Мишень Номер Один: Попасть в сердце

– Дрянь, отвечай, за кем ты стоишь, – продолжил Светлый свой допрос. – Или в твоём теле на одну дырку станет больше.

Я истерично рассмеялась захлебываясь слезами. Парни переглянулись и посмотрели на меня, как на дурочку. Ещё бы, кто в здравом уме под дулом пистолета будет ржать, как та лошадь? Перебивая даже громкие басы.

– Знаешь что, – шмыгнула я носом. – Надеюсь, что человек, которого ты удерживаешь, выберется и набьёт тебе твою наглую рожу. Чтобы ты свои глазные яблоки по полу собирал.

– Закройся, сука, – последовал удар мне в висок.

На мгновение я потеряла понятие где нахожусь и что вообще происходит. Музыка стала белым шумом, а всё вокруг перестало быть чётким. Осталась только головная боль. За которую я удерживалась, как за последнюю связующую ниточку.

Дальше всё произошло слишком стремительно. На крики и моё фееричное падение прибежала охрана. А за ней и Катька с Аркашей под руку. Как оказалось чуть позже, она позвонила ему, видя, каких оборотов набирает ситуация. Они быстро оттащили меня, и пока Светлый разбирался с местной охранной – потащили меня к выходу.

Глава 10

НАСКОЛЬКО СИЛЬНО Я люблю этого человека? Мне кажется, сильнее метеоритного дождя или торнадо, которое способно стереть любое сооружение с лица земли.

Несколько дней я валялась на кровати без сил и жизненной энергии. Универ и другие занятия отошли у меня на второй план. Дым и его скотское поведение не выходили у меня из головы. А, может, я просто боялась. Боялась снова с ним встретиться. Холод метала всё ещё ощущается где-то в районе живота. Впервые я оказалась на грани смерти. И из-за кого? Из-за человека, которого любила больше жизни. Он собственноручно был готов убить меня. Выстрелить прямо в сердце, без какого-либо сожаления.

Больнее всего наблюдать за тем, как папа тепло относится к потенциальному убийце своей дочери. Крутиться рядом с ним, как с какой-то вазой хрустальной. Эта семейная идиллия меня порядком достала.

– Мамочка, папочка, у меня для вас есть прекрасная новость, – немного приподнялась со стула Олесечка.

– Здесь ещё Валя сидит, если ты не забыла, – раздражительно бросила я. – Или, может, ты ослепла. Ну знаешь, побочка от препаратов.

– Нет, просто ты у нас в доме не такой частый гость, чтобы замечать тебя.

– У нас? Это ты у НАС в гостях. Надеюсь, ненадолго, – пыталась я не обращать внимания на Светлого, который уставился на меня, как на восьмое чудо света.

– Дорогие, давайте не будем ссориться, – успокаивающе сказала мама. – Обиды нужно оставить в прошлом.

Эту особь нужно было оставить в прошлом. Далеко забытом и ненужном.

– Конечно, мамуля, – слишком сахарно ответила Олеся. Моя любимая двуличная сестрёнка. – Тем более, сейчас мне вообще нервничать не положено.

– А то что? Давление поднимется? – не удержалась я. – Оно и неудивительно с твоим то образом жизни.

– Не угадала, сестрёнка, – она прокашлялась и вышла из-за стола. – Мама, папа, я беременна!

Казалось, будто в это мгновение весь мой мир рухнул. У человека, которого я люблю будет ребёнок. Мой племянник. Звучит, как какая-то шутка. Не смешная и крайне ироничная. Будто только вчера он признавался мне в любви, а сейчас готов быть в роли счастливого папы. Интересно, долго они пыхтели над славным ребёночком? Какая радость. Моему счастью нет предела! Как и счастью родителей. Они набросились на Олесю с поздравлениями и поцелуями. Пока я сгорала от злости и жалела, что вообще приехала на этот ужин. Лучше бы и дальше дома сидела, да мух считала.

