Ошибка привычки

Машина крутится вокруг офиса ГРОМЧЕ, не находя места для парковки, и к моменту, когда останавливаются, Лиза уже поскуливает и дрожит, буквально вываливается в открытую дверь, спотыкаясь о бордюр.

— Даже не думай, — чеканит Максим, подхватывая ее под руку и ведя к входной двери, а после заталкивая в крошечный лифт, в котором Максим прижимается к Лизе, чтобы вместиться. Она смотрит на него снизу вверх, румяная и дрожащая, знающая, как сильно мужчина перед ней возбужден, и мечтающая, чтобы он ее поцеловал. Впервые за долгое время просто коснулся ее губ. А он смотрит сверху вниз и ухмыляется, прячет руку в карман, в котором телефон, а в нем приложение, управляющее вибратором. Конечно Ветров включит игрушку на максимум, заставляя Лизу всю минуту, что лифт будет ехать на мансарду, стонать. И он уже не глядя вводит пароль от телефона, но план обрывает ворвавшаяся в лифт рука в оранжевой толстовке. За ней — извинение. Саша влетает в кабину, в котором и без него тесно, обнимает три пачки разных чипс, сдергивает капюшон и только тогда замечает, кто именно оказался рядом. Максим встает за спину Лизы, и та прижимается к нему, чтобы освободить чуть места для нового пассажира. Вибратор резко выключается, от чего тело вздрагивает, что тут же замечает Саша:

— Все хорошо?

— Да, — шепчет Лиза, понимая, целую минуту ей ехать в своей чертовой недавней фантазии. В которой Максим сидел на кровати за спиной, лаская и доводя до оргазма, а перед лицом — Саша, рассматривающий ее тело. Сейчас они стоят, Максим прижимает к свой груди спиной, а Саша спереди осматривает.

— А вы у нас кто? — Максим пытается перехватить внимание, и Романова поднимает глаза неспеша. Они одного роста, на голову выше Лизы, и та может видеть только подбородки и замершие кадыки.

— Саша, — парень перехватывает чипсы одной рукой, вторую выставляя над макушкой Лизы, и Максим пялится на ладонь, не имея желания ее пожать, — Главный дизайнер.

— О как, упаковкой для блогеров мы обязаны вам?

— Мне вы обязаны многим, — Саша ухмыляется, поняв, что рукопожатия ждать не стоит.

— Самоуверенно.

— В том числе за это и получаю зарплату. Не хотите? — Протянутая рука опускается и берет пачку Лейс с луком, выставляя ее на показ.

— Только на это зарплаты и хватает?

— Максим Игоревич, — чеканит Лиза. Ей бы стоит еще что-то сказать, но писк лифта спасает, а открывающиеся двери выпускают пассажиров, заняв их внимание движением, а не болтовней.

— Он мне не нравится, — в кабинете Максим отставляет гостевой стул к углу возле двери, пока Лиза аккуратно опускается на свое кресло, понимая, что вот вот игрушка внутри нее включится, и небольшая передышка закончиться сильнейшей волной удовольствия.

— Главное, что нам всем нравятся его работы, — Лиза едва успевает закончить фразу. Дрожит от появившегося удовольствия. Она откидывается на спинку и смотрит, как Максим растекается по стулу, ухмыляясь. Она хочет дотронуться до себя пальцами, хотя бы через джинсы. Но Ветров тут же взглядом ловит ее движения и поднимает бровь, намекая, что удивлен таким самонадеянным поведением. И Лиза откидывает руку обратно. Она сидит и дрожит, кажется, с полчаса, хотя наверняка прошло не больше 10 минут, пока Максим наконец не отдает свой приказ:

— Позови Спартака.

— Что?

— Ты услышала.

— Нет!

— Нет?

*Мокап — это фотошаблон, на которое накладывается дизайн, чтобы показать, как он будет выглядеть в реальной жизни.

Глава 5. То, что осталось.

