Мишень Номер Один: Попасть в сердце

Только увидев его, я была в не себе от ярости, а затем почувствовала укол ревности, наблюдая за тем, как одна из танцовщиц расположилась у него между ног в ошеломительном танце.

Я долго наблюдала за ним, скрипя сердцем. Казалось, будто что-то важное уводят у меня прямо из-под носа. Но, как только он повернулся в мою сторону, я спряталась за спиной ближайшего парня, который подумал, что я к нему клеюсь. И даже пытался подкатить ко мне, однако, услышал от меня только отказ, который ранил его сердечко.

Было больно от того, что мне приходится наблюдать за его светской жизнью с другими девицами. Я ещё никогда в жизни так не ревновала. И это меня жутко раздражало. До такой степени, что последние дни, я вижу один и тот же сон. Как Олеся в моей одежде, в моём доме, целует Моего Светлого. Страстно и нежно. А он будто и не замечает, что на самом деле, Олеся – это я.

Я снова посмотрела в сторону Романа Андреевича. На этот раз осторожно и крайне тихо. Девица, которая крутилась рядом с ним куда-то пропала. На её место, во всей красе, пришла Евочка. Её огненные кудри падали на плечи Светлого, пока руками она водила по его телу. Я сжала кулаки, не сводя с него глаз. Катька, которая до этого момента танцевала с каким-то парнишей, тоже наблюдала за данной картиной с открытым ртом.

– Это что за номер такой? – удивлённо спросила Катька.

– Это у нас так нынче преподаватели отдыхают, – фыркнула я, резко повернувшись в сторону бара. – Вот же ублюдина! Чтобы я хоть раз

– Ты говорила, что сегодня пить не будешь, – грубо выхватила у меня из рук бутылку Катька. – Да и мне самой не нравится, какой ты становишься после первой рюмки. В тебя, как будто, вселяется дух сантехника. Они такие же матершиннники.

– Мне нужно горе запить, – облокотилась я на барную стойку, продолжая прожигать глазами Светлого. – Да и успокоится, чтобы его научную морду не набить. И я ещё пыталась его понять и принять! Господи, какая же я дура.

– Ты не дура. Это он дурак, что упустил такую, как ты, – успокаивающе сжала моё плечо Катька. – Тебе пора отпустить его и двигаться дальше. Смотри, сколько здесь парней красивых. Только на того рыжулю не заглядывайся, он мой.

– Да ради Бога. Я не люблю рыжих. Обычно, это странные ребята со странными намерениями.

– Ну у тебя и стереотипы, – плюхнулась на соседний стул Катька. – На самом деле, это самые горячие и страстные парни в постели.

– По-моему, это как раз таки у тебя стереотипы. Если рыжий – то сразу огненный любовник. Чушь да и только.

Я правда пыталась не обращать на них внимания, но они будто сами выводили меня на эмоции. А рядом проходящие танцовщицы, за которыми я шла следом, и вовсе пробудили во мне другую Валентину Оленьеву. По их словам, Светлый последние две недели частенько ошивается в этом клубе, оставляя танцовщицам кругленькую сумму. Сами понимаете за что именно. Они с таким восхищением и трепетом решали, кто будет следующей подстилкой Светлого, что у меня даже глаз начал дёргаться. Если красиво танцевала и смогла завлечь нашего доцента – поздравляю. Ты стала его следующей девушкой на одну ночь.

Как легко он разбрасывается любовью на одну ночь. Интересно, где он это делает? У себя в квартире, пока Олеська невинно посапывает в подушку? Какого козла я пригрела прямо внутри сердца, которое готово разорваться, упрыгивая куда-то в небытие, и больше никогда не возвращаться.

– Валя, даже не думай, – схватила меня до боли Катька.

– Я просто стою. В чём проблема?

– Проблема в том, что у тебя на лбу написаны твои дальнейшие действия.

– И какие же они? – усмехнулась я, придумывая план мести. – Может, стащить у одной из этих девиц маску и притвориться невинной танцовщицей, которая уж очень жаждет его внимания?

– Вот именно эти действия, – начала отговаривать меня Катька. – Даже не думай. Это тупая затея. Самая тупейшая в мире. Он тебя сразу узнает.

– Я тебя умоляю, – потихоньку направилась я к месту, которое кишит танцовщицами. – Эти маска на пол лица, в клубе полумрак, у меня высокий хвост, который обычно я не делаю, одета не по дресскоду. Частенько я ношу такой блестящий красный цвет?

– Не особо.