А наш счастливый папочка, даже своё мягкое место не поднял, чтобы жёнушку поздравить. Продолжал сидеть напротив меня, прожигая взглядом. У меня, почти что, дырка на лбу образовалась от его козлиного взгляда.

– Да-да, я сама была в шоке, – сказала сестра плюхнувшись на своё место. – Сразу побежала Ромочке рассказать, так он чуть меня на том же месте не убил. Так от радости начал подкидывать вверх.

Я грустно улыбнулась, со всей силы сжав вилку, чтобы не заплакать. В голове возникла картинка их счастливой жизни. С ребёнком, уютным домиком и миленькой собачкой на руках. Почувствовав это, мама нежно схватила мою ладонь под столом, начиная выводить ногтем различных зверушек. Она всегда так делала, когда я нервничала или сильно грустила. Помнится мне, как когда меня в садике бросила моя первая любовь – Сашка, мы долго сидели под грибком, пока я не угадала всех животных, которых рисовала мама. Кажется, тогда мне это помогло. Но не сейчас. Как будто только хуже стало. Меня захлестнули обида и злость, да так, что от возмущения я не могла дышать.

– Мне нужно домой, – решительно поднялась я. – Хорошего вечера.

– Валюша, останься, – ласково произнесла Олеся. – Может, я тебя чем-то обидела? Так ты скажи. Я исправлюсь.

– Нет, что ты. Просто, мне кажется, что здесь достаточно народу, который готов одно место лизать, лишь бы угодить нашей милой Олесечке. И её новому ребёнку.

– Валя, подбирай выражения, – строго сказал папа, когда я стояла у самого выхода из столовой. – Твоя сестра носит твоего, между прочим, племянника.

– Тогда я могу пожелать этому племяннику только одного, – усмехнулась я. – Чтобы он не стал таким же отбросом общества, как его мамаша.

– Умей прощать людей, дорогая, – сплела она свои пальцы со Светлым, чтобы показать, кто здесь истинная любовь Дыма. – Тебе сразу полегчает. Обещаю.

– Мне полегчает, если я тебя больше не увижу.

– Кто знает, может, скоро твоё желание сбудется.

– Что ты имеешь ввиду? – насторожилась я.

– Ну, мы с Ромочкой планируем купить загородный домик. Чтобы детишкам было где резвиться. Сомневаюсь, что ты захочешь к нам приезжать.

– Детишкам? – радостно спросила мама. – У вас будет двойня?

– Именно. У нас будет мальчик и девочка, – насмешливо всматривалась мне в глаза Олеся. – Очаровательные детишки. О которых Рома всегда мечтал. Помниться мне, ещё когда мы были подростками, он уговаривал в будущем родить ему мальчика и девочку. И вот какое чудо! Сразу двойня. Замечательно, правда?

– Чудно, – сжала я губы в тонкую линию, напоследок посмотрев на непринуждённого Светлого. Которому нравилось данное представление. – Надеюсь, мы и правда больше не увидимся.

С грохотом, я выбежала на улицу, по пути надевая на обледеневшие руки перчатки. Хотелось поскорее уехать из этого дурдома. Может, я себя повела не лучшим образом, но плевать. Это моя жизнь и делаю я, что хочу. И я хочу уехать. Только погода и таксисты, застрявшие в снежных сугробах, имели другие планы. Мороз был ближе к минус двадцати, метель не утихала на протяжение целого дня, а ледяной ветер ненавистно бил в лицо, подталкивая меня назад к дому родителей.

Я устало присела на заснеженное крыльцо, раз за разом проверяя телефон. Не знаю, что я там хотела увидеть. Может, сообщение от настоящего Светлого, а не его точной копии Дыма. Какое уродское прозвище он себе взял, а что оно вообще значит? Это он, как дым исчезает в воздухе или его несёт не пойми куда. Например, под соблазнительные женские юбчонки.