Лиза испуганно пялится на Максима. Тот поднимает скорость вибрации все выше и повторяет: “Позови Спартака”. Она мотает головой, цепляется за подлокотники кресла и схлопывает ноги, но молчит.

Конечно Лиза знает, Максим все еще зол на них со Спартаком, хотя прошло уже семь лет. Он хочет, чтобы Арутян пришел и увидел, кому принадлежит Лиза, как домашнее животное. Она сумела ненадолго вырваться, но в конечном итоге сама прибежала обратно к хозяину, да еще и с поводком в зубах.

Той осенью Артемьева уже не работала в ВЕЛИН, куда устроилась сразу после института. Весной Максим женился. Он, лежа в ее кровати, невзначай бросил, что в конце марта у него свадьба. Лиза была так ошарашена, что только спросила, кто невеста? Оказалось, подруга детства. Максим о ней не рассказывал, никогда не говорил, что в отношениях, часто проводил ночи у Лизы, а та - у него. И казалось, что для еще одной женщины, тем более для будущей невесты, ни времени ни места нет. Но Максим считал иначе и просто поставил перед фактом. На следующей же день Лиза написала заявление на увольнение. Максим рассмеялся, прочитав его, разорвал и швырнул в мусорку. Четыре следующих тоже уничтожил: одно демонстративно опустил в шредер, второе поджог сигаретой, третье утопил в “случайно” пролитом кофе, а четвертое вновь разорвал, но ошметки швырнул Лизе в лицо. Подписал только пятое, которые Артемьева принесла Денису.

В начале марта жизнь Лизы остановилась. Она потеряла работу, любимого мужчину и какую-никакую почву под ногами. Целыми днями таращилась в потолок, потому что телефон от скроллинга быстро садился, а сил встать и поставить его на зарядку не было. Как и на готовку, поэтому Лиза ела только тогда, когда живот начинало резать от голодной боли так сильно, что невозможно было лежать на спине. Казалось, нужно просто перетерпеть. Поваляться, пока мир не поймет, что совершил глупость и сам не вернет все на место. Отрезвило Лизу резкое понимание, что совсем не осталось денег. В тот день позвонила хозяйка квартиры и сказала, что уже неделю ждет оплаты. А у Лизы не было ни накоплений, ни кредитки, да и работы, чтобы взять кредит. Без арендной квартиры ей бы пришлось вернуться в Иваново к вечно дерущимся родителям. Там устроиться куда-нибудь в магазин кассиром, выйти замуж за местного грузчика, трезвого не чаще пары дней в год, и родить ему столько детей, сколько получится. Иной перспективы перед собой не видела. Поэтому вскочила с кровати, наодалживала у всех подряд и зарегистрировала свое агентство, состоявшее из нее и ее отражения в зеркале. Все таки в ВЕЛИН она набралась опыта и собрала портфолио. Но к осени заиграли амбиции: крошечных заказов стало мало, проснулось желание масштаба. И тогда появился Спартак - друг друзей. Он подкатывал к Лизе с целью завести отношения, не только перепихнуться. Но в итоге ему пришлось помогать с навалившимися делами. Потому что девчонка, которая так ему понравилась, совсем ничего не понимала в систематизации и клиентоориентированности, а проектов набрала так много, что не находила и лишнего часа на свидание. Так Спартак Арутян стал первым сотрудником ГРОМЧЕ.

Сама Лиза никогда в Спартака не была влюблена. Наполненная благодарностью, стала зависима от его поддержки. Он глубоко влился в жизнь и агентство. Держал на своих плечах так много: от договоров с клиентами до графика квартплаты. Потерять его было равносильно выстрелу в висок. И поэтому Лиза согласилась встречаться с ним, конечно, мотивов своих не озвучив. Ей было стыдно, когда она, дроча после скучнейшего секса со Спартаком, представляла Максима или когда смотрела фото четы Ветровых в соцсетях.

