Пятый осколок. Голос крови.

Спор разгорался с новой силой. Каждый кричал о своем, пытаясь переложить ответственность на других. И вдруг двери распахнулись.

В зал вошел магистр Эдвин. Он был бледен, почти синюшен. Губы тряслись.

– Милорды – голос лекаря сорвался на хрип. Он оперся о край стола, чтобы не упасть. – Тьма она ушла из покоев короля.

На миг никто не шелохнулся. А потом все разом рванули к дверям.

Финн посмотрел на Сибиллу. Та сидела неподвижно. Только одна бровь чуть дрогнула.

– Идем, – сказала она, поднимаясь. – Посмотрим.

Коридоры, ведущие к королевским покоям, встретили их тишиной. Стражи стояло вдвое больше обычного, но люди жались к стенам и старались не дышать в сторону дверей.

Он никогда не был здесь. Простому стражнику вход в покои монарха был запрещен.

Комната поражала размером. Высокие своды терялись в полумраке. Тяжелые бархатные шторы были задернуты наглухо, отсекая любой луч света. В углах еще клубились остатки тьмы – тонкие, как паутина нити, которые таяли на глазах, втягиваясь в камень и пол. По периметру горели десятки свечей. Их пламя дрожало, металось, но не гасло.

А в центре, на огромной кровати под балдахином, лежал он.

Финн смотрел на короля Дорвена и не узнавал его. На портретах в коридорах это был статный мужчина с густыми темными волосами и властным взглядом. Сейчас

Волосы короля стали белыми. Не седыми, а мертвенно-белыми, как известь. Они разметались по подушке сухими, ломкими прядями. Лицо изменилось неузнаваемо. Щеки ввалились, скулы заострились, кожа обтянула череп, став серой и прозрачной, словно пергамент. Сквозь тонкие веки, казалось, можно было разглядеть пустоту внутри. Грудь вздымалась редко, так слабо, что Финн ловил себя на том, что считает вдохи, боясь, что следующий не случится.

– Боги... – выдохнул кто-то сзади.

– Тише, – шикнула леди Морган.

Магистр Эдвин подошел к кровати, опустился на колени. Взял руку короля – худую, невесомую, с проступившими синими венами. Приложил пальцы к шее. Замер.

Тишина длилась вечность.

Потом Эдвин поднял голову. Посмотрел на советников. И Финн увидел в его глазах то, чего не видел никогда: абсолютную, безнадежную пустоту.

– Король Дорвен – голос лекаря дрогнул. Он прокашлялся, пытаясь вернуть твердость. – Его величество скончался. Только что. Сердце остановилось.

Тишина взорвалась криками.

– Как?! – закричал Стефан, хватаясь за голову. – Не может быть! Тьма же ушла! Она должна была отпустить его!

– Она не отпустила, – тихо сказал Эдвин. – Она забрала все. Всю его жизнь. До последней капли.

Леди Морган медленно опустилась на стул у стены. Бренн замер, сжимая и разжимая кулаки. Финн стоял и смотрел на мертвого короля. Человека, которому он присягал. Которого должен был защищать. Теперь он лежал здесь, иссушенный, пустой, как старая скорлупа.

Рядом бесшумно зашевелился грач на плече Сибиллы. Сама она стояла неподвижно. Ее серые глаза с вертикальными зрачками быстро скользили по комнате, по стенам, по углам, словно искали что-то невидимое остальным.

– Надо отправлять гонца, – раздался голос Стефана. Лорд уже пришел в себя и поправлял камзол дрожащими руками. – Валерису. Немедленно. Он должен знать. По закону крови, в отсутствие прямых наследников право регентства переходит к нему.

– Зачем? – резко обернулась леди Морган. В ее глазах плескалась злость, смешанная с горем. – Принц Элиан жив! Мы не знаем наверняка, но и не знаем, что он мертв! Отправлять за братом короля – значит готовить почву для узурпации!