– Зайди в дом, холодно на улице, – мягко открылась дверь, в которой показался папа с пледом на плечах.

– Лучше мёрзнуть на улице, чем лицемерить в доме, – поёжилась я. – Пап, скажи мне, почему вы её простили?

– Ой, доча... – примостился рядом со мной папа. – Нам с твоей мамой было непросто принять возвращение Олеси. Но мы не могли оставить её. Она наша дочь. Несмотря ни на что, мы всегда будем поддерживать её.

– Она поступила, как гадина последняя. Заперла меня в комнате, наговорила кучу гадостей, обокрала нас и пропала без вести на несколько лет. О какой поддержки ты говоришь? Она, как побитая собака вернулась, как только денег стало не хватать.

– Может и так, но не принять я её не мог.

– Почему? Ты мог просто снять ей квартиру где-то далеко, чтобы она на глаза не появлялась, и всё. Каждый остался бы доволен.

– Я хотел, но твоя мать хотела, чтобы наша семья стала такой, как раньше. Большой и очень счастливой, – хмуро глянул в небо папа. – Кто же знал, что найдя одну дочь – потеряешь другую.

– Думаешь, я веду себя, как маленькая? – спросила я, положив голову на папино плечо.

– Нет. Я бы тоже так себя вёл, – он приобнял меня за плечи, прикрывая их тёплым пледом. – Даже хуже. Я бы послал всех куда подальше и уехал в другой город или страну.

– Спасибо за идею, – рассмеялась я. – А то я, как раз думала, как сбежать от нашей семейки.

– Валюша, даже не думай, – щёлкнул меня по носу тот. – Я все аэропорты перекрою, город изолирую, но ты никуда не уедешь. По крайней мере, из-за обиды на Олесю.

– Я буду звонить и писать.

– Ну только если так, – улыбнулся папа. – Не заставляй моё престарелое сердце переживать за любимую дочурку.

– Любимую? А как же Олесечка? И вот эта фраза: «Мы любим вас одинаково»? Это что – ложь?

Папе явно не хотелось отвечать на этот вопрос. Потому он просто промолчал. А я довольно улыбнулась. Он всю жизнь называл меня любимой доченькой. Не знаю, плохо это или нет. Это всё из-за схожести в наших характерах. Мы понимали друг друга без слов, иногда вулканы внутри нас давали сбой и готовы были взорваться, уничтожая всё вокруг. Мы могли кричать друг на друга. Особенно в моём увлекательном подростковом возрасте. Могли говорить друг другу не самые приятные слова, однако всегда всё заканчивалось одним и тем же. Такими вот посиделками. Когда я наконец-то могла ни о чём не думать, не переживать и знать, что папа всегда рядом. Что он защитит меня и поддержит в трудную минуту. Конечно, перед этим нужно послушать его нравоучения, но это обычная формальность.

– Пап, ты рад, что Олеська беременна?

– Рад, – кивнул он. – У Олеськи уже возраст поджимает, а Ромчик хороший человек. Уверен и отцом он будет хорошим. Рядом с ним Олеся всегда будет под защитой и мужской опорой. О таком зяте я всегда мечтал.

Слёзы застряли где-то в горле. Отличный отец и муж. Образец для подражания. Защитничек нашёлся. Которого нужно защищать от самого себя.

– Думаешь, он способен убить кого-то? – задала я неожиданный вопрос. Да такой, что папа вздрогнул и посмотрел на меня так, будто видит в первый раз. Конечно, его идола задели. Святость Романа Андреевича.

– Какое убить? Откуда ты это взяла? – строго посмотрел на меня папа. – Говори.

– Папуль, я просто спросила. К чему эти нервы?

– У тебя проблемы? – не унимался он. – Или ты знаешь то, чего не знаю я? Если это касается нашей семьи – я должен это знать.

– Пап, расслабь лицо, а то морщинки между глаз собираются, – ткнула я ему в центр лба. – А насчёт проблем У меня их нет. Если не считать Олеську.