А потом Максим вернулся. Перед пасхой просто пришел к ней в квартиру, с порога поцеловал, будто они последний раз виделись вчера, а не больше года назад. И трахнул прямо в прихожей, не раздеваясь. Спартак этого не видел, но к тому моменту их отношения уже были столь плохи, что не стал расспрашивать, почему его бросают. Лиза тряслась, понимая, что тот, на ком последние полгода держалась ее жизнь, встанет и уйдет. В ее испуганных мыслях крутились картинки, как ГРОМЧЕ со своими перспективами разваливается словно карточный домик, потому что Лиза не справляется одна. Но Спартак не ушел. Более того, он был удивлен, когда разговор зашел про увольнение. Спустя полгода он таки познакомился с Максимом. Случайно увидел, как тот погружает член в рот Лизы. Но тем не менее, как бы Настя не винила во всем Ветрова, рано или поздно эти отношения бы все равно сошли на нет.

— Спартак! — Максим не дожидается исполнения приказа и сам зовет. Кабинет Арутяна соседний, но плотные стены старого фонда, видимо, даже крик не пропускают.

— Нет... — шепчет Лиза, этот раунд игры не для нее.

— Захлопнись! — Отрезает Ветров, голосом, словно штормовым порывом, вжимая Лизу в кресло. Той становится страшно, она мгновенно забывает о возбуждении и об игрушке внутри, словно та растворилась:

— Пожалуйста, не надо.

И Максим вскакивает. Сам, распахнув дверь, чтобы весь опенспейс видел напуганную Лизу, стучится к Спартаку.

— Пройдем? — Улыбается, словно не зол.

— Зачем? — Спартак этот оскал хорошо знает.

— Обсудим ВАЙЛИ.

Арутян не горит желание пройти и шага за Ветровым, выполнить хоть один его приказ. Но офис замер. Как бы упорно каждый в опенспейсе не пялился в экран, уши навострены в сторону двух соседних кабинетов. А значит, нужно идти, куда зовут, чтобы не устраивать громких сцен.

— Какие у тебя вопросы? — Арутян закрывает дверь за спиной, смотря, как Максим медленно опускается на стул, а Лиза сидит и дрожит под окном.

— Подготовка к презентации ВАЙЛИ идет по плану?

— Уточни у Лизы.

— Уточняю у тебя.

— Я занимаюсь только операционкой.

— Вот по ней и отчитайся, — Максим включает вибрацию на максимум. В порно всегда показывают, что такие игрушки незаметны, но в жизни они шумят как взлетающий боинг. И потому Спартак сразу все понимает. Каменеет от вдруг появившегося звука, сообразив - что это. Поднимает плечи к ушам, словно хочет стать больше, чем есть на самом деле. Лиза уже давно не возбуждена, испытывает болезненное раздражение от игрушки и молчит, не смея открыть рот. Максим страшен в гневе. Он никогда не бьет, как Лизин отец ее маму, но ему и не нужно. У него в руках сильно больше, чем сотрясение мозга или сломанный нос.

— Все ресурсы подсчитаны, — отчитывается Арутян, сжимая кулаки. — У нас нет проблем с людьми и временем, все подрядчики проверены. Счет на оплату локации закрыт, там 100% предоплата, есть небольшие траты на закупку декораций, и

— Это чудесно, — Максим буквально пропивает эти слова и отворачивается, потеряв интерес в ту же секунду. Его волнует только начавшая плакать Лиза.

— Въебать бы тебе, — Спартак же смотрит на Ветрова.

— Попробуй, — Максим встает. Он значительно выше каждого в этой комнате. Ему не нужно поднимать плечи, чтобы казаться большим - он уже огромный. А в шерстяном пальто спина кажется еще шире, как будто и в дверной проем не пройдет. — Но перед этим вспомни, кто платит тебе зарплату.

— Лиза!