– Узурпации? – Стефан побледнел. – Вы понимаете, что говорите? Валерис – брат покойного короля. Он имеет право на престол! Пока мы спорим, урги могут прорвать оборону. Нам нужна сильная рука. Валерис – взрослый мужчина, опытный политик. Элиан – мальчишка, сбежавший с поля боя.

– Он не сбежал, он пропал! – выкрикнул кто-то.

– Элиан сбежал! – взвизгнул Стефан, тыча пальцем в сторону кровати. – С предателем Родриком! Он дезертир! Он отказался от прав, когда покинул поле боя!

– Это не доказано!

– А то, что король мертв, доказано? – Стефан повысил голос. – Посмотрите на него! Это Родрик убил его своей магией! А теперь он увез мальчишку, чтобы сделать из него марионетку или принести в жертву!

– Тише! – рявкнул Бренн. Спорщики замолчали, тяжело дыша.

В тишине голос Сибиллы прозвучал неожиданно громко:

– Спорьте или нет, а гонца отправить придется. Валерис – следующий в очереди. Элиана нет. Король мертв. Если не позвать брата, найдется кто-то другой: дальний родственник, самозванец, соседний король. Думайте быстрее. Время не ждет.

– Шлите гонца, – устало сказала Морган. – Самого быстрого. И готовьте готовьте все к прибытию.

Похороны были быстрыми. Слишком быстрыми для короля. Финн стоял в углу трапезной, куда Сибилла велела ему уйти, чтобы не мозолить глаза знати. Тело начали готовить к погребению сразу. Эдвин объяснил кратко: магия проклятия продолжала работать даже после смерти. Мертвая плоть, напитанная тьмой, становилась опасной для живых. Короля Дорвена завернули в саван и опустили в склеп предков без лишних церемоний.

К вечеру в замке стало тихо. Тихо и страшно.

Сибилла сидела в своей башне, перебирая свитки. Финн стоял у окна, глядя на темнеющее небо. Грач дремал на жердочке, изредка вздрагивая во сне.

– Госпожа, – не выдержал Финн. – Тьма она ушла? Совсем?

Сибилла подняла голову. В свете свечи ее глаза казались почти черными, зрачки расширились.

– Нет, – сказала она просто. – Она затаилась. В стенах. В полу. В камнях. Ждет.

– Чего ждет?

– Приказа.

Финн сглотнул.

– А вы вы можете ее сдержать? Уничтожить?

Сибилла отложила свиток. Помолчала.

– Я поставила барьеры. Самые сильные, какие знаю. Они держат. Но, – она запнулась, и впервые Финн услышал в ее голосе нотку неуверенности. – Этого недостаточно. Тьма глубже, чем я думала. Она не снаружи. Она внутри. Прорастает, как грибница. Если я выжгу ее здесь, – она коснулась рукой холодной стены, – может рухнуть половина замка. А если оставлю как есть...

– Что?

– Она будет ждать. И когда придет тот, кто ен позвал, она ответит.

Финн молчал, переваривая услышанное. Потом спросил тихо:

– Кто ее позвал?

Сибилла посмотрела на него долгим взглядом.

– Хороший вопрос, мальчик. Очень хороший. Если найдешь на него ответ – скажи мне.

Валерис прибыл на рассвете.

Финн видел его въезд со смотровой площадки Северной башни. Отряд всадников, человек пятьдесят, все в черном, с траурными лентами на рукавах, втянулся во внутренний двор. Валерис ехал впереди, на крупном вороном жеребце. Даже сверху было видно, как он держится в седле: уверенно, по-хозяйски, словно уже чувствует трон под собой.

Он спешился. Скинул плащ подбежавшему слуге. И, даже не взглянув на выстроившихся для приветствия стражников, направился прямо в замок.

– Быстро он, – заметил Финн.

– Знал, – коротко ответила Сибилла, стоящая рядом. – Гонец ещё в пути, а он уже здесь.

