Пятый осколок. Голос крови.

Финн не выдержал. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, как бы стук не услышали другие. Он дернулся вперед, наклонился к Сибилле и прошептал, почти касаясь губами ее уха:

– Госпожа, это ложь. Они не ищут, чтобы спасти. Они отправят убийц. Нужно действовать, послать дракона, предупредить их…

Сибилла резко подняла руку, не глядя на него. Грач на ее плече каркнул – громко, пронзительно, перекрывая все голоса в зале.

В зале замолчали. Все уставились на нее. Векслер прищурил живой глаз.

– Прошу прощения, – сладко улыбнулась Сибилла, не моргая. – Птица нервничает. Чувствует… напряжение. И фальшь.

Она бросила на Финна короткий, ледяной взгляд – такой, что он мгновенно вжался в стену и заткнулся, чувствуя, как язык прилипает к небу.

Векслер смотрел на нее долго. Очень долго. Потом перевел взгляд на стол.

– Итак, – продолжил он. – Если принца поймают, он предстанет перед судом. Лорд-регент настаивает на законности процедуры. Никакой самодеятельности.

– Судом? – леди Морган подалась вперед, ее голос дрогнул от возмущения. – Каким еще судом? Он ничего не сделал! Он ушел, чтобы сражаться за отца! Ему семнадцать лет!

– Он ушел без приказа, – отрезал Векслер. – Он нарушил волю короля. Он бросил пост. По законам военного времени – это дезертирство. Карается смертью.

– Да какой, к черту, суд?! – взорвался Бренн, ударив ладонью по столу. – Он пацан, который хотел защитить семью! Вы хотите судить ребенка за храбрость?

– Закон не смотрит на возраст, комендант, – ледяным тоном ответил Векслер. – Закон смотрит на факты. А факты таковы: наследник престола сбежал с магом-предателем. Лорд-регент, как законный представитель короны, обязан провести расследование.

– А если принц вернется и скажет, что его похитили? Что Родрик действовал против его воли? – тихо спросила леди Морган, цепляясь за последнюю соломинку.

Векслер улыбнулся. Криво, страшно. Его белый глаз казался совсем мутным в тусклом свете свечей.

– Тогда, леди Морган, у нас будут два мага-предателя вместо одного. Родрик и принц, который, возможно, тоже… заражен тьмой. Ведь странно, правда? Что он выжил там, где погибли лучшие воины? Может, тьма бережет своих?

– Вы не посмеете, – выдохнула Морган, бледнея.

– Посмею, – спокойно ответил Векслер. – Лорд-регент Валерис заботится о безопасности королевства. А принц Элиан… – он сделал паузу, наслаждаясь моментом, – принц Элиан пока только подозреваемый. Если он невиновен – суд это докажет. Если нет… – он развел руками, словно извиняясь. – Такова цена безопасности.

– А если его убьют раньше, чем доставят? – подал голос магистр Эдвин.

Векслер пожал плечами.

– Тогда история запишет, что он погиб героической смертью, сражаясь с демонами. Или трусливо бежал и был наказан. История пишется победителями, магистр. А побеждать будем мы.

Сибилла медленно поднялась. Грач на ее плече расправил крылья, резко и зло каркнул и тень от птицы накрыла половину стола.

– Мастер Векслер, – сказала она непринужденно. – Вы закончили свои страшилки?

Векслер посмотрел на нее, глаз сузился.

– Пока да, магистр. Но помните: любое ваше действие будет под пристальным вниманием.

– Тогда я пойду, – она усмехнулась, и эта улыбка была страшнее любой гримасы Векслера. – Мне нужно подумать, как спасать ваши северные деревни, пока вы тут считаете, кого можно сжечь, а кого – осудить. Огонь, знаете ли, бывает разным.

Она направилась к выходу. Финн вскочил и поплелся за ней, чувствуя спиной взгляд мертвого глаза Векслера, который, казалось, прожигал ему душу.

У самой двери их нагнал скрипучий голос:

– Магистр Сибилла. Надеюсь, вы понимаете: любое вмешательство в дела лорда-регента будет расценено как государственная измена. Со всеми вытекающими последствиями. Для вас и ваших… пернатых друзей.

