Мишень Номер Один: Попасть в сердце

Как так вышло, что в тот дебильный вечер я целовала именно его? Какого лешего моя пьяная голова решила, что это доблестный Андрей решил извинится. Вот же чёрт! Я вспомнила эту голливудскую укладку. Это Светлый тогда впечатался в меня со всей силы! Из-за него мои очки отлетели в сторону и разбились вдребезги. Из-за него я начала встречаться с Андреем. Из-за него мы потратили несколько лет, которые могли провести вместе! Кретин Кретин, который целуется так неимоверно, что коленки сгибаются, а сознание куда-то улетает. Но, если бы мне дали возможность вернуться в прошлое, я бы снова пережила тот стыд, смешки, фотки. Лишь бы поцеловать с ним снова. Я бы снова выбрала его. Именно его, а не Андрея. Того, кто попал в моё сердце в тот же вечер. Он стал его частью навеки.

Борясь с собой, я бережно положила очки и все другие вещи на свои места. На сантименты и воспоминания о прошлом – не было времени. Я расставила камеры в укромных уголках. Между книг, рядом с какой-то непонятной статуэткой, на балконе между коробок и при самом входе. Микрофоны же были прикреплены под каждым столом в доме. В каждой комнате. Судя по всему, генеральная уборка у них будет не скоро.

Ватными ногами и с помутнением сознания, я побрела в спальню, которая заполнилась чужим присутствием. Везде лежали женские вещи, косметика, какие-то украшения. От той спальни одинокого мужчины не осталось ни следа. Открыв шкаф, я наткнулась на какую-то спортивную сумку, под горой грязных вещей. Я быстро бросила её на кровать и открыв её – неожиданно присвистнула. Внутри была куча денег и золотых украшений. Будто Светлый банк ограбил. Кто в здравом уме хранит у себя дома такую сумму налички? Только полный идиот, который не боится, что его ограбят. Банк для кого придумали?

– Инна, здесь у Светлого куча денег, – непонимающе уставилась я на сумку. – Он банк ограбил? Или киллером стал?

– Наличка? У него все деньги в банке. Ладно – выдохнула та в динамик. – Ещё что-то есть?

Я уже хотела сказать, что нет. Но тут мои глаза зацепились за какой-то металлический кусочек, который отражался в зеркале. Это был ноутбук. Обычный рабочий ноутбук, как и у всех офисных планктонов. Я бы не обратила на него внимания, если бы Светлый не спрятал его под кроватью.

– Пароль, – обречённо отбросила я этот кусок метала.

– Попробуй угадать.

– Я думала, ты можешь мне подсказать.

– Рома не говорил нам с Костей пароль от телефона, а тут целый ноутбук. Смогу помочь, только если ты привезёшь его к нам.

– Ага, а наш Роман Андреевич наивный козлик, которая пропажу не заметит?

Я фыркнула и начала вбивать случайные слова, но которые имели для него значение. «Светлый» – мимо. «Философия» – мимо. Даже его дата рождения – тоже мимо. Я бы не была Валей, если бы не попробовала ввести своё имя. Но нет, этот эгоистичный ублюдок не поставил на пароль единственное, что имеет значение в его жизни.

– Ты так скоро ноут заблокируешь, – напомнила Инна. – Попробуй что-то другое. Подсказка не выскочила?

– Есть такое, – я прищурилась, чтобы прочесть написанное. – «Дата». Дата чего? Потери его совести?

И что это за подсказка такая? Взломщику она ничего не даст, а владельцу какая польза? Как вообще можно забыть пароль? Это напоминание полезно, только если ты в пьяном бреду или память где-то по дороге посеял.

Мои глаза наткнулись на ночнушку Олесечки. Я понимала, что это бред, но всё же попробовала. Честно, я надеялась, что когда я введу её дату рождения – ноутбук снова пошлёт меня за нужным паролем. Однако, к моему сожалению, ноутбук написал: «Дым, добро пожаловать».

Доброе пожаловать, скотина ты философская. Значит, рождение Олесечки мы вместо нормального пароля ставим. Как мило. Мать твоего будущего ребёнка будет прыгать от радости. Надеюсь, до самого потолка, чтобы голову разбить.

Скрипя зубами, я начала лазить в его личных папках. Их всего пять на весь рабочий стол. Минимализм. И подписаны они обычными цифрами. Один. Два. Три. Четыре. И ноль. Который сюда вообще не вписывается, но находится дальше всех.