– Видишь, – довольно улыбнулась я. – А по запаху он меня не узнает. Кишка тонка. Да и ума маловато.

Бесцеремонно, я начала копаться в сумочке подруги, пока не нашла её фруктовые духи с пудровым шлейфом, которые я сама лично дарила ей на день рождения. Они очень вкусные и входят в мой топ парфюмерии. Не буду же я обижать собственный вкус и чувство стиля. Сделав несколько пшиков – я шагнула во вкусное облачко, которое пропитало меня ароматом насквозь.

Сказать честно, идея и правда туповатая. Но я хотела отомстить ему. Соблазнить, показать какая я классная, а затем раскрыть собственную личность. Чтобы Козлина Андреевич свой язык проглотил от увиденного и того, чего он больше касаться не будет. И да, я приняла для себя нелегкое решение. Расстаться с ним раз и навсегда. Я правда могу понять Светлого, его жизни угрожают, у него стресс. Но принять тот факт, что он крутит с различными девицами – нет. Никогда этого не приму. Да и доверять не смогу. Он предал меня и моё оставшееся доверия. Лить слёзы я по нему не буду. Отплакала уже своё.

Головой я понимала, что никто добровольно мне маску не отдаст. Конечно, можно было пройти нелегкий путь танцовщицы. Но это заведение такого перфоманса не оценит. Я и дня здесь не продержусь. Потому я решила пойти на кражу. Изощрённую и очень креативную. Девочки масок своих не снимали. Оно и понятно, их лицо – анонимно, как и они сами. Знакомые девочки из университета говорили, что началась вся эта ботва после того, как одна ревнивая жена плеснула танцовщице кислотой в лицо. Шумиха тогда жуткая поднялась. Даже клуб закрыть хотели, только делишко быстро замяли, подкупив власти и жёлтую пресс. С тех пор, личности танцовщиц не раскрываются. Кроме одной.

Евочка, у которой, по всей видимости, ничего не получилось со Светлым, начала окучивать другого влиятельного мужчину. Выбирает она жирных карасиков с дорогими часиками, дизайнерским костюмчиком и очаровательным пузиком размером с воздушный шар.

– Приветики, – улыбнулась я. – Не помешала?

– Это мой – остановилась она на полуслове увидя довольную меня и недовольную Катьку, которая решила постоять немного в сторонке, под пристальным взглядом рыжего, который во всю подмигивал ей с танцпола. Ну и дурак. У неё Аркаша есть. И она его любит, просто признавать этого не хочет.

– Ты! – шикнула она, потеряв интерес к своему клиенту.

– Да, это я – Валентина Оленьева. Вижу, ты тоже рада меня видеть.

– Чего тебе, Валентина Голеньева? – исковеркала мою фамилию Евочка. – Милостыню здесь не подаём.

– Я вижу что подаете другое, – покосилась я на пузатика с милым колечком на безымянном пальце. – Сколько платят, если не секрет? Ты смотри даром не давай. Товар всё-таки востребованный. Древняя профессия, как никак.

– Ты меня сейчас проституткой назвала?

– Я? Ну что ты, – подошла я к ней немного поближе. Маска у неё ничего такая с переливающимися камушками. – Из моего рта такие слова вырваться не могли. Проститутка Грубое слово. Не для моих нежных губок и скромного воспитания.

– Иди со своими губками и воспитанием знаешь куда? – злобно бросила она. – Не мешайся мне под ногами.

– К чему эта злоба, Евочка? Неужели, Светлый снова не обратил на тебя внимания? Какая жалость

Её и без того хмурое личико перекосило от злобы, а глаза почернели до неузнаваемости. Если бы вокруг никого не было – она перегрызла бы мне глотку. Без сожаления и с литрами крови.

– Стой! – резко сказала я. – В тебя что плевали?

– Чего? Что ты несёшь?

– Нет, я серьёзно, – включила я свою актёрскую игру. – У тебя что-то белое на маске. То ли плевок, то ли другая биологическая жидкость

– Где? – она резко сняла маску, осветив клуб своими миловидными чертами. Справедливости ради, лицо у неё неплохое, как на мерзкую крыску.

– Вот же, – указала я пальцем на чистый участок.

– Ты дура? – непонимающе посмотрела на меня та.

– Нет, я Оленьева, – выхватила я у неё из рук маску и дала дёру. – Счастья тебе с твоим пузатиком.

Я увидела его в тот же вечер.

