Пятый осколок. Голос крови.

– Держать строй! – крикнул Калеб, понимая: бессмысленно. Их пятеро. Двое еле держатся в седлах. Всадников – тридцать, не меньше.

Конница окружила их плотным кольцом. Лошади храпели, всадники в темных плащах смотрели холодно. Один из них, широкоплечий, с нашивками десятника, поднял руку. В ту же секунду копья опустились. Десяток острей смотрели прямо на Калеба, Варика, Лиану. Остриё замерло в двух пальцах от горла лошади Варика. Животное всхрапнуло, попятилось, но копьё двинулось следом.

– Именем его величества короля Валериса, правителя всех земель Андрала! – гаркнул десятник. – Вы арестованы по обвинению в дезертирстве и измене короне! Сложите оружие, или приказ рубить без предупреждения!

Калеб замер. Мир сузился до блеска наконечника.

Валерис?

Имя ударило под дых. Валерис – брат короля Дорвена. Тот, кто годами гнил в поместье, топя тоску в вине.

Калеб медленно оглядел своих. Варик побледнел. Капитан инстинктивно дернулся, рука потянулась к мечу, но замерла. Десятки копий смотрели им в грудь. Любое резкое движение – смертный приговор.

Калеб перевел взгляд на Лиану. Она сидела в седле, прямая, как струна. В ее карих глазах плескался не страх. Гнев. Чистый, незамутненный. Она смотрела на копья, нацеленные ей в грудь, и, кажется, прикидывала, скольких успеет забрать с собой.

Не делай этого, – мысленно взмолился он. – Пожалуйста, не сейчас.

Десятник довольно осклабился. Ему лет сорок, мелкие бычьи глаза полны самодовольства новой власти.

Калеб встретился с ним взглядом.

– Какого дьявола здесь происходит? – голос Калеба прозвучал ровно, ледяным спокойствием контрастируя с бурей внутри. – Король Дорвен жив. Вы служите его брату? Это измена. И ты это знаешь. Немедленно убери оружие.

Десятник рассмеялся. Коротко, хрипло.

– Король Дорвен... – он растянул имя, сплюнув в грязь. – Разум съела болезнь. А Валерис принял корону по праву крови, пока наследник не объявился. Так что ваш долг, советник, – он ткнул острием в грудь Калеба, – если вы тот, за кого себя выдаете, – подчиниться новой власти.

Варик дернулся.

– Да как ты сме...

– Варик! – голос Калеба хлестнул, как плеть. Капитан замер, сжал зубы. – Тихо.

Калеб снова посмотрел на десятника. В голове лихорадочно метались мысли. Валерис на троне. Король при смерти. Совет позволил?

– Ты ошибся, – спокойно произнес Калеб. – Мы не дезертиры. Я – лорд Калеб, Верховный Советник короля Дорвена. Со мной Лиана, дочь короля, и мои люди. Мы выполняем приказ: ищем законного наследника, принца Элиана. Если Валерис взял трон, пусть предъявит документы. Доказательства смерти короля. Акт отречения принца. А пока...

– Пока ты будешь молчать, – оборвал десятник, теряя терпение. Копье качнулось, острие опасно приблизилось к горлу Калеба. – Мне плевать, кто ты был при старом режиме. Новый король приказал задерживать бродяг без документов. А вы, – он презрительно окинул их взглядом, – выглядите как сброд. Шатаетесь по лесу, пугаете народ.

Лиана дернулась в седле. Ее лошадь всхрапнула, сделала шаг вперед. Мгновенно десяток копий качнулся, нацеливаясь ей в грудь.

– Леди Лиана, – поправила она звонко, и в голосе зазвенела сталь. – Дочь короля Дорвена. И твой «король» Валерис не имеет права занимать трон, пока жив прямой наследник. А Элиан жив. Мы это знаем.

Усмешка сползла с лица десятника. Он прищурился, оглядел Лиану оценивающе и нагло.