В номере Четыре находились какие-то документы. Личные данные каких-то людей. Некоторых из них я узнала сразу. Это те парни, которые были со Светлым в клубе. Его друзья и, по всей видимости, персонал. Который я бережно пофтокала, чтобы потом отправить Инне.

В номере Три находились договоры о покупке земли. В совершенно другом городе. На имя некого Сорокиного Евгения. И несколько выписок из банка. На это же имя.

В номере Два были файлы, которые просто так не открывались. Программист из меня такой себе. Единственное, что я могла сделать – открыть файл от имени администратора. Разумеется, это не помогло. Там требовалась какая-то специальная программа. Которая на ноутбук установленной не была.

В номере Один находилось то, что заставило меня прикрыть глаза и пожалеть, что я вообще открыла этот чёртов ноутбук. Девочка. Там была девочка. Маленькая с рыжими косичками и застывшим ужасом на лице. Она валялась на холодном полу, как ненужный мусор. Брошенная всеми. А рядом с ней кровь. Литры крови, которые вытекают из её головы прямо на рядом лежащую биту. По телу прошла дрожь, неприятная и до жути липкая. Я не знала, что вот это делает на ноутбке Светлого. И был ли он к этому причастен. Конечно был. Теперь я знаю, на что он способен.

– Открой последнюю папку, – дрожащим голосом сказала Инна, которая успела насмотреться на высланные мною фото.

– Я не могу.

– Можешь.

– Не могу! – прокричала я. – Он монстр. Ты не видишь? Я не хочу узнавать его. Не хочу знать, чем он занимается. Я вообще не хочу иметь с ним ничего общего.

– Валя, успокойся, – сказала она чуть тише. – Ты не можешь знать наверняка, что это за девочка и кто с ней это сделал.

– Не могу? Он наставил пистолет мне в живот. И поверь мне, он бы выстрелил.

– Пожалуйста, открой папку.

– Да пожалуйста, – бросила я, нажимая на папку под номером Один.

На экране выскочило видео в реальном времени. Из камеры видео наблюдения, которая была прикреплена к потолку или углу комнаты. Картинка была плохого качества, вся в пикселях, но можно было разобрать лица и обстановку помещения. Тёмное, серое, с потолка стекали капли воды, которые приземлились в уже большую лужу, рядом с каким-то непонятным телом. Человек почти не двигался. Он безвольно лежал на боку, отвернувшись лицом от камеры. Весь в синяках, ссадинах, с перевязанными руками и грязной собачей миской под боком. Зрелище выглядело ужасающе. Его держали там, как безвольное животное, которое не имеет права на жизнь.

Моё сердце замерло, когда в зоне видимости появились два мужчины. Один из них держал в руках биту, похожую на ту, которой убили девочку. Второй, сжимал сухой собачий корм. Они молча переглянулись и посмотрели в камеру. А затем, ударили лежачего мужчину. Тот даже не дрогнул. Не поднялся, не посмотрел на них. Просто молча продолжил лежать. Из-за чего, парень с битой грубо схватил его за волосы и ткнул лицом прямо в миску, которую успели до краёв наполнить кормом.

– Нет! – прокричала я не своим голосом, чувствуя, как слёзы ручьём стекают по моим щекам. – Нет-нет-нет

– Что случилось?! – испуганно спросила Инна.

Но я не была в состоянии ответить. Перед моими глазами, на этой смазанной картинке был Светлый. Избитый, он плевался кормом в своих обидчиков. Сначала я не поверила своим глазам. Пыталась рассмотреть поближе, залезть в экран ноутбука. Возможно, чтобы убедить себя, что это не он. Это невозможно! Он уехал в университет где-то час назад. Бред. Просто похожий человек. Но сердце, которое разрывалось на куски так не считало. Светлый, Мой Светлый лежит в каком-то непонятном сыром подвале, пока другой живёт его жизнь. Нет, такого не может быть. Человек не может раздвоиться.

Мне не дали опомнится. Кто-то пытался попасть внутрь квартиры. И этот кто-то рад мне не будет.

Глава 13

КАЖДЫЙ ВЗГЛЯД СВЕТЛОГО на Олесю сопровождался очередным осуждением. В нём она видела Диму и это её ранило куда больше, чем она показывала. Его образ преследовал старшую Оленьеву везде. Она видела его, разговаривала с ним и потихоньку сходила с ума. От одиночества и той любви, которая тлела внутри сердца.