Произошло всё в уже знакомом ночном клубе, в который меня потащила Катька. Чтобы отметить свой приезд и немного отвлечься от всей этой любовной драмы. Он сидел на кожаном диванчике, попивая виски и заглядывая девушкам под юбки. В прямом, чёрт побери, смысле. Рядом с ним сидели какие-то парни с незнакомыми для меня лицами. Они о чём-то активно беседовали и громко ржали. Вели себя хуже пубертатных школьников в период половой активности.

Чёрная распахнутая рубашка, идеально отполированные ботинки, чёрные брюки с аккуратными складочками и взъерошенная причёска, которую я ранее считала идеальной. А от его взгляда меня вообще пронзало током. Больше от того, насколько я не знала человека.

Только увидев его, я была в не себе от ярости, а затем почувствовала укол ревности, наблюдая за тем, как одна из танцовщиц расположилась у него между ног в ошеломительном танце.

Я долго наблюдала за ним, скрипя сердцем. Казалось, будто что-то важное уводят у меня прямо из-под носа. Но, как только он повернулся в мою сторону, я спряталась за спиной ближайшего парня, который подумал, что я к нему клеюсь. И даже пытался подкатить ко мне, однако, услышал от меня только отказ, который ранил его сердечко.

Было больно от того, что мне приходится наблюдать за его светской жизнью с другими девицами. Я ещё никогда в жизни так не ревновала. И это меня жутко раздражало. До такой степени, что последние дни, я вижу один и тот же сон. Как Олеся в моей одежде, в моём доме, целует Моего Светлого. Страстно и нежно. А он будто и не замечает, что на самом деле, Олеся – это я.

Я снова посмотрела в сторону Романа Андреевича. На этот раз осторожно и крайне тихо. Девица, которая крутилась рядом с ним куда-то пропала. На её место, во всей красе, пришла Евочка. Её огненные кудри падали на плечи Светлого, пока руками она водила по его телу. Я сжала кулаки, не сводя с него глаз. Катька, которая до этого момента танцевала с каким-то парнишей, тоже наблюдала за данной картиной с открытым ртом.

– Это что за номер такой? – удивлённо спросила Катька.

– Это у нас так нынче преподаватели отдыхают, – фыркнула я, резко повернувшись в сторону бара. – Вот же ублюдина! Чтобы я хоть раз

– Ты говорила, что сегодня пить не будешь, – грубо выхватила у меня из рук бутылку Катька. – Да и мне самой не нравится, какой ты становишься после первой рюмки. В тебя, как будто, вселяется дух сантехника. Они такие же матершиннники.

– Мне нужно горе запить, – облокотилась я на барную стойку, продолжая прожигать глазами Светлого. – Да и успокоится, чтобы его научную морду не набить. И я ещё пыталась его понять и принять! Господи, какая же я дура.

– Ты не дура. Это он дурак, что упустил такую, как ты, – успокаивающе сжала моё плечо Катька. – Тебе пора отпустить его и двигаться дальше. Смотри, сколько здесь парней красивых. Только на того рыжулю не заглядывайся, он мой.

– Да ради Бога. Я не люблю рыжих. Обычно, это странные ребята со странными намерениями.

– Ну у тебя и стереотипы, – плюхнулась на соседний стул Катька. – На самом деле, это самые горячие и страстные парни в постели.

– По-моему, это как раз таки у тебя стереотипы. Если рыжий – то сразу огненный любовник. Чушь да и только.

Я правда пыталась не обращать на них внимания, но они будто сами выводили меня на эмоции. А рядом проходящие танцовщицы, за которыми я шла следом, и вовсе пробудили во мне другую Валентину Оленьеву. По их словам, Светлый последние две недели частенько ошивается в этом клубе, оставляя танцовщицам кругленькую сумму. Сами понимаете за что именно. Они с таким восхищением и трепетом решали, кто будет следующей подстилкой Светлого, что у меня даже глаз начал дёргаться. Если красиво танцевала и смогла завлечь нашего доцента – поздравляю. Ты стала его следующей девушкой на одну ночь.

Как легко он разбрасывается любовью на одну ночь. Интересно, где он это делает? У себя в квартире, пока Олеська невинно посапывает в подушку? Какого козла я пригрела прямо внутри сердца, которое готово разорваться, упрыгивая куда-то в небытие, и больше никогда не возвращаться.

– Валя, даже не думай, – схватила меня до боли Катька.

– Я просто стою. В чём проблема?

– Проблема в том, что у тебя на лбу написаны твои дальнейшие действия.

