо, где угадывался силуэт спящего дракона.

– Ох, Лиана… – протянула она задумчиво. – Вот тут, Финн, начинается самое интересное.

Она обернулась, и в ее взгляде читалось нечто новое: не просто расчет, а удивление.

– Когда ее вели в тронный зал, когда она прошла мимо меня, я почувствовала кое-что. Не магию в привычном понимании. Нечто древнее. Столь мощное, что у меня кровь закипела в жилах. Эта девушка не так проста, как кажется. В ней скрыта сила, о которой она сама, возможно, не догадывается.

Финн широко раскрыл глаза.

– Вы думаете…

– Я ничего не думаю пока. Я наблюдаю, – перебила Сибилла. – Но одно знаю точно: нам нужно их освободить. Найти Элиана, вернуть ему трон и понять, что за сила дремлет в его сестре.

– Тогда давайте действовать! – Финн шагнул вперед, и в его глазах загорелся огонь. – Я пойду в темницу прямо сейчас. Выломаю замок, уведу их…

– Стой, – жестко остановила его Сибилла. – Хочешь погибнуть впустую? Лобовая атака ничего не даст. Сначала нам нужна информация.

Она снова склонилась над картой, расстеленной на столе, и провела пальцем по линии, ведущей от замка Валериса к столице.

– Кто доложил Валерису о смерти Дорвена раньше, чем прибыл гонец? Гонца, кстати, так и не нашли. Он растворился в воздухе вместе с новостью. Значит, предатель внутри действовал быстрее птицы. Нам нужно знать имя этого человека. Нам нужно знать, кто шепнул Валерису, что пора занимать трон.

Сибилла подняла взгляд на Финна.

– Вот что ты сделаешь. Ступай в темницу, но не для побега. Побеседуй с Калебом. Он советник, он видел все, он знает каждого лорда в лицо. Вытяни из него: кто был рядом с королем в последние часы? Какие странности он заметил в поведении Совета?

– Он мне не поверит, – засомневался Финн. – Я для него тот, кто не уследил за принцем.

– Передай ему: «Сибилла чувствует тьму в камнях и верит в невиновность Родрика». Это будет паролем. Калеб умен, он поймет.

Финн кивнул, поправляя плащ. Решимость возвращалась к нему шаг за шагом.

– Я понял. Разговор с Калебом. Информация о предателе. И никаких лишних движений до вашего сигнала.

– Именно, – Сибилла снова взялась за свою работу, перемешивая зелье. – Иди. И помни: стены имеют уши, а тени – глаза. Будь осторожен, Финн. От того, что ты узнаешь сегодня вечером, зависит, станет этот замок могилой или крепостью сопротивления.

Финн поклонился и бесшумно выскользнул за дверь, оставляя мага наедине с ее зельями, грачом и тяжелой тьмой, которая, как знала Сибилла, только начинала расправлять крылья.

Коридоры замка ночью были другими. Финн знал их как свои пять пальцев: каждый поворот, каждую нишу, каждый потайной ход, которым пользовались слуги, чтобы не мозолить глаза господам. Но сейчас, в темноте, знакомые стены казались чужими. Факелы горели реже, чем днем, и тени прыгали по камню так, словно жили своей жизнью.

Финн шел, прижавшись к холодной кладке. Плащ, тяжелый и темный, скрывал его фигуру, но не мог скрыть стук сердца, который, казалось, гремел на весь этаж.

У поворота на лестницу, ведущую вниз, стояли двое стражников.

– Стоять, – один из них выставил копье, преграждая путь. – Кто идет?

Финн вышел из тени, поднял руки, показывая, что без оружия.

– Я от магистра Сибиллы. К пленникам.

Стражники переглянулись.

– С какой стати? – второй говорил настороженно, но копье не опускал. – Приказа не было.

– Магистр сказала проверить, не задумали ли они побег, – Финн старался, чтобы голос звучал ровно, буднично. – Валерис будет благодарен, если мы предупредим любую угрозу заранее.

Первый стражник хмыкнул, но копьё убрал.

– Ладно. Проходи. Но я с тобой пойду.