— Лиза? — Оба оборачиваются на нее, а та просто плачет и смотрит в угол стола, как в единственную опору:

— Контракт ВЕЛИН — 81% доходов агентства. Это Максим платить тебе зарплату.

Надо ли говорит, как тяжело Спартаку слушать эти слова? Причем удар по эго злит куда сильнее непозволительного поведения в сторону той, которую он когда-то любил. А Максим на этом прощается со всеми и довольный уходит, а болезненная вибрация останавливается, как только хлопает входная дверь.

— Прости, — у Лизы находятся силы только на то, чтобы шептать.

— Это то, что тебе так нравится?

— Да, тебе ли не знать.

— Ты врешь! — Спартак бьёт кулаком по двери. — Если бы тебе такое нравилось, ты бы не рыдала!

Лизе нечего ответить, поэтому она просто молчит, пока не остается в кабинете одна. Сразу роняет на стол лицо и начинает рыдать в голос, шипит, как змея, вместо того, чтобы кричать. Бьется лбом о столешницу, и удары отдаются болью в висках и зубах, но этого не хватает, чтобы душе стало легче. Хочется размозжить череп, испытать адскую боль, которые перебьет стыд и страх. Но скорее треснет хоть и дорогая, но непрочная мебель, чем человеческая кость.

Лиза не знает, сколько проходит времени перед тем, как она успокаивается. Слезы растеклись по столешнице, капли утонули в бумагах и спрятались под днищем ноутбука, дыхание выровнялось, но в кабинете все еще остается кладбищенская тишина. Лиза не решается открыть глаза, в темноте опущенных век как будто не так страшно. Хочется, чтобы прямо сейчас кто-то вошел и обнял. Почему-то единственный образ, возникающий в голове — Саша. В оранжевой толстовке и с чипсами на перевес. Даже кажется, что кабинет заполняется запахом сметанно-луковой отдушки. Романов как будто самый безопасный. Настя тут же кинется ругать, как мама, и вскидывать руки. Катя из ивента сделает вид, что не видит слез и сразу начнет говорить о делах, настолько она холоднокровна. Алена станет суетиться из без толку носиться из угла в угол кабинета, раздражая. А Саша в представлении Лизы молча обнимет и позволит плакать.

И самое смешное, что Саша заходит.

Глава 6. Этот долгий вечер.

Лиза пугается, услышав, как открывается дверь. Распахивает глаза и вскидывает голову, видит оранжевую толстовку и голубые джинсы. Саша на этот раз не с чипсами, а с лотком доширака, заполненным водой и накрытым крышкой, с вилкой в другой руке. Под взглядом, переполненным удивлением и испугом, Саша ставит лапшу на стол и присаживается на корточки, но кладет на столешницу не подбородок, как обычно, а щеку. Лиза вторит этому движению, и теперь они смотрят друг на друга. Оба молчат, потому что она не знает, что сказать, а он ничего говорить не просит. Их лица далеко друг от друга, считай, на разных концах стола. Это не интимная сцена, но теплая. Лизе кажется, она не здесь, а где-нибудь в школе, сидит и смотрит на одноклассника с соседней парты. И они одни, потому что все остальные носятся по коридорам, а у них тут островок спокойствия. Ни счетов, ни рабочих задач, ни Максима, а главная проблема — не сделанная домашка по математике.

— Говяжий? — Шепчет Лиза. Ей кажется, если говорить громко, то спокойствие расколется.

— Куриный, — Саша тоже шепчет. — Говяжьего совсем-совсем не осталось. Я проверил, — и через паузу, — Спартак попросил тебе принести.

— Почему тебя?

— Все остальные ушли.

И только сейчас Лиза замечает, что в кабинете темновато. Когда они с Максимом приехали, только собирались сумерки, уличные фонари еще не горели, а мансардное окно, с которого уже сошел снег, освещало хорошо. Теперь свет льется только из-за открытой двери, но на маленький кабинет этого хватает.