– И какие же они? – усмехнулась я, придумывая план мести. – Может, стащить у одной из этих девиц маску и притвориться невинной танцовщицей, которая уж очень жаждет его внимания?

– Вот именно эти действия, – начала отговаривать меня Катька. – Даже не думай. Это тупая затея. Самая тупейшая в мире. Он тебя сразу узнает.

– Я тебя умоляю, – потихоньку направилась я к месту, которое кишит танцовщицами. – Эти маска на пол лица, в клубе полумрак, у меня высокий хвост, который обычно я не делаю, одета не по дресскоду. Частенько я ношу такой блестящий красный цвет?

– Не особо.

– Видишь, – довольно улыбнулась я. – А по запаху он меня не узнает. Кишка тонка. Да и ума маловато.

Бесцеремонно, я начала копаться в сумочке подруги, пока не нашла её фруктовые духи с пудровым шлейфом, которые я сама лично дарила ей на день рождения. Они очень вкусные и входят в мой топ парфюмерии. Не буду же я обижать собственный вкус и чувство стиля. Сделав несколько пшиков – я шагнула во вкусное облачко, которое пропитало меня ароматом насквозь.

Сказать честно, идея и правда туповатая. Но я хотела отомстить ему. Соблазнить, показать какая я классная, а затем раскрыть собственную личность. Чтобы Козлина Андреевич свой язык проглотил от увиденного и того, чего он больше касаться не будет. И да, я приняла для себя нелегкое решение. Расстаться с ним раз и навсегда. Я правда могу понять Светлого, его жизни угрожают, у него стресс. Но принять тот факт, что он крутит с различными девицами – нет. Никогда этого не приму. Да и доверять не смогу. Он предал меня и моё оставшееся доверия. Лить слёзы я по нему не буду. Отплакала уже своё.

Головой я понимала, что никто добровольно мне маску не отдаст. Конечно, можно было пройти нелегкий путь танцовщицы. Но это заведение такого перфоманса не оценит. Я и дня здесь не продержусь. Потому я решила пойти на кражу. Изощрённую и очень креативную. Девочки масок своих не снимали. Оно и понятно, их лицо – анонимно, как и они сами. Знакомые девочки из университета говорили, что началась вся эта ботва после того, как одна ревнивая жена плеснула танцовщице кислотой в лицо. Шумиха тогда жуткая поднялась. Даже клуб закрыть хотели, только делишко быстро замяли, подкупив власти и жёлтую пресс. С тех пор, личности танцовщиц не раскрываются. Кроме одной.

Евочка, у которой, по всей видимости, ничего не получилось со Светлым, начала окучивать другого влиятельного мужчину. Выбирает она жирных карасиков с дорогими часиками, дизайнерским костюмчиком и очаровательным пузиком размером с воздушный шар.

– Приветики, – улыбнулась я. – Не помешала?

– Это мой – остановилась она на полуслове увидя довольную меня и недовольную Катьку, которая решила постоять немного в сторонке, под пристальным взглядом рыжего, который во всю подмигивал ей с танцпола. Ну и дурак. У неё Аркаша есть. И она его любит, просто признавать этого не хочет.

– Ты! – шикнула она, потеряв интерес к своему клиенту.

– Да, это я – Валентина Оленьева. Вижу, ты тоже рада меня видеть.

– Чего тебе, Валентина Голеньева? – исковеркала мою фамилию Евочка. – Милостыню здесь не подаём.

– Я вижу что подаете другое, – покосилась я на пузатика с милым колечком на безымянном пальце. – Сколько платят, если не секрет? Ты смотри даром не давай. Товар всё-таки востребованный. Древняя профессия, как никак.

– Ты меня сейчас проституткой назвала?

– Я? Ну что ты, – подошла я к ней немного поближе. Маска у неё ничего такая с переливающимися камушками. – Из моего рта такие слова вырваться не могли. Проститутка Грубое слово. Не для моих нежных губок и скромного воспитания.

– Иди со своими губками и воспитанием знаешь куда? – злобно бросила она. – Не мешайся мне под ногами.

– К чему эта злоба, Евочка? Неужели, Светлый снова не обратил на тебя внимания? Какая жалость

Её и без того хмурое личико перекосило от злобы, а глаза почернели до неузнаваемости. Если бы вокруг никого не было – она перегрызла бы мне глотку. Без сожаления и с литрами крови.

– Стой! – резко сказала я. – В тебя что плевали?

– Чего? Что ты несёшь?