Может, лучшим решением было всё ему рассказать? Но что он сделает? Кожу со Светлого живьём снимет? У папы и так проблемы с сердцем. Ещё не хватало ему узнать, что его будущий зять почти что застрелил родную дочь. А если бы он узнал, что мы встречались Ну тут только дурка бы помогла. У папы точно крыша поедет от услышанного. Да и мама нервничать бы начала. Сама со всем разберусь. И с Дымом и с белочкой Светлого. Инна с Костей мне помогут. Так скажем, в беде и с больной головой Романа Андреевича меня не бросят.

– Пошли в дом. Заночуешь сегодня у нас, а завтра утром я отвезу тебя на учёбу.

– Я не буду ночевать с ними под одной крышей.

– Ну, выбирай сама, – кряхтя поднялся папа, стряхнув с брюк прилипший снег. – Ты или превращаешься в снежную бабу, или спишь мирным сном на своей мягкой кроватке.

– Вау, у меня шикарные перспективы, – фыркнула я. – Стану снежной бабой. Разморозь меня, пожалуйста, когда расцветут первые цветочки в саду. Хоть посмотрю на что-то прекрасное.

Папа усмехнулся и пошёл к входной двери, бросив напоследок:

– Мама сварит тебе твоё любимое какао.

Я продолжала молчать.

– А в холодильнике стоит твой любимый торт.

– С заварным кремом? – поинтересовалась я.

– Нет, – помедлил он. – С кремом «пломбир». Твоим любимым.

– Уговорил.

Цокнув, я поднялась и еле сдерживая улыбку – вошла внутрь. Пересекаться с Олесей и Светлым мне в этот вечер не хотелось. Потому, я просто пошла к себе наверх, оставляя после себя мокрые следы от упавшего с одежды снега.

В моей комнате всё стояло на своих местах. Ничего не изменилось с того времени, как я сбежала с обидой в груди. С наслаждением, я проводила пальцами по знакомым поверхностям, потрёпанным корешкам книг и забытой косметики. Но по-настоящему мои глаза засияли, когда я открыла дверь в свою гардеробную, чтобы надеть что-то потеплее. Моя рука потянулась к толстовке Светлого «89». Но я вовремя осеклась и схватила помятый бежевый свитер, а толстовка Его Светлости полетела в дальний ящик. Жаль, что его нельзя выбросить, как ненужную вещь.

Глава 11

УТРОМ В УНИВЕРСИТЕТ я не попала. Конечно, папа отвёз меня по самые ворота, попрощался и пожелал удачного дня. Но я быстренько вызвала такси и уехала в противоположном направлении. Под шумящие звуки ветра и пушистый снег, который залетал в ноздри.

По расписанию, у Светлого должны были начаться лекции через час. Несколько пар с первокурсниками, а затем одна с третьим курсом. Это идеальное время и возможность, которую подкинули мне мои уважаемые друзья. Ладно, сказали они об этом в шутку. Но я восприняла всё слишком серьёзно. Особенно, после того, как узнала, что Олесечка решила остаться у родителей на несколько дней. Видите-ли, нашу бедную мамочку мучает токсикоз. Какая жалость. Жаль, слёзы свои выплакала, не могла посочувствовать бедной сестрёнке.

Сжимая в руке Костину копию ключей от квартиры Светлого, я тихо наблюдала за его подъездом, рядом с вонючим мусорным баком, к которым меня так сильно тянет. Но что сделаю, если здесь обзор лучше? Да и видно меня не будет. По крайней мере, из окон Его Светлости.

Мне не было дела, ни до осуждающих взглядов мимо проходящих придурков, которые суют нос не в своё дело. Ни до каких-то шуточек в мою сторону от очень юморных подростков. Ни даже до того, что какой-то урод оказался очень точным снайпером и бросил мусор прямо в моё наблюдающее лицо. Обматерила я его с ног до головы. Но очень культурно, чтобы родителям за меня потом стыдно не было. Я же всё-таки Валентина Оленьева, а не быдло подзаборное. Точнее, подмусорное.