От послушной дочери, которая скрипя зубами улыбалась родителям и делала вид, будто без ума от этого бегающего существа – ничего не осталось. Валентин и Наталья больше не узнавали дочь. В старших классах она начала общаться с сомнительной компанией, которая была старше на несколько лет. Там она и встретила его. Тимура. Худощавого блондина с широкой улыбкой, насмешливыми глазами, милыми ямочками на щеках и шрамом под глазом. Он был настоящим плохим парнем, который постоянно ввязывался в неприятности и занимался незаконными делами. Сбытом наркотиков.

Влюбилась Олеся не сразу. Мысли о Диме никак не могли отпустить Олесю, которая каждый день проверяла телефон в надежде увидеть сообщение от любимого, который гнил глубоко под землёй.

Он стал её отдушиной. Рядом с ним она забывалась и просто была собой. Немного весёлой, хитрой и крайне нестабильной личностью, которая начала увлекаться алкоголем и запрещёнными веществами. Она продавала украшения, одежду, воровала деньги, врала, чтобы только купить очередной пакетик, который был единственным общим интересом между ней и Тимуром. Который кроме материальной выгоды, ничего к старшей Оленьевой не испытывал. Частенько изменял и насмехался над ней в присутствии других за слепую влюблённость, которая его жутко бесила.

Первой изменения Олеси заметила Валя. Однажды, возле школы, она увидела, как её сестра крутиться с сомнительный парнем, который грубо разговаривал с Олесей, хватая её за волосы и рыча прямо в лицо. Его тело ломало, а нервы были на пределе. Олеся со своей любовью в его идиллию жизни не вписывалась.

Злобный пёс. Таким Валя запомнила горячую любовь своей сестрёнки. Он частенько провожал её до дома, но впервые поднял на неё руку. Оленьева сдержаться не могла, она быстро подбежала к парочке и начала бить наглеца по руке. Своей детской силой.

– Урод, отпусти её, – не утихала Валя, которая буквально повисла на руке Тимура. – Я всё папе расскажу

– Это чё за малявка? – грубо спросил тот у Олеси, пытаясь отпихнуть от себя Валентину. – Сеструха твоя?

– Да, я её сестра, а ты урод. Отстань от Олеськи, – Валентина впилась зубами в руку Тимура, который начал кричать на весь школьный двор, привлекая к парочке всеобщее внимание. Многие начали хихикать, а Олеся, которая и так терпеть не могла Валентину, влепила ей звонкую пощёчину и оттолкнула от Тимура.

– Свалила отсюда, придурошная, – раздражённо бросила она, смотря, как маленькая Валя со слезами на глазах валялась в маленькой горке снега. – Дикая какая-то.

– Ты чего творишь? – осматривался по сторонам Тимур. – Малая, вставай давай.

Он протянул Вале свою руку, но та на неё даже не посмотрела. Её взгляд прожигал Олесю, которая с наслаждением смотрела на красный отпечаток собственной ладони.

– Чё вылупилась? – довольно сложила Олеся руки на груди. – Сама виновата. Нечего здесь хныкать.

Шмыгая, Валечка попыталась подняться, но поскользнулась и снова рухнула в снег. Боль и обида зародились в груди. Но даже не смотря на это, Валя продолжала любить её, ссылаясь на плохое настроение или подростковые перепады настроения. Мама о них частенько говорила, чтобы не расстраивать Валечку. Она могла найти объяснение любому плохому поступку. Даже мерзкому удару, который ощущался, как плевок в душу. Валя верила, что во всём виноват сам Тимур. Что она изменилась из-за любви к нему. Ведь раньше она такой не была. Всегда любила, играла и радовалась рядом с ней.

– О-Олеся – стекали слёзы по пухленьким щёчкам Вали. – Пошли домой.

– Извини, малявка, сестрёнка сегодня вся моя, – притянул Тимур её к себе за талию. Грубо и с легкой ноткой раздражения. – Придётся добираться домой самостоятельно.

– Меньше реви. А то глазки вытекут, – усмехнулась Олеся и от бедра пошла домой к Тимуру. Не обращая внимания на слёзы младшей сестры.

В тот вечер Валя добралась домой при помощи Валентина, которому позвонила обеспокоенная классная. Весь вечер он находился рядом с младшей дочерью, у который врачи выявили лёгкое растяжение лодыжки. О произошедшем Валя ничего не говорила, но свидетели, которые находились рядом были уж очень разговорчивы.