– Ты не королевских кровей, девочка, – сказал он, растягивая слова. – Приемыш. Подкидыш. Таких у короля могла быть дюжина. Сиди тихо. Твое слово ничего не весит.

Варик не выдержал. Забыв об опасности, он рванулся вперед, хватаясь за меч.

– Заткни свой поганый рот, отродье!

– Варик, стой! – рявкнул Калеб, но было поздно.

Десятки копий мгновенно сомкнулись перед капитаном, застыли у самого горла. Варик замер, но его взгляд, полный ненависти, обещал десятнику мучительную смерть.

– Тише, Варик! – Калеб резко поднял руку. – Не надо.

– А то что, капитан? – Десятник лениво повел копьем, чиркнув острием у лица Лианы. – Проучишь меня?

– Копье убери, – тихо сказал Калеб. Голос прозвучал настолько низко, что десятник невольно замер.

– Что?

– Я сказал: убери копье от ее лица. Или я тебе его в задницу засуну, когда встретимся без свидетелей.

На миг повисла тишина. Даже ветер, казалось, стих.

– Ты... – начал десятник, но договорить не успел.

– После короля престол наследует принц Элиан. Он жив. И пока он жив, Валерис всего лишь регент. Вы служите предателю.

Десятник набычился, пытаясь вернуть уверенность, но в глазах мелькнула тень сомнения.

– Нам известно, что принц Элиан сбежал, – произнес он, но уверенности в голосе не было. – Отказался от обязанностей. Дезертир не имеет прав. Король Валерис объявил его лишенным титула. Закон есть закон.

– Как вы смеете! – Лиана рванулась в седле, но конь лишь тревожно переступил копытами. – Пока он жив, он будущий король! Вы не можете просто вычеркнуть его!

– Значит, так, десятник, – Калеб говорил ровно, чеканя каждое слово. – По закону, по которому страна живет триста лет, Валерис мог объявить себя королем только в одном случае: если Элиан официально отрекся или мертв. У тебя есть документы? Грамота отречения? Или тело привезли в столицу?

Десятник замялся. Копье дрогнуло.

– Мне приказано...

– Мне плевать, что тебе приказано, – отрезал Калеб. – Ты выполняешь приказы человека, который узурпировал власть. А я – королевский советник. И если Валерис действительно король, пусть докажет это.

– Хватит разговоров, – оборвал десятник. Он резко махнул рукой. – Вы отправляетесь в замок. Обвинение в дезертирстве и поддержке самозванцев карается смертью, но его величество милосерден. Возможно, отделаетесь темницей. Слезайте с лошадей. Быстро!

Калеб оглянулся. Лиана смотрела на него, и в ее глазах плескалась такая ярость, что он понял: еще слово – и она бросится.

– Лиана, – тихо сказал он, встречая ее взгляд. – Тихо. Не надо.

– Они не имеют права...

– Знаю. – Он чуть наклонил голову. – Но нас пятеро. Лошадей двое. Тридцать всадников с копьями. Если начнем бой, никто не уйдёт. Ты слышишь меня?

Она слышала. Губы дрогнули, сжались в тонкую белую линию, но она промолчала. Калеб медленно расстегнул пояс с мечом и бросил на землю. Меч звякнул, ударившись о камень.

– Варик. Олрик. Торвальд. Оружие на землю.

– Милорд... – начал Варик.

– На землю, капитан. Это приказ.

Трое гвардейцев, стиснув зубы, медленно склонились. Кинжалы, мечи, лук – все полетело в мокрую траву.

– Вяжите их, – бросил десятник, не слезая с седла. Голос звучал лениво. – Руки за спину. И эту... – он кивнул на Лиану, – снимите с коня. Пусть пройдется пешком.

Двое солдат спешились. Один грубо схватил Лиану за плечо, стащил с седла. Она не сопротивлялась – только зашипела, когда запястья стянули веревкой. И посмотрела на Калеба. В этом взгляде было столько боли и унижения, что у него сжалось сердце. Она смотрела только на него. Как будто он один мог это остановить.