Светлый вышел из своего подъезда спустя полчаса моей слежки. За это время я успела стать Снежной Королевой, съесть свой завтрак, а также – просмотреть все смешные видосы, которые мне отправила Катька. Можно считать, что день удался. Сегодня я сделала намного больше, чем в последнее несколько дней.

Шёл он неспешно. Ни тебе «здравствуйте» соседям. Ни тебе подержать дверь женщине с коляской. Он буквально стал хамлом с внешностью Аполлона. До сих пор, не могу поверить, что человек настолько сильно изменился. И чем больше я на него смотрю – тем больше он меняется внешне. Я замечаю, что у него и глаза как-то высоко посажены, и губы какие-то слишком не такие, даже руки, и те стали какими-то коротковатыми.

– Девушка, вам помочь? – услышала я голос позади себя.

– Нет, идите, куда шли, – бросила я через плечо, наблюдая за тем, как Светлый крутиться рядом со своей малышкой, не отлипая ухом от телефона.

– Я настаиваю, – не умолкал тот.

– Ты меня с первого раза не понял

Обернувшись, я увидела того, кто здесь точно быть не должен. Егорик с наслаждением нависал надо мной, с издёвкой посматривая на Светлого. Ещё этого идиота здесь не хватало!

– Сюрприз, – насмешливо улыбнулся он. – Не ожидала?

– Ты что здесь забыл? Следил за мной?

– Я твой парень. Мне нужно знать, где пропадает моя девушка.

– Ничего себе, – цокнула я. – Жаль, что я не в курсе ни о каком парне. Особенно с такой крысиной мордочкой, как у тебя.

– За кем наблюдаем? За женихом Олеси? – примостился этот придурок рядом со мной. Да ещё так громко, что все птицы в округе решили взлететь, чтобы избежать контакта с этим позором нации. Как же он меня бесит. Даже больше, чем Светлый. Тот хотя-бы не притворяется заботливым гадом.

– Свалить не хочешь? И говори потише, чтобы он тебя не услышал

– Потише? – специально громко переспросил он. – А я что громкий?

– Закройся, дитя пробирки, – раздражённо бросила я, заткнув его рот своей ладонью. Он продолжал что-то мычать, отбрасывать мою руку и даже кусаться. За что и получил по шее.

Казалось, что наш Светлый оглох. Он не заметил ни каркающих птиц, ни мычащего Егорика, который пытался отгрызть мне руку. Мне это было лишь на руку. Егор и так хотел испортить весь мой план по проникновению в частую собственность. Он ведь идиот.

С горем пополам, Роман Андреевич закончил светскую беседу и нырнул в свою чёрную карету со сверкающим капотом. И, как только он скрылся с моего поля зрения, я отбросила голову Егорика и обтёрла об джинсы мокрую от слюней руку.

– Задаю тебе единственный вопрос, – привстала я, чтобы размять затёкшие ноги. – Какого лешего ты за мной следил?

– Валечка, я тебе на этот вопрос уже отвечал, – брезгливо поправил тот одежду, как будто он с бомжихой сидел, а не с самым прекрасным созданием в этом мире. – Я хотел узнать, чем занимается моя девушка. Вместо того, чтобы сидеть в своём спокойном университете.

– Какая я тебе Валечка? И прекрати строить из себя заботливого парня. Тебе папа сказал за мной следить? Это очень в его стиле.

– Валентин здесь ни при чём. Просто, мне бы не хотелось, чтобы ты своим поведением портила мне репутацию.

– Тебе репутацию? – в голос рассмеялась я. – Каким образом я влияю на твою репутацию?