Финн пожал плечами.

– Хоть оба. Мне скрывать нечего.

Лестница винтом уходила глубоко под землю. Воздух здесь менялся: исчезал запах сырой древесины и воска, а на смену приходил запах плесени, немытых тел и той сладковатой гнили, которую Финн чувствовал еще сидя под решеткой совета. Тьма здесь была гуще. Она липла к коже, холодила затылок.

– …говорят, та девчонка, дочь короля, орала так, что стены дрожали, – бормотал один, пока они шли.

– Лучше бы их сразу казнили, – отвечал второй.

Стражник остановился у двери с решеткой.

– Дальше я не пойду. Вон его камера, третья с конца. Если что-то случится, кричи.

Он усмехнулся собственной шутке и остался у входа, прислонившись к стене.

Коридор темницы был длинным и узким. Факелы здесь почти не горели, лишь редкие огоньки чадили в скобах на стенах. Слева и справа тянулись решётки, за которыми угадывались неподвижные фигуры. Большинство спало или притворялось спящими. Но в конце коридора, в самых глубоких камерах, сидели они.

Финн сначала подошел к камере слева. Там, на грубой соломе, находились Варик и Олрик. Капитан выглядел плохо: плечо неаккуратно перевязано тряпками, сквозь которые сочилась кровь, лицо покрыто грязью и запекшейся кровью. Олрик сидел рядом, поддерживая друга, и мрачно ковырял пальцем дыру в своем сапоге.

Увидев Финна, Варик медленно поднял голову. В его глазах не было злости, только усталость.

– Капитан… – тихо позвал Финн, оглядываясь на стражника у входа. Тот зевал, опираясь на копье, и, казалось, не обращал внимания. Финн быстро сунул руку под плащ и вытащил небольшой сверток, завернутый в ткань, и плоскую флягу. – Это мне Сибилла дала, – прошептал он, просовывая сверток и флягу сквозь прутья. – Там хлеб, немного вяленого мяса и вода с отваром тысячелистника. Для раны, капитан. Гниль пойдет, если не промыть.

Варик замер, глядя на еду и лекарство так, словно перед ним было золото. Его живот громко заурчал в тишине коридора.

– Зачем? – хрипло спросил капитан.

– Ешьте, – настойчиво сказал Финн. – Силы понадобятся. И обработайте плечо.

Олрик молча принял сверток, быстро разделил его на две части. Одну протянул Варику, вторую оставил себе.

– Спасибо, парень, – буркнул лучник, не поднимая глаз. – Не думал, что у тебя кишка не тонка будет сюда сунуться.

– Как вы? – тихо спросил Финн, глядя на бледное лицо Варика. – Держитесь?

Варик сделал большой глоток воды, жадно, захлебываясь, затем вытер рот тыльной стороной ладони.

– Живы, – коротко ответил он. – Пока живы.

Финн кивнул, получив в ответ едва заметный кивок Варика, двинулся дальше, к камере напротив.

Калеб сидел на соломе, прислонившись спиной к стене. Он поднял голову, когда Финн остановился у решетки.

– Ты? – голос Калеба прозвучал хрипло. – Пришел посмотреть, как гниют те, кому ты не смог послужить? Или Валерис прислал тебя добить нас, чтобы не мучились?

Финн сглотнул. Руки под плащом дрожали, но он заставил себя стоять прямо.

– Я не за тем, милорд.

– Не называй меня так. – Калеб сплюнул на пол. – Для тебя я теперь просто пленник. Как и все здесь.

Он усмехнулся, но усмешка вышла злой.

– Конечно. Ты теперь при важной госпоже. Шпионишь, докладываешь. Что она хочет узнать? Где мы закопали золото? Кого еще продать?

Финн сжал кулаки. Внутри все кипело, но он сдержался.

– Милорд, я не предатель. Я сидел в цепях, пока вы искали принца. А когда вернулись… – он запнулся. – Я не мог ничего сделать. Они бы убили меня раньше, чем я успел бы дернуться.

– Но теперь ты можешь, – Калеб не спрашивал, он утверждал. – Теперь ты при госпоже с драконом и можешь все. Только почему-то пришел один, без ключей и без меча.