Его скрутили следом. Пеньковая веревка врезалась в кожу, пережимая вены. Рядом связали Варика, Олрика и Торвальда. Лошадей отвели в сторону.

Калеб стоял, чувствуя, как холодный ветер пробивает мокрую одежду, и смотрел на горизонт. Валерис. Брат короля. Тот, кого считали безобидным пьяницей. Если он узурпировал трон... Что творится в замке? Где Совет? Где Эдвин? И главное – кто ещё знает правду?

– Шевелись!

Грубый толчок древком копья в спину вышиб воздух. Отряд тронулся. Пятеро пленников, связанных и грязных, шли в центре строя тяжелых всадников. Они удалялись от леса, направляясь в пасть к узурпатору. Калеб шагал твердо. Веревка врезалась в запястья, но он почти не чувствовал боли. В голове рождался план.

Он не сдастся. Не сейчас.

Лиана

Дождь начался, едва они миновали ворота. Сначала редкие тяжелые капли отбивали ритм по шлемам, затем ливень обрушился стеной. Лиана шла, не чувствуя ног. Сапоги чавкали в грязи, каждый шаг давался с трудом, мокрая веревка впивалась в кожу, оставляя саднящие полосы.

Город встретил их тишиной. Люди жались к стенам, прячась под навесами, но сотни глаз следили за процессией. Лиана замечала, как женщины прикрывают рты ладонями, как мужчины хмурятся.

– Смотри, это она... – шепоток пробился сквозь шум дождя.

– Леди Лиана... Говорят, предали короля...

– Бедняжка. Посмотри ей в глаза.

Лиана заставила себя идти прямо. Спина ровная, подбородок чуть выше обычного. Она шла не как пленница, а так, будто сама выбрала этот путь. «Я дочь короля. Я Лиана. Я не сломаюсь». Внутри все сжималось от унижения, от желания закричать и рвануть путы. Но она молчала. Гордость была единственным, что осталось.

Гравий сменился камнем. Мостовая вела вверх, к замку, выраставшему из серой пелены. Темно-серые стены, мокрые, блестящие, уходили в небо. Башни давили тяжестью. Лиана знала этот замок. Здесь она выросла.

Сейчас он казался чужим.

Лиана почувствовала взгляд и повернула голову. Калеб шел в двух шагах впереди. Он держался так, словно вел армию, а не его вели на казнь. Их взгляды встретились. В его карих глазах, усталых и потемневших, плеснуло что-то, от чего перехватило дыхание. Обещание. «Я здесь. Я рядом. Держись». Лиана сглотнула ком и едва заметно кивнула.

Главные ворота распахнулись. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом и грязью. Конные стражники спешились, передавая пленников пешей гвардии.

– Внутрь! – рявкнул сержант, толкая Калеба прикладом алебарды в спину.

Коридоры, еще недавно родные, теперь выглядели враждебно. Лиана знала каждый поворот: здесь бегала ребенком, здесь играла в прятки с Элианом. Теперь факелы горели тускло, отбрасывая дерганые тени. Знакомые гобелены сняли, заменив траурными черными полотнищами.

Их вели в тронный зал.

Двери распахнулись с громким скрипом. Гул голосов стих, едва они переступили порог. По обе стороны прохода стояли лорды, советники, капитаны. Все в черном. Лица бледные, глаза опущены. Никто не смотрел на входящих. Сквозь пелену усталости Лиана узнавала знакомые фигуры: лорд Стефан, леди Морган, магистр Эдвин.

В центре зала, на возвышении, стоял трон. Тяжелый, резной, из черного дерева. На нем сидел человек, которого Лиана видела лишь на портретах.

Валерис.