— А ты почему не ушел? — Лиза осматривает Сашу. В тусклом свете проступают мешки под глазами, и Романов кажется чуть старше, чем есть, словно ему уже за 25. Он вынимает из кармана телефон, и свет экрана освещает лицо, стирая мешки, и вот, ему снова двадцать два. Саша показывает стикер-пак, пока только наброски, и на них Лиза. В черных линиях на белом фоне можно разглядеть, как она, словно ребенок, надувает губы. И правда так делает, когда Спартак начинает душнить на совещаниях. Просит всех заполнить еще одну табличку с данными, а то в его табличке с табличками появилась лишняя ячейка, которая не должна пустовать. Рисунок, несмотря на то, что шарж, так похож, что Лиза улыбается. Второй ее портрет смотрит зло, перед ним гиганские кулаки словно ударяют по столу, а на лбу краснеет решетка, как у злого персонажа аниме. — А позитивных эмоций у меня нет?

— Я только начал, — словно оправдывается Саша. — Первое, что в голову пришло.

— Алена, вон, на всех стикерах улыбается.

— У Алены эмоциональный диапазон узкий.

— А у меня, значит, широкий?

— Как у Оби, — смеется Романов и смущенно отворачивается, утыкается носом в столешницу, словно сказал большую глупость, жмурится. — Это должна была быть интеллектуальная шутка

— Как река Обь, я поняла, — улыбается Лиза. Запах заваренной лапши наконец долетает до носа, вынудив голодный желудок запеть. Утром она была так напряжена из-за встречи с Денисом, что ничего кроме сладкого кофе не смогла проглотить. Обеденное время провела в кабинете и машине Максима, а потом ей было не до ужина. Однако доширака ей почему-то не хочется, — Ты голодный? - сначала спрашивает, а только потом понимает, что это плохая идея. Еще недели не прошло с поцелуя. Вспоминая себя в 22, Лиза представляет, какой калейдоскоп крутится в голове у Саши после отказа. Мысли о ней, других девчонках, своей привлекательности и свой уродливости сменяют друг друга по сто раз за секунду. И в этот поток влетает такой недвусмысленный вопрос.

— Да, - Саша не оборачивается, все еще прижимается носом к столу.

— Поужинаем?

И, видимо, только сейчас Романов понимает, к чему идет разговор. Напрягается всем телом, выпрямляет спину, поднимает голову, но смотрит вдаль. Ухмыляется, громко выдыхая.

— Знаю один ресторан, — уже не шепчет, говорит уверенно. — Ты его тоже знаешь.

— Бургер Кинг?

— Хочешь, пойдем в Бургер Кинг, — хохочет Саша, запрокинув голову.

Но идут они в ресторан, где работает Настя. Лиза замечает, как Саша, вызывая такси, вбивает не адрес, а название. Не знает, почему именно туда, но хотя бы в качестве продуктов сомневаться не придется. Едут они в тишине, на заднем сиденье. Их руки близко, Саша стучит пальцами по обивке рядом с коленом, нарочито смотрит в окно. Вечером четверга в ресторане почему-то аншлаг, и находится только маленький столик на двоих в углу. Обслуживает его знакомая и Саше и Лизе официантка Таня, она кладет меню и с улыбкой спрашивает: “Как обычно? Или что-то новенькое?”. Лизе интересно, что обычно заказывает Саша. Сама она навострила интерес в сторону раменов, просит Таню выбрать на свой вкус. Саша, потупив глаза в меню, говорит, что не знает, что хочет.

— Тогда я попрошу Настю приготовить что-то специально для тебя, — словно флиртует Таня. — Напитки тоже на мой вкус?

— Да, — отзывается Лиза.

— А мне пиво нулевку, — Саша схлопывает меню и передает Тане.

— Нулевку? - Лиза ловит себя на мысли, что понятия не имеет, что вообще любит Саша. На кухне офиса они распивали лагер, потому что только он под рукой и был. В ответ Саша просто пожимает плечами.