Сибилла обернулась в дверном проеме. Свет из коридора озарил ее профиль, делая глаза почти светящимися.

– Мастер Векслер, – сладко улыбнулась она. – Я вообще-то здесь единственная, у кого есть дракон. И он очень не любит, когда угрожают его хозяйке. Если я захочу вмешаться, вы узнаете об этом не по бумагам… а по шуму крыльев и запаху паленой плоти. Советую вам хорошо подумать, прежде чем сжигать деревни.

И она вышла, хлопнув тяжелой дубовой дверью, оставив за спиной гробовую тишину и перекошенное от злости лицо Векслера.

Финн шел за ней по коридору, сердце все еще колотилось.

– Молчи, Финн, – тихо сказала Сибилла, не оборачиваясь. Шаги ее были быстры и решительны. – Мы слышали все, что нужно. Теперь нам нужно действовать. Они отправили отряд в Гримсвик, но они врут про маршрут. Элиан и Родрик уже далеко. Нам нужно опередить убийц.

– Куда мы? – спросил Финн, едва поспевая.

– Пришло время спасти твоих друзей.

Калеб.

Калеб сидел на холодной, прогнившей соломе, прижавшись лбом к грубым, ржавым прутьям решетки. Железо холодило кожу, но этот холод был ничем по сравнению с тем, что грызло его изнутри. Сквозь ресницы пробивался тусклый, болезненный свет факела в коридоре, выхватывая из мрака фигуру Лианы в камере напротив.

Она сидела так же, как и он – сломленная, но не побежденная. Опиралась спиной о прутья, уткнувшись лицом в колени согнутых ног. Рыжие волосы, когда-то сиявшие медью, теперь слиплись от грязи и сырости, превратившись в тяжелые, мокрые пряди.

– Прости, – прошептал Калеб еле слышно.

Лиана медленно подняла голову.

– Прости… – продолжал Калеб, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал осколки стекла. – …что не защитил трон твоего отца. Прости, что не нашел твоего брата. Прости за то… что ты гниешь здесь, в этой вонючей яме, пока те, кто предал нас, пьют вино в тепле.

Слова падали тяжело, как камни в воду, оставляя после себя лишь рябь боли.

– Я подвел всех.

Лиана медленно поднялась. Движения были скованными, но решительными. Она подошла к решетке, обхватила холодное железо руками и прислонилась лицом ближе к прутьям, сокращая расстояние между ними до нескольких дюймов.

– Ты не виноват, – ее голос дрогнул. – Это не твоя вина. Ты сделал все, что мог. Больше, чем кто-либо другой мог бы сделать на твоем месте.

– Нет, – Калеб выпрямился. – Вся ответственность лежала на мне. Пока твой отец умирал от грязной магии, которую принес свой же человек, я должен был распознать это. Я должен был увидеть предателя раньше. Я смотрел им в глаза, ел с ними за одним столом. А они… – Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. – Я был слеп. И теперь от этой слепоты страдают все.

– Как трогательно, – раздался мерзкий голос Рауля.

Он стоял у решетки, почти просунув голову между прутьями. Его лицо, искаженное злобой и радостью чужого несчастья, выглядело отвратительно в полумраке.

– Твоя исповедь очень впечатляющая, милорд, – усмехнулся вор, сплюнув густую, темную слюну на каменный пол. – Бывший советник короля рыдает, как девчонка, признаваясь в своей никчемности. Помнишь, что я сказал тебе напоследок, перед тем как ты отправил меня гнить сюда? «Берегись теней, милорд, они длиннее, чем кажутся». Оказалось, враг сидел у тебя под носом, пил твое вино и смеялся над твоей важностью. А теперь вы все здесь. В одной куче с таким отбросом, как я. Справедливо, не так ли? Мир перевернулся, и вы оказались на дне. Там, где вам и место.

– Заткнись, Рауль, – глухо прорычал Варик. – Твой язык давно сгнил. Держи свой поганый рот на замке.

Калеб ничего не ответил вору. Он лишь сильнее вжался лбом в прутья, уперев взгляд в Лиану. Ему хотелось протянуть руку, коснуться ее щеки, стереть грязь и слёзы, но между ними была железная преграда. Холодная, неумолимая реальность.