Его лицо было жестким, глаза холодными, как лед. Тонкие губы кривились в подобии улыбки. Он был одет в темно-синий камзол с серебряным шитьем – цвета траура. На груди – брошь с гербом, которую Лиана помнила на плече отца. Валерис сидел, откинувшись на спинку, и рассматривал их с ленивым интересом, словно диковинных зверей.

Стражники грубо подтолкнули пленников вперед. Лиана споткнулась, но устояла. Ее подвели к подножию трона, чья-то тяжелая рука надавила на плечо, пригибая к полу.

– На колени, – рявкнул стражник.

Лиана ударилась коленями о холодный камень и боль пронзила ноги. Она стиснула зубы и вцепилась взглядом в того, кто сидел на троне.

Рядом опустили Калеба. Варика. Олрика. Торвальда.

Калеб дернулся, когда стражник слишком грубо толкнул Лиану.

– Руки убрал, – процедил он сквозь зубы, поворачивая голову к стражнику. – Я тебя запомнил.

Тот хотел огрызнуться, но, встретившись взглядом с Калебом, передумал и отступил.

Калеб выпрямился, игнорируя боль. Его взгляд скользнул по залу.

– Предатели... – слово сорвалось с губ Калеба, громкое и четкое. – Стоило мне отлучиться на несколько дней, и вы уже целуете сапоги узурпатору?

Он говорил негромко, но в мертвой тишине каждое слово звучало оглушительно.

– Я думал, у вас есть хребты.

– Лорд Калеб, – голос с трона прозвучал тихо, но властно. Валерис чуть подался вперед. – Я слышу, вы что-то хотите сказать?

Калеб усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.

– О, я много чего хотел бы сказать, ваше... величество.

Последнее слово он выделил с такой язвительностью, что несколько лордов вздрогнули. Калеб попытался подняться, но стражники вдавили его плечи вниз.

– Отпустите меня. Я хочу говорить стоя. Как подобает Советнику Короны.

Валерис махнул рукой.

– Оставьте его. Пусть говорит. Мне интересно.

Калеб медленно, с достоинством поднялся, разминая затекшие мышцы.

– Я – Калеб, Верховный Советник короля Дорвена, хранитель Большой Печати. Мое отсутствие было вызвано поиском законного наследника, принца Элиана, похищенного при загадочных обстоятельствах. Я вернулся, чтобы защитить трон от узурпаторов и предателей. Почему вы, – он обвел совет жестом, – позволили этому человеку занять трон, не имея законных прав?

Валерис слушал внимательно, барабаня пальцами по подлокотнику. Когда Калеб замолчал, в зале повисла тишина. Узурпатор разочарованно вздохнул.

– Законные права? – переспросил он мягко. – Лорд Калеб, вы служили моему брату. Вы должны знать: трон наследуется по крови. Мой брат мертв. Его сын – дезертир, сбежавший с поля боя и отрекшийся от престола. Кому, как не мне, править?

– Мертв? – Калеб замер.

Удар попал точно в цель. Лиана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мир поплыл, звуки стали глухими.

Нет. Не может быть. Отец...

– Что значит – мертв?

Валерис вздохнул, словно речь шла о чем-то скучном.

– Король Дорвен скончался вчера вечером. Не приходя в сознание. Лекари говорят, проклятие съело его изнутри. Мы проводили его в последний путь достойно. Он покоится в склепе предков.

– Нет... – выдохнула Лиана. Она дернулась, пытаясь вскочить, но стражники схватили ее за плечи. – Пустите! – голос сорвался на визг. – Это ложь! Отец не мог... Он не...

Она вырывалась. Плечо дернулось, кулак, сжатый до боли, врезался в челюсть ближайшего стражника. Тот охнул, отшатнулся. Но их было слишком много. Второй навалился всем весом, прижимая ее грудью к холодному камню. Третий скрутил руки за спину, выкручивая суставы.

– Уберите руки! – кричала Лиана, захлебываясь слезами. – Отец! Папа!