Финн обернулся.

– Но как он мог знать, что король умрет?

Сибилла усмехнулась, но усмешка вышла невеселой.

– Вот об этом, Финн, я бы на твоем месте подумала. Очень крепко подумала.

Совет собрали через час.

Финн стоял за креслом Сибиллы, стараясь стать частью тени, но цепко вглядываясь в каждое лицо. Валерис сидел во главе стола, в кресле, которое обычно занимал король.

Он был Финн не мог подобрать слова. Не злым. Не добрым. Скользким. Глаза светлые, почти прозрачные, смотрели внимательно, цепко, но ни на ком не задерживались дольше секунды. Тонкие пальцы с перстнями лежали на столе неподвижно.

– Докладывайте, – бросил Валерис, лениво изучая свой перстень. – Что происходит в моем королевстве? Почему казна пуста? Почему зерна не хватает?

Стефан заерзал, раскрывая свитки.

– Ваше высочество Ситуация критическая. Последняя битва съела все запасы. Мы должны наемникам, кузнецам, поставщикам

– Сколько?

– Тысяч двадцать золотом. Плюс долги за зерно

– Налоги поднимите, – отрезал Валерис. – На треть. С завтрашнего дня.

– Но, – Стефан побледнел. – Крестьяне и так еле тянут, если поднять налоги, начнутся бунты.

– Пусть попробуют, – холодно сказал Валерис. – Бунтовщиков будем вешать. Деньги нужны сейчас. Дальше.

Леди Морган поджала губы, но промолчала. Только взгляд ее стал еще жестче.

– Провизия, – продолжил Бренн. – Запасов в городе на две недели. Если осадное положение снимут и откроют дороги, подвезут еще. Если нет...

– Дороги откроем, – кивнул Валерис. – Ургов давно не видно?

– После той битвы, где пропал принц, они словно исчезли. Патрули доходили до Черного леса, ни следа, – ответил Бренн.

Валерис задумался, барабаня пальцами по столу.

– Значит, поняли, что здесь им ничего не светит, – произнес он наконец. – Или нашли то, что искали.

Лорд Харлан сделал шаг вперед.

– Ваше высочество, у нас есть кое-какие находки. Касательно магистра Родрика.

Валерис повернулся к нему. В его глазах мелькнул интерес.

– Говори.

– После исчезновения Родрика мы обыскали его башню. Тщательно. И нашли тайник. За ложной стеной. Там были книги. Запрещенные. Трактаты о Морготрасе, о древнем зле, о ритуалах подчинения воли. Похоже, Родрик пытался использовать темную магию, чтобы контролировать короля. Сделать из него марионетку.

По залу пронесся шепот.

– Вы хотите сказать – начал Стефан.

– Я хочу сказать, что Родрик не просто лечил короля, – перебил Харлан. – Он ставил на нем опыты. Пытался подчинить его волю темной магией. Но что-то пошло не так, и король превратился в овощ. – Он перевел дух. – А когда понял, что не справился, похитил принца. Чтобы попробовать снова. Чтобы вернуться с законным королем-марионеткой и править от его имени.

– Чушь, – выплюнула леди Морган. – Родрик тридцать лет служил короне!

– Или тридцать лет ждал своего часа, – парировал Харлан. – Маги, они все себе на уме. Мало ли что у него в голове?

– У нас нет доказательств, что он ставил опыты на короле, – упрямо сказала Морган.

– А это? – Харлан выложил на стол книгу в черном переплете с пожелтевшими страницами. – Здесь его пометки. На полях. «Дозировка», «реакция», «сроки». Что это, если не отчет об опытах?

Все уставились на книгу. Финн смотрел на нее и чувствовал, как холодеет внутри.

– Бред, – тихо сказала Сибилла.

Никто не ожидал, что она заговорит. Все повернулись к ней.

– Если бы Родрик ставил опыты темной магией, я бы почувствовала, – продолжила она спокойно. – В замке остались бы следы. Эманации. А их нет. Есть только тьма, которая пришла извне и которую кто-то впустил.