– Потому что не за этим, – Финн шагнул ближе к решетке, понизил голос. – Милорд, послушайте. Сибилла… она не на стороне Валериса.

Калеб смотрел на него недоверчиво, но молчал.

– Она просила передать вам слова. Скажи, говорит, что Сибилла чувствует тьму в камнях и верит в невиновность Родрика. Вы поймете.

Повисла тишина. Калеб смотрел на Финна долго, очень долго. Потом медленно поднялся и подошел к решетке.

– Она так и сказала? «Верит в невиновность Родрика»?

– Да, милорд. И еще сказала, что книги о Морготрасе, которые нашли в его башне, не доказательство. Это значит, что он что-то узнал. Что-то важное. И за это его пытались убить.

Калеб провёл рукой по лицу.

– Тьма в камнях… – повторил он тихо. – Значит, она чувствует.

Он посмотрел на Финна. Взгляд изменился: недоверие ушло, осталась только усталость и что-то похожее на надежду.

– Что ей нужно?

– Информации, – Финн перевел дух. – Она хочет знать, кто предупредил Валериса. Гонец, которого послали к нему, не вернулся. А Валерис приехал раньше, чем должен был. Кто-то сообщил ему о смерти короля быстрее птицы.

Калеб нахмурился, отошел от решетки и заходил по камере, меряя шагами тесное пространство.

– Совет. Кто-то из Совета. Больше некому. Только они знали, что посылали гонца.

– Она просила вспомнить все. Кто был рядом с королем в последние часы? Кто вел себя странно? Кто слишком быстро согласился с новым королем?

Калеб остановился.

– Харлан, – бросил он. – Лорд Харлан. Вечно мне подлизывался, а когда я вернулся, смотрел так, будто я уже покойник.

Финн кивнул, запоминая.

– Еще?

– Стефан – трус. Но трусы часто выбирают сторону сильного слишком поспешно, чтобы спасти шкуру. – Калеб помолчал. – Но главное не это. Главное – Родрик. Если она верит в него, значит, принц жив. И его нужно найти.

– Она знает, – быстро сказал Финн. – Чувствует. Не точно, но примерно. Она хочет искать, но ей нужен проводник.

Калеб усмехнулся. Коротко, зло.

– Значит, я ей нужен. Не просто так, из жалости.

– Вы нужны, чтобы найти принца, – твердо сказал Финн. – И вернуть ему трон. А она нужна, чтобы вытащить вас отсюда.

– Когда?

– Не знаю. Она сказала ждать сигнала. Сначала информация.

– Финн. Имя Харлан. Запомнил?

– Харлан, – повторил тот.

Калеб кивнул и отошел вглубь камеры, к стене. Разговор был окончен.

Финн перевел дух и шагнул к соседней решетке.

Лиана стояла в углу, обхватив себя руками. В полумраке ее рыжие волосы казались темными, почти черными, и только когда свет факела падал на лицо, проступали веснушки. Она не смотрела на него.

– Леди Лиана, – позвал Финн тихо.

Она дернула плечом, но не ответила.

– Я не предатель, – сказал он.

Лиана молчала. Смотрела куда-то в стену.

– Я просто хочу помочь, – добавил Финн. Голос дрогнул. – Я не знаю как, но… я хочу.

Тишина.

Потом Лиана медленно повернула голову. Посмотрела на него сквозь решетку. В глазах не было злости.

– Ты не предавал, – сказала она тихо. – Ты просто выжил. Это не преступление.

Она помолчала, потом добавила тише:

– Отец мертв. Элиан неизвестно где. Мы здесь. А те, кто это сделал, сидят наверху и делят власть.

Финн не знал, что сказать. Просто стоял и смотрел на нее.

Лиана вдруг выпрямилась, тряхнула головой, и волосы рассыпались по плечам.

– Ты говоришь, хочешь помочь, – сказала она жестко. – Тогда делай. Не стой тут с видом побитой собаки. Иди и делай.

– Я сделаю, – выдохнул Финн. – Я все сделаю.