Она билась локтями, коленями, головой. Один из стражников получил удар затылком в скулу. Солдат выругался и ткнул ее кулаком под ребра. Лиана согнулась пополам. Удар вышиб воздух. Она хрипела, жадно хватая ртом влажную духоту зала, чувствуя, как темнеет в глазах.

– Отпустите ее! – рев Калеба перекрыл шум борьбы. Он рванулся вперед, двое стражников едва удержали его. – Валерис! Где доказательства? Покажите мне тело! Я не поверю, пока не увижу своими глазами!

– Это правда, Калеб.

Голос раздался сбоку. Из тени колонны вышел магистр Эдвин. Он был бледен, осунулся еще сильнее. Глаза ввалились, под ними залегли черные круги.

– Вчера вечером король Дорвен испустил дух, – продолжил Эдвин, и голос дрогнул. – Я был рядом до последнего вздоха. Мы пытались бороться... но проклятие оказалось сильнее. Прости меня, Лиана.

Он смотрел на девушку, и в этом взгляде читалась такая неподдельная боль, что сопротивление покинуло ее. Лиана поверила. Поверила всем сердцем.

Отец мёртв.

Она закрыла глаза. Почувствовала, как внутри что-то надломилось. Мир рухнул. Горячая волна подступила к горлу.

– А Элиан? – спросил Калеб, не сводя взгляда с Эдвина. – Что с принцем?

Эдвин отвел взгляд.

– Мы не знаем.

– Принц жив. Я уверен. Он с магистром Родриком. – голос Калеба дрогнул, но он держался.

– Родрик? – переспросил лорд Харлан, выступая из рядов. Человек, еще вчера льстивший Калебу, теперь смотрел с открытым презрением. – Тот самый Родрик, который предал вашего покойного короля? Который наслал чуму, убил его и поставил под угрозу замок?

Калеб побледнел. Медленно повернулся к совету.

– Родрик предал короля? – переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Вы нашли доказательства?

– Здесь замешана древняя магия, Калеб, – холодно вмешался Валерис. – Какие еще доказательства нужны, кроме смерти монарха и исчезновения мага с наследником? Факты налицо. Родрик похитил принца, чтобы лишить нас шанса на спасение. А вы, – он ткнул пальцем в сторону Калеба и Лианы, – помогли ему, дезертировав.

– Законной власти убийцы! – взревел Варик. Капитан, до сих пор молчавший, не выдержал. – Да как вы смеете!

– Молчать! – гаркнул стражник, ударяя Варика древком копья между лопаток. Капитан рухнул лицом вниз, подавив стон.

Валерис медленно поднялся с трона.

– За дезертирство, измену и пособничество похитителям приговор один – смерть, – произнес он, наслаждаясь моментом.

Он наблюдал, как Лиана вздрагивает, как Калеб делает шаг вперед, пытаясь закрыть ее собой.

– Однако... я милостив. Король Дорвен был моим братом, и я не хочу обагрять руки кровью его приближенных в день кончины. Поэтому мой приговор таков: пожизненное заключение в темницах. Без права переписки. Без свиданий. Вы будете гнить там, пока смерть не сжалится над вами.

– Сдохнуть в каменном мешке? – Варик поднял голову, в глазах горела ненависть. – Это твоя милость, ублюдок?

– Варик! – рявкнул Калеб. – Это безумие! Вы не можете держать Советника и дочь короля в тюрьме без суда!

– Я могу все, – холодно отрезал Валерис. – Уведите их.

Двое стражников навалились на капитана. Варик хрипел, пытаясь вырваться.

– Милорд, – процедил он сквозь зубы, – позвольте мне...

– Молчи, – приказал Калеб. – Молчи и не двигайся. Ты совершаешь ошибку, Валерис. Когда Элиан вернется, он спросит за каждого из нас.

Уголок губ регента дрогнул в усмешке.

– Если вернется, лорд Калеб. Если.