– Кто-то впустил? – переспросил Валерис. – Вы хотите сказать, у нас есть предатель?

– Я хочу сказать, что делать выводы рано, – отрезала Сибилла. – И вешать всех собак на мага, который не может оправдаться, удобно, но глупо.

Валерис посмотрел на нее долгим взглядом. В этом взгляде не было злости. Только холодное, расчетливое любопытство.

– Вы правы, магистр, – сказал он наконец. – Рано. Но кое-что мы можем сделать прямо сейчас.

Он обвел взглядом советников.

– Кто еще причастен? Кто мог помогать Родрику? Кто знал о его планах? Кого нужно устранить, чтобы они не навредили королевству дальше?

Стефан заерзал. Морган поджала губы. Бренн нахмурился.

– Лорд Калеб, – подал голос Харлан. – Верховный советник. Он исчез из замка почти сразу после пропажи принца.

– Исчез? – Валерис приподнял бровь. – Куда?

– Советник Калеб, – произнес Харлан, делая вид, что сожалеет, – отправился в лес якобы на поиски принца. Вместе с ним был небольшой отряд гвардейцев. Но есть тревожные сведения.

– Какие еще сведения? – прорычал Валерис.

– Леди Лиана тоже исчезла, – сказал Харлан. – Дочь короля. Она пропала в тот же день, что и Калеб.

– Дочь короля? – Валерис нахмурился. – Разве она не бастард?

– Мы не знаем наверняка, ваше высочество, – быстро вмешался Стефан. – Покойный король принес ее совсем крошкой и объявил своей дочерью. Юридически она признана наследницей второй очереди. Но ходят слухи, что она может быть настоящей дочерью, просто скрытой от глаз.

– Это не важно, кто она по крови, – отрезал Валерис. – Важно то, что она пропала вместе с главным советником. Калеб не искал принца. Он бежал. Он похитил девочку, чтобы использовать ее как рычаг давления, или чтобы скрыть свои следы вместе с Родриком. Они сговорились. Триада предателей: маг, советник и самозваная принцесса.

Финн почувствовал, как кровь отливает от лица. Они переворачивали все с ног на голову. Превращали спасителей в преступников, а жертв – в соучастников.

– Они представляют угрозу для трона, – продолжил Валерис, поднимаясь. – Если они вернутся с армией или с «мертвым» принцем, которого объявят живым, начнется гражданская война. Мы не можем этого допустить.

Он обвел советников тяжелым взглядом.

– Я издаю указ. Найти лорда Калеба, леди Лиану и магистра Родрика. Любыми средствами. Живыми или мертвыми, мне все равно. Но предпочтительно живыми, чтобы суд состоялся принародно. Объявить их врагами короны. Изменниками. Каждый, кто укроет их, будет казнен вместе с ними.

– А если они окажут сопротивление? – спросил капитан стражи.

– Убивать на месте, – спокойно ответил Валерис. – Королевство должно быть очищено от этой скверны. Гонцов отправить во все гарнизоны. Охота начинается сейчас.

Сибилла рядом с Финном тихо фыркнула. Едва слышно. Он почувствовал, как ее пальцы слегка сжали его предплечье. Предупреждающе.

Финн стоял неподвижно, глядя в пол, но внутри у него все кипело. Калеб и Лиана – предатели? После всего, что они сделали? После того, как Калеб годами держал это королевство на своих плечах?

Валерис усмехнулся, глядя на склоненные головы советников:

– Отличный день, чтобы начать новую эру, не так ли?

Глава 10

Элиан

«Северный Ветер» уходил от Гримсвика, и грязный порт с его вонью и чайками быстро превратился в тонкую полоску на горизонте, а потом исчез совсем. Осталась только вода. Свинцовая, холодная, бесконечная.