Той ночью, Валентин не сомкнул глаз. Сначала обыскивал комнату Олеси, а после ждал её после жаркого свидания с любимым, которого Оленьев нашел через свои связи и даже предлагал денег, чтобы тот оставил его дочь. Но Тимур понимал, что отказываться от золотой жилы слишком глупо. Одноразовая транзакция против каждодневного поступления и неплохого секса. Выбор очевиден. Дорогая кукла под боком намного лучше никому ненужной девицы, у которой в кармане ветер летает. А тут и батя при деньгах, и домик пахнет роскошью.

Наказания, запреты общения с новой компанией и контролирование любых покупок ничем не помогли. Олеся продолжила встречаться с Тимуром, пробуя различные способы отвлечься от навязчивых мыслей о Диме.

Глава 14

ТОЛЬКО Я МОГЛА попасть в такую ситуацию. Достаточно опасную и трагичную. Меня всё ещё тошнило, а от увиденного вообще хотелось выть на луну. Я своими глазами только что видела Светлого. Настоящего. Того, кто должен быть в уютном университете, а не сидеть в каком-то подвале, пока его пичкают собачим кормом. Может ли быть такое, что Роман Андреевич раздвоился? И что? Держит сам себя в плену? Ну ты гений мысли, Валентина. Нобелевскую премию в студию. Может, это просто похожий человек? Камера не чёткая, немного размытая и вся в пикселях. А я вся на эмоциях. И после девочки, и от слепой любви к этому маньяку, который любит мучать не только студентов, но и невинных людей. После увиденного может померещиться всякое. Это логичнее, и куда более правильнее, чем верить в то, что Светлый раздвоился. Тогда всё складывается ещё лучше, чем я планировала. Я заперла себя в логове какой-то придурка-маньяка, который жаждет новой молодой кровушки.

Настырные шаги за стенкой, заставили мой мозг работать быстрее. С тяжестью в груди, я закрыла ноутбук, пытаясь получше разглядеть лицо бедного мужчины. А потом сделала вид, будто мои ручки ничего здесь не трогали. Я закидала ноутбук грязной одеждой, схватила сумочку и спряталась за дверью. Один Бог знает, куда этот придурок планирует заходить. Главное, чтобы ноутбук с собой не забрал. Я ещё не всё там посмотрела. А вообще, я планировала забрать его себе. После увиденного, ему самое место в полиции. Нужно спасти того бедолагу, которого похитил Светлый.

Сердце ускоренно билось в горле, а слёзы всё ещё ручьём стекали по моим щекам. Я пыталась не двигаться, когда шаги остановились у двери. Тишина пугала меня. Гнетущая, убивающая, липкая и до жути мерзкая. Я чувствовал себя, как под прицелом. По венам растекалась настоящая ненависть к этому чудовищу. Кем бы он ни был.

– Уже выхожу, – приоткрыл дверь Светлый. – Только папку захвачу.

Я вжалась в угол и молилась, чтобы он меня не увидел. Чтобы оставил в покое. Он медленно прошёлся по комнате, словно что-то рассматривая. Провёл рукой по месту, на котором я только минуту назад сидела, задыхаясь от увиденного. Я готовилась к худшему. К похищению или возможной смерти.

В моей голове уже вырисовывалась картинка, где я сижу в подвале, вместо этого бедного мужчины. Грустно жую собачий корм, наслаждаясь темнотой и мягко капающей водой.

Но всё обошлось. Он ушёл. Оставил меня одну.

Успокоилась я – только когда услышала звук удаляющихся шагов и закрывающейся двери.

– Ты там как? – спросила Инна в наушнике. – Я могу приехать и

– Нет. Всё в порядке. Я хочу побыть одна, – на время отключилась я. – Будь на связи.

Я медленно сползла вниз и начала медленно набирать воздух в лёгкие, чтобы успокоиться и прийти в себя. Мягко положив голову на колени, я разревелась с новой силой.

Кому и зачем понадобилось притворяться Светлым? Да и кто мог это так легко провернуть? Сделать несколько десятков операций, полностью изменить себя, чтобы просто жить его жизнь? Это бред. Боже, это самый дебильный бред в моей жизни. Но и верить в то, что Мой Светлый оказался чудовищем мне не хотелось. Хоть это и логично.

Даже не поднимаясь с колен, я снова поплелась к шкафу. Выбросила из него все ненужные вещи и схватила ноутбук. Притворяться, что меня здесь не было – я больше не планировала.

Это ложь. Ложь придуманная больным человеком.

Я осторожно потянулась к экрану дрожащими пальцами. Приблизив изображение, я начала щуриться и вглядываться в знакомое, такое родное лицо.