Он махнул рукой. Стражники подхватили пленников, грубо поволокли к выходу. Лиана шла словно во сне. Слезы текли по щекам, но она не сопротивлялась. Боль потери затмила все. Отец мертв. Элиан пропал. Мир рухнул.

На пороге тронного зала, когда их выталкивали в коридор, ее взгляд скользнул по толпе придворных. И замер.

Финн.

Парень стоял рядом с женщиной в темно-синей мантии. Высокой, статной, с лицом, лишенным эмоций, и странными пронзительными глазами. Магистр Сибилла. Та самая, чье имя шепотом произносили в темных углах замка.

Финн поднял глаза и встретился взглядом с Лианой. В его глазах читались шок и немой вопрос. Он открыл рот, сделал шаг навстречу, но женщина положила руку ему на плечо. Жест был легким, но властным. Финн замер, опустил взгляд.

– Финн – прошептала Лиана, и в шепоте было больше боли, чем в криках раньше. Предательство било со всех сторон.

– Финн? – выдохнул Варик. – Ты как тут? Что...

Тяжелый удар кулаком в спину оборвал вопрос. Капитан споткнулся.

– Пошли! – рявкнул стражник, толкая Лиану в спину.

Их втолкнули в сырой темный коридор, ведущий глубоко вниз. Воздух был спертым, пах плесенью и немытыми телами. Факелы чадили, отбрасывая дерганые тени.

– Заходите, гости дорогие, – усмехнулся тюремщик, грубо толкая Лиану внутрь. Она влетела в камеру, ударилась плечом о стену и сползла на пол, в грязную солому, пропахшую крысиным пометом. Лязгнул тяжелый засов.

В камере напротив, через узкий проход, виднелась другая решетка. Лиана медленно подняла голову. Калеб сидел там, прислонившись спиной к сырой кладке. Он смотрел на нее сквозь прутья. Лицо бледное, губы сжаты, но в глазах не было страха. Только глухая боль.

– Ты как? – спросил он тихо.

Лиана хотела ответить «нормально», как всегда, как привыкла – дерзить, прятать слабость за острым языком. Но губы дрогнули, и вместо этого вырвалось:

– Страшно.

Она сама не ожидала, что скажет это вслух.

Калеб молчал долго. Потом чуть наклонился вперед.

– Я рядом, – сказал он просто. – Слышишь? Я здесь.

Лиана кивнула. Слезы подступили к глазам, но она запретила им течь. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним.

В соседней камере, справа от Калеба, кто-то зашевелился. Послышался шорох соломы. Лиана вздрогнула и обернулась. В углу, в густой тени, сидел человек. Тощий, небритый, в лохмотьях. Его темные злые глаза, горящие лихорадочным блеском, уставились на Калеба с чистой ненавистью.

– Кого я вижу, – прохрипел незнакомец. Голос был сиплым. – Сам лорд Калеб пожаловал в наши края. Что, советник, не ожидал встретить старых знакомых в таком обществе?

Калеб медленно повернул голову. Узнавание не вызвало эмоций, только усталую констатацию.

– Рауль, – произнес он ровно. – Ты еще жив?

– А ты, я смотрю, уже нет, – оскалился вор, обнажая гнилые зубы. – Боги справедливы, милорд. Помнишь, как ты лично заковал меня в кандалы за кражу из казны? Как отправил гнить сюда, забыв обо мне?

Калеб ничего не ответил. Он отвернулся к стене.

Рауль еще некоторое время бубнил проклятия, но Лиана перестала его слышать. Она смотрела на Калеба. На профиль, выхваченный тусклым светом факела. На то, как он сидит, обхватив колени, принимая поражение.

Мы в темнице. Отец мертв. Элиан неизвестно где. А я здесь, в грязи, как последняя нищая.

Она подтянула колени к груди, обняла их и уткнулась лицом в ткань мокрых штанов. Плечи дрожали, слезы текли. И впервые за долгое время Лиана позволила себе быть слабой. Хотя бы на минуту. Хотя бы в темноте, где никто не видит.