Шторм нарастал. Волны с глухим, утробным ревом били в борт, забрасывая палубу тяжелыми ледяными брызгами. Тучи нависли так низко, что казалось, будто они вот-вот зацепят верхушки мачт своими мокрыми, тяжелыми брюхами. Ветер выл, рвал паруса, заставляя корабль опасно крениться то влево, то вправо. Палуба уходила из-под ног, и Элиану приходилось вцепляться в мокрый леер мертвой хваткой, чтобы не упасть за борт. Каждый шаг давался с трудом, превращаясь в борьбу с самой стихией.

И все же судно было прекрасным. Принц никогда не видел ничего подобного.

Несмотря на ярость шторма, корабль оставался истинным произведением эльфийского искусства. Его корпус, выточенный из темного, почти черного дерева с серебристым отливом, блестел в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь разрывы туч. Резные узоры, изображающие морских созданий и древние руны, украшали борта и казались живыми в мерцающем свете. Паруса, сшитые из тончайшего материала, напоминали крылья гигантской птицы, ловящие каждый порыв ветра.

Элиан устроился в носовой части, примостившись на свернутом канате. Его взгляд был прикован к корме.

Там, у штурвала, стоял Талион.

Эльф казался неотъемлемой частью корабля. Длинные серебристые волосы развевались по ветру, сливаясь с пеной брызг, плащ хлестал по ногам, но сам капитан стоял неподвижно. Его тонкие, изящные пальцы уверенно держали штурвал, и в каждом движении чувствовалась скрытая сила, способная укротить даже этот яростный шторм.

По палубе сновали другие эльфы. Пять или шесть. Они перекладывали канаты, собирали вещи в ящики. Элиан смотрел на их заостренные уши, на холодные, невозмутимые лица и чувствовал странную смесь: восхищение и липкий, подступающий к горлу страх. Они казались слишком совершенными для мира грязи и крови, к которому он привык.

Из-за кормы показался Родрик. Маг выглядел озабоченным, плащ тяжело хлопал на ветру. Он направился прямо к Талиону, и они о чем-то заговорили, склонив головы.

Элиан привстал, вытягивая шею, но вой ветра и грохот волн заглушали слова. Он уловил лишь обрывок: «...курс... север...», но его тут же смыло соленой водой.

Родрик кивнул, и лицо его стало еще мрачнее. Талион ответил что-то очень тихо, наклонившись к самому уху мага. Элиан вытянулся, делая шаг вперед, но новый порыв ветра ударил с удвоенной силой. Холодная водяная стена хлестнула прямо в лицо. Элиан закашлялся, вытирая глаза рукавом, а когда открыл их, маг и эльф уже заканчивали разговор. Талион, заметив пристальное внимание юноши, оставил Родрика у штурвала и подошел к нему. В руке капитан держал яблоко. Оно странно выглядело в этой серой мгле: яркое, красное, идеальной формы, будто чужеродное.

– Как ты, юный друг? – Голос эльфа перекрыл шум ветра. Он протянул фрукт.

Элиан моргнул, чувствуя себя неловко. Взял яблоко.

– Все хорошо, – быстро сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Спасибо.

Он помолчал секунду, глядя в желтые глаза эльфа, и вдруг выпалил то, что крутилось у него на языке всю дорогу:

– Простите… Я никогда не видел эльфов вживую. Только в книгах. Я думал… ну, вы другие. Не такие.

Талион усмехнулся. В этой улыбке не было ни злобы, ни насмешки, лишь легкая, древняя грусть.

– Ничего, мальчик. Все когда-нибудь бывает впервые. Мир шире, чем стены твоего замка. И опаснее. Привыкай.

К ним подошел Родрик.

– Как рана? – спросил он. Его рука машинально потянулась проверить повязку под плащом Элиана, но замерла на полпути. – Не беспокоит?

– Почти зажила, – ответил Элиан, чуть приподнимая подбородок. – Благодаря твоим травам. Почти не болит.