– Мы все виноваты, – тяжело дыша, опершись о прутья, сказал Варик. – Враг сидел у нас под носом. И пока мы воевали с ургами на границах, пока хоронили солдат, он точил свой кинжал, чтобы воткнуть его нам в спину.

– Урги… – эхом отозвался Калеб, и в его голосе прозвучало новое понимание. – Мы думали, они обычные твари, ищут лёгкую добычу. А они…

– А они отвлекали, – закончил Олрик. Лучник сидел в углу камеры, перебирая пальцами солому, смотря в стену. – Они были приманкой.

– А вы просрали целое королевство, – парировал Рауль, наслаждаясь моментом. – Так что сидите и не рыпайтесь, лорд-советник. Я буду наслаждаться каждым вашим днем в этой дыре. Каждый ваш вздох будет для меня музыкой.

– Наслаждайся, – буркнул Варик. – Недолго тебе осталось.

Рауль открыл рот, чтобы ответить новой язвительностью, но вдруг замер.

Все замерли.

Земля дрогнула.

Сначала это было легкое, почти неуловимое гудение, вибрация, прошедшая сквозь подошвы сапог и кости. Потом потолок закашлял пылью. Мелкие камешки посыпались вниз, падая на солому. Рауль испуганно прижался к стене, его глаза расширились.

– Что это? – прошипел он. – Землетрясение?

Ответом стал грохот.

Стена взорвалась наружу.

Эта часть темницы находилась в самом основании замка, там, где внешняя кладка служила опорой над глубоким рвом, уходившим в отвесный обрыв. Огромная масса камня, не выдержав чудовищного давления, выломилась и рухнула вниз, в черную бездну за пределами крепости.

Открылся гигантский, зияющий пролом прямо в ночное небо.

В камеры ворвался прохладный вечерний воздух, пахнущий свободой и чем-то древним, звериным. Калеб инстинктивно отшатнулся от обрушившейся кладки, прижимаясь спиной к дальней стене. Его взгляд метнулся к камере напротив.

– Лиана, прижмись к стене! Быстро!

Девушка, услышав крик, нырнула в самый дальний угол своей клетки, закрывая голову руками. Пыль заполнила оба помещения, создавая плотную, удушливую завесу.

И тут в проеме появилась она.

Сначала Калеб увидел лапу. Огромную, чешуйчатую, черную, как сама ночь, с когтями размером с человеческий рост. Она надавила на край пролома, и камни посыпались градом, еще больше обнажая темное небо снаружи.

– Боги… – выдохнул Варик, и в его голосе звучал первобытный ужас.

Калеб замер, глядя на эту чудовищную конечность, нависшую прямо над камерой Лианы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.

– Кракс… – выдохнул он, не веря своим глазам.

Вслед за лапой в проеме показалась огромная голова дракона. Золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно, почти разумно, смотрели внутрь. Из ноздрей вырвались клубы горячего пара, освещенные лунным светом. Дракон зарычал низким, вибрирующим звуком, от которого завибрировали зубы.

А потом из-за головы показалась фигура.

Сибилла.

Она стояла на шее дракона, держась за один из острых шипов, и смотрела на них сверху вниз. Ее темные волосы развевались на ветру, плащ хлопал, как знамя победы.

– Долго вы тут собираетесь сидеть? – крикнула она, перекрывая шум ветра и рокот камней. – У нас не так много времени. Стража уже бежит.

По огромной лапе дракона, цепляясь за выступы чешуи, быстро спустилась фигурка человека. Это был Финн. В руке он сжимал связку ключей, поблескивающих в лунном свете. Он спрыгнул сначала в камеру Лианы, помогая ей подняться из угла, затем, перепрыгнув через заваленный обломками проход, рванул к камере Калеба.

– Быстро! – крикнул Финн, вставляя ключ в замок. Руки его дрожали от адреналина, но ключ точно вошел в скважину. Щелчок – четкий звук освобождения – и дверь распахнулась.

– Быстрее, мальчик! – крикнул Варик из своей камеры.