– Иди, – она отвернулась к стене. – И если получится… если правда вытащите нас… я запомню.

Из самой дальней камеры, где царила непроглядная тьма, донесся хриплый, насмешливый смешок.

– Трогательно, право слово, – прокаркал голос Рауля. – Мышка пришла утешать львов. Только львы теперь в клетке, а мышка бегает на свободе. Мир перевернулся, господа хорошие.

Финн вздрогнул, но не стал отвечать преступнику. Он лишь крепче сжал кулаки.

– Я вернусь, – тихо сказал он Лиане и Калебу, игнорируя голос из темноты. Затем он развернулся и быстро пошел к выходу, стараясь не слышать, как Рауль продолжает бормотать себе под нос.

Зал Совета, где некогда витал аромат пергамента, воска и чернил, теперь был пропитан запахом сырости и вина.

Финн стоял за высокой спинкой стула, на котором расслабленно, закинув ногу на ногу, сидела Сибилла. На ее плече, неподвижно, как статуэтка, сидел грач. Сибилла медленно гладила птицу по голове, и тот лишь изредка тихо щелкал клювом. Ее взгляд был устремлен в центр стола, но Финн видел, как напряжены мышцы под ее темной мантией.

Во главе стола, там, где раньше восседал король Дорвен, теперь развалился лорд Векслер. Он был тошнотворен. Костлявые пальцы, торчащие из рукавов черной мантии, напоминали птичьи лапы. Кожа обтягивала череп так плотно, что проступали все впадины. Редкие седые волосы зализаны на лысину. Один его глаз бегал, живой и злой, а второй – молочно-белый, мутный – смотрел в никуда, придавая лицу выражение безумия. Когда он улыбался, обнажая кривые, почерневшие зубы, хотелось отвернуться.

– Итак, – произнес он, и голос у него оказался неожиданно высоким, скрипучим, словно несмазанная телега. – У меня для вас новости. Хорошие и плохие. С какой начнем?

Леди Морган поджала губы, ее пальцы нервно сжали подлокотники кресла.

– С плохой, мастер Векслер. Мы уже привыкли к худшему.

– Мастер? – переспросил лорд Стефан, нервно постукивая пальцами по массивному перстню. – С каких пор личный советник лорда-регента – просто «мастер»? Позор короне. Разве регент не пожаловал вам титул за верную службу? Или вы до сих пор считаетесь простым чиновником?

Векслер медленно повернул к нему голову. Белый глаз смотрел куда-то в сторону, за стену, но здоровый впился в Стефана, как клещ.

– С тех пор, лорд Стефан, как лорд-регент Валерис назначил меня своим личным советником. А ваши… регалии, – он скривил тонкие губы, – временно утратили силу. До выяснения обстоятельств.

– Да как ты смеешь… – начал Бренн, приподнимаясь.

– Смею, комендант, – оборвал Векслер, даже не повышая голоса. – Смею, потому что за мной стоит армия наемников и воля короля Валериса. А за вами? – он обвел зал своим мутным глазом с холодной усмешкой. – За вами лишь пустой зал, голодный город и присяга, которую вы уже нарушили, сомневаясь в законном монархе. Король Дорвен мертв и похоронен. Его больше нет. Есть только новый король и я говорю от его имени. Сядьте.

Бренн замер, лицо его пошло красными пятнами, но он медленно опустился обратно. Финн покосился на Сибиллу. Она даже бровью не повела. Только гладила грача, и птица довольно щурилась.

– Плохие новости, – продолжил Векслер, обводя зал своим мертвым глазом. – В северных землях падеж скота. Треть овец в долинах сдохла за неделю. Мясо чернеет. Крестьяне говорят, что это порча. Магистр Эдвин, что скажете вы, целитель душ и тел?

Эдвин поднял голову. Лицо у него было серое, измученное.

– Я не скотник, мастер Векслер, – устало ответил он. – Я лекарь людей. Но если это та же тьма, что и в замке…

– Это та же тьма, – перебил Векслер. – Мы это и так знаем. Вопрос в том, что делать? Лорд-регент предлагает сжечь зараженные деревни. Чтобы не расползалось.