– Это ты? – едва слышно спросила я сама у себя. Голос дрогнул, но я попыталась сдержать истерику бьющую внутри. – Ответь

Ноготь касается экрана. Холодного, безжизненного и такого бесящего. Я провела мягкую линию по его скуле, так, как делала это раньше. Я помню, как она ощущается под моими пальцами и, как мягко перетекает в острый подбородок. Проведя дальше, я остановилась на переносице, которая морщится от его вечно хмурых бровей. Их я люблю больше всего. Ладно, они на втором месте. На первом губы. С лёгким изгибом, когда он злиться. Или пытается скрыть улыбку. Такие мягкие, манящие, с ароматом чёрного кофе и лёгкой декабрьской горечи.

– Это ты – легко улыбнулась я. Сама не знаю почему. Наверное, я рада его видеть. Настоящего его. Любимого и такого сломленного.

Палец срывается, и грубо впечатывается в экран. Очерчивая его снова и снова. Я хотела убедиться, что не ошибаюсь, что ошибки никакой быть не может. И её нет. Это он. Не монстр. Не человек, который готов был выстрелить в меня. Не тот, который изменил и решил жениться на моей сестрёнке. Это тот, кто говорил нежные слова о любви, утопая в моих глазах. Это тот, в кого я влюбилась после первого поцелуя, в тесном коридоре университета. Это тот, по кому жутко скучала, вспоминала и всегда помнила. Это тот, кого мне катастрофически не хватает. Это Мой Светлый.

Что-то внутри резко хрустнуло. Болезненно. Со скрипом и отчаянием. Кажется, именно так себя ощущает человек, который может только тихо наблюдать за страданиями любимого человека. Молчаливый зритель ждёт логичного завершения этого фильма, у которого нет счастливого конца.

Картинка дёргается. И я встречаюсь с ним взглядом. Никакого страха. Только чистая ненависть и холодная сдержанность, как у загнанного зверя.

– Я люблю тебя, – нежно сказала я, поцеловав экран, на котором остался след моих губ.

Меня накрыло так резко, что я согнулась пополам уткнувшись лбом в экран. Слёзы лились без остановки. Но это уже не истерика. Это чувство сильнее. Грязнее. Это боль, которая разрывает изнутри. Да такая, что ею хочется поделиться с одним ублюдком. Чтобы он страдал точно так же, как мой Роман Андреевич. Даже больше.

Я его уничтожу.

Он заставил меня поверить в то, что Мой Светлый является козлом. Чтобы я его ненавидела. А, может, ему нравилось смотреть на мои страдания. Это ведь человечек больной. Со сдвигом психики и нормального мышления.

Не знаю, сколько я ещё сидела уткнувшись носом в экран. Может, минуты, а может, и часы. Время для меня не имело особого значения. Я просто смотрела в экран. Долго, неподвижно и без каких-либо эмоций на лице. Просто хотела убедиться, что он в порядке, и что те уроды оставят его в покое.

Так и случилось. Две обезьянки ушли и оставили моего Светлого в покое. На время. Больнее всего было то, что я не могла ему помочь. Не могла подставить своё плечо, чтобы он в него уткнулся. Вместо этого, Светлый без сил рухнул на холодный пол, обнимая себя руками и что-то бубня под нос.

Ему холодно. Страшно. И до жути одиноко.

Если бы я могла – я бы забрала эту боль. Легла вместо него или рядом с ним, крепко сжимая его руку. Шепча на ухо дебильные смешные истории, чтобы поднять настроение и на мгновение забыться. Уверена, он бы мой юмор оценил. И закатил бы свои милые глазки, по которым я до жути скучаю. И люблю. Люблю всего тебя.

Я знаю, что тебе плохо. Знаю, что ты сейчас один. Знаю, что ты потерял единственную надежду на спасение. Но я обещаю, что спасу тебя. Буду грызть эту чёртову землю, переверну весь город вверх дном, но найду тебя. Даже если самой придётся сгореть дотла. Надеюсь, до этого не дойдёт, а то кто тебе будет радовать глаз? Но я готова на всё. Ради тебя.

Знаю, что ты был бы против моей затеи. Наверное, прочитал бы мне очередную лекцию о собственной безопасности и нанял бы туповатых гопников, которые являются частью моего окружения. Ну и козлина. Но без проблем и экстрима я жить не могу. Моя пятая точка жаждет приключений. Тем более, когда кто-то протянул свои ручки к моему близкому человеку. Если кто-то навредил моему любимому – этот кто-то навредил мне. А Валентина Оленьева такого не прощает. Никогда и никому.