– Нет, я серьёзно, – включила я свою актёрскую игру. – У тебя что-то белое на маске. То ли плевок, то ли другая биологическая жидкость

– Где? – она резко сняла маску, осветив клуб своими миловидными чертами. Справедливости ради, лицо у неё неплохое, как на мерзкую крыску.

– Вот же, – указала я пальцем на чистый участок.

– Ты дура? – непонимающе посмотрела на меня та.

– Нет, я Оленьева, – выхватила я у неё из рук маску и дала дёру. – Счастья тебе с твоим пузатиком.

Она кричала мне что-то вслед, но её перебивали громкие басы, а танцующие люди не давали протянуть ко мне свои мерзкие ручонки.

Глава 9

ЗАТЕРЯВШИСЬ В ТОЛПЕ, я попыталась натянуть на себя маску. На лице она сидела неудобно и больно туго. Ещё ко всему этому, кожа под ней постоянно чесалась. Ещё не хватало от этой больной какой-то болезнью заразиться. Непонятно, где такая сомнительная особь любит шастать и с кем предпочитает отдыхать.

Катька осталась в сторонке, в качестве моей охраны, если Евочка захочет испортить мой до безумия гениальный план. Светлый, со своей компанией, прогнал очередную танцовщицу, шлёпая её по седалищному нерву. Эти мужланы хуже животных. Пусть только пальцем попробуют ко мне прикоснуться – я эти ручки их выверну и вставлю туда, откуда они на самом деле растут.

Неловко прокашлявшись, я попыталась выдать томный голос, который обязан свести их с ума. Особенно, одного из них.

– Можно к вам? – ласково улыбнулась я привлекая к себе внимание.

Жадные взгляды прошлись по моему телу. Кажется, все остались довольными. Кроме одного. Светлый тихо цокнул и демонстративно от меня отвернулся. От меня! Он посмел проигнорировать меня. Главное, как на других пялиться так он первый, а как на меня – отвернулся и уставился в свой бокал, как кот обиженный.

Мне пришлось позабыть о своей гордости, которая валялась где-то рядом с мусоркой. Я аккуратно обошла всех пятерых парней, которые тянули ко мне свои ручки, и остановилась напротив Романа Андреевича. Моя рука мягко легла на его плечо, перемещаясь к шее, внутри которой с бешеной скоростью бился пульс. Ему нравилось то, что он видит и чувствует. Правда, наш Светлый хочет казаться недотрогой, чтобы его добивались, как ту самую принцессу в сказке. Ну и мужчины пошли.

– Посмотри на меня, – мягко схватила я Светлого за подбородок и повернула в свою сторону. – Нравится?

– Ещё как! – прокричал один из его друзей. – Лучше со мной поговори. Я очень интересный собеседник.

– Не молчи, – провела я пальцем по его скуле, игнорируя его компанию. – Отвечай на вопросы, когда их задают.

– Ты кто такая, чтобы я тебе отвечал? – грубо бросил Светлый, отбрасывая мою руку. – Очередная тёлка, которая падкая на бабки и мужское внимание.

Мои нежные ушки завяли от его разговорчиков и грязных слов. Я всё ещё надеялась, что это какая-то глупая шутка. Светлый сидит не пойми с кем, общается хуже тех же гопников и ведёт себя, как урод последний.

– Возможно, я твой будущий кошмарный сон, – ответила я сквозь сжатые зубы. – Или самая желанная мечта.

Он усмехнулся, но не успел сообразить, как я запрыгнула ему на колени, впиваясь ногами в жёсткую кожу дивана. Его руки машинально обвили мою талию, мои же – легли на его грудь, отталкивая мужское тело на спинку дивана. Друзья Светлого тут же округлили свои глазки и попытались оттащить меня от него, но тот лишь заткнул их одним жестом.

– Как тебя зовут? – хрипло спросил он, заглядывая мне в глаза, которые я тщательно пыталась спрятать.

– Аня, – ответила я первое, что пришло в голову. – А тебя?

– Дым, – коротко ответил он. Правда прозвучало это как шутка.

– Чего? Какой Дым? – уставилась я на него. – Нет такого имени.

– Это его прозвище, – пояснил один из его друзей. – Имени ты не узнаешь.

Дым. И как это понимать? Да и зачем ему прозвище? Его Светлости не хватает? Я до последнего думала, что они просто насмехаются надо мной. Но нет, эти идиоты говорили с полной серьёзностью.

– Зачем тебе прозвище? Боишься, что кто-то тебя узнает? Ты настолько серьёзный человек?