Родрик кивнул, но облегчения в его глазах не появилось. Наоборот, лицо словно потемнело. Он медленно перевёл взгляд с Элиана на небо, где тучи сгущались в черную, давящую массу, нависая прямо над мачтой. Затем посмотрел на Талиона.

– Элиан, – тихо сказал маг. – Нам нужно серьезно поговорить.

Сердце принца пропустило удар.

Талион посмотрел на горизонт, где черная полоса воды уже сливалась с небом.

– Надвигается большая туча, – сказал он спокойно, но в этом спокойствии читалась угроза. – Шторм усиливается. Лучше спуститься в трюм.

Элиан почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морской влагой. Яблоко в его руке вдруг показалось тяжелым свинцовым шаром. Любопытство сменилось глухой тревогой. То, о чем они собирались говорить, явно не предназначалось для чужих ушей. Даже для ушей ветра и моря.

– Хорошо, – тихо сказал он, кивая.

Люк захлопнулся, отрезая рев шторма. В трюме стало тихо, но давяще. Единственный фонарь раскачивался, бросая на стены дерганые тени.

Элиан сидел на перевернутом ящике, сжимая в руках яблоко. Есть не хотелось. Желудок свело узлом. Родрик стоял у стола, опираясь на него обеими руками, опустив голову. Талион прислонился к стене в углу, скрестив руки на широкой груди. Его желтые глаза не моргали. Они смотрели сквозь Элиана, будто видели что-то под кожей.

– Элиан, – голос Родрика прозвучал глухо. – Ты помнишь, что я говорил тебе про магию? Про то, что ты ее не чувствуешь?

Элиан кивнул, глядя в пол.

– Говорил.

– Я солгал тебе тогда, – тихо сказал маг. Элиан поднял голову, и в глазах мага увидел такую боль, что ему стало страшно. – Ты не пустой, мальчик. Наоборот. В тебе слишком много места. Но оно занято.

Элиан нахмурился.

– Чем занято? Я же ничего не чувствую. Ни огня, ни воды, ни ветра. Ничего.

– Потому что там нет места для такой магии, – вмешался Талион. – Там живет кое-что другое. Древнее. Голодное...

Элиан поднял взгляд на него.

– О чем вы?

Талион отлепился от стены и сделал шаг в свет фонаря. Глаза блеснули.

– Много веков назад жил маг по имени Морготрас. Люди зовут его Разрушителем. Мы, эльфы, помним его истинное имя, но даже шептать его опасно. Его не убили. Нельзя убить то, что стало чистой силой. Его разбили на куски. Рассеяли. Большую часть заперли в Бездне, откуда нет выхода. Но мелкие осколки разлетелись по миру. И они искали убежище.

Холод пополз по спине Элиана.

– Убежище?

– Да. – Талион смотрел прямо ему в глаза. – Им нужно живое тело. Такое, чтобы вместить эту силу и не сгореть сразу. Они ждали столетиями. Искали подходящую кровь. Подходящий миг.

Родрик шагнул вперед, его голос дрогнул.

– В ночь твоего рождения, Элиан, граница между мирами истончилась. И один такой осколок, одна искра Морготраса, нашла вход. Она вошла в тебя. Еще до первого твоего вдоха.

Элиан медленно покачал головой, словно отрицая каждое слово.

– Нет… Вы ошибаетесь. Я человек. Я сын короля Дорвена. Я не какой-то сосуд для демона.

– Ты сын короля, – твердо сказал Родрик. – По крови ты человек. Но внутри тебя спит то, что хочет вернуть Морготраса к жизни. То, без чего он не сможет стать прежним.

– Спит? – прошептал Элиан, и голос сорвался. – Значит, оно может проснуться?

– Оно уже просыпается, – ответил Талион. – Медленно. По мере того, как ты растешь. Чувствуешь пустоту? Холод внутри? Это не отсутствие магии. Это искра. Она вытесняет все человеческое, занимает место. Твоя собственная сила не может проявиться, потому что ее задавливает вес этой тьмы.