Зачем Лиза здесь? В прошлый раз ей двигал интерес, а в этот? Рядом с Сашей спокойно, это первое, что приходит в голову. Он появился, словно призванный ее мыслями, как сказочный принц. Принес доширак, который помогает Лизе успокоиться. Сел рядом и ни о чем не расспрашивал, попытался шутить. И это ощущение кого-то безопасного и спокойного рядом захотелось продлить. Использует ли она Сашу в своих целях? Безусловно, но он не против. Побудет новопасситом один вечер, она закроет счет, считай, заплатив за это, и они разъедутся.

Таня приносит высокий стакан пива и сырный рамен в огромной плошке, Саше приходится сдвинуть салфетницу и вазочку с живым ирисом, чтобы освободить для нее место. “Минуту,” — игриво улыбается, убегает на кухню и возвращается с тарелкой яичной лапши и знакомым Лизе цветастым коктейлем.

— Нет-нет-нет, — Лиза мотает головой, безуспешно выискивает глазами бармена Витю.

— Да-да-да, — Таня, передразнивая, ставит коктейль рядом с ирисом, — ты сказала, на мой вкус.

— Не на вкус Насти, — Лиза понимает, план подруги прост — Артемьева захмелеет и даст Сашей шанс.

— Наши вкусы совпадают, — Таня подмигивает и уходит. С такой огромной плошкой на столе не удобно. Тарелка Саши наполовину висит в воздухе, грозя свалиться и измазать соевым соусом джинсы. Лиза пытается придвинуть плошку к себе, освободив место, но края у нее такие широкие, что разве что отдельный стол под нее придвигай.

— У меня ужасная идея, — смущается Саша. Он нерешительно поднимает глаза, словно ждет ответа или разрешения от Лизы, и та кивает. Он скидывает свою лапшу в рамен и отставляет тарелку на поднос прилетевшему к соседнему столику официанту.

— Не тривиально, — комментирует Лиза, рассматривая, как гора лапши выступает из-под желтого бульона. А Саша двигает плошку ближе к себе и водит вилкой, примеряясь, куда бы ее воткнуть, чтобы сразу захватить и лапшу, и кусок курицы, и лук порей.

— За это и платишь зарплату.

— Да да, мы многим тебе обязаны, я помню, — Лиза не удерживается от шутки, и ей кажется, что их встреча в лифте была вчера, а то и еще раньше. Она была такой неожиданной и яркой, что Лиза бы с легкостью приняла ее за сон. Саша в ответ коротко хохочет, наматывая лапшу на вилку.

— Не буду отрицать.

Саша появился в ГРОМЧЕ неожиданно. Лиза пыталась забыться с кем-нибудь после очередной крупной ссоры с Максимом, на рекламном фестивале познакомилась с Никитой - парнем из отдела маркетинга КофИс — крупной сети кофе-поинтов с громкими коллаборациями и посредственным кофе. Через пару месяцев после фестиваля КофИс объявил тендер для маркетинговых агентств. Лиза же побежала к Никите, а тот сказал, что все происходящее — фикция. Агентство давно выбрано, но без тендера начальство по голове настучит.

— ГРОМЧЕ может предоставить лучшие условия, — в Лизе проснулся спортивный интерес.

— Не спорю, но все уже решено, — отмахнулся Никита.

— Просто скажи, кого выбрали.

— ВИТРИНУ, — от ответил с тяжелым вздохом усталости от разговора.

— Но это же очень дорогое агентство.

— Да, но они договорились с Сашей Романовым. Знаешь его?

— Конечно, — это было правдой. Именно Романов вывел дизайн стаканчиков на новый уровень: придумал использовать термо краски, чтобы печатать цветы на стаканчиках к 8 марта: без кофе тюльпаны были закрытыми, с кофе — распускались. Еще к маю запустил стаканчики с вшитыми в узор шпаргалками на ЕГЭ: можно было шепнуть на ухо бариста, какой предмет сдаешь и получить нужный стаканчик. КофИс’у тогда даже штраф не выписали, не смогли найти подходящей статьи в административном кодексе.