– Ну ты моя

– Нет-нет-нет. Даже не думай говорить о том, что я твоя девушка, – ткнула я ему пальцем в грудь и немного отодвинула от себя. – Запомни, я лучше в монастырь пойду, буду всю жизнь одну гречку есть, даже поцелую бомжа, который пол часа назад в этой мусорке копался. Но с тобой я встречаться не буду.

– В твоих предпочтениях я не сомневался. Но мне твоя любовь не нужна, – начал тереть тот ладонями, чтобы согреться. – Можно просто делать вид, что ты от меня без ума, что мы встречаемся и обещаем друг другу и в горе, и в радости.

– Ага, конечно, нашёл актрису.

– Это уговор. Очень даже заманчивый.

– Говори уже, – нетерпеливо бросила я, сгорая от нетерпения попасть в квартиру Светлого.

– Ты притворяешься моей девушкой. Любящей! А не готовой убить от каждого слова. Я в свою очередь, забываю обо всём, что здесь видел и прикрываю твою симпатичную задницу.

Во что я опять вляпалась. Сначала я пыталась при помощи шантажа заставить Светлого встречаться с собой, а теперь Егорик, моими же методами, пытается сделать то же самое. Всё возвращается, не так ли, Валентина?

– Зачем тебе это? – презрительно обвила я его взглядом.

– Валентин обещал мне кругленькую сумму денег и несколько акций в вашей фирме. За одну только твою любовь. Просто так я ничего не делаю. А, тем более, не предлагаю какой-то сумасшедшей девушке, которая очень любит сидеть рядом с мусорками, встречаться с собой.

– Получается, папа продал меня?

– Я бы так не сказал. Но, пускай будет так.

Меня захлестнула обида и горечь. Ненавижу, когда он пытается решить что-то за меня. Даже парня мне выбрал, который в его мечтах уже является отцом моих детей. Папа отлично умеет манипулировать людьми. Даже с такой падкой на деньги крысой смог договориться. Ну папа Чувствую себя в прошлом веке, когда, чтобы девушку за муж выдать – нужно было целый дом жениху отдать.

– Идёт, – согласила я. От безысходности. – Только будь добр, исчезни, и на глаза мне не появляйся. Хотя-бы сегодня.

– Без проблем, дорогая.

Он насмешливо подмигнул мне, и держа руки в карманах – ушёл куда-то в переулок. Видимо, к своей машинке. Такой, как он, прогуливаться не умеет. Да и надобности нет.

– Удивляюсь твоему терпению, – послышался голос в наушнике. – Сколько успокоительных сегодня приняла?

– Это врождённое, Инна, – усмехнулась я. – Тем более, молчание этого придурка дорогого стоит. Пусть порадуется, что у него такая девушка.

Инна рассмеялась, и под её голос я побрела к квартире Светлого.

Глава 12

Я ВЛЕТЕЛА В ПОДЪЕЗД так быстро, как только могла, и бросилась к лифту. Который, как назло, перестал работать именно в этот день. А, может, его не починили ещё с моего первого прихода в дом Его Светлости. Я нервно нажимала и нажимала на различные кнопки, но он не подавал никаких признаков жизни. И тогда я просто рванула к лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, как сумасшедшая, с бьющимся в горле сердцем. Каждая минута была на счету.

Задыхаясь, дрожащими руками, я пыталась вставить ключ в замочную скважину. Он выскальзывал и раз за разом падал на пол, сопровождая своё падение неприятным звуком. Мою тревогу можно понять. Не каждый день я вламываюсь в чужую квартиру. Особенно жутко стало, когда дверь соседки открылась.

– Боня, тише, – непонимающе уставилась на меня та самая соседка, которая однажды застала нас со Светлым в не самом подобающем виде. Прям день встреч. Не иначе.

– Здравствуйте, – натянула я улыбку.

– Здравствуй, деточка. Давно тебя здесь видно не было.

Боня подбежала ко мне и начала обнюхивать мои ботинки, радостно гавкая и действуя на нервы своей хозяйки, которая одним рывком потянула её на себя.

– Вижу, отношения у вас серьёзный. Ромочка даже ключики тебе дал.

– Да. Дело к свадьбе идёт. Столько хлопот. Вот забежала документы на роспись собрать, – я правда надеялась, что эта соседка быстренько выйдет на улицу, чтобы с собачкой прогуляться. Но нет, свой допрос она не закончила. А у меня от такого в пот бросило. Вспомнилась школа, когда математичка меня к доске вызывала. Есть в этих женщинах какая-то общая черта. Которую я терпеть не могу.

– Поздравляю. Свадьба это замечательно. Особенно, в вашем юном возрасте, – побрела она к лестнице, а я радостно выдохнула. – И, милочка

– Да?

– Передай Роме спасибо за тортики, а то никак поблагодарить его не могу.

– Какие тортики?

– Вкусные, – рассмеялась она взяв Боню на руки. – Каждый вечер под дверь мне подкладывал. Я в глазок то видела, но выходить как-то не решалась. Замечательный он у тебя.

С этими словами, она скрылась, разговаривая со своей собакой.

– Тортики? – тихо спросила я у себя.

Зачем Светлый покупал торты, чтобы потом отдавать соседке, которую он терпеть не может? Нет, это нелогично. Покупать, чтобы угощать других? Типа, добродетель такой? Дурдом какой-то. Он и сладкое не любит. Хотя, Светлый и кофе только чёрное пил. Человека больше не узнать. Подсел на сахарную иглу, после нашего свидания в кафе. Понимаю его.

Дверь со скрипом открылась. Внутри было тепло, пахло мужским парфюмом и лавандовым освежителем. Любимый запах Олесечки. Не удивлюсь, если по всей квартире висят иконы с её лицом.

– Ты внутри? – спросила Инна.

– Да. Сейчас попробую где-то микрофон и камеру спрятать.

– Давай. Только аккуратно, – прокашлялась Инна. – Если что, я на связи.

Я мягко бродила по коридору, рассматривая каждую мелочь, которая была наполнена Светлым и его теплом. На кухне валялась чашка с недопитым кофе и холодной яичницей, в спальне валялась грязная одежда, а кровать была и вовсе не заправлена. Всё внутри квартиры меня напрягало. Я пыталась успокоиться и просто спокойно всё осмотреть. Но вместо этого – судорожно рылась в его письменном столе, который будто год никто не протирал. Такое чувство, будто пыли там на год вперёд. Больше похоже на свинарник, чем на квартиру педантичного Светлого.

Я начала открывать шкафы, рассматривала полки, никому ненужные углы. Ничего. Буквально ничего, что могло бы дать нам след на этого самого Поклонника. В его столе были бумаги, пустые листы, ручки, карандаши и очки

Протянутая рука дрогнула. Очки с разбитыми стёклами и тонкой чёрной оправой. Мои очки, которые я потеряла во время первой университетской дискотеки. Первого позора и поцелуя с Андреем. Или не Андреем? Я была уверена, что это он. Не могла несколько дней нормально спать из-за жгучего желания поцеловать его снова. Думала, мечтала, а потом мы начали встречаться. По большей части, от безумного поцелуя, который засел мне в памяти. Никогда не понимала, почему я не испытываю такие же чувства во время поцелуев с Хлыстовым в трезвом виде. Я должна была догадаться, что это был Светлый, что в тот день я целовала его. Ощущения были точно такими же. Несмотря на пройденные года.

Он знал? Знал, что целовался со мной ещё несколько лет назад? Точно знал. Этот кретин у нас всезнайка! Всё знает, всё видит, всё слышит. И главное, ведь молчал, наслаждаясь моим неведеньем. Надеюсь, он повеселился, как следует. Бедная Валечка пытается поцеловать меня, пытается влюбить в себя Эта дурочка даже не знает, что её губки меня уже целовали. Вот же кретин! Решил, что может водить меня за нос?! Да кто он такой?