Я медленно наклонилась ближе и в последний раз коснулась губами холодного экрана. Сидеть и страдать я больше не намерена. Каждая секунда на счету. Хватит! Уныние одно из смертных грехов. И не просто так. Оно ведь сковывает, заставляет страх управлять тобой, из-за чего ты становишься марионеткой другого человека. В моём случае, Дыма. Интересно, как его зовут на самом деле? Наверное, какой-то Петя, у которого Светлый в детстве машинку забрал. А тот, в свою очередь, забрал у него жизнь.

Пальцы дрогнули, когда я вытерла слёзы и бережно закрыла ноутбук. Ненавижу себя за слабость. Хоть слабохарактерной себя и не считаю. У каждого бывают трудные деньки. Особенно, если ты узнаешь о том, что всё это время ненавидела другого человека! О боже, я же с ним целовалась. Какой ужас! Теперь нужно рот с мылом помыть. Или белизной. Считается ли это изменой? Нет. Определённо нет. Я ведь думала, что целую Светлого. Тем более, мне не понравилось. Будто слизни в рот лезут. Бр

С чувством омерзения, я поднялась на ноги и закинула ноутбук в сумку, между тетрадей и косметики. Дополнительная защита при падении или ударов по наглой роже Лжесветлого.

Звеня ключами, я побрела к выходу. Обдумывая дальнейшие действия. Во-первых, нужно взломать это чудо техники и посмотреть, что за файлы там такие, которые просто так не открыть. Во-вторых, нужно узнать замешана ли во всём этом Олеся. Если нет – придётся спасать. Она моя сестра. И как бы я к ней не относилась – она носит под сердцем моих племянников. От этого урода. Дал Бог семейку. Умеет Олесечка себе мужчину найти. Один нормальный был, и того потеряла. Чему я несказанно рада. Мне такое счастье больше надо. Да и вообще, кто сказал что она беременна? Словам моей сестрички доверять не нужно, тем более, она жила с этим придурком под одной крышей. Непонятно, какие сказки он ей наплёл.

Глава 15

В СЛЕДУЮЩУЮ СЕКУНДУ меня резко впечатали в стену. Так сильно, что из груди вышибло воздух, а перед глазами начали чирикать птички. Пока грубая рука до хруста сжимала мою шею. Лишая возможности пошевелиться или сделать шаг в сторону.

– Уже уходишь? – насмешливо спросил тот, кто выдавал себя за Светлого.

– Отпусти, – попыталась я вдохнуть немного воздуха. Находится рядом с ним было невыносимо. Хотелось вцепиться и выцарапать ему глаза, которые, наверное, с таким наслаждением наблюдали за страданиями Светлого. Он был точной его копией. Только немного дешёвой. Вести себя не умеет, да и побелевшего, еле видимого шрамика на щеке у Светлого никогда не было. Ещё и уши острее, как у эльфика.

– Боюсь спросить, что ты забыла в моей спальне. В грязном белье копалась? Или лежала на кровати в ожидании меня? – прошёлся он мерзким взглядом по моему телу. Я крепче сжала ключи в руке и лишь довольно улыбнулась.

– В твоей? – прокряхтела я, нажав пальцем на наушник, чтобы включить звук Инне. – Твоего здесь ничего нет.

– Ничего не попутала, Валентина?

– Ничего, – коротко ответила я.

Я немного помедлила, чтобы оценить шансы благополучно доехать сегодня домой. Но ярость, которая бурлила внутри меня, молчать не хотела. И я её понимаю. Однако, Светлый в опасности. Он может ему навредить, если узнает, что мне обо всём известно. Хотя, если бы он хотел убить его – сделал это сразу же. Зачем ждать?

– Папа знает, что я здесь, – продолжила я. – Думаю, у него будут вопросы, если не перезвоню ему в течении получаса.

– Не знает, – констатировал тот. – Он оставил тебя рядом с университетом, а ты поехала сюда.

– Следишь за мной?

– Наблюдаю.

Боже, он даже не отрицает того, что является маньячелом и не является уважаемым доцентом.

– Давно? – дрожащим голосом спросила я. – Сколько месяцев наблюдаешь за мной?

– Не думай, что я твой очередной фанат, – рука Дыма переместилась с шеи на подбородок. Он крепко сжал его и заставил посмотреть ему в глаза. – Может, ты и хочешь, чтобы каждый встречный за тобой бегал, как собачонка. Но я этого делать не буду. И не путайся у меня под ногами, если пострадать не хочешь.