– Серьёзнее, чем ты могла себе представить, – Светлый притянул меня к себе поближе, чтобы я могла касаться его груди всем телом.

Повернувшись, я наткнулась на испуганный взгляд Катьки, которая кивала в сторону одного из этих шкафов. Она посматривала куда-то в зону пояса. Да и я тоже немного напряглась, когда они собрались в кружок рядом с нами.

– Дым, тут это Шмель звонит, – неловко прокашлялся молодой парень, протянув телефон Светлому.

– Да?! – грубо бросил Светлый. В ходе его разговора, улыбка то появлялась, то мгновенно исчезала. Он меня не прогнал, не отодвигался, но и подслушать разговор не давал. Я мягко легла на его грудь, ближе к уху. Сделала я это нежно, почти невесомо, чтобы Светлый ничего не заметил. Я услышала стук его сердца и отрывок разговора.

– Он скоро будет на луну выть от голода, – сказал мужской голос в трубке, пока на фоне звучали какие-то стуки и приглушённые человеческие крики, от которых всё внутри сжималось. – Знаю, ты говорил, чтобы и крошка ему в рот не попадала. Но ты же мучить его хочешь, а не чтобы он умер от голода.

– Давно ты таким святошей стал? – рассмеялся Светлый. – Ладно, дай ему какие-то остатки. Кости, собачьи консервы или другой корм для этого животного. Только убедись, что он заплатит по полной за этот паёк.

– Понял, – ответил собеседник. – Сделаю в лучшем виде.

Он чудовище. Всё внутри меня сжалось в тугой узел. Я попыталась сохранить улыбку на лице. Но меня буквально трясло от услышанного. Светлый, мой Светлый, держит какого-то человека в плену. Буквально морит голодом и радуется его страданиями. Это была плохая затея. Самая ужасная во всём мире. Глаза Светлого нашли мои. Правая его рука накрутила мои волосы на ладонь, левая – блуждала по спине, опускаясь к пояснице.

– Ну и как? – угрожающе спросил он.

– Что?

– Всё услышала?

– О чём ты? Я не понимаю, – моё тело сковал страх. Я никогда не чувствовала себя настолько уязвимой.

Светлый мерзко улыбнулся, его рука натянула мои волосы, заставляя шею хрустнуть от резкого движения. Я вцепилась в его плечи когтями, чтобы случайно не упасть.

– Дуру из себя не строй, – он до синяков начал сжимать моё тело. – Кто тебе прислал?

– Никто. Я правда пришла сюда сама и

– Сука, правду говори! – рявкнул он мне прямо в лицо. Хочешь, чтобы наутро твоё красивое тельце нашли где-то под мостом? В не самом приятном виде. Мои парни очень любят таких девушек, как ты.

В подтверждение этому, его парни жадно облизнулись. Думать о том, что у них сейчас в голове не хотелось, а когда моего живота коснулось что-то металлическое и до жути холодное – я не смогла сдержать слёз. Точнее, одной слезы, которая мягко спускалась по моей щеке.

– Ты правда неплохая. С формами и, скорее всего, лицо у тебя красивое. Только есть одно но. Ты – подстилка другого. И, надеюсь, тебе хватит мозгов ответить, кого именно.

Дулом пистолета, Светлый начал водить по моему телу, раз за разом останавливаясь в области сердца, которое замирало от каждого выдоха этого урода. Морального урода. В его глазах было безразличие и жажда крови. Настоящих человеческих страданий. От милого и забавного преподавателя осталось одно только имя. Свет, который мерцал в Романе Андреевиче окончательно потух. Я стала задыхаться от боли и страхом перед смертью.

Вспомнилось всё. Детство. Первый смех. Первое падение с дерева, которое закончилось раной на коленке. Первая двойка и поход к директору. Первый поцелуй с парнем, который раньше казался всем миром. Первый день в университете, где я встретила Андрея и настоящую подругу. Наша первая встреча со Светлым. Его нежные слова и мягкие губы. Его забота, которая заставляла улыбаться, как идиотку последнюю. Даже его дебильное выражение лица, когда очередной студентик не знает ответа на его тупые вопросы по очень важному предмету. Философии, чтоб её.

Больше ничего не имело значения. Сейчас всё исчезнет. Интересно, он будет плакать, когда увидит, что под маской была я? Будет страдать и винить себя всю оставшуюся жизнь? Вряд-ли. Оказалось, что такой человек, как Роман Андреевич на такое не способен. Он оказался прав. Светлый – худшее, что могло со мной случиться.