Калеб выскочил первым. Он сразу же рванулся к открытой двери камеры Лианы, протягивая руки, чтобы помочь ей выбраться через заваленный порог. Камни скользили под ногами, пыль резала глаза.

– Ты цела? – быстро спросил он, осматривая ее, пока помогал перешагнуть через груду обломков. Его руки сжимали ее плечи слишком сильно.

– Да, да, спасибо, – выдохнула Лиана, цепляясь за его руку, как за единственную опору в этом рушащемся мире. – Это что, дракон? – спросила она, глядя на огромную голову, и в ее голосе смешались страх и благоговейный ужас.

– Он самый, – улыбнулся Калеб. – Никогда не видела?

– До сегодняшнего дня только слышала о нем, – ответила девушка, не отрывая взгляда от золотистых глаз чудовища, и не переставая сжимать руку Калеба.

– Идем! Быстрее! – кричал Финн, уже освободив Варика и подталкивая Олрика и Торвальда в спину.

– А меня? – послышался хриплый, полный животного страха голос Рауля.

Калеб остановился. Посмотрел на вора через решетку его камеры. Рауль вцепился в прутья побелевшими пальцами, его лицо исказила гримаса мольбы.

– Пусть остается, – мрачно сказал Калеб. – Ему тут место. Предателям и ворам – одно общество.

Рауль затряс решетку.

– Не оставляйте меня здесь! – закричал он, и голос его сорвался на визг. – Я знаю! Я знаю то, что вам нужно! То, что спасет вас всех!

– Что ты знаешь? – резко спросил Калеб, сделал шаг назад. Время уходило. Сверху, со стороны коридоров, уже доносились крики стражи и лязг оружия.

– Харлан! – выкрикнул Рауль, тряся решетку так, что она жалобно заскрипела. – Я слышал, как стражники говорили! Когда пьяные болтали у ворот!

– Что ты слышал? – Калеб шагнул ближе.

– Они говорили про Харлана! – Рауль заговорил быстрее, захлебываясь словами, боясь, что его бросят. – Про то, как он встречался с каким-то человеком за воротами. Ночью. Стражники на стене видели. Человек тот был в длинном плаще, капюшон низко, лица не разглядеть. Но они говорили… они говорили, что Харлан получил от него книги.

– И что? – теряя терпение, спросил Калеб.

– А то, что это может быть зацепка! – взвизгнул Рауль. – Я знаю, где у Харлана тайник! Куда он прячет свои секреты, свой компромат на всех лордов! Выпустите меня, и я выведу вас к нему прямо сейчас! Это ваш единственный шанс доказать, кто настоящий предатель! Без меня вы будете блуждать в темноте!

Калеб замер. Если Харлан мог быть предателем, то тайник с секретами открыл бы путь к истине. Подозрения были, но доказательств – никаких. А если Рауль действительно знает…

Сибилла, которая собиралась уже спускаться, замерла на полпути на шее дракона. Она посмотрела на Калеба. В ее глазах мелькнул расчет.

Калеб медленно кивнул, глядя на Сибиллу. Та, после секундного колебания, кивнула в ответ.

– Открывай, – бросил он Финну.

Финн метнулся к камере Рауля. Щелчок. Дверь распахнулась. Вор выскочил, оглядываясь с выражением загнанного зверя.

– На лапу! Все! – скомандовала Сибилла.

Началась суматоха. Они полезли вверх по чешуйчатой горе. Калеб помог Лиане забраться первой, подсаживая ее на широкий хребет. Затем Варик, стиснув зубы от боли, с помощью Олрика взобрался следом. Торвальд карабкался, дрожа всем телом. Рауль лез последним, постоянно оглядываясь на вход в темницу, откуда уже доносились шаги тяжелой брони и крики: «Держать их! Стрелять!».

Когда последний из них устроился на широкой, теплой спине дракона, плотно прижавшись друг к другу, Кракс издал рев.

Это был удар звуковой волны, от которого задрожали камни замка. Стражники, выбежавшие во двор, увидели огромного черного дракона, нависающего над разрушенной стеной, и замерли в ужасе.

– Стрелять! – закричал капитан стражи, придя в себя. – В брюхо! В глаза!

Стрелы полетели вверх,