Элиан вскочил. Яблоко выпало из рук и покатилось по полу.

– Вы знали? – закричал он. – Вы все знали и молчали? Родрик, ты мой наставник! Ты учил меня, пытался вызвать магию, зная, что там… это?

– Я пытался найти способ запечатать ее! – Родрик тоже повысил голос, но в нем была не злость, а отчаяние. – Месяцами. Годами. Я думал, что смогу вывести ее, не навредив тебе. Но она пустила корни, Элиан. Она стала частью тебя. Если попытаться вырвать ее сейчас, ты умрешь. Или она вырвется сама и сожжет все вокруг.

– Именно поэтому мы везем тебя не к Хальдору, – спокойно добавил Талион. – Лорд Хальдор не смог бы помочь. Он бы испугался и попытался бы убить тебя, считая угрозой. Мы везем тебя в Земли Забвения. Там есть древние ритуалы. Силу не убрать, но мы можем научить тебя ей управлять, до того, как она полностью поглотит твой разум.

Элиан попятился и наткнулся спиной на холодную стену трюма.

– Управлять? Но вы сказали, она живая. Она хочет вернуться?

– Она хочет власти, – сказал Талион. – Она хочет уничтожить этот мир, чтобы сделать его единым целым. А ты ключ к этому.

Корабль резко качнуло. Фонарь метнулся, тени заметались по стенам, словно живые существа. Элиану показалось, что в темном углу кто-то шевельнулся и из глубины его груди ему ответило тихое, насмешливое эхо.

– Они идут за тобой, – продолжил Талион. – Те, кто служит Морготрасу: урги, тени, предатели в замке. Они чуют пробуждение. Они хотят помочь силе вырваться наружу раньше времени. Если они доберутся до тебя сейчас, пока ты слаб, они используют тебя как дверь. И тогда конец наступит очень быстро.

Элиан сполз по стене на пол, обхватив колени руками.

– Так значит, отец… Проклятие отца… Это из-за меня?

Родрик опустился перед ним на колени, пытаясь заглянуть ему в глаза.

– Нет. Проклятие наложили те, кто хотел выманить тебя. Они пытались ослабить защиту замка, чтобы добраться до тебя. Твой отец стал жертвой этой войны, как и многие другие.

– Я монстр, – прошептал Элиан. Слезы потекли по щекам. – Я принес смерть всем, кого люблю.

– Ты не монстр, – жестко сказал Талион. – Ты последняя надежда. Если научишься держать эту силу в узде, станешь хозяином в собственном теле, а не рабом, то сможешь защитить этот мир лучше любого мага. Но путь будет тяжелым. Придется бороться с ней каждый день. Каждую секунду.

Талион выпрямился.

– У нас есть три дня до прибытия. Три дня до того, чтобы начать борьбу. Ты готов?

Элиан поднял голову. В его глазах плескался животный ужас, но где-то в глубине, там, где раньше была пустота, теперь теплился странный, чужой огонек.

– А если я не справлюсь? – тихо спросил он, глядя на свои дрожащие руки. – Если она проснется и я не смогу ее удержать?

Талион покачал головой.

– Мы не можем убить тебя, Элиан, – сказал эльф тихо, но четко. – Ты не понимаешь. Сила уже стала частью твоей крови. Если мы убьем носителя сейчас, оболочка разрушится, и часть Морготраса вырвется наружу бесконтрольно. Он рассеется по ветру, по воде, по земле и найдёт новое тело. И тогда начнется конец, который уже нельзя будет остановить.

Элиан поднял глаза, и в них плескался ужас.

– Значит, выхода нет? Я обречен?

– Нет, – резко вмешался Родрик. Он протянул руку и крепко сжал плечо принца. – Выход есть. Иначе мы бы не везли тебя сюда.

Родрик наклонился, заставляя Элиана смотреть ему в глаза.