– Сжечь?! – леди Морган вскочила. – Там же люди! Сотни людей!

– Люди, леди Морган, – спокойно ответил Векслер, – которые уже мертвы. Просто еще не знают об этом.

Финн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на Сибиллу. Она перестала гладить грача.

– Вы не можете этого сделать, – тихо, но твердо сказала Сибилла. – Это не решение. Это паника и бессмысленная жестокость. Тьму нельзя остановить огнем костров, если не найти источник.

Векслер повернул к ней свою страшную голову.

– Магистр Сибилла… Наша дорогая гостья с драконом. Я наслышан о вашем… питомце. Говорят, он любит жареное мясо. Но здесь не Северный форпост. Здесь столица. И здесь решения принимаю я. От имени лорда-регента.

– Решения, которые убьют больше людей, чем спасут, – усмехнулась Сибилла, и в ее глазах блеснул опасный огонек. – Но кто я такая, чтобы спорить с советником, у которого один глаз видит мир, а второй смотрит в преисподнюю?

Векслер дернулся. На секунду его лицо исказилось гримасой ярости, обнажив все свои гнилые зубы, но он тут же справился с собой, вернув маску спокойствия.

– Перейдем к хорошим новостям, – продолжил он, будто не слышал ее выпада. – Наши разведчики видели принца Элиана.

В зале повисла тишина. Такая плотная, что Финн услышал, как бьется его собственное сердце, отдаваясь болью в ребрах. Даже грач замер.

– Где? – выдохнула леди Морган, хватаясь за край стола. – Когда? Он жив?

– В рыбацкой деревне Гримсвик, на побережье, – ответил Векслер, смакуя каждое слово. – Три дня назад. Он был с магом. Судя по описанию, с предателем Родриком.

– Родрик! – лорд Стефан стукнул кулаком по столу, и чернильница подпрыгнула. – Я же говорил! Предатель! Они вместе! Они сговорились украсть трон!

– Вы уверены, что это был он? – подал голос магистр Эдвин. Голос дрогнул, в нем появилась надежда, которую он тщетно пытался скрыть. – Принц жив? Вы точно это знаете?

Векслер усмехнулся своей кривой, страшной улыбкой.

– Не обольщайтесь, магистр. Ваш юный принц считается дезертиром. Он самовольно покинул поле боя, оставив армию на произвол судьбы. А если с ним маг-изменник, и они направляются на север, в земли, где бушует чума… – он развел костлявыми руками. – Мы можем быть почти уверены, что они заодно. Родрик использует мальчика как щит.

– Или Родрик увозит его силой! – резко парировала леди Морган, ее глаза сверкали гневом. – Спасает от того, кто проклял короля! От предателя, который сидит в этом замке! Может быть, даже от самого Валериса!

Векслер посмотрел на нее с легким, почти отеческим любопытством.

– Интересная версия, леди Морган. У вас есть доказательства?

– А у вас есть доказательства измены? – парировала она.

– У нас есть приказ лорда-регента, – отрезал Векслер, и его голос снова заскрипел. – Этого достаточно. Закон есть закон.

– Мы должны спасти мальчика! – Бренн снова привстал, забыв про осторожность. – Если он жив, если он где-то там, с этим… с Родриком, который, может быть, насильно его удерживает… Мы обязаны отправить отряд! Немедленно!

– Мы ищем его, комендант, – холодно ответил Векслер, барабаня пальцами. – Лорд-регент тоже хочет понять, что произошло на самом деле. Поэтому в район Гримсвика уже отправлен специальный отряд. Лучшие следопыты. Если принц жив – его доставят во дворец. Целым и невредимым. Для правосудия.

– А если нет? – тихо спросил Эдвин, и в его голосе прозвучал страх. – Если те, кто охотится за ним… урги или наемники… найдут его первыми?

Векслер пожал плечами, и его кости хрустнули.

– Тогда, магистр, вопрос решится сам собой. На престол взойдет законный наследник по крови – лорд-регент Валерис. И королевство получит стабильность, которой так не хватало при… предыдущем, слабом правлении.