Кроме него.

Он ничего не сказал. Просто смотрел. И этого было достаточно.

Глава 9

Финн

Дубовые створки тронного зала сомкнулись за пленниками с глухим ударом. Финн все еще слышал их – гул голосов, стихающий за дверью, и собственное сердце, колотившееся где-то в горле. Он стоял у стены, рядом с Сибиллой, и смотрел туда, где исчезли Лиана, Калеб, Варик.

Он видел ее взгляд. Последний взгляд Лианы, брошенный через плечо, перед тем как коридорная тьма проглотила их.

«Финн»

Ее шепот все еще висел в воздухе, острый, как осколок. В одном этом имени уместились боль, разочарование и вопрос, на который у Финна не было ответа.

Внутри все перевернулось. Желудок сжался в тугой узел, горло пересохло, будто он наглотался пепла. Он был предателем. Не потому что хотел им стать, а потому что выжил. Потому что остался на ногах, когда те, кому он присягал, шли в цепях. Он должен был быть там – в грязи, в веревках, рядом с Калебом, который никогда не бросал слабых, и с Лианой, которая не умела сдаваться. Вместо этого он стоял в сухом, чистом коридоре и сжимал в кармане кошель с серебром, подаренный ведьмой.

– Перестань грызть себя, мальчик.

Голос Сибиллы прозвучал тихо, но резанул, как лезвие по натянутой струне. Она не смотрела на него – ее взгляд упирался в закрытые двери, словно она видела сквозь камень то, что происходило за ними.

– Чувство вины – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Оно делает тебя слабым. А слабым в этом замке быть – значит быть мертвым.

Финн сглотнул. Руки дрожали. Он спрятал их в складках плаща, сжал в кулаки до боли.

– Я должен был – прошептал он, глядя в пол. – Я должен быть там. С ними. А я стою здесь. Как...

– Как тот, кто сможет им помочь, если не сдохнет раньше времени, – оборвала Сибилла жестко. – Ты думаешь, твое место в темнице? Рядом с ними? Гнить вместе, беспомощный и бесполезный?

Она чуть наклонилась к нему, понизив голос до шепота, от которого по спине бежали мурашки.

– Ты будешь полезен им только живым и свободным. Запомни это. А сейчас – соберись. На нас смотрят.

Финн поднял голову. Пара лордов, проходя мимо, скользнула по ним равнодушными взглядами. Финн выдохнул, заставляя лицо стать каменной маской.

– Умница, – одними губами сказала Сибилла. – Пошли. У нас есть дела.

За день до этого

Зал совета встретил их гулом голосов и запахом старого пергамента, смешанным с тревогой. Лорды и советники сидели за длинным дубовым столом. Перед каждым стояли стопки писем, свитков, отчетов. Воздух был тяжелым и спертым. Окна не открывали, боясь сквозняков, хотя в углах уже начинала заводиться плесень.

Сибилла заняла место в дальнем конце стола, у камина. Финн встал у нее за спиной, как велела: тенью, незаметным наблюдателем. Грач сидел на спинке ее кресла, черный, неподвижный. Только его глаза, живые и умные, следили за каждым движением в зале.

– Что там у нас? – Леди Морган потерла переносицу, разглядывая свиток. – Опять деревня просит отсрочки по налогам? Это уже третья за сегодня.

– Четвертая, – поправил лорд Стефан, нервно перебирая бумаги. Его пальцы барабанили по массивному перстню. – Северные провинции. Урожай погиб. Дожди сгноили зерно на корню. Просят помощи из королевских запасов.

– У нас нет зерна, – отрезала Морган. – Запасы отдали армии перед битвой. А армия – она запнулась.

– Армия разбита, – закончил за нее Бренн. Комендант сидел, навалившись грудью на стол, и хмуро смотрел в одну точку. – Если урги вернутся, то некому будет защищать стены.

– Не каркай, – буркнул Стефан. – Может, не вернутся.