— Если заполучу Романова, есть шанс на тендер?

— Зачем? — Никита знал, как мало денег у КофИс’а. Но, если честно, в тот год Лиза уже пыталась снизить влияние ВЕЛИН на ГРОМЧЕ. Для этого нужны были хорошие контракты и крупные клиенты, за которыми потянутся более мелкие. И агентство за каждый тендер хваталось, как спасательный круг.

В том же месяце Лиза Сашу заполучила. Узнала из его блога, что он живет в Нижнем Новгороде и созывает всех на какую-то тусовку друзей в подвальный бар.

Был диджей сет, девчонка за пультом в купальнике ставила техно и пила дешевую водку прямо из горла. Саша сидел на баре, возле стены с крючками, полными курток, и работал.

— Угостить пивом? — Лиза не знала, как подойти и что сказать.

— Не стоит, — он коротко оторвался от ноутбука, и Лиза поразилась, насколько он молод. Его лицо выглядело совсем детским: пухлые щеки и розовые губы. Даже показалось, что она подошла ни к тому человеку.

— Хотите, ОН вас угостит? — крикнул бармен и подмигнул Саше, тот надул щеки и тяжело выдохнул. Его явно пытались засватать хоть за кого-нибудь.

— Хочу, — Лиза принялась читать меню на досках под потолком, — Что посоветуешь? — обратилась к Саше. Он ей что-то предложил, но она не помнит что: какое-то пиво или коктейль?

— Он Саша, — сказал бармен.

— Я знаю, — ответила Лиза и, решив, что сейчас самый подходящий момент, протянула визитку. Та заинтересовала Романова гораздо сильнее живой женщины рядом.

Он сказал, что не знает ГРОМЧЕ. Лиза рассказала об агентстве и, не утаивая ничего, поделилось желание взять тендер от КофИс.

— Зачем? Там же денег кот наплакал, — удивился Саша.

— Даже если так, то у нас в портфолио будет крупный бренд.

— Я беру много, — он как будто пытался отговорить от плохой затеи.

— Я найду ресурсы, — а Лиза не оговаривалась.

— Вы ради этого из Москвы приехали?

— Я тут просто отдохнуть, — соврала Лиза, — Давай на “ты”.

Они болтали долго, диджей сет успел закончиться, а куча мужиков напились до гортанного ора. Саша проводил Лизу до ее гостиницы, и сказал, что подумает над предложением. Естественно, ничего романтичного в их встрече не было.

Спартак зарычал, узнав, сколько запросил Романов. “За такие деньги он должен каждый стаканчик сам разрисовывать!” - вопил и бил кулаками по стенам. Но в итоге согласился. И контракт с КофИс’ом достался ГРОМЧЕ. А полгода назад Саша попросился в штат.

— У нас на это денег нет! — тут же выдал Арутян.

— Зачем? — Лиза была крайне удивлена.

— Купил квартиру здесь, — признался Саша. — Мне нужно что-то стабильное.

— Купил квартиру?! — Возмутился Спартак, который все еще жил с родителями. Но, на самом деле, проблема была не столько в деньгах, сколько в нежелании съезжать от мамы, зарплаты в ГРОМЧЕ приличные.

— Мы правда не сможем платить тебе столько же, сколько клиенты на фрилансе. — теперь Лиза отговаривала Сашу от плохой затеи.

— В пересчете на месяцы то и получается, — он закивал. — Мне здесь нравится. И я хочу быть главой отдела.

Тогда главой дизайна была Соня, ее иногда трахал Спартак, а она уже планировала с ним свадьбу. К тому же часто скандалила на ровном месте: кто-то перебил на совещании, написал ее имя с маленькой буквы или, не дай Бог, съел отложенное ей печенье. Поэтому убрать ее в пользу Романова согласились все.