Ошибка привычки

***

Как и ожидалось, дверь в квартиру открыла миловидная блондинка. Молодая девчонка с большой грудью и румяными щеками. У Максима, естественно, большая квартира, но студия: от прихожей видно и кухню, и гостиную, и большую заправленную покрывалом кровать. А еще застекленный балкон, на котором курит Ветров, нараспашку открыв окно.

— Максим, — взволнованно зовет блондинка. Тот не слышит из-за плотно закрытой двери, и девушка подбегает к ней, чтобы постучать. Максим скидывает недокуренную сигарету в пепельницу и выходит, квартира тут же наполнился вонью жженого табака.

— Привет, — Максим удивлен, — это Лиза, — обращается к блондинке, — а это Соня, и ей уже пора бежать, — девушка удивленно моргает, она явно не трезва и ожидала другого финала. Растерянно плетется к выходу, натягивает кроссовки и в поисках своей куртки сносит с вешалок другие вещи. Максим ее не провожает, садится на диван и смотрит только на Лизу.

— Привет, — это единственное, что говорит та, хотя по дороге придумала длинную речь, которую забыла, переступив порог. Максим в ответ молчит, осматривает с ног до головы, разве что покрутиться не приказывает. Ухмыляется. И вынимает из кармана телефон, как Лиза и ожидала. Через пару секунд в воздухе раздается еле уловимый звук — вибрация. И наконец, спустя почти месяц, Лиза получает то, что хотела — удовольствие от рук Максима. Медленно раздевается под тяжелым горячим взглядом, подходит, сама расставляет мужские ноги и садиться между ними, расстегивает ширинку и берет в рот уже поднявшийся член. Сосет долго, так, как нравится Максиму. Она тоже знает его тело и фантазии. Ветров любит медленные ласки и быстрый секс. Любит, когда ему не нужно объяснить, а Лиза все понимает с первого же жеста. И когда девушка рядом словно живет лишь для того, чтобы выполнять его желания. И Лиза такая. До открытия ГРОМЧЕ у нее в жизни ничего, кроме Ветрова не было. А после у нее появилось агентство, которое существует, потому что он это позволяет.

Максим кончает. Лизе на секунду кажется, что он хочет схватить ее за волосы и отстранить, чтобы не наполнять спермой ее рот или, может, чтобы кончить позже. Но как будто не успевает, и гладит Лизу по голове. С ухмылкой шепчет, что она умница. Сама женщина дрожит и сжимает бедра от возбуждения. Игрушка внутри нее медленно вибрирует, не набирая и не сбрасывая скорость, ударяя по нервам и возбуждая, но не позволяя удовольствию достигнуть пика. Лиза, дрожа, гладит ноги Максима, кладет голову ему на колено и сжимает. Еще не стонет, но уже прерывисто дышит.

— Хочешь выпить? — Максим проводит большим пальцем по ее щеке, и это прикосновение такое нежное и теплое, что Лиза тянется головой за ним, лишь бы продлить.

— Нет, — произносит, когда Максим встает и идет к кухонной зоне, там наливает себе виски в стакан. Потом идет к балкону и жестом зовет Лизу. Та подбегает на дрожащих ногах. Максим снимает свою рубашку и накидывает на женские плечи, открывает дверь. — Там же холодно, — Лиза стоит на месте и просовывает руки в рукава.

— Тогда тебе придется быть быстрой, — ухмыляется Максим, выходя на балкон. Его кожа тут же прорезается мурашками. Вырвавшийся из открытого окна ветер раздувает края рубашки, и Лиза обнимает сама себя, чтобы прикрыться. Но на балкон выходит.

Дом напротив полон горящих окон, за каждым из которых живые люди, которые могут выглянуть и увидеть Максима с Лизой. Она прижимается к ограждению, а он обнимает ее сзади, и, наверное, со стороны кажется, что они влюбленная пара. Вышли на балкон, чтобы полюбоваться весной. Максим закуривает, одной рукой держит и стакан и сигарету, а второй обнимает Лизу. Ту начинает колотить от мысли, что кто-то может их увидеть. Она и не замечает, как нежен и спокоен Максим. Как он кладет подбородок на ее плечо, как смотрит на ее растрепавшиеся волосы и цепочку на шее.

— Ты стоишь здесь, на моем балконе, голая и истекаешь от возбуждения, как самая грязная шлюха, — шепчет Максим, и эти слова отрезвляют. Они точ-в-точ слова из сегодняшнего сна. Конечно, Ветров часто говорит одно и тоже, поэтому Лизе приснилась привычная фраза, но после ее повторял Саша, который тут же всплывает в воспоминаниях. Его расставленные ноги. И Лиза уже представляет, что на диване в комнате был именно он, а не Максим. Вонь сигарет сменяется запахом кожи и стирального порошка.

— Нет нет нет, — шепчет Лиза сама для себя, чтобы отогнать мысли о Саше. Те уже позволили себе слишком много — появились во сне, там, где их невозможно контролировать. А теперь они пробрались в секс с Максимом, в его квартиру, куда Лиза пришла получить удовольствие, чтобы как раз перестать так часто думать о Саше.

— Что? — Максим не расслышал, а Лиза вырывается из его объятий и отпрыгивает, ее возбуждение тут же улетучивается, и вибрация внутри становиться болезненной, а воздух вокруг таким холодным, что мгновенно немеют пальцы ног и рук. Лиза хватает игрушку за хвостик и вытаскивает из себя. — Какого черта? — Непонимающе шипит Максим.

— Я замерзла, - врет Лиза. А Ветров хватает ее и пытается вновь прижать к ограждению. Женщина выставляет руки, чтобы не врезаться тазом в бетон. Разворачивается и отталкивает Максима, выбегает с балкона.

— Что, блядь?! — Чеканит мужчина, выходя следом.

— Я говорила, что там холодно.

— Мы, блядь, в снегу трахались! — Максим швыряет на пол стакан, и тот раскалывается на три больших осколка, скатившихся вокруг лужи из виски.

— Да, я помню, — Лиза трет лицо. Ее совсем не испугал разбившийся стакан. Максим в порывах раздражения часто швыряется всем, что под руки попадет. — Но сейчас правда было холодно, — она подходит, обнимает мужчину и смотрит на его лицо сверху вниз. — Извини, давай продолжим здесь, — Лиза косится брошенный в кресло вибратор. Ей хочется как можно скорее кончить, словно это поможет не думать о Романове.

— Пошла вон, — Максим же отталкивает ее, как приставшую собаку.

— Пожалуйста, постой, — Лиза пытается встать на его пути, когда он делает шаг в сторону кухни, — Извини, правда, давай продолжим. Я так соскучилась по тебе…

— Поэтому решила испоганить мне вечер?!

— Нет нет нет.

— Я мог оставить здесь Соню! Но оставил тебя! Потому что, блядь, я прекрасно знаю, как ты трахаешься! Какая ты хорошая девочка, когда хочешь ей быть! — Максим хватает Лизу за подбородок, сжимает до боли, — И я был рад увидев тебя, но чертовски ошибся! — отшвыривает Лизу от себя.

— Нет, не ошибся, — той страшно. Ей хочется остаться здесь, с Максимом, кончить под ним и перестать думать о Саше, фантазировать о том, что никогда не станет явью. Глупые мысли в очередной раз заставляют верить, что Лиза сможет найти кого-то нового, вырваться от Максима и зажить иной жизнью. Но, сколько бы раз Лиза не проваливаясь в эту веру, никогда и никто не был лучше Максима, или хотя бы близок к нему. И стояло тому появиться на горизонте вновь, она бросала все и бежала. Иной жизни не будет, а отравляющие душу мыслями нужно изгонять.

— Проваливай, я сказал! — в этот раз в пол летит торшер, и его плафон разбивается на множество мелких осколков.

— Я помогу собрать, — Лиза присаживается и тянется к стеклу.

— Артемьева! — уже не чеканит, а кричит Максим, — Проваливай!

И Лиза уходит. Всю дорогу до метров шепчет сама себе, чтобы не смела думать о Саше, бьет кулаком по лбу, словно вбивая в голову эти слова. Но дома ей вновь хочется, чтобы парень пришел, поставил перед ней доширак и положил щеку на столешницу, а Лиза положила свою и они бы молча смотрели друг на друга, потому что тот момент несколько недель назад был самым спокойным за последние годы.

Глава 9. Пожалуйста, спи.

Утро не складывается еще с ночи. Лиза почти не спит, ворочается. То проваливается в сон, то выныривает из него. Когда сквозь веки пробивается свет, она понимает: уже утро. Спальня окутывается духотой, жар липнет к коже. Следом резкий холод, такой, что не спасает даже одеяло. Лиза сползает с кровати под крик будильника. Рыскает руками по полу, глаза открыть не может — свет режет слишком больно. Телефон находится на пуфике в прихожей. Лиза сбрасывает сигнал и опускается на холодный кафель. Сворачивается на нем клубком. Дрожит.

В метро слишком шумно, в лифте — душно, в офисе — невыносимо светло, Лиза впервые жалеет, что выкрасила стены в белый.

— Все хорошо? — Алена протягивает чашку с кофе, но тот тошнотворно воняет. Без ответа Лиза плетется в свой кабинет.

— Ты в порядке? — врывается Спартак.

— Да, - она впервые за утро открывает рот и слышит совсем не свой голос: низкий и сиплый. Прокашливается, — Да, — повторяет, надеясь, что голос вернется, но ничего не меняется.

— Как себя чувствуешь, — Спартак прикладывает ладонь к Лизеному лбу.

— Просто не выспалась, — Лиза совсем не понимает, что происходит с ее телом и разумом. Мысли путаются, они словно не имеют начала и конца, врываются друг в друга, как гоночные машины, смешиваясь в одну большую груду невнятного металлолома.

— Поезжай ка домой, — командует Арутян, — Толь, такси вызови, — кричит в открытую дверь, и Лиза вздрагивает от громкого звука.

— У меня тут работы дофига, — разводит руками над столом, полным платежек.

— В понедельник подпишем. А что срочное, подпишу я, — Спартак поднимает Лизу, как куклу. Он уже ни раз ставил подписи за нее, справиться и сегодня.

— Но ничерта не готово… - Лиза слабо сопротивляется, верит, что ей просто нужно начать работать, и мысли встанут на свои места, — И тендер для СВЕТИ. И застройка для ВАЙЛИ.

— А то ты прям сейчас все вопросы порешаешь.

— Где Саша? Почему по тканям не отчитался? — Лиза словно не слышит Спартака. — И по мебели на фуршет…

— Давай дальше я, - Толя перехватывает Лизу и спускает вниз, усаживает в такси, — Дай знать, когда зайдешь в квартиру, — тихо просит и захлопывает дверь машины.

На поворотах Лизу укачивает, она складывается, кладет гудь на колени и накрывает голову руками, ей кажеться, что так становиться легче. Таксист что-то говорит, но она отмахивается. На лестнице в подъезде пару раз спотыкается, но наконец добирается до кровати. Не знает, сколько проходит времени до того, как по слуху бьет сигнал телефона: звонит Настя.

— Спартак сказал, ты заболела. Как себя чувствуешь? Что болит? Температура? Таблетки есть? — она тараторит.

— Не знаю, - на все вопросы разом отвечает Лиза. Она может сказать, что ее тошнит, голова у нее тяжелее булыжника, а телу жарко и холодно одновременно. Но это слишком много слов. На них нужны силы, которых нет. — Не сможешь приехать? — Лиза не то, чтобы надеяться, но ей кажется, что нужно выпить все лекарства разом, чтобы стало хоть чуть легче, а самостоятельно до ящика с таблетками ей не дойти.

— Прости, на работе. Сейчас придумаю что-нибудь, — Настя вновь тараторит. Лиза кивает и не сразу понимает, что через звонок этого не видно. Не открывая глаз нажимает отбой.

Просит себя встать, чтобы таки дойти до кухни и найти таблетки. Раз за разом повторяет: “Ну просто поднимись”, но продолжает лежать. Думает, что, если дотянуться до телефона и таки открыть глаза, можно позвонить кому-нибудь и попросить помощи. Спартак весь в работе. Настя тоже. Другие подружки не так близки, чтобы сорваться посередине дня. А Максим трубку не возьмет. Даже если Лиза будет час непрерывно названивать. Это она уяснила давно. А больше и попросить некого. В мыслях всплывает лицо Саши, и Лиза воет, заставляя себя выкинуть его портрет из головы. На этом и засыпает.

Просыпается от шума. Сначала Лизе кажется, что она не спала вовсе, но нос тут же слышит необычный запах: какая-то еда, а слух улавливает шаги на кухне, быстрые и громкие. Лиза вскакивает, и тут же падает обратно на кровать, голова кружится, но уже не болит, как и глаза, которые Лиза распахивает. Моргает, надеясь, что это поможет от головокружения. “Воры” - первое, о чем думает. Не может вспомнить, закрыла ли утром, вернувшись, дверь. Представляет, как домушники выносят микроволновку и посуду, безрезультатно пытаются поднять холодильник. Оглядывается, все техника в комнате на месте: телевизор, ноутбук, телефон и фотоаппарат. Значит, совсем скоро воры придут сюда. Лиза, собравшись с силами, встает, берет с подоконника пустую вазу, кажущуюся хорошим оружием, и выходит. В коридоре слышит шаги, но голосов нет. Притаивается возле двери, та приоткрыта, но в щель виден только кухонный гарнитур. И улавливает знакомый голос.

— Нет, Дань, — Саша злится. — Не можем. Все утверждено. Кулиса будет висеть согласно плану. Там, блин, пожарная безопасность, столы, бар, куча всего еще… — он затихает на мгновение. Лиза приоткрывает дверь шире и видит, что он сидит за столом в больших, оклеенных стикерами наушниках, перед ним открытый ноутбук, телефон, планшет для рисования со стилусом и пустые одноразовые лотки от еды в доставке, — Даня, прощу, просто разрули вопрос с кулисой. Один чертов вопрос, большего я не прошу, — вновь замолкает.

— Какого черта! — Кричит Лиза, воспользовавшись паузой. Она, конечно, рада, что это не воры, но видеть Сашу тоже не была готова. Он расположился на ее стуле, как на своем, и это при том, что она его к себе не звала. Парень, испугавшись, вскакивает.

— Я перезвоню, — говорит Дане и сбрасывает звонок, спускает наушники на шею, — Привет, — он явно растерян.

— Ты в курсе, что это незаконно? - голос у Лизы все еще низкий и хриплый, больной, — Ты как вошел?

— Настя написала, где запасной ключ. Но дверь и так была открыта, - Саша не знает, куда деть руки, — А я и так планировал работать из дома…

— Из своего, — перебивает Лиза, — Не из моего.

— Я принес таблетки. От головы и от горла. Все, что выдали в аптеке, — на этих словах Саша становится увереннее, смотрит в глаза.

— И где они?!

— На книжках у кровати, — быстро отвечает Романов, — Прости, если напугал. Я просто хотел помочь.

— Что с кулисой? Это для ВАЙЛИ?

— Даня разрулит.

Лизу этот ответ не устраивает, но на продолжение скандала у нее сил нет. Голова быстро тяжелеет. Поэтому Артемьева разводит руками и возвращается в спальню. Таблетки и правда ждут ее на стопке книг, уложенные в блюдце рядом с бутылкой воды. Та стеклянная, дорогая, как будто Саша думает, что дешевую воду Лиза пить не будет. Она выпивает полбутылки за раз и ложится. Размышляет, зачем Саша так с ней подступает? Ведет себя слишком хорошо. Появляется, как только Лиза о нем подумает. Потом та вспоминает, что каждый раз его кто-то к ней отправляет: Спартак или Настя. Значит, не такой уж Романов и сказочный. На этой мысли засыпает.

Просыпается, когда за окном темно. В апреле дни длинные, а значит, уже поздний вечер. Голова легкая, как и все тело, а живот урчит, в нем сегодня кроме таблеток ничего не было. Дверь в спальню закрыта, и свет в коридоре за ней не горит. “Саша уже ушел,” — решает Лиза. Она разрывается между тем, чтобы заказать готовую еду и доползти до кухни и глянуть, что осталось в холодильнике. “Но ведь за доставкой все равно нужно будет дойти”, — в конце концов понимает она и встает, желая что-нибудь съесть прямо сейчас. А на кухне узнает, что Саша таки не уехал. Он сидит все на том же месте, в тех же наушниках и за тем же ноутбуком, водит стилусом по планшету, совсем на него не смотря. Это так удивляет, что Лиза замирает на пороге. Сегодня Саша в той же оранжевой толстовке, в которой уже был здесь. Но волосы у него отросли, и теперь кудри закрывают лоб. На щеках проступила щетина, а под глазами - мешки, сделав Сашу чуть старше. Рот жует шнурок от капюшона, а сосредоточенные глаза смотрят только на экран. Парень очень красивый. Лет двенадцать назад Лиза бы точно в него влюбилась, гораздо сильнее, чем в Максима, наверное. Она бы так и осталась в иллюзии, что сексуальные фантазии не обязательно претворять в жизнь. Они бы закрутили студенческий роман, ходили бы на свидания в забегаловки и дешевые бары. Может, быть, даже, встречались долго. Но сейчас ему сильно больше подходит кто-то иной. Та же Алена, например. Она интересная и веселая, пишет дипломную работу о влиянии амбассадорства на эволюцию брендов на примере кей-попа. Звучит прикольно, как что-то, что Саша бы прочитал. Но он сидит здесь и что-то рисует.

— Ты голодный? — Тихо спрашивает Лиза. Ей, на самом деле, не хочется, чтобы Саша отвлекался. Было бы славно, если бы он так и сидел дальше и рисовал, а она бы ходила вокруг него: ела и занималась другими делами, а он бы просто был. Саша и вправду не слышит, и Лиза не решается сделать шаг — стать заметной и отвлечь его. Стоит в проеме еще долго, пока живот не начинает громко петь, напоминая о себе звуком и спазмами, — Ты голодный? — спрашивает уже громче.

— Что? — Парень ее слышит и скидывает наушники. Опускает крышку ноутбука, откладывает стилус, расправляет плечи — он готов ее слушать.

— Я есть хочу, — почему-то Лиза не решается повторить вопрос еще раз.

— Есть… — Саша вскакивает и открывает холодильник. — Рамен. Не знаю, он дурацкий, мне кажется, но единственный, который был… — достает из холодильника черную плошку супа. — Я на всякий случай заказал еще том-ям и мисо, — вынимает еще две плошки. — И есть рис с курицей. И с креветками, — Саша все это выставляет на выбор, как на шведский стол. — Я не знал, что ты захочешь…

— Спасибо, — шепчет Лиза, рассматривая еду, как драгоценности. Ей хочется проглотить все. Кажется, Максим никогда не заказывал ничего для них, этим всегда занималась Лиза. И видеть привезенные для себя супы оказалось невероятно приятно. — Можно два? — Она тянется руками к рамену и рису с курицей.

— А… конечно… - Саша в растерянности толкает миски ближе к Лизе, — Это для тебя, — растерянно трет ухо.

— А ты не голодный?

— Уже поел, — повисает неловкая пауза. В ней Лиза греет еду, посматривая на Сашу, который посматривает на нее. Она не понимает, куда деть себя, стоит ли что-то говорить или лучше промолчать, куда лучше сесть, — Если ты еще что-то хочешь, давай закажем, — Саша тоже изнемогает от непонимания, что делать.

— Нет, спасибо, я хочу это, — Лиза указывает пальцем на микроволновку, — Что ты рисуешь? — спрашивает, уже усаживаясь есть. Она закидывает в рот и суп и рис, глотает почти не жуя, раскидывает капли бульона по столешнице.

— Стикеры, — Саша окончатильно закрывает ноутбук, — Покажу, когда дорисую, — подмигивает.

— Потому что я опять на всех стикерах злая?

— Нет, — хохочет он, — Но пол работы я тебе больше не покажу.

— Почему ты здесь?

— Настя написала, что ты заболела, что никто не может приехать, а я могу…

— Почему не в комнате? - перебивает Лиза. Она именно это имела ввиду.

— Ты же там спишь…

— А на стуле неудобно. В спальне кресло есть, — Лиза пьет бульон прямо из миски. “Как свинья,” — сказала бы мама, — “Да еще и при симпатичном парне! Разве ему такое понравиться?”

— Но ты же там спишь…

— Крепко сплю, — Лиза откладывает опустевшие миски и потягивается. Голова вновь тяжелеет, и хочется лечь, укутаться в одеяло и поспать еще, — Пойдем, — она встает и зовет Сашу с собой. Тот идет послушно, как завороженный. Она падает на кровать и укутываясь одеялом с головой. Просовывает руку наружу и указывает на кресло у окна. Не видит, но слышит, как Саша садиться.

Лизе не спиться. Она лежит с закрытыми глазами, свернувшись калачиком. Одеяло вдруг оказалось таким холодным, чтобы невозможно не дрожать. Ледяная ткань не дает провалиться в сон. И единственное, что остается Лизе, греть саму себя руками. Ей интересно, как сидит Саша. Представляется, что он широко, как обычно, расставил ноги, на бедро положил планшет со стилусом, а ноутбук поставил на подоконник. Лиза начинает представлять, как Саша, не вставая, стаскивает толстовку, под которой не оказывается футболки. “О нет…” — тянет про себя Лиза, мысли о голом Саше — последнее, что ей нужно сейчас. Она откидывает одеяло с лица, только лишь, чтобы удостовериться, что Саша одет. А он и правда в толстовке. Сидит, закинув ноги на подоконник. Ноутбук на бедрах, на клавиатуре - планшет, и парень горбится, чтобы разглядеть свой рисунок на экране. Лицо у него спокойное и сосредоточенное, как будто ничто в мире не может отвлечь. Все его мысли только в рисунке, это видно по глазам. Движения рук четкие и уверенные, за ними приятно наблюдать, как за танцем морских волн. Это успокаивает. И Лиза почти засыпает.

— Я разбудил тебя? — вдруг спрашивает Саша.

— Нет, мне холодно, — Лиза жмуриться. Эта фраза напоминает о вчерашнем вечере, в которой было очень холодно на балконе в одной только рубашке. Видимо, тогда она и заболела. Лиза не хочет, смотря на Сашу, думать о Максиме, поэтому вертит головой, словно от этого мысли могут выскользнуть через уши.

— Можно я покажу самый ужасный подкат в твоей жизни? — смущенно улыбается парень. Он ждет, пока Лиза разрешит, и она кивает из-за разгоревшегося любопытства. А Романов встает и скидывает толстовку, под которой ничего. Идет к кровати, как актер порнофильма, хотя взгляд у него совсем не хищный, Лиза бы даже сказала, что опасливый, ожидающий отказа. Помедлив, Саша ложится под одеяло и обнимает Лизу, прижимает ее спину к своей груди.

— Ты что, мой Джейкоб? — выпаливает Лиза первое, что приходит в голову. Эта сцена словно совсем не романтична, а комична. Будто вот-вот должен зашуметь закадровый смех.

— Кто? — Саша упирает подбородок на Лизину макушку. Его грудь горячая, от нее тут же становиться тепло.

— Господи, о чем с тобой разговаривать! — смеется Лиза.

— О том, что это за мем.

— Из “Сумерек”.

— А… — сонно тянет Саша, словно уже засыпает, хотя только лег. — Я с сестрой в детстве смотрел…

“В детстве”. Эта фраза не задевает Лизу так сильно, как должна бы. Да, Артемьева под “Сумерки” заканчивала школу, а Саша, наверное, только шел в первый класс. Но больше Лизу волнует, что парень ничего не делает. Они лежат в одной кровати, под одним одеялом, и Сашины руки не норовят залезть ей под майку или в трусы. Максим бы уже коснулся ее груди, поцеловал шею, шепнул что-то неприличное. А Саша лежит.

— Саш, — тихо-тихо зовет Лиза, она не понимает, чего парень ждет. Ей бы не хотелось проволяться очень долго, удерживаясь от сна, в ожидании приставаний. Она все равно на них не ответит, ни в том она состоянии, чтобы заниматься сексом. Да и не обязана давать за тарелку супа с рисом и пару таблеток. Саша в ответ сонно мычит, — Ты не обязан меня греть, если что…

— Я знаю… - хрипло тянет парень.

— Спасибо, за помощь, но я…

— Пожалуйста, спи, — он, перебивая, кладет ладонь на губы Лизы, затыкая ей рот. Делает это так плавно и спокойно, совсем не понимая, как это возбуждает. Это то, что так нравится Лизе. Когда со спокойствием и уверенностью ей говорят, что делать. Когда за нее решают, и она может расслабиться хотя бы в эти минуты. Ладонь у Саши большая и горячая, остается на лице Лизы, и та пялиться перед собой, словно боится одним лишь дыхание спугнуть эту руку, Кажется, начни Саша приставать прямо сейчас, у Лизы бы и нашлись силы на секс. Но парень уже тихо посапывает, и постепенно ладонь сползает на подушку, теперь касается женской щеки подрагивающими во сне пальцами. А Лиза смотрит перед собой, в голое дерево за окном, не понимая, почему сейчас спокойно. Непривычно спокойно. Непозволительно спокойно.

Глава 10. Запах на простынях.

Всю субботу Саша к Лизе тоже не пристает. Лежит рядом и смотрит “Сумерки”, которые не прошли проверку временем. Жует попкорн и кладет в Лизину ладонь тот, который ему кажется наиболее сладким. Глупо шутит, греет еду и наливает чай, обнимает, выкладывает таблетки на блюдце у кровати.

— Ты понимаешь, что ведешь себя как маньяк? — спрашивает Лиза в воскресенье днем, когда Саша ищет на стриминге последнюю часть “Сумерек” для просмотра.

— Почему? — хохочет он. Сидит рядом в футболке Лизы, которая ему маловата. Ее край задрался, чуть оголив живот.

— Так ведут себя маньяки.

— Как?

— Идеально… — Лиза смотрит на парня снизу вверх. Его щеки уже полны щетины, но она светлая и мягкая, почти на заметная в дневном свете. Пахнет от него легким, не отталкивающим потом и мылом. Все в Саше приятно. И это немного пугает. Лиза помнит, что про Чикатилу в передачах говорили: “он был таким приятным мужчиной, так много делала для семьи”. Про Спесивцеву — что она милая старушка. Про Сашу наверняка скажут что-то подобное: примерный сосед, хороший работник, видный парень. Про Максима бы никто и слова доброго не сказал, поэтому его Артемьева и не боится. Конечно, Лиза знает, что Саша не маньяк, но ему уже пора перестать быть таким идеальным, словно игрушечным или сказочным.

— Вообще нет, - парень смущенно отворачивается и улыбается.

— Да ладно? Что плохого ты сделал вчера, например? — Лиза присаживается на колени и поворачивает лицо Саши к себе. Тот бегает глазами по кровати, видимо, решая, сказать